Черная магия Трепетунихи. Привороты, присушки, чаровники

Присуха на рыбу

Встану раненько, взойду на высоку гору, ускричу, взвоплю своим громким голосом: «Ой вы, Эрастон со шайтанами со малы, со великими, вылези с окияна-моря, возьми огненную тоску мою, пойдите по белу свету, не зажигайте вы ни пенья, ни колодья, ни сырые деревья, ни земни тровы, зажгите у рабы по мне, рабу, душу.

На море-окияне, на острове на Буяне стоит тут мыльня, в той мыльне лежит доска, на той доске лежит тоска. Пришёл я, раб имярек: «Что ты, тоска, тоскуешь и горюешь?»

Не тоскуй, тоска, не горюй, тоска, поди, тоска, уступи, тоска, рабе имярек, чтоб она тоскавала и горевала по мне, по рабу имярек; как тот огонь горит в году и в полугоду, днём и в полудни, и часу, и в получасу, так бы та раба по мне, по рабу, горела: белое тело, ретивое сердце, чёрная печень, буйная голова с мозгом, ясные очи, чёрные брови, сахарные уста.

Сколь тошно, сколь горько рыбе без воды, и так бы рабе имярек тошно, горько по мне, по рабу, и дня, и полудня, и часа, и получаса, в году и полугоду, и недели, и полнедели, и об ветху, и об молоду, и о перекрое. На что загадал, на то и стань. Арип».

Начитай на живую рыбу, глядя в глаза ей, да жарь и накорми девицу.

Для любви на яблоко

Есть тайный способ, что в старину испытан был. В пятницу поутру, до того как солнце взойдёт, ступай в сад да сорви с дерева яблоко самое спелое да красивое. Возьми лоскуток белый из полотна тонкого, напиши на нём своей кровью имя своё да прозвание, а ниже — имя той девицы, чьё сердце склонить желаешь. Добудь три волоса её, да соедини с тремя своими; они послужат для малого свитка, что вновь напишешь кровью своей, выведя на нём слово «Scheva».

Разрежь яблоко надвое, зёрна из него вынь, а на их место помести те свитки с волосами, что связал крепко. Воткни в половинки два верте́льца, из сучков миртовых заострённых сделанные, да соедини обе части яблока воедино. Высуши плод в печи хорошенько, чтоб отвердел он и влаги не держал, подобно тому, как сушат плоды в строгий пост. Обложи его листьями миртовыми да лавровыми, перемешав их меж собою, да укрой незаметно под изголовье той девицы, чтоб она того не приметила. В скором времени даст она знак, что сердце её к тебе тянется.

Присуха-подчин на муравейник

Возьмёшь с головы волосок, и положишь в яйцо в белое невареное, и запечатаешь серою, и возьмёшь тридевять зернят житных, и мелешь против солнца, и варишь тридевять колобков в коробочки в лесу в ямки; и коробочка чтоб была чиста, и сам бы был чист, и всё платье чисто. И пойдёшь в лес к осине, и ударишь топором от себя вон, как одним ударом, выколупаешь щепу осиновую, и пойдёшь в лес о солнечном закате, и станешь возле муравейника к западу лицом; колобки на щепу положишь на осиновую, и положишь на сучье в дерево над муравейником, а яйцо положишь в муравейник, закопаешь, а сам говори:

Лягу не молвив, стану не молвив, стану будить умерших: Станьте, умершие, разбудите убитых! Станьте, убитые, разбудите усопших! Станьте, усопшие, разбудите с древа падших! Станьте, с древа падшие, разбудите заблудящих! Станьте, заблудящие, разбудите зверей подъемущих! Станьте, звери подъемущие, разбудите некрещёных! Станьте, некрещёные, разбудите безымянных! Да я к вам пришёл, имярек, а принёс к вам честной обед, поминок, белую лебедь, а в белой лебеди знадбу принёс от раба имярек; и вы по той знадбе возьмите сего раба имярек, от которого я вам принёс знадбу и белую лебедь, и вы того раба возьмите себе на сбереженье и на свои руки, да возьмите себе ум и память, не дайте ему в ночи спать, ни в день дела делать, ни с людьми едовать, ни на себе платья носить; держите вы его, доколе я к вам не буду с обедом и с белым лебедем; а от меня вам будет белая лебедь за вашу службу.

