Судебная практика по жилищным спорам военнослужащих. За 2019—2022 года

Правовые позиции Южного окружного военного суда в 1-м полугодии 2019 года

Основной вывод суда:

К членам семьи собственника жилого помещения могут относиться проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении не только его супруг, а также дети и родители данного собственника, но и другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и в исключительных случаях иные граждане, если они вселены собственником в качестве членов своей семьи.

Обоснование:

Решением начальника управления жилищного обеспечения П. и члены его семьи признаны нуждающимися в жилом помещении по избранному месту жительства в г. М. В данном решении указано на необходимость учета доли в жилом помещении 24,38 кв. м (6,095 кв. м на каждого члена семьи), поскольку П. и члены его семьи являются членами семьи собственника жилого помещения – сводного брата истца. П. обратился в суд с административным исковым заявлением, в котором просил признать названное решение незаконным. Решением гарнизонного военного суда, оставленным в апелляционной инстанции без изменения, в удовлетворении заявленных требований отказано по следующим основаниям. В силу частей 1 и 2 ст. 31 ЖК РФ к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и в исключительных случаях иные граждане могут быть признаны членами семьи собственника, если они вселены собственником в качестве членов своей семьи. В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 г. №14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации» указано, что для признания супруга, а также детей и родителей собственника жилого помещения, вселенных им в это жилье, членами его семьи, достаточно установления только факта их совместного проживания с собственником в этом жилом помещении и не требуется установления фактов ведения ими общего хозяйства с собственником жилого помещения, оказания взаимной материальной и иной поддержки, а также выяснения волеизъявления собственника на их вселение. При этом членами семьи собственника жилого помещения могут быть признаны родственники независимо от степени родства, как самого собственника, так и членов его семьи. Согласно договору дарения от 16 ноября 2017 г. мать административного истца подарила П. (сводному брату истца) земельный участок площадью 1740 кв. м и размещенный на нем жилой дом общей площадь 128 кв. м. Из копии паспорта П. и выписки из домовой книги следует, что истец, супруга и их дети зарегистрированы и проживают в указанном доме. Из объяснений истца в суде первой инстанции усматривается, что он в периоды с 1985 по 2000 годы и с 2014 года до принятия оспариваемого решения проживал в вышеуказанном доме. При таких обстоятельствах, учитывая добровольность вселения собственником в жилое помещение П. и членов его семьи, наличия у них регистрации по этому адресу, а также длительность и безвозмездный характер проживания, суд пришел к правильному выводу о том, что истец и члены его семьи проживали в указанном доме в качестве членов семьи собственника и имели право пользования этим жилым помещением наравне с собственником. То обстоятельство, что мать истца завещала жилой дом сводному брату истца, не влияло на право П. и членов его семьи пользования этим жилым помещением. При этом по делу установлено, что собственник жилья не предпринимал какие-либо действия, связанные с признанием П. и членов его семьи утратившими право пользования и выселения их из этого жилого помещения. Добровольное заключение истцом договора безвозмездного пользования жилым помещением со своим братом на правильность выводов суда не влияет. К тому же истец вселен в данное жилое помещение в качестве члена семьи собственника до смены собственника и оформления названного договора, который фактически лишь определяет порядок пользования жилым помещением, что не противоречит положениям части 2 ст. 31 ЖК РФ. Учитывая, что П. и члены его семьи, являлись членами семьи собственника жилого помещения – его матери, а затем сводного брата П., гарнизонный военный суд пришел к правильному выводу о необоснованности заявленных истцом требований.11

Правовые позиции Южного окружного военного суда в 2019 году

Основной вывод суда:

Действующее законодательство в отношении военнослужащих, заключивших первый контракт до 1 января 1998 года, не содержит требования о непрерывном прохождении военной службы в течение 5 лет для возникновения у них права на обеспечение жилым помещением, предоставляемым по договору социального найма, по месту прохождения военной службы.

