Полночь по парижскому времени. Амазонка

Если страсть – выдумка, ты не испытывала ее.

Если ты знаешь о ней все, это была не она.

Если ты разучилась дышать, ты учишь язык любви.

Тело – это наименьшее из того, что женщина может дать мужчине.

Я бегу параллельно шоссе, на котором в глухой пробке стоят запыленные машины, и, если бы не спортивная одежда и наушники, можно было бы решить, что я от кого-то убегаю. В какой-то степени это так и есть – я бегу от самой себя, но снова нагоняю, приближаюсь к себе с каждой новой секундой. Я бегу быстро, почти не глядя по сторонам – это мой способ забыться. Раз, два, три, четыре. Раз, два….

Мой взгляд скользит по изрезанному линиями асфальту, по придорожным камням, я делаю очередной вдох и вдруг натыкаюсь взглядом на витрину автобусной остановки. Разношенные кроссовки цепляют асфальт, я пытаюсь удержаться, но ритм сбит, мои глаза прикованы к прекрасному лицу женщины лет сорока, с кошачьими зелеными глазами и гордым разворотом плеч. Она – в центре афиши, русская Вивьен Ли, не унесенная ветром актриса – теперь – в новом фильме. Во всех кинотеатрах страны. Она красивее меня раз в сто, даже глаза у меня не ее, я пошла в отца.

Моя мать.

Я лечу на асфальт, раздирая колено. Черт побери, какого лешего! Ты что, забыла, что эти дурацкие афиши развешаны по всему городу? Колено болит, я задыхаюсь и с трудом поднимаюсь, перебирая ногами. Кровь пульсирует у виска. Обычно бег приносит облегчение, но не сегодня. Моей сорокалетней матери с картинки на самом деле почти шестьдесят, и между ее экранным образом и реальной живой женщиной осталось так мало общего. Недопустимо мало. Она сказала мне вчера, что это подарок – наша поездка в Париж. Не мне, конечно. Кузьме.

Что мне делать?

Водители, мимо чьих машин я ковыляю, смотрят на меня с недоумением. Их можно понять. Кто бегает по Бибирево, да еще в такую жару? Еще совсем рано, но прохлады нет. Теперь я представляю собой жалкое зрелище – пот заливает лицо, собранные в конский хвост волосы пропитались им насквозь. Я нацепила первое, что попалось под руку, больше всего боясь разбудить Сережу, и вылетела из дома, будто там – пожар.

Я вообще не понимаю, почему он постоянно остается ночевать!

Рукава ветровки обвязаны вокруг моей талии, белая футболка с какой-то глупой рожей на груди тоже пропиталась потом, и я совсем не похожа на прекрасных девушек из интернета, рекламирующих здоровый образ жизни. Ты не можешь вести здоровый образ жизни в Бибирево. Это просто не то место. Но я живу именно тут, что ж поделать. И наплевать, кто и что думает об этом.

Дурацкий характер. Так говорит мама. А Сережа: «Не хочешь ехать в Париж – не езжай, оставайся в Москве». Он вчера чуть ли не в лицо кричал мне это, но разве я когда-нибудь кого-то слушала?

Разве итог не логичен – я падаю как подкошенная при виде фотографии собственной матери, и теперь идти больно, кровь сочится из колена. А еще больше – обидно. Что и кому ты пыталась доказать? Тоже мне, марафонец недоделанный. Ты просто сбежала, чтобы не объясняться с Сережей, разве нет? Но ведь объясняться все равно придется.

– Что случилось? – Сережа сидит на постели, он обижен, и я знаю, что он обижен, но делаю вид, что ничего не замечаю. Дурацкий характер.

– Ничего не случилось, – отвечаю. Но тот факт, что я серьезно хромаю, говорит сам за себя.

– Естественно, – он кивает, старательно сдерживая эмоции, которые так и бьются волнами. Ему трудно со мной. У меня характер нордический, вся в отца. Отец всю жизнь прожил на Крайнем Севере.

– Ты давно проснулся? – спрашиваю я как ни в чем не бывало, и Сережа отворачивается к окну. Я сбрасываю кроссовки, трико, забираюсь в кресло с ногами и приступаю к дезинфекции раны. Вот идиотка, разбила коленку.

– Давно, как только ты ушла! – бормочет он, но я предпочитаю не слышать подтекста. К черту подтекст. Два года Сережа пытается приучить меня к себе, но это удается ему не больше, чем мне выдрессировать своего кота. Я просто не понимаю, зачем нужно спать вместе. Это неудобно, жарко, одеяла на двоих не хватает, а, если я читаю, Сереже мешает свет. В чем смысл?