А сего раба другая белая лебедь, и честной обед, и поминки, и вы от него отступите прочь, отдайте его вы мне на руки, раба или рабу имярек, нарядите его вы умна и памятна и отступите от него прочь, отдайте вы его на руки, раба имярек, нарядите вы его умна и памятна. По-старому в день бы делал, а в ночь бы спал, и в платье один ходил, и в ночь бы спал, и с людьми бы едовал, и один бы в платье ходил.

И ударь челом трижды к западу, трижды говори, а помянуть тридевять колобков да два яйца.

Приворот на зеркало

От востока до запада, от юга до севера, от земли до поднеья, от морских далей до воздушных пределов — пусть летит слово моё, добрый молодец имярек, и облик мой в зерцало да в стекло запечатается.

Прихожу я, добрый молодец имярек, к чёрному морю, челом бью, поклон отдаю седому мужу: «Ой еси ты, седой муж, старец вековой! Внемли гласу моему, доброго молодца имярек, сослужи службу верную: ступай ты к красной девице имярек, прельсти её душу да тело, сердце её и все кости, жилы да суставы, разум её и зрение, чтоб всё в ней по мне, доброму молодцу имярек, трепетало и томилось.

Чтоб она, красная девица имярек, сохла да тосковала по всякому дню и по всякой нощи, и как взглянет она в стекло да в зеркало в полдень ясный и в полночь тёмную, с утра раннего да в вечер поздний, — чтоб тут же обо мне, добром молодце имярек, помышляла, чтоб сердце её сжималось, а душа рвалась.

Внемли же мне, старец седой, меня, доброго молодца имярек, услышь! Возьми с собою огниво булатное, высекай им искры яркие, огни пламенные да переноси их в моё светлое зеркало, в отражение моё, добрый молодец имярек. Зажигай тем огнём всякую тоску да сухоту в той красной девице имярек по мне, доброму молодцу имярек.

Тем же огнивом булатным, пламенем жарким зажигай всякое древо — и стоячее, и лежачее — от края до края света, и так же зажигай в той красной девице имярек душу да тело, сердце да разум, зрение её да силу молодую, чтоб вся она по мне, доброму молодцу имярек, пылала и томилась.

Ой еси ты, старец седой, будь мне отцом да матерью, братом верным, помоги в деле заветном! Сделай так, чтоб той красной девице имярек без меня, доброго молодца имярек, было тошнее тошного да горше горького, чтоб всякая иная радость ей в тягость была, а обо мне лишь думы да мысли в сердце жили.

Да будет слово моё крепко, да пристанет к душе её, к сердцу её, к крови её горячей. Ключ и замок моим словам, а сила их в зерцале запечатлеется, а облик мой, доброго молодца имярек, в нём навек останется, чтоб всякий час и всякий миг обо мне она помнила.

Пойдёт седой муж путём незримым, начнёт та красная девица имярек в тоске своей изнывать, и не избыть ей той тоски от сих моих слов, от голоса моего, от помысла моего — отныне и до веку, по всякому часу, по всякому дню, по мне, доброму молодцу имярек.

Сии слова трижды над зеркалом после бани произносить надобно.

На еду и питье

Заговор на присуху.

На заре утренней пойду аз под тихий облак, под красную зорю, под частые звёзды, и узрю царя Жажду. Царь Жажда, объяви мне огненную реку. Да не падёт та река ни в реки, ни в озёра, ни в морские ключи, но падёт во уста имярек. И как та огненная река пылает, так бы горело сердце у той рабы имярек на всякий день и на всякий час, и в месяц молодой, и в месяц ветхий.

Слова сии над вином глаголь, и над перцем, и над чесноком — трижды, на что хощешь.

Присуху пустить по ветру

Заговор на присуху женщины.

