Случайный беглец с того света

– Что за черт, я опять невидим?! – в недоумении сказал Дима, – Как это работает?

Лена собрала вещи, и они направились наружу. Дима проследовал за ними.

– Стас какая же ты мразь, ты украл у покойника, и у его семьи…

Дима шел следом за Станиславом и всячески его оскорблял, высказывая всё что думает о его поступке.

Дима попытался забраться в машину Станислава и сесть на заднее сиденье, но это было без толку: он просто проходил сквозь сиденья, и оставался стоять на земле.

– Твою мать, с вами я поехать не смогу.

Поняв это, Дима перенёс себя к дому родителей Лены. Там он попытался придумать какой-нибудь план, как наказать Станислава, за то, что он обманул Лену. Дима ходил по дороге в ожидании Лены и Станислава. У него появилась идея, но он еще не был уверен, стоит ли так мстить.

Он увидел свет фар, и отошёл на тротуар, ожидая, когда Стас припаркуется, и высадит Лену. Машина подъехала, Лена вышла и, поблагодарив Станислава, направилась в дом. Дима подошёл к водительской двери, а после проник в салон машины.

– Ну ты и урод, – проговорил с ненавистью Дима.

Станислав, убедившись, что Лена зашла в дом, достал телефон и стал звонить кому-то.

– Коля, ты не спишь еще? Хорошо, проект рабочий и эскизный у меня, завтра можем нести на согласования. Ты должен встретить его в администрации и приделать ему ноги, чтобы он быстро прошел по кабинетам, и мы получили разрешение на строительство. Да, забрал. Через жену его. – Станислав рассмеялся, – Ой, Коля, это отдельная история, этот придурок нигде не оставил счетов, и я сэкономил триста тысяч. Да вот так. Ладно расскажу при встрече. Короче все в силе, завтра бумаги попадут в администрацию, дерзай.

– Сука ты Стас, ни хрена ты не сэкономишь, – услышав этот разговор, Дима твёрдо решил мстить.

Дима в злости положил руку Стасу на плечо и принялся забирать у него энергию. Когда он увидел, что Стасу уже становится плохо, отпустил.

Клиент завел машину и медленно поехал прочь. Дима проводил его взглядом, а потом перенёсся за поворот, увидев, что Стас выехал на прямую и стал набирать скорость.

Дима попал в конец знакомой ему дороги. Встал на пути машины нечестного клиента. Присев на корточки, приложил ладони к земле и принялся быстро впитывать в себя энергию.

Стас испытывал недомогание и не успел отреагировать на внезапно появившееся человека на дороге, который сидел на корточках.

Дима увидел, что машина уже приближается, и резко повернулся боком. Его ударило бампером. Время было позднее, дорога пустовала, поэтому Стас летел на большой скорости: в момент столкновения с Димой она была около девяносто километров в час.

Дима от удара отлетел метров на сорок, кувыркаясь по земле. Остановился лишь, прокатившись через весь перекресток и перемахнув через бордюр. Дима уже готовился к тому, что сейчас разобьёт витрину магазина, но от удара об машину и всего того пути, что он пролетел, он потерял собранную энергию. Так что Дима просочился сквозь стекло, которое не причинило ему никакого ущерба.

В торговом зале Дима поднялся на ноги. Он смеялся, наслаждаясь местью. После направился к разбитой машине.

Капот был сильно смят, и из передка вытекала жидкость. Дима приближался к машине и кричал, смеясь:

– Вот это ты братан сэкономил! – он посмотрел на разбитый автомобиль и двинулся в сторону водительского сиденья, – У тебя тут ремонта под лям будет урод!

Дима наблюдал, как Стас освобождается от раскрывшихся подушек безопасности.

– Твою мать! – кричал Станислав, выскочив из машины. – Эй мужик, где ты? – он, схватившись за голову, бегал туда-сюда, пытался найти человека, которого сбил.

Станислав был настолько перепуган, что Диме на мгновение стало его жаль. Он вообще не думал о своей машине, не обращал внимания на повреждения – он метался и искал того несчастного, которого сбил.