– Что с твоей ногой? – наконец интересуется он.

– Ничего, – пожимаю плечами я. Сережа фыркает.

– Конечно, что еще от тебя услышишь? Всегда одно сплошное «ничего». Приползешь вся в крови – и то скажешь, что все «ок». Что случилось?

– Враги напали, – улыбаюсь я. – Мне нужно принять душ.

– Почему ты говоришь со мной таким тоном?! – неожиданно взрывается он. Хотя почему неожиданно? Наверное, битый час он сидел в моей постели и гадал, куда я делась. И злился.

– Я не говорю с тобой никаким ТАКИМ тоном, – бормочу я именно «таким» тоном, но мне наплевать. Я демонстративно ухожу в ванную, за моей спиной Сережа тихо чертыхается. Ничего со мной не поделать.

Мы должны были через два дня уезжать в отпуск – в Финляндию, ловить каких-то огромных рыбин, от которых Сережа с ума сходит. Каждый год они с отцом и еще какими-то друзьями ездят куда-то, в дикие леса с комарами и медведями, в надежде поймать на крючок чудовище еще большего размера. Я терпеть не могу саму идею такого отдыха, я давно бы стала вегетарианкой, если бы идея вегетарианства не была так «политизирована». Я терпеть не могу быть категорически «против». Но тащить живое существо за крючок из воды…

«Почему ты просто не сказала «нет»? Ты никогда не имела проблем с этим!»

Законный вопрос. Вот только – речь идет о моей матери, а ей сказать «нет» куда сложнее. И потом, Сережа меня не спрашивал, он меня уведомил, что на этот раз, он считает – я должна поехать с ним. Мол, сколько можно уже оставлять его одного на все праздники и отпуска.

В конце концов, как его женщина, я должна…

И что подумают люди…

И это будет просто здорово, он купил новую палатку…

А потом он заказал билеты, согласовал сроки и даты у себя на работе. И я оказалась в затруднительном положении, ибо ехать в Финляндию совсем не хотела, но и ругаться снова – перспектива так себе. Провидение вмешалось в лице моей мамы. И Кузьмы, маминого «нового», как бы певца – только кто слышал его песни? Высокий, стройный, как пальма, загорелый мужчина с несколькими идеальными, тщательно отрепетированными улыбками – он смотрелся рядом с моей мамой так странно, так нелепо. Он совершенно ей не шел, как неправильно подобранный аксессуар, но он ей нравился. Она с ума по нему сходила.

Нашла себе Кена, моя Вивьен.

В конечном итоге мама сделала ровно то же самое, что и Сережа, – решила все за меня и заказала билеты в Париж. Отпуск, сказала она. И я повторила это Сереже. Я проведу свой отпуск с мамой в Париже. Мне очень жаль, что какие-то рыбины выживут из-за того, что я не добралась до них.

Я сижу на дне ванны, обхватив руками колени, и горячая вода льется на мою голову и спину. Коленка саднит, но это ничего. Побыть одной не удается, я слышу, как открывается дверь, и разогретое горячей водой тело чувствует холодный поток воздуха. Сережа приоткрывает занавеску и садится на бортик ванны.

– Хей! Ну хватит обижаться! – Его голос звучит виновато и примирительно. Забавно, что он решил, будто я обижаюсь, приписав свои собственные чувства мне. – В конце концов, мать есть мать, верно? Ну поедешь ты в свой Париж, и ладно. Да?

– Да! – улыбаюсь я. Я его прощаю, раз уж он так хочет. Сережа – крупный парень, и сидеть на тонком бортике ему неудобно. Кроме того, вид моего голого тела действует на него, как красная тряпка на быка. Я чувствую легкий протест – я хотела побыть тут сама с собой. Мне так много нужно обдумать до того, как я сяду в самолет…

– Мокнешь? Можно к тебе?

Я киваю, и он поднимается с довольным видом. Он уже хочет меня, еле сдерживается. Сережа всегда готов к сексу за исключением дней, когда он играет в футбол, – тогда он выматывается и сбрасывает всю свою энергию. Трудно поверить в такую жажду между парой, живущей вместе уже два года. Иногда мне кажется, что я у него вместо сексуального громоотвода. Сережа не смог бы жить без женщины.

Он скидывает футболку и трусы и забирается ко мне в ванну. Она не подходит для любви: мы вдвоем в ней с трудом помещаемся. Каждый неосторожный шаг может стоить мне второй коленки, но мне нравится обниматься, чувствовать его тело – такое сильное, неловкое и жадное. Мне приятно, что по нашим телам текут теплые струи воды.