Стану, благословясь, пойду, благословясь, в чистое поле, под солнечную сторону. Там стоит дуб сыр-матерый, крякновистый. Стану аз, раб Божий имярек, поклоняться и покоряться четырём ветрам да четырём вехорям: «Станьте вы, четыре ветра и четыре вехоря, понесите вы тоску и кручину, и печаль необычную со всех четырёх сторон — от востока до запада, от юга до севера, — со всякого человека: с царя и царицы, с чернца и черницы, с белца и белицы, со стара и со млада — ко мне, к рабу Божию имярек, во едино место». Снова поклонюсь и покорюсь четырём ветрам и четырём вехорям: «Станьте вы, четыре ветра и четыре вехоря, понесите меня, раба Божия имярек, по солнцу и по месяцу, по звёздам и по лунам, и по всем сторонам; где её ни увидите, туда вложите в неё тоску и кручину, и печаль необычайную. Да тужила бы раба Божия имярек по мне, по рабу Божию имярек, — днём при солнце, ночью при месяце, по всякий день, по всякий час, по всякое время, месяца ветха и полна, и перекроя. Той тоски и великой печали сахаром не заесть, питьём не запить; ни с отцом, ни с матерью не отсесться, ни с братьями, ни с сёстрами, ни с суседами не отсидеться; ни на ветру та печаль не пройдёт, ни делом не отделается. Вовек веком. Да будет так».

На воду речную

Пойду я, добрый молодец (имярек), к реке быстрой. Найду то место, где вода бежит скоро, где струи меж камней пенятся, где глубина тёмная с отмелью встречается. В том месте вода живая, сильная, быстрая — сила в ней превеликая. Опущу руки в ту воду, зачерпну полную чашу наговорную.

Стану лицом против течения, ноги босые в воде студёной, и заговорю:

— Река-матушка, река быстрая, течёшь ты день и ночь без устали, не знаешь покоя ни в зиму лютую, ни в лето жаркое. Как ты, река, неустанна в течении своём, так пусть неустанны будут думы красной девицы (имярек) обо мне, добре молодце (имярек). Как ты, река, не можешь вспять повернуть, так пусть и сердце девицы (имярек) ко мне одну дорогу знает, не может повернуть вспять, ни к другому обратиться. Как вода твоя омывает каждый камень на пути, так пусть образ мой омывает душу её день и ночь. Как бежит твоя вода к морю широкому, не сворачивая, так пусть сердце (имярек) бежит ко мне, не сворачивая. Как рыба без воды задыхается и на воздухе погибает, так пусть (имярек) без меня задыхается и покоя не знает. Как не вычерпать тебя, река, ни ковшом, ни ведром, так не вычерпать из сердца (имярек) любви и тоски по мне. Вода быстрая, вода сильная, понеси слова мои далеко, до самого сердца девицы (имярек), опусти их в самую глубину души её, оплети корнями крепкими, врасти в неё навечно. Чтобы ночью я ей снился, днём в мыслях был, в сумерках в сердце стучал, на рассвете к себе звал. Вода-матушка, будь моей помощницей в деле любовном, соедини нас судьбами, свяжи сердца в узел тугой. Замыкаю заговор свой ключом водяным, бросаю тот ключ в омут глубокий. Никому не достать, никому не открыть. Что водой заговорено — водой скреплено, водой и сбудется. Истинно так.

Читать на быстрине речной, лицом против течения, воду ту дать девице испить.

Приворот на траву полынь

Выйду я, раб (имярек), во мрак, в чисто поле. Пущу я тоску-скуду на рабу (имя) под подушку. Светит месяц под часты звезды, под закат красного солнца. Гляну я, раб (имярек), на все четыре стороны. На море-окияне, на острове Буяне стоит столб; на том столбе лежит каменна плита, а под той плитой спит красная девица — лихо не мыслит, устами не молвит. Так бы и ты, раба (имя), устами не молвила, лихо не мыслила, только б меня, раба (имярек), держала на уме да на разуме. Не засиживалась б в едах, не залеживалась б в постелях. Горело бы у тебя ретивое сердце, болело день ото дня, час от часу и во веки веков.

Слово мое крепко. Замыкаю замком железным.

(Говорить 12 вечерних зорь подряд по единожды на полевую траву, замком закрыть слова сии да сунуть девице травы той да под подушку).

Приворот на щепку и нитку

Сей заговор — к женкам.

Возьми нитку из-под хребта, что в сорочке пребывает; да где сидит женка, с того места щепку выколупай, да пополам её перережь. Одну половину в огне сожги, глаголя:

«Как горит щепка в пламени жарком, так бы горело сердце имярек по мне, имярек».

Другую половину под левую пяту положи, глаголя при том:

«Так бы ступила вслед за мною имярек — где бы я ни был, сплю ли, хожу ли… Так бы напали мои слова на сию рабу Божию имярек — по мне, по рабу Божию имярек, — и днём под солнцем, и ночью под месяцем. И не избавит её от слов моих никакой человек, на земле живущий, — ни стар, ни млад, ни мужик, ни женка, ни старец, ни стари́ца, ни колдун, ни ведун».