Обоснование:

Решением жилищной комиссии воинской части от 19 февраля 2019 года (с внесенными в него изменениями от 2 июля 2019 года) отменено решение этой комиссии от 30 июня 2016 года, которым проходящий военную службу по контракту К. принят на учет нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма, и он снят с жилищного учета. К. обратился в суд с административным исковым заявлением, в котором просил признать незаконным решение жилищной комиссии воинской части о снятии его с жилищного учета и обязать жилищную комиссию отменить его. Решением гарнизонного военного суда, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, заявленные требования удовлетворены. Согласно пункту 1 ст. 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих» военнослужащим – гражданам, заключившим контракт о прохождении военной службы до 1 января 1998 года (за исключением курсантов военных профессиональных образовательных организаций и военных образовательных организаций высшего образования), и совместно проживающим с ними членам их семей, признанным нуждающимися в жилых помещениях, федеральным органом исполнительной власти или федеральным государственным органом, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба, предоставляются субсидия для приобретения или строительства жилого помещения либо жилые помещения, находящиеся в федеральной собственности, по выбору указанных граждан в собственность бесплатно или по договору социального найма с указанным федеральным органом исполнительной власти или федеральным государственным органом по месту военной службы. Содержание названной правовой нормы указывает на то, что условиями, в зависимость от которых ставится приобретение военнослужащими права на жилое помещение на общих основаниях, являются начало ими военной службы по контракту до 1 января 1998 года. Каких-либо разграничений в объеме предоставляемых военнослужащим гарантий, в том числе связанных с реализацией прав на жилье, в зависимости от прерывания ими прохождения военной службы либо непрерывности ее прохождения в действующем законодательстве не содержится. Из материалов дела следует, что К. первый контракт о прохождении военной службы заключил 12 июня 1997 года на срок 3 года. В связи с организационно-штатными мероприятиями он был досрочно уволен с военной службы 13 мая 1998 года. 16 июня 1999 года К. вновь поступил на военную службу по контракту. Решением жилищной комиссии воинской части от 30 июня 2016 года истец с 23 января 2012 года принят на учет нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма, по месту прохождения военной службы. Однако решением той же жилищной комиссии от 19 февраля 2019 года названное решение отменено в связи с тем, что К. после заключения первого контракта военную службу непрерывно в течение пяти лет не проходил. В силу статьи 8 Положения о порядке прохождения военной службы первый контракт заключают граждане, ранее не проходившие военную службу по контракту. Поскольку К. до повторного поступления на военную службу в 1999 году ранее проходил военную службу по контракту, то заключенный им 16 июня 1999 года контракт первым не являлся. В связи с этим он в 2012 году правомерно поставил вопрос об обеспечении жилым помещением для постоянного проживания в период прохождения военной службы. Действующее законодательство в отношении военнослужащих, заключивших первый контракт до 1 января 1998 года, не содержит требования о непрерывном прохождении военной службы в течение пяти лет для возникновения у них права на жилое помещение, предоставляемое по договору социального найма, по месту прохождения военной службы. При таких обстоятельствах гарнизонный военный суд обоснованно признал незаконным оспоренное решение жилищной комиссии и обязал его отменить.12

Правовые позиции Южного окружного военного суда в 1-м полугодии 2020 года

Основной вывод суда:

Отказ жилищного органа в принятии на учет в качестве нуждающихся в жилом помещении по избранному месту жительства супруги и детей военнослужащего по мотиву того, что они не проживают совместно, признан незаконным.

Обоснование:

Решением гарнизонного военного суда Д. отказано в удовлетворении административного искового заявления, в котором он просил признать незаконным решение начальника отделения управления жилищного обеспечения от 28 августа 2019 года об отказе в принятии на учет в качестве нуждающихся в жилом помещении по избранному месту жительства в г. М. его супруги и троих детей, и обязать указанное должностное лицо повторно рассмотреть вопрос о принятии членов его семьи на жилищный учет. В апелляционном порядке решение суда отменено и заявленные истцом требования удовлетворены по следующим основаниям. В соответствии с разъяснениями, содержащимся в пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2014 года №8 «О практике применения судами законодательства о воинской обязанности, военной службе и статусе военнослужащих», гарантированное статьей 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих» право военнослужащих и совместно проживающих с ними членов их семей на обеспечение жилыми помещениями в форме предоставления денежных средств за счет средств федерального бюджета на приобретение или строительство жилых помещений либо предоставления жилых помещений должно реализовываться в порядке и на условиях, установленных федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации. Согласно материалам дела Д. заключил первый контракт о прохождении военной службы после 1 января 1998 г. 22 января 2016 г. он вновь поступил на военную службу по контракту, которую проходит в воинской части, дислоцированной в К. Республике. 28 марта 2019 г. военно-врачебной комиссией военного госпиталя он признан ограниченно годным к военной службе, в связи с чем подал рапорт об увольнении с военной службы по состоянию здоровья. Его общая продолжительность военной службы составляет более 10 лет. 25 июля 2019 г. Д. обратился в отделение управления жилищного обеспечения с заявлением о принятии на жилищный учет его и членов семьи: супруги и троих детей, проживающих на условиях найма в г. Б., для обеспечения жильем в избранном месте жительства в г. М. Решением начальника отделения управления жилищного обеспечения истец принят на учет нуждающихся в жилых помещениях по избранному месту жительства, а в принятии на данный учет его супруги и детей отказано в связи с тем, что они проживают отдельно от истца в г. Б. и не являются членами семьи Д. как нанимателя жилого помещения. В суде апелляционной инстанции истец пояснил, что после поступления на военную службу в 2016 году он не перевез семью в ст. С. К. Республики, так как там не имелось возможности для занятия спортом старшего сына, дочь в силу особенностей психического развития тяжело перенесла бы смену места жительства. Кроме того, в 2018 году у них в семье родился сын, переезд с которым к новому месту жительства был бы затруднен. В период службы в указанной воинской части он предпринимал меры для перевода по службе в воинскую часть, дислоцированную в г. Б. Раздельное проживание с семьей имело вынужденный характер. При таких обстоятельствах судебная коллегия пришла к выводу, что проживание супруги и несовершеннолетних детей истца, то есть лиц, указанных в пункте 5 ст. 2 Федерального закона «О статусе военнослужащих», в месте жительства истца до поступления его на военную службу не является препятствием для принятия их в качестве членов семьи военнослужащего на учет нуждающихся в жилом помещении по избранному после увольнения с военной службы месту жительства. При этом о наличии у членов семьи истца такого права свидетельствуют установленные в ходе судебного разбирательства факты сохранения брачных отношений между истцом и его супругой, ведение общего бюджета, необеспеченность по месту дислокации воинской части, в которой он проходит военную службу, служебным жилым помещением для проживания семьи. Кроме того, судебная коллегия учитывала, что воинская часть дислоцирована на постоянной основе на территории К. Республики, в связи с чем на основании постановления Правительства Российской Федерации от 9 февраля 2004 г. №65 «О дополнительных гарантиях и компенсациях военнослужащим и сотрудникам Федеральных органов исполнительной власти, участвующим в контртеррористических операциях и обеспечивающим правопорядок и общественную безопасность на территории Северо-Кавказского региона Российской Федерации» Д. имеет право пользоваться дополнительными социальными гарантиями, в том числе при проживании членов семьи в другом субъекте Российской Федерации. Таким образом, поскольку проживание истца в последнее время отдельно от членов семьи было связано не с прекращением семейных отношений, а с обстоятельствами прохождения им военной службы, данное обстоятельство не может являться препятствием для принятия на жилищный учет его супруги и детей.

Поэтому вывод гарнизонного военного суда о законности оспариваемого решения ответчика признан неправильным, решение суда отменено, а заявленные Д. требования удовлетворены.

Основной вывод суда:

В принятии на учет нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма, отказано обоснованно на том основании, что военнослужащая обеспечена жилым помещением по установленным нормам в качестве члена семьи собственника жилого помещения.

Обоснование:

