- -
- 100%
- +
*
Разговор оставил у Эни тяжелое впечатление. Нельзя было сказать, что слова Эйдала неразумны, напротив. Но это был первый раз, когда Эни столкнулась с кем-то, кому прямо сказали – Диос – Двуликий, и этот кто-то попросту не поверил. «Ну, он же не видел все своими глазами, – успокаивала себя Эни. – И не чувствовал ту магию».
Ее вера не пошатнулась ни на миг, но все равно стало интересно, что же на самом деле произошло в замке Эрбелы. Как именно выглядел Двуликий? Почему и Дориан, и Архела сразу поверили, что он – посланник Предвечных? Расскажет ли Архела, если спросить? Вряд ли, уж скорее сам Диос, когда они встретятся снова.
За этими мыслями Эни не заметила, как дошла до своей комнаты. Все это время перед ней неприятно маячила тень – Генерал по-прежнему неслышно ступал за ней. Раньше было неудобно заходить в комнату и оставлять его за порогом, но теперь Эни и к этому привыкла – Генерал встал у стены, сложив руки на груди, а она зашла к себе и прикрыла за собой дверь.
Сухой цветок лежал на столе, напоминая Эни о собственном бессилии, и при взгляде на него ей стало еще хуже.
Прошло уже достаточно времени с тех пор, как Диос оставил их здесь. Юст заперт, а теперь еще и болен. Она сама не способна выполнить пустяковое задание, оставленное ей в явной издевке.
Эни прикрыла глаза. «Звуки – твоя стихия», – прозвучал в голове голос Эйдала.
Она коснулась пальцем сухого стебля и решила: будь что будет.
Мелодия сама пришла на ум – сотканная только из природных звуков, она напоминала робкий весенний ручеек. Эни прислушалась к ней, свыклась с ее неспешным темпом и в согласии с ним направила искорку магии в цветок. Тот дрогнул и как будто увлажнился; Эни посмотрела на него и увидела, что стебель снова позеленел, а лепестки наполнились синевой.
Вслед за облегчением едва не пришло опьянение собственными возможностями, но ему воспрепятствовала Архела.
– Отлично, – сказала она, и Эни вздрогнула – отдав все внимание музыке, что звучала в ушах, она не услышала, как отворилась дверь. – Только не обольщайся – цветок все равно мертвый, он лишь выглядит живым. Твоя сила испарится, и он снова станет как прежде.
Эни огорчилась: цветок действительно начал потихоньку утрачивать краски.
– Что ты расстроилась? Ничто не вечно в этом мире. Уж тебе бы следовало это усвоить. А что касается Ларданы, именно такого результата она от тебя и добивалась. Теперь пойдем… Погуляем.
Заинтригованная, Эни послушно пошла за ней. Раз в неделю Архела звала ее к себе, они пили пряный травяной напиток, магистр задавала один и тот же вопрос – как проходит обучение – а затем старалась вытянуть из нее какие-нибудь подробности о Соране. Сперва Эни казалось, что она просто очень тоскует по дочери, но потом поняла: Архела хочет знать, что именно с ними произошло. Как выяснилось, Сорана была достаточно сильна, чтобы дать отпор – если не сразу, то после. Однако вместо этого она связала свою дочь заклинанием и довольно долгое время жила под видом человека. Немыслимо. Но Эни ничем не могла помочь – все, что она помнила, рассказала в первый же день.
Так или иначе, на прогулку Архела ни разу не приглашала, все их встречи были короткими и не особо душевными: глядя на них со стороны, едва ли кто мог предположить, что они родственницы, хотя, как заметила Эни, все же Архела разговаривала с ней несколько мягче, чем с остальными, и это грело ей сердце.
Выйдя из комнаты, Архела, не глядя, махнула рукой в сторону Генерала, и он остался стоять на месте. Эни воспользовалась моментом, и когда они отошли на порядочное расстояние, спросила:
– Почему ты приказала ему следить за мной? – при личных встречах Архела велела ей обращаться по имени и на «ты».
– Чтобы ты не исчезла снова куда-нибудь, – буркнула Архела.
– Куда я могу деться? – удивилась Эни. – И разве у генерала нет более важных дел?
Архела расхохоталась.
– Где ты видела немого генерала?! Одно название, что генерал.
Этот смех не понравился Эни, но она промолчала. Можно было самой догадаться – Генерал за все время, что она здесь, не издал ни единого звука. Впрочем, это только все еще больше запутало. Неясно, почему, учитывая особенность Генерала и ядовитый смех Архелы, она все-таки держала его при себе в числе первых приближенных.
