- -
- 100%
- +
Пролог. Чёрный лебедь
Она стояла перед зеркалом в ванной, смотрела на своё отражение и чувствовала, как мир вокруг начинает трескаться.
Не в переносном смысле. В прямом. По краю зеркала побежали тонкие линии, воздух сделался плотным, тяжёлым, и запахло — как тогда, в день похорон. Цветы, сырая земля, и ещё что-то сладковатое, тошнотворное, от чего кружится голова и хочется закрыть глаза.
Аглая не закрыла. Она смотрела.
Зеркало больше не отражало её лица. Там, за стеклом, было небо. Серое, низкое, тяжёлое. И в этом небе, расправляя крылья, кружила птица. Чёрная, огромная, с глазами, горящими красным. Она смотрела прямо на Аглаю, и в её взгляде не было ничего — ни злобы, ни сочувствия. Только холодное, древнее знание.
— Ты пришла, — сказала Аглая. Не спросила — утвердила.
Птица не ответила. Она опустилась ниже, и теперь Аглая видела каждое перо, каждый изгиб крыла. Чёрные, маслянистые, они блестели, как свежая кровь.
— Ты обещала мне силу. Я отдала тебе свою ненависть. А они до сих пор живы.
Она не знала, зачем говорит с отражением. Может, потому что уже год не с кем было говорить. После того, как родители погибли в той аварии, которую потом назвали «несчастным случаем», знакомые перестали звонить, родственники — приезжать. А когда она нашла документы, когда поняла, что стройка Корзухина, та самая, где потом начали пропадать люди, была напрямую связана с гибелью отца и матери, — тогда уже не осталось никого. Только ненависть.
Птица шевельнула крылом. Из зеркала, из-за стекла, из того серого неба донёсся голос — её собственный, но искажённый, многоголосый:
«Они живы. Но они помнят. Они боятся. Ты чувствуешь их страх?»
Аглая чувствовала. Она чувствовала его, когда проходила мимо офиса Корзухина, когда смотрела на новости, где говорили о пропавших рабочих, о закрытой стройке. Она чувствовала, как люди, чьи имена она выучила наизусть, вздрагивают, когда видят её на улице. Они помнили. Они боялись.
— Этого мало, — сказала она. — Я хочу, чтобы они заплатили.
«Они заплатят. Но ты должна отдать больше. Ненависть — это пища. А жертва — это плата».
— Что я должна отдать?
Птица расправила крылья, и зеркало треснуло. Трещина пошла от края до края, и в каждой её грани Аглая увидела себя — искажённую, чужую, с глазами, горящими красным.
«Позволь мне отразиться в тебе. Полностью. И тогда твоя обида станет моей силой».
Аглая смотрела на своё отражение, на трещины, на чёрную птицу, и думала о том, что уже давно не чувствует ничего, кроме пустоты и гнева. Пустота была от них. Гнев — её собственный. И если она отдаст его, то что останется?
Ничего.
Она протянула руку и коснулась холодного стекла.
— Отражайся.
Зеркало взорвалось.
Осколки разлетелись по ванной, врезаясь в стены, в потолок, в её кожу. Аглая не пошевелилась. Она смотрела, как из глубины, из-за разбитого стекла, поднимается тьма. Она заполняла комнату, клубилась, дышала, и в этой тьме горели глаза. Красные, голодные.
— Первый, — прошептала Аглая.
Глаза мигнули. Тьма свернулась, потянулась к выходу и исчезла, оставив после себя только запах гари и разбитое зеркало.
Аглая осталась одна. Она подняла с пола самый большой осколок и посмотрела на своё лицо. Глаза были нормальными, серыми. Но в глубине, в самом зрачке, билась красная точка.
Первый умрёт сегодня.
Она улыбнулась.
Глава 1.Зеркала
Я проснулся от того, что кто-то ходил по квартире.
Негромко, но нагло. Шарканье тапочек, скрип половиц, и время от времени — тихое, противное хихиканье.