– Походу, я перегнул палку, – сказал Дима, глядя на перепуганного Стаса.

Стас никого не нашёл. Тогда он дрожащими руками достал телефон и набрал какой-то номер.

– Иван Сергеевич, добрый вечер, простите за поздний звонок. Срочная ситуация. Очень. Я ехал по дороге, и внезапно увидел человека, который сидел на корточках. Это было так неожиданно, что я не успел среагировать и сбил его. Нет. Нет. Я не могу его найти. Вот так. Я выбежал и стал искать всюду, я всё осмотрел, нет его! Нет. Я ничего не виде, сработали подушки безопасности. Да нет его, я всё осмотрел, ни под машиной, ни на обочине, нигде нет. Да вроде был человек. Мне не могло показаться, у машины вмятина такая, что радиатор пробит. Если бы камень, то его бы отбросило. Иван Сергеевич, что мне делать? Я в жилом секторе, тут нет камер. Да откуда, время за полночь, тут нет ни единой души. И что, просто уехать? Машина не едет, говорю! Даже радиатор пробит! Хорошо, я вас жду. Понял: вызываю эвакуатор и вас жду. Сейчас скину геолокацию по мессенджеру.

Стас спрятал телефон и еще раз всё обошёл вокруг, в поисках сбитого человека. Так никого и не обнаружив вернулся обратно к автомобилю и стал рассматривать повреждения.

– Слава Богу, черт с этим железом, может собаку сбил какую-то – с облегчением говорил Стас.

– Мудак ты Стас, – заметил Дима, – обманул Лену, вот тебе и расплата.

Дима постоял еще немного, глядя на перепуганного клиента, и решил направиться обратно к своей супруге и дочке. Он не торопясь двигался в сторону дома родителей Лены, идя по краю дороги, постепенно отдаляясь от места, где разбилась машина и где теперь бегал Станислав, пытаясь найти тело или что-то ещё, что могло нанести такой ущерб машине.

Дима подошёл к повороту, погружённый в мысли. Он пытался разобраться, как работают его появления и исчезновения, как он может вступать в контакт с миром живых, и почему, набранная энергия улетучивается сама по себе, и он становиться опять невидимым.

Дима так глубоко погрузился в размышления, что не заметил, как вокруг него менялся пейзаж. Когда он обнаружил, что под ногами чернеет асфальт Дима резко вскинул голову и стал смотреть по сторонам, но ничего не увидел. Еще несколько секунд и под ногами оказалась сплошная чернота: она окутывала всё вокруг. Дима находился в пространстве, где ничего не было видно: одна сплошная тьма.

Лишь чувство опоры под ногами давало понять, что он стоит на чем-то, а не парит. Дима сделал несколько шагов вперёд и остановился, почувствовав, что неведомая почва под ногами заколебалась.

– Где я?! – воскликнул он, замерев на месте и боясь пошевелиться – Вик, это твоих рук дело?

Ответа не последовало. В страхе и безнадёжности, Дима подумал: вот и всё, доигрался. Вик пожаловался своему руководству, и руководство отреагировало: мятежную душу задержали.

Прошло немного времени. Вокруг не было ровно ничего, и Диме стало только хуже; он начал кричать, так громко, как только мог, но не было даже эха, звук уходил в никуда. Он попытался бежать, но и из этого не вышло ничего хорошего: он начинал терять опору под ногами и ему порой казалось, что он болтается в невесомости. Лишь когда он останавливался, не сразу, постепенно к нему возвращалось чувство, что он на чём-то стоит.

– И что, тут вы меня будете держать?!

Снова никакого ответа. Диму это пугало: он завис в абсолютной пустоте. Хорошо хоть у него не было физического тела и он не испытывал сильных эмоций. Иначе паника бы захлестнула его и он начал бы сходить с ума.

***

Вик кружил вокруг платформ с промышленными телепортами, и время от времени посматривал на Гера, который время от времени что-то находил на пульте, а после вводил данные в свой свиток.