Приворот женки на кольцо для мужика

Аще муж сквозь кольцо, егда луна полна, свое семя изпустит и ту же кольцо сие на перст милой рабице наденет — век она с ним токмо и будет. А егда кольцо на руку ей возлагает, да в уме словеса изречет:

«Яко семя мое сквозь кольцо прошло, тако и в рабицу (имярек) век входити будет, да мене единаго отныне любит, голубит, привечает, иных же отженет и отвергнет. Арип.»

Эрастон (на тоску жены по мужу)

Делается на луну умаляющуюся. Берут потрет имярек жены. Устанавливают его стоймя. По праву и леву руку зажигают две черные свещи. Перед потретом кладут зерцало отражающей стороной вверх, так чтобы в нем отражался лик и свечи. Берут в десную длань нож. Читают заклинание трижды:

Тринадцать ден, тринадцать ночей по дорогам пыльным ходом ходил, то не человек, а сам Эрастон блудящий ходил, горевал, жену свою выкликивал. А жена его та непростая, сама тоска черная, слезьми пропитана, сердце она поедом разедает, кого коснется — тому свет бел немил станет, дотронется — тот в петлю головушку сунет. Все ей покорны, все под пятой лежат. Так тот Эрастон ту жену скаредную выкликает, за семь верст свистом хлыстовым позывает, вихрем крутит, лесом шумит, женушку верную, тоску скверную воротами дальними, ходами звериными зазывает, от горя рыдает. Да я тому Эрастону молву кидаю, словами людовскими поясняю, всё сказываю: «Жена твоя ныне за тридевять земель заброшена, там ей судьбинушка уготована. Сердце имярек жены оно там поедом съедает, имярек жены плачем к имярек мужа зазывает, слезой черной, мукой любовной, да в кровинушке белой, да в душе имярек жены оно нынче хозяйничает. Грызет её, в дорогу собраться погоняет, шепчет она ей на ухо правое: — Иди ты дорогой, лети ты птицей сизою, да ты, имярек жены, к имярек мужа спеши! Путями окольными, стезями скитальными. Муку тогда забудешь, сердце покоем оставишь. А коли не пойдешь — стеной черной тебя окружу, волной коварной с головой захлестну, каждую жилочку тоской высушу, ночами спать ты, имярек жены, не сможешь, без имярек мужа уснуть вовек не возможешь. Иди путем ближним, да к нему иди!» Таковое ее шипение, таково мое сказание. Да и ты, Эрастон, жену коль поиском ищешь, то спеши семимильную верстиночку, да к женушке своей беги. Вместе вам терзать имярек жены, мукой страдальной имярек жены по имярек мужа изводить. Пусть дорогу она каждую осилит, имярек жены тоской сгрызаема, Эрастоном погоняема, стрелой каленою пусть имярек жены к имярек мужа летит! Вызов сей адовый, заклятый. Не снять никому, не перебить ведуну. Арип. Арип. Арип.

Страсть лютую разжечь через три куска мяса

Слушай же иной сказ, как не через питье медовое да зелье тайное человека к себе притянуть, а через мясной окорм утробную страсть распалить.

Для того дела надобно взять кусок мяса — либо сала свиного с прослойкой, либо мясища сырого. Дай ту снедь псу на цепи али бродячему отведать. Как только животина в тот кус зубищами своими вцепится, жрать зачнет со слюной да урчанием, тут ты времени не мешкай. Всеми правдами, а ежели пес рычит да не отдает — так и силой выдирай у него мясо из пасти.

Как кусок обратно при тебе окажется, еще теплым звериным духом исходящий, немедля про себя трижды промолви:

«Не ради потехи собачьей сей кус ворую, а раба (имярек) к себе пришиваю. Как сия тварь за мясом дрожит, покоя не знает, зубами его рвет, так бы и раб (имярек) по мне тоской заходился, любовью ярою ко мне тянулся. Без меня ему ни сна, ни отдыха, еда ему пресна, вода солона. За мной ходить ему следом верным, что кобель за сукой, покою-благодати без меня не ведать. Слово мое крепко, аки бел-горюч камень Алатырь. Никому того слова не перебить, водою не смыть, ветром не сдуть. Арип».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.