К. обратилась в гарнизонный военный суд с административным исковым заявлением, в котором оспорила решение начальника отдела управления жилищного обеспечения, которым в принятии на учет нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма, ей отказано на том основании, что она обеспечена жилым помещением по установленным нормам в качестве члена семьи собственника жилого помещения. Решением гарнизонного военного суда, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, в удовлетворении административного иска отказано. По делу установлено, что К., общая продолжительность военной службы которой составляет более 20 лет, с составом семьи из трех человек (она и двое несовершеннолетних детей) проживает в квартире общей площадью 43,7 кв. м, принадлежащей на праве собственности ее матери. В части 1 ст. 31 ЖК РФ определено, что к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и в исключительных случаях иные граждане могут быть признаны членами семьи собственника, если они вселены собственником в качестве членов своей семьи. Согласно разъяснениям, содержащимся в пунктах 11 и 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года №14 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации», для признания детей собственника жилого помещения, вселенных собственником в жилое помещение, членами его семьи достаточно установления только факта их совместного проживания с собственником в этом жилом помещении и не требуется установления фактов ведения ими общего хозяйства с собственником жилого помещения, оказания взаимной материальной и иной поддержки. Учитывая положения статьи 679 ГК РФ о безусловном праве нанимателя по договору социального найма и граждан, постоянно с ним проживающих, на вселение в жилое помещение несовершеннолетних детей, а также части 1 ст. 70 ЖК РФ о праве родителей на вселение в жилое помещение своих несовершеннолетних детей без обязательного согласия остальных членов семьи нанимателя по договору социального найма и наймодателя, по аналогии закона (часть 1 ст. 7 ЖК РФ) с целью обеспечения прав несовершеннолетних детей за членами семьи собственника жилого помещения может быть признано право на вселение своих несовершеннолетних детей в жилое помещение. В соответствии с пунктом 2 ст. 288 ГК РФ собственник вправе использовать принадлежащее ему жилое помещение, как для собственного проживания, так и для проживания членов своей семьи. Гарнизонный военный суд пришел к правильному выводу о том, что К. и члены ее семьи, вселившись в квартиру, собственником которой является мать истца, приобрели статус членов семьи собственника жилого помещения. При этом фактическое проживание матери истца в другом жилом помещении, также принадлежащем ей на праве собственности, на данный вывод не влияет, поскольку она, как собственник жилого помещения, вправе пользоваться всем принадлежащим ей имуществом, в том числе и квартирой, в которой проживает ее дочь К. Согласно пункту 2 ч. 1 ст. 51 ЖК РФ нуждающимися в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма, признаются граждане, являющиеся, в частности, членами семьи собственника жилого помещения и обеспеченные общей площадью жилого помещения на одного члена семьи менее учетной нормы. Решением Симферопольского горсовета Республики Крым от 4 июля 2019 года №2043 «Об установлении нормы предоставления и учетной нормы площади жилого помещения на территории муниципального образования городской округ Симферополь Республики Крым» учетная норма на территории этого муниципального образования составляет 10 кв. м общей площади на одного человека. С учетом проживающих в названном жилом помещении лиц (К. и двое ее детей), а также собственника этого жилого помещения, который вправе пользоваться квартирой, гарнизонный военный суд пришел к правильному выводу об обеспеченности истца общей площадью жилого помещения в размере 10,93 кв. м, что выше учетной нормы. Поэтому начальник отдела управления жилищного обеспечения на законных основаниях принял оспоренное решение об отказе К. в принятии на учет нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма.13

Правовые позиции Южного окружного военного суда в 2020 году

Основной вывод суда:

При разрешении вопроса нуждаемости вдовы и других членов семьи военнослужащего в жилом помещении необходимо установить, имели ли они такие основания до смерти военнослужащего.

Обоснование:

Решением ГВС отказано в удовлетворении требований вдовы И. об отмене решения жилищного органа, которым она с членами семьи снята с учета нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма, поскольку отсутствует волеизъявление ее супруга о признании их нуждающимися в жилье. По смыслу абз. 1 п. 3.1 ст. 24 Федерального закона «О статусе военнослужащих» члены семьи гражданина, проходившего военную службу по контракту и погибшего (умершего) в период прохождения военной службы при общей продолжительности военной службы 20 лет и более, обладают самостоятельным правом на обеспечение жилыми помещениями при условии нахождения на жилищном учете или при наличии оснований для принятия на такой учет в соответствии с названным Федеральным законом до гибели (смерти) военнослужащего, то есть вне зависимости от того, были они поставлены на учет нуждающихся в жилых помещениях или нет. По делу установлено, что И., имеющий общую продолжительность военной службы более 20 лет, проживал с семьей из шести человек в жилом помещении общей площадью 61,5 кв. м, подлежал увольнению по возрасту. В 2009 году решением жилищной комиссии воинской части И. был признан нуждающимся в предоставлении жилого помещения в избранном месте жительства г. Б. (учетная норма 15 кв. м), с составом семьи один человек, поскольку его супруга и дети на тот момент являлись гражданами Украины. В 2014 году указанные лица признаны гражданами Российской Федерации. В апреле 2015 года И. в период прохождения военной службы скончался. После этого члены его семьи были поставлены на жилищный учет, а в последующем сняты по вышеуказанному основанию. Из материалов дела видно, что жилищным органом не было установлено, имелись ли правовые основания для признания членов семьи И. на момент его смерти нуждающимися в предоставлении жилого помещения по договору социального найма. Поэтому снятие истца и членов ее семьи с жилищного учета на том основании, что И. не подал заявление о признании их нуждающимися в жилом помещении, является незаконным. На основании изложенного судом апелляционной инстанции решение ГВС отменено и на начальника отдела управления жилищного обеспечения возложена обязанность по отмене решения о снятии истца и членов его семьи с жилищного учета.