Вик теперь лучше понимал, что движет его беглецом, и принимал его мотивы: ему действительно хотелось выполнить просьбу Димы.

– Вик, – окликнул его Гер, – ну, смотри. Я нашёл варианты.

Вик повернулся и увидел, что перед ним стоит Гер, держа в руках, карту.

– Смотри, – повторил Гер, – мы не можем отдать твоему беглецу, артефакты, которые подлежат дальнейшему хранению, так как образуется недостача, и это заметят. Но вот артефакты, которые подлежат уничтожению, их не хватятся. И их всё равно утилизировать. Так что с ними можно что-то придумать.

– Отлично, Гер. Что ты нашёл?

– Золотые яблоки, остаток семь штук, подлежат утилизации по причине невозможности существования.

– В чем их ценность для беглеца?

– Руководство их создало чуть более трех тысяч лет назад для какого-то героя, чтобы сподвигнуть на подвиги. Каждое яблоко восстанавливает здоровье на сто процентов, излечивает любую болезнь и возвращает молодость. Можем передать эти яблоки семье беглеца, и они станут совершенно здоровы, и жена помолодеет.

– Нет, Гер, эти яблоки не просто так существовать не могут. Мы не можем дать их его жене: не впишем в рамки существования. Что есть еще?

– Философские камни есть, десяток, можем отдать ей один. Если его раскрошить и растворить в воде, напиток вылечит любую болезнь. А если кинуть в расплавленный металл, то камень меняет его структуру, превращая в золото. Подлежат уничтожению по причине ненадобности.

– Гер, это тоже не подойдёт. Где она тебе найдёт, плавленый металл? Да и вмешательство будет сильным.

– Есть еще золотые монеты.

– Вот это отлично, золото – это хорошо, она сможет их продать.

– Но они персональные, и возвращаются всегда к хозяину. Их называют проклятыми, они свели с ума множество невежд.

– Гер, а есть что-нибудь попроще?

– Вик, ты же сам знаешь: мы «попроще» не делаем и тут не храним.

– Ну, дай что-нибудь, что не убьёт его семью, впишется в их реальность и даст им какие-то материальные блага.

Гер пробежался глазами по списку.

– Это не подойдёт, – бормотал он, – и это. Тоже не подойдёт. Опасно. Необъяснимо…

Вик ждал, что Гер озвучит варианты, но тот отметал их все, не называя предметов. Наконец он сказал:

– Я пойду искать дальше, сменю параметры поиска: в ценностях нет ничего, что подходило бы под твои критерии.

– Хорошо, Гер, я жду.

Гер направился обратно к пульту, а Вик принялся снова наворачивать круги вокруг платформ.

***

– Мир дерьмо! Вся жизнь дерьмо!

Дима кричал в пустоте, неизвестно кому и для чего.

– Всё вписывается в рамки науки? Придурок! И как объяснить это?!

Дима потерял счет времени. Он держался в сознании лишь за счет того, что чувствовал опору под ногами, единственное, что помогало ориентироваться.

– Я ненавижу всё это! Где справедливость, где хоть какой-то суд? За что я расплачиваюсь?! За чужие ошибки? Так и чем тогда ваше бытие от нашего отличается? Вы такой же дерьмовый мир, как и мой!

Если бы Дима мог плакать, слёзы бы текли сейчас ручьём. Было больно и невыносимо обидно.

Все его крики были впустую. Ответа не приходило. Постепенно Дима смирился с чувством обречённости. Сначала он присел на то что ему казалось полом, а после лёг. Он успокоился. Только время от времени закрывал и открывал глаза, чтобы попытаться уловить разницу. Но перед глазами ничего не менялось: кругом тьма, неважно закрыты глаза или открыты.