Я не открывал глаз. Просто сказал:
— Кикимора, убирайся.
— А вот и нет, — донеслось из кухни. — Я гостья. Ты должен меня встречать с хлебом-солью, а не гнать.
— Я тебя не звал.
— Но ты скучал. — Она появилась в дверях спальни, маленькая, лохматая, с горящими красными глазами. В руках она держала мою кружку, из которой хлебала чай. — Скучал, скучал. Я же чувствую.
Я сел на кровати, потёр лицо. На часах было шесть утра. За окном серел рассвет, город просыпался, и только я, как всегда, не выспался.
— Что случилось?
— Случилось, — Кикимора допила чай, поставила кружку на тумбочку. — Пропал человек. Опять.
— Много пропадает. Полиция ищет.
— Этот особенный. Он исчез из запертой квартиры. Дверь заперта изнутри, окна закрыты. А внутри — разбитое зеркало.
Я замер.
— Зеркало?
— Ага. И не первое. Вчера вечером нашли ещё одного. Тоже зеркало вдребезги. Полиция в растерянности. Думают, серийный маньяк, который коллекционирует осколки.
— А ты думаешь иначе?
Кикимора спрыгнула с тумбочки, подбежала к окну, заглянула в стекло. Её отражение было странным — она в него не смотрела, а оно смотрело на неё.
— Обида проснулась, — сказала она. — Чёрная птица. Дочь Мары. Она живёт в отражениях и питается ненавистью.
— И что ей нужно?
— Сначала она ела тех, кто виноват. Теперь она голодна. Скоро начнёт есть всех.
Я встал, начал одеваться.
— И ты, конечно, знаешь, как её остановить.
— Знаю. — Кикимора уселась на подоконник, свесила ноги. — Но не скажу. Это же неинтересно, если я всё расскажу.
— Тогда зачем ты здесь?
— Чтобы смотреть, — она ухмыльнулась. — И иногда помогать. Если мне это выгодно.
Я не стал спорить. Спорить с Кикиморой было бесполезно — она всегда выходила победителем, потому что её правила менялись каждую минуту.
В отделе меня встретил дежурный, протянул папку.
— Новое дело, Алексей Игоревич. Странное.
— Что на этот раз?
— Исчезновение. Мужчина, пятьдесят три года, бывший сотрудник строительной компании. Уволен после того, как стройку закрыли. Жил один. Соседи слышали странные звуки, а утром дверь была заперта изнутри, а внутри — разбитое зеркало.
Я открыл папку. Фотография комнаты: везде порядок, только зеркало над комодом разбито вдребезги. Осколки лежат на полу, и среди них — странное пятно, похожее на пепел.
— Это уже второй.
— Третий, — поправил дежурный. — Первого нашли позавчера. Я посмотрел список. Все трое работали на одной стройке. Той самой, что потом закрыли.
Стройка Корзухина. Я вздохнул.
— Свяжись с теми, кто вёл дело. Узнай, кто ещё из бывших сотрудников мог быть в опасности.
— Сделаю.
Я вышел из отдела, сел в машину. Кикимора уже ждала на заднем сиденье.
— Ты куда? — спросила она.
— К дому Корзухина.
— А зачем?
— Затем, что это всё связано с ним. Или с тем, что он натворил.
Кикимора захихикала.
— Или с тем, что осталось после.
Дом Корзухина стоял пустым. Забор облупился, трава во дворе выросла по пояс. Калитка не закрыта, дверь в дом — тоже. Внутри пахло сыростью и запустением. Мебель вывезли, только в гостиной осталось огромное старинное трюмо, накрытое простынёй.
Я подошёл, сорвал ткань. Зеркало было мутным, в потёках. В нём отражалась пустая комната, я и Кикимора, сидящая у меня на плече.
— Здесь было первое зеркало, — сказала она.
— Откуда знаешь?
— Чувствую. Оно ещё дышит.