Они одолели извилистый коридор, спустились по каменной лестнице, прошли еще немного и наконец выбрались наружу. Эни с удовольствием вдохнула свежий воздух, плывший с моря. Все-таки в жилье, сделанном прямо в горах, было очень неуютно, и она не представляла, как Юст мог променять комнату в доме на сырую пещеру.
Спуск с горы напомнил Эни первый день, проведенный на Тоа-Дине, и она в очередной раз остро почувствовала, как соскучилась – не только по Диосу, но и по остальным Темнокрылым, по Кристине и по зелени Предгорья. На Тоа-Дине растительности было удручающе мало, лишь на одном далеком участке острова темнел небольшой лесок.
По пути им попадались эвендины. Для Эни было удивительно, что магистр так просто ходит по острову, без свиты и охраны, а все встречные и не думают выражать благоговение, просто кланяются мимоходом.
– Это тебе не человеческие церемонии, – покосилась на нее Архела после очередной такой встречи. – Магистр – не то же самое, что король. Среди эвендинов очень мало тех, кто хотел бы править, следить за порядком. Все понимают, как это сложно, поэтому магистр пользуется огромным уважением.
– А тебе хотелось править?
– Нет, но никто и не спрашивал. У меня было больше нужных способностей, чем у других, вот и пришлось. Как видишь, преемника у меня до сих пор нет, хотя и пора бы. Надеюсь привлечь к этому делу Лардану, но она больно много о себе думает, а надо бы о других. Посмотрим.
Представив, что Лардана станет магистром, Эни невольно поежилась. Она была уверена, что та бы выбросила ее с Тоа-Дина в мгновение ока.
Извилистая тропа неожиданно свернула в сторону, и они стали огибать гору. Вскоре появилась лестница, ведущая вверх. Взойдя по ней, Эни и Архела оказались на ровной площадке с балюстрадой. Архела облокотилась на нее и поманила Эни пальцем. Подойдя, Эни увидела внизу довольно большое пространство, на котором собралось с десяток эвендинов. В руках у них были музыкальные инструменты – виелы и арфы, один держал магадис.
– Они будут играть? – заволновалась Эни.
– Конечно. А ты думала, они решили просто выгулять инструменты?
Архела помахала рукой, привлекая внимание. Эвендины внизу заметили ее и принялись пробегать пальцами по струнам, настраивая инструменты. Горное эхо разнесло вокруг мелодичные трели.
– Я редко такое здесь позволяю, – сказала Архела. – Слишком громко. Но сегодня немного послушаем. Только слушай внимательно, всем своим существом. Не пытайся запомнить мелодию, разобраться в звучании разных инструментов. Просто растворяйся в музыке. Поняла?
– Думаю, да.
В одиночестве играя на виеле, просто потому, что просила душа, а не для того, чтобы изучить сложные гаммы, Эни именно это и делала – сливалась воедино со звуками, исчезала в них.
Эвендины закончили настройку и заиграли. Сначала зазвучала одна виела, потом к ней присоединились еще две, один за другим вступили другие инструменты. Мелодия была нежной, то ровной, то как будто немного грустной. Эни вслушивалась в нее и чувствовала себя очень спокойной, но вскоре звуки сменились тревожными перепадами и стали прерывистыми и резкими, заставляющими думать о бессильной злости; они резали изнутри, словно нож, и горное эхо делало их еще резче и болезненнее. Через минуту музыка стала жесткой и грозной, как боевой марш, и наконец – снова нежной, грустной и безусловно красивой. Эни не заметила, как по ее щекам потекли слезы, хотя она не смогла бы объяснить, почему.
Музыка незаметно затихла. Эвендины внизу принялись спокойно переговариваться – они делали друг другу замечания и посмеивались, словно не исполнили только что грандиозный концерт перед магистром, а просто сыграли ради забавы.
– И как? – спросила Архела.
– Потрясающе красиво, – Эни вытерла слезы.
– Предвечные. Это и так понятно по твоим рыданиям. Твои ощущения – я о них спрашиваю.
– Ощущения?
– Да. Или ты слушала только ушами? Я, кажется, сказала тебе раствориться в музыке.
Эни не была уверена, о том ли спрашивает Архела, но рассказала, что чувствовала: как некоторые части неприятно царапали по душе, как пугал марш и, в то же время, как хотелось взять эту силу под контроль, возглавить ход невидимой армии; с каким облегчением воспринялась нежная грусть, что была в конце.