Центурион. Орлы над Дунаем

– Какое же обстоятельство? – осведомился император.

Префект прокашлялся.

– Мемор не только бывший центурион, он еще главарь шайки разбойников, что правят ночью в районе Субура по моему настоянию.

Уголки губ Домициана поползли вверх от удивления.

– Мы не всегда можем держать в узде преступность в этом районе, – продолжил говорить префект. – Но мы можем контролировать ее главарей. – Домициан улыбнулся. – Поэтому предыдущий главарь Кастор был тайно зарезан вигилами, а на его место встал мой человек.

Домициан поднял руку вверх:

– Это большая работа, префект Луций Юлий Урс. Она достойна награды.

Префект ухмыльнулся.

– Император убывает в Мёзию, спокойствие в городе на время его отсутствия – это лучшая награда.

– Ты умеешь льстить, Луций, – рассмеялся Домициан.

– Да какая тут лесть, мой император, – воскликнул префект. – Никто из нас не желает повторения, когда за год сменились четыре принцепса на троне и римляне убивали римлян ради курульного кресла.

Лицо Домициана приняло кислое выражение.

– Я помню те смутные времена, претор. Ты прав, хорошего было мало, клянусь Юпитером.

– Есть еще кое-что, император, – сообщил префект. – Девушку спас один из наших центурионов, что сейчас стоит лагерем со своей центурией за южной стеной Рима. Об этом мне сообщил мой клиент. Девушку могла схватить городская стража вигилов, или, еще чего хуже, рабы в доме сенатора, тогда бы ей точно не уйти от расправы. Наш план мог бы получить огласку в Риме. Это крайне нежелательно.

Домициан замер. Он постукивал золотым перстнем об золоченые перильца курульного кресла и задумчиво молчал, что-то перебирая у себя в голове.

– Приведи, Луций, этого центуриона во дворец, – решил император. – Я хочу его увидеть. У меня появились планы на столь расторопного юношу.

Префект кивнул:

– Будет сделано, император.

Домициан помотал головой и сжал свою шею ладонью. Боль не была сильной, скорее, она была тянущей и от нее немного кружилась голова.

– Я должен немного отдохнуть, – настоятельно сообщил он. Хлопнув два раза в ладоши, император скинул с туники пояс с кинжалом и направился в глубь зала. – Приготовьте мне ванну! – разнесся его крик.

Префект пожал плечами и направился к выходу из императорских покоев. «Нужно отправить за этим отважным центурионом преторианцев, – размышлял он. – Трех, пожалуй, хватит».

Я добрался до расположения своей центурии только к полудню.

У палатки центуриона меня встретил не на шутку встревоженный опцион Марк.

– Гай, что, черт возьми, происходит? – испуганно проныл Марк, косясь на трех черных жеребцов на привязи поодаль. – Они в палатке.

– Кто они? – поинтересовался я.

Испуг моего опциона еще не прошел и говорил он сбивчиво и быстро.

– Они – это преторианцы, Гай. Разве ты не заметил этих трех черных жеребцов.

Вид у Марка действительно был испуганный. Преторианская гвардия методично по указу императора зачищала всех недовольных. Не важно, где они находились, в курии сената или на раздаче бесплатного зерна у ступеней амфитеатра Флавиев.

– Ну, первое, Марк, – я попросил опциона успокоиться. – Мало ли зачем могут наведаться в нашу центурию преторианцы.

– Но они в твоей палатке, командир! – отчаянно вопил Марк. – Мы должны выступать. Ты что-то натворил сегодня ночью, центурион? – Марк был неисправим со своим нытьем.

– Так, опцион, возьми себя в руки и марш к солдатам! – скомандовал я. – Проверь еще раз оружие и обувь. Через час мы выступаем.

Марк, не веря моим словам о скором выступлении, все же отсалютовал и нехотя направился к легионерам, скучающим по своим палаткам. Заметив направляющегося в их сторону опциона, легионеры стали быстро складывать кости в кожаные мешки, поправлять амуницию и, вообще, заниматься тем, чем должен быть занят римский солдат во время короткого отдыха. Марк остановился у солдатских палаток и вытащил из-за пояса жезл опциона. Лица легионеров при виде жезла сразу помрачнели. Все солдаты прекрасно знали, что если опцион демонстрирует жезл, то, возможно, его удар придется по чьему-то боку. А от ударов жезла опциона всегда остаются синяки, что для легионера стыдно и позорно.

– Мы готовы, Марк, – заявил один из легионеров. Он вытащил из палатки медную буцину, намереваясь приложиться к ней и дать сигнал к построению центурии.

– Погоди пока, – опцион жезлом остановил сигнальщика. Тот удивленно уставился на своего опциона. – К центуриону Гаю пожаловали преторианцы.

– Плохо дело! – один из старых легионеров покачал головой.

– Почему ты так считаешь? – спросил опцион.

– Во время осады одного поселения в Германии ко мне тоже пожаловали преторианцы.

Все легионеры подозрительно уставились на старого солдата.

– Когда это было, Луций? – уточнил опцион.

Легионер почесал загорелую шею.

– Слишком давно, чтобы быть правдой, но это было во времена императора Веспасиана, отца нынешнего императора.

– Что же ты натворил, Луций? – послышались удивленные вопросы от легионеров. – Ты не рассказывал нам об этом.

Луций горько усмехнулся и спросил:

– А разве я похож на болтливую торговку на овощном форуме.

Легионеры отрицательно замотали головами:

– Не похож, Луций.

– Точно не похож! – подтвердил слова остальных солдат опцион. – Так что с тобой было, Луций?

Все легионеры замерли в надежде услышать душераздирающую историю о героизме солдатского духа, любви и предательстве.

– Я утащил курицу, – спокойно произнес Луций.

По центурии прокатился разочарованный вздох.

– Что ты утащил? – переспросил опцион Марк.

– Курицу. Я утащил курицу из личного провианта сына императора Тита Флавия.

Центурия взорвалась хохотом.

– Ты утащил курицу, Луций, и за тобой явились преторианцы? – разнеслось со всех сторон.

Луций смущенно пожал плечами, словно в его поступке не было ничего дурного для легионера.

– Я был тогда молодым и очень хотел жрать после марша, – пояснил легионер. – Тут, как назло, пришел императорский обоз с провиантом, и я ее утащил.

Центурия вновь разразилась хохотом.

– Лучше бы ты, старый дурак, украл девицу из германской деревни. Не так было бы стыдно.

Опцион покраснел от таких признаний своего легионера, которого он считал чуть ли не лучшим солдатом в своей центурии за исключением, конечно, себя и своего центуриона. Однако и самого Луция опцион, как старый солдат, тоже прекрасно понимал. Марши от одного римского лагеря до другого могли достигать до пятидесяти верст и одной миской чечевичной похлебки и куском сушеного мяса тут не отделаешься. Вот и пришлось идти на крайние меры. Но Луцию, очевидно, повезло и он остался с головой на плечах. Обычное наказание для провинившегося легионера: это была чистка нужника. Обычно этим занимались рабы, которые в качестве прислуги шли за легионами, но и как наказание для солдат чистка нужников была распространенной практикой.