– Прости меня, – внезапно начал говорить он. Он обращался не к тем по чьей воле оказался заперт в пустоте. Он подумал о своей дочери. – Прости. Я пытался… И попытался бы снова, Крис. Мне так жаль, что ты оказалась в этом дерьме! И я понял, что зря учил тебя быть хорошей и честной: это всё дерьмо. Нет ничего, ради чего стоит придерживаться морали. Люди гавно, боги гавно, всё зря…

Он ненавидел всё и всех.

В этот момент по глазам ударила яркая вспышка. Дима увидел, как перед ним открывается огромный портал: не такой, что он видел у Вика, портал был багрового цвета, и огромен. В центре кружилась воронка. Всё это завораживало и пугало. Казалось, Дима смотрит в небо багрового цвета, и вот-вот из центра воронки в него ударит столб смерча.

После бессчётного времени в пустоте багровая бездна производила сильное впечатление.

Из портала донёсся гул. Дима слышал только этот звук, больше ничего. Он захотел шагнуть к порталу, но понял, что багровая воронка над ним, а не перед ним. Дима протянул к нему руку, но не дотянулся. Он вспомнил, что лежит. Дима быстро вскочил на ноги, но и портал переместился, оказавшись перед ним. Дима побежал в его сторону, но безрезультатно: он не мога приблизился.

– Это новая форма пытки?! – крикнул он – Чего вы хотите от меня?!

– Сейчас важно, чего хочешь ты.

Голос оглушал. Он заполнил всё пространство: он шел из портала. В нём не было никаких эмоций. Но Дима слышал его не только ушами – он его чувствовал всем своим естеством. Он затрепетал, не знал, как себя вести, не понимал, был ли это вопрос или утверждение.

– Чего ты хочешь?

В этот раз Дима понял, что это вопрос, поскольку появилась интонация.

– Справедливости! – Выкрикнул он.

– Для кого?

– Для Лены, для Кристины.

– Какая для них должна быть справедливость?

Дима удивился этому вопросу.

– Я погиб, они остались без кормильца, один на один с этим гребанным миром, они не были готовы к этому!

– Ты первый, кто погиб в твоем мире?

Дима молчал, потому что ответ был очевиден. Голос не продолжал, и после нескольких мгновений тишины Дима понял, что придется отвечать.

– Нет, люди гибнут тысячами, ежедневно.

– Их семьи всегда готовы?

– Но я погиб не по своей вине, и не по вине своего мира, – Дима решил сократить череду вопросов, понимая к чему ведет голос.

– А разве наши миры разные?

– А разве нет?

– Бытие едино, иначе тебя бы тут не было.

– Но я погиб из-за…

– Дима, люди гибнут только по своей вине?

– Нет, но разве, наши причины не разные?

– Чем они отличаются?

– Я погиб по вине Создателей!

– Создатель един, и к нему не применимо понятие вины, даже за гибель миллиона планет и миров, включая весь твой или наш вид. У него не было цели создать человека, он не может быть ответственным за события, связанные с ним. Цели нет, поскольку Создателю не к чему стремиться, он есть всё.

– Хорошо, виноват персонал Создателя.

– У него не может быть персонала, Создателю он не нужен, ему не может что-либо требоваться от кого-либо, поскольку ни у кого нет того, что он мог бы дать Создателю. У Создателя всё есть, и нет ничего, поскольку ему ничего не может быть надо. Он есть всё.

– Хорошо, к кому относится Вик, Проводник, который прошляпил меня? – Диме стало интересно поймёт ли голос – это слово.

– К одному из видов.

– Я погиб по вине другого вида.

– У вас есть животные. Они убивают?

– Да, есть, и это несчастные случаи.

– В чем разница?

– Животные не способны нести ответственность, точнее, они не способны осознать её.

– А должны?

– Да, черт возьми, должны! – Диму начал злить этот диалог. – Я погиб по вине сотрудника, вашего сотрудника, и теперь за это должна расплачиваться моя семья.

– Слышим много «Я». Но ты просишь справедливости для своей семьи. Они погибнут без тебя?

– Я не знаю. Надеюсь, нет.

– Твоя семья первая теряет близкого? Чем она отличается от других? В чем несправедливость?