– Бедненькая, ушиблась. Иди ко мне! – шепчет Сережа. Он берет меня за плечи, помогает подняться, прижимает к себе. Я смеюсь и щелкаю его по носу. Медведь неуклюжий, но когда надо – и не подумает оступиться. Мое лицо залито водой, и мне нравится думать, что это – слезы. Это так драматично, я вся в слезах, и Сережа целует мое лицо, слизывает капли с моих щек. Он высокий, немного сутулится, и это портит его. Я не пытаюсь с этим бороться, стараюсь принимать его таким, какой он есть. На какие-то вещи можно закрыть глаза. Я закрываю глаза и чувствую, как его руки ласкают мои груди.

Предсказуемость его движений утомляет, и мне приходится немного подыграть, чтобы показать свое участие в процессе. Не знаю, нужно ли ему это все – мои фальшивые стоны, улыбки, подбадривания. Но я делаю это, а он не возражает. Актриса из меня никакая. Не в маму, но Сереже достаточно. Он смотрит на меня, но погружен в себя, в свои чувства.

За два года я хорошо изучила этот ритуал. Он сжимает мои груди большими шершавыми ладонями – сильнее, чем я хотела бы – но почти сразу отпускает. Его руки скользят вниз по моему мокрому телу, он обхватывает мои ягодицы, чуть раздвигает их, одновременно целуя в губы. Его пальцы проскальзывают внутрь моего тела, и в этот момент он стонет от наслаждения. Ему нравится быть у меня внутри. Пальцы двигаются быстро и немного неуклюже, он зацепляет кожу, и я вздрагиваю от боли, невольно отодвигаясь.

– Извини, – шепчет он, и я расслабляюсь, отдаюсь в его руки. Меня заводит чувство, что мое длинное худощавое тело заводит его.

– Возьми меня, – прошу я, прикасаясь к его члену, и в ответ на мои слова чувствую, как эрекция крепчает, становится почти непереносимой для него. Я знаю, что Сережа гордится своей мужской силой и своими возможностями, которые в основном измеряются в сантиметрах и минутах. И кто я, чтобы разочаровывать его? Сережа с силой вцепляется в мои бедра и разворачивает меня спиной к себе.

– Может быть, пойдем на кровать? – спрашиваю я.

– Синичка, держись! – и Сережа с силой врывается в мое тело. Я вскрикиваю, чувствуя его член внутри. Он начинает наносить сильные глубокие удары. Его пальцы теребят мой сосок. Я бы предпочла пойти в постель, теперь вода только мешает. Сережа с усилием надавливает мне на спину, заставляя согнуться. Я вцепляюсь руками в края ванны и упираюсь, чтобы лучше держать удар.

Я прекрасно знаю, что будет дальше – это продлится некоторое время, сила ударов будет варьироваться. Сережа станет прикасаться ко мне, массировать мой клитор. Поднимет меня, поцелует в шею, проведет языком по краю моего уха, а его руки в это время захватят мои груди. Может быть, потом он шлепнет меня по ягодице. Именно так, как это делают в порнушке.

Может быть, я не так уж сильно люблю секс?

– Чувствуешь меня? – спрашивает он. Я глубоко дышу и постанываю. Мне нравится то, что происходит, честно. Это в женской природе: мы ощущаем себя счастливыми, если наше тело желанно. Просто… это не сводит с ума. Меня, наверное, просто невозможно свести с ума. Мама говорит, что я – ужасный интроверт, вся в себе. И все чувства тоже где-то очень, очень глубоко. Так глубоко, что я не могу их найти.

Я была такой всегда, с самого детства. Может быть, я вообще неспособна ничего чувствовать? Фригидна?

Наконец все заканчивается несколькими действительно сильными ударами, когда Сережа хватает меня за бедра и будто пытается пронзить насквозь своим крепким членом. Я глубоко вздыхаю и издаю протяжный стон – как раз вовремя. Оргазм накатывает, и я чувствую, как волны сокращений прокатываются по телу моего парня. Сейчас все прекратится, и я, как это часто бывает, останусь с легким чувством разочарования и беспокойства.

Секс – не самая интересная игра, к тому же я каждый раз боюсь забеременеть, хоть и пью таблетки. У меня есть знакомая, которая родила двоих, в первый раз – принимая таблетки, второй – при каком-то уколе, который дает сто процентов гарантии. В общем, расслабиться сложно. Наверное, в этом все дело.

– Я не хочу ехать к финнам без тебя, – говорит Сережа, поворачивая меня к себе. Он нежно отбрасывает мокрую прядь волос с моего лба и целует меня. – Я думал, ты будешь рядом, в моей палатке… голая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.