Основной вывод суда:

К членам семьи, имеющим право на обеспечение жилым помещением вместе с военнослужащим, следует относить его детей при условии их совместного проживания с ним.

Обоснование:

Решением ГВС удовлетворено административное исковое заявление Д. о признании незаконными действий жилищного органа об отказе в принятии дочери истца – Н. в качестве члена его семьи на учет нуждающейся в жилом помещении по договору социального найма. Удовлетворяя заявленные требования, гарнизонный военный суд исходил из того, что указанная дочь истца проживает совместно с ним в жилом помещении в г. С., является членом его семьи и ведет с ним общее хозяйство. Между тем судебная коллегия с такими выводами не согласилась, указав следующее. По смыслу закона предполагается добросовестность действий участников жилищных отношений при осуществлении ими своих прав и обязанностей (статья 7 ЖК РФ и статья 10 ГК РФ). В частях 3 и 4 статьи 52 ЖК РФ содержатся требования, указывающие на обязанность гражданина с заявлением о принятии на жилищный учет представить документы, подтверждающие право состоять на таком учете. Согласно части 5 статьи 100 ЖК РФ к пользованию специализированными жилыми помещениями по договорам найма таких помещений применяются правила, предусмотренные статьей 69 настоящего Кодекса. Из части 1 статьи 69 ЖК РФ следует, что к членам семьи нанимателя жилого помещения относятся проживающие совместно с ним его супруг, а также дети и родители данного нанимателя. По смыслу указанных норм, в случае проживания с военнослужащим его детей, их необходимо относить к членам его семьи, имеющим право на обеспечение жилым помещением вместе с ним, при условии их совместного проживания. В статье 52 ЖК РФ определено, что жилые помещения по договорам социального найма предоставляются гражданам, которые приняты на жилищный учет, а состоять на этом учете имеют право указанные в статье 49 ЖК РФ категории граждан, которые могут быть признаны нуждающимися в жилых помещениях. Согласно части 1 статьи 20 ГК РФ местом жительства признается место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает. Из материалов дела следует, что Д., имеющий общую продолжительность военной службы более 30 лет, подлежит увольнению с военной службы по истечении срока контракта. В 2003 году Д. на состав семьи из четырех человек (он, жена, дочь и сын) на основании ордера 1997 ОМИС была предоставлена служебная трехкомнатная квартира в г. С., в которой они по настоящее время проживают и зарегистрированы. В 2013 году дочь истца – Н. заключила брак с гражданином Японии, а в 2018 году у них в Японии родилась дочь. Решением органа жилищного обеспечения от 24 апреля 2019 года Дубина с составом семьи из двух человек (он и супруга) приняты на учет в качестве нуждающихся в жилом помещении, предоставляемом по договору социального найма, в избранном месте жительства г. Севастополе. В августе 2019 года истец изменил форму обеспечения жильем на жилищную субсидию и обратился в отдел управления жилищного обеспечения с заявлением, в котором просил принять на учет нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма, в качестве члена его семьи свою дочь – Накатоми А. М. Между тем из отметок в заграничном паспорте дочери истца следует, что за последние 3 года (с 14 июля 2017 года по настоящее время) Н. находилась на территории Российской Федерации в периоды с 29 июля по 31 августа 2019 года и с 14 февраля по 6 марта 2020 года, то есть всего 55 дней. При этом 6 марта 2020 года она убыла в Японию. Кроме того, согласно свидетельству о рождении внучки истца – С., местом жительства (регистрации) ее матери (гражданки Украины) – Н. является префектура Миэ, г. Йоккаити, Япония. При этом Н. оформлена виза на пребывание в Японии сроком действия 5 лет – до 31 августа 2023 года. Изложенные обстоятельства указывают на то, что на дату подачи истцом заявления о принятии его дочери на учет в качестве нуждающейся в жилом помещении, предоставляемом по договору социального найма, она с родителями в служебной квартире в г. С. в качестве члена семьи нанимателя жилого помещения не проживала и в настоящее время совместно с ними не проживает. В связи с этим на основании пункта 1 статьи 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих» она не приобрела право на обеспечение в составе семьи военнослужащего жилым помещением за счет государства. В связи с изложенным в апелляционном порядке решение суда отменено и принято новое решение об отказе в удовлетворении заявленных истцом требований.