Дима молчал. Он смотрел в центр портала, и всё что ему приходило на ум он тут же отсекал, понимая, что получит на это лишь очередной вопрос.

– Дима, может ли естественное событие, происходящее на одном из длительных этапов существования представителя одного из видов, подпадать под критерии общей справедливости?

– Справедливость абсолютна, и она должна быть таковой и во вселенском масштабе, и на таком мелком, как у меня. Должна быть ответственность, и должна быть компенсация.

– Какая?

Диалог длился уже немело времени, и каждый ответ Димы вызывал лишь новый вопрос из портала. Он ни на йоту не приблизился к тому, чтобы обосновать свою позицию. Лишь убедился в том, что его смерть ничем не отличается от миллионов других, и что его семья не единственная и не отличается от множества других семей.

Тогда Дима пришёл к выводу, что его гложет обида за его смерть, и денежную компенсацию для семьи хочет он, а не его семья.

– Чего ты хочешь?

Дима услышал этот вопрос в очередной раз.

– Я хочу жить! – он выкрикнул это.

– Но ты жив.

– Да хватит издеваться! Как я жив, где я жив?! Где моя семья и где я?!

– Чего ты хочешь?

Дима молчал. Он не знал, что ему отвечать. Молчание продлилось долго. Голос не проявлял себя.

– Мы в молчанку играть будем? – поинтересовался Дима после продолжительной тишины.

– Чего ты хочешь?

Опять тот же вопрос.

– Хочу увидеть снова свою семью, я скучаю по ним, хочу увидеть дочь, хочу их обнять…

Он говорил искренне. Внезапно портал закрылся и исчез. Дима вновь оказался в черной пустоте. Еще спустя мгновение он увидел, как проявляется асфальт под ногами, и постепенно перед ним восстановилось всё то, что окружало его перед падением в пустоту.

Спустя ещё одно мгновение Дима уже стоял рядом с калиткой, которая вела в дом родителей Лены. Он быстро направился туда и оказавшись внутри сразу обнаружил свою супругу, которая сидела с мамой за кухонным столом: они обсуждали её поездку со Стасом.

Дима удивился: похоже, Лена вернулась только что, буквально пару минут назад.

– Я пробыл в пустоте часов пять не меньше! – воскликнул он.

Он посмотрел на жену и тёщу, а потом направился в комнату где спала Кристина, уселся в кресло и стал за ней наблюдать.

***

Наступило утро. Дима смотрел в окно, и ждал, когда его семейство закончит завтракать. За ночь он потерял почти всю свою энергию он видел цветов, перед глазами всё расплывалось. Но в полной мере он осознал свою слабость лишь на рассвете, который казался ему прекрасным как никогда. Мировоззрение Димы изменилось. Сейчас ему казалось необычайно красивым всё, что его ни окружало.

Он вышел на улицу и приблизился к фруктовым деревьям, которые росли на участке. Вобрал в себя немного сил и вернулся в помещение.

Кристину решили оставить дома, на эти пару дней, пока не пройдут похороны. Лена направилась в больницу, и Дима следовал за ней, не отходя от нее ни на шаг. Он ругал себя за всё, что было при жизни: за то, что он не ценил время, проведенное с супругой и дочкой, за то, что он не ценил их и относился к семье как к должному, не понимая, насколько они ему дороги.

Когда закончились все хлопоты, Лена направилась на работу к своей маме. Дима снова проследовал за ней. Ленина мама работала в институте. Когда они уже двигались по коридору, Дима услышал из одной аудитории:

– Тёмная материя в астрономии и космологии, а также в теоретической физике – форма материи, не участвующая в электромагнитном взаимодействии и поэтому недоступная прямому наблюдению. Составляет порядка четверти массы-энергии Вселенной и проявляется только в гравитационном взаимодействии…

Дима понял: это то, о чём ему рассказывал Вик. Его накрыло любопытство. Он отстал от Лены и прошёл внутрь аудитории. Остановившись рядом с преподавателем, он стал слушать лекцию со всеми студентами.