Я всмотрелся в своё отражение. Что-то было не так. Моё лицо было моим, но глаза… в глазах, на самом дне, пульсировала тьма. Я моргнул — тьма исчезла.
— Она уже внутри, — прошептала Кикимора. — Не в тебе. В этом городе. Она кормилась здесь, и теперь её часть осталась.
— Кто она?
— Обида. Чёрная птица. Та, кого ты ищешь.
Я хотел спросить ещё, но в этот момент снаружи донеслись шаги. Лёгкие, быстрые. Я обернулся.
В дверях стояла девочка. Лет двенадцати, худая, с тёмными волосами и глазами, которые смотрели слишком пристально, не по-детски.
— Северов, — сказала она. — Мне нужно с вами поговорить.
Я узнал её.
— Ева?
Она кивнула.
— Я вижу во сне чёрную птицу, — сказала она. — Она показывает мне девушку, которая разбивает зеркала. Я боюсь, что стану такой же, как она. — Она помолчала, потом добавила, глядя мне прямо в глаза: — Вы оба обещали мне правду. Папа сбежал, а вы… вы просто приходили, смотрели на меня и молчали. Я не хочу быть как она. Но иногда мне кажется, что ваше молчание сделало меня такой же злой.
В её голосе не было обвинения. Только усталость и требовательность, которую я уже слышал когда-то. В другом голосе. В другой жизни.
Я посмотрел на Кикимору. Та пожала плечами.
— У неё метка, — сказала она. — Та, что осталась после ритуала. Она не исчезла. Она просто ждала.
Ева смотрела на меня, и в её глазах была не только боль, но и требовательность.
— Вы должны мне помочь, — сказала она. — Вы обещали.
Я обещал. Когда-то давно, в другой жизни. Я не помнил, когда именно — память об Илье стёрлась, но чувство долга осталось.
— Помогу, — сказал я. — Но сначала ты расскажешь мне всё, что видела.
Она кивнула.
Мы вышли из пустого дома. Город просыпался, и где-то за горизонтом вставало солнце. Но я знал — день будет тёмным.
Глава 2. Кот Баюн
Новое дело пришло через три дня.
Я сидел в отделе, листал материалы по исчезнувшим сотрудникам стройки, когда зазвонил телефон. Дежурный с юга города, голос встревоженный.
— Алексей Игоревич, у нас тут… странное. Мужчина пропал в лесу. Пошёл за грибами, не вернулся. Нашли его сегодня утром. Живой, но…
— Что «но»?
— Он не просыпается. Врачи говорят, что он спит, но никак не могут его разбудить. И таких уже трое за два дня.
— Трое?
— Да. Все в том же лесу. Все нашли в разных местах, но у всех одно: спят, и всё. Причём лица… лица спокойные, даже улыбаются. Но пульс слабый, давление падает.
Я положил трубку, посмотрел на Кикимору, которая сидела на подоконнике и грызла сушку.
— Это твой Баюн?
Она скорчила рожу.
— Не мой. Древний страж. Он испытывает путников. Тех, кто не проходит, он забирает. Усыпляет и кормится их снами.
— А тех, кто проходит?
— Тех отпускает. Иногда даже помогает. — Она спрыгнула с подоконника, подбежала к карте, висящей на стене, и ткнула когтистым пальцем в лес за нефтеперерабатывающим. — Он там. Чувствую.
— Зачем он усыпляет людей? Раньше такого не было.
— Раньше не было девушки, которая кормит птицу ненавистью, — Кикимора зевнула. — Баюн чувствует. Он хочет знать, кто придёт. А может, просто хочет, чтобы ты пришёл. Он старый. Ему скучно.
— То есть он специально усыпил трёх человек, чтобы я приехал?
— Ну, не специально. Он их проверял. Они не прошли. А ты, может, пройдёшь. — Она ухмыльнулась. — Или нет. Посмотрим.
Я вышел из отдела. Ева ждала в машине. Я хотел было сказать, чтобы она осталась, но она открыла дверь и села на заднее сиденье раньше, чем я успел открыть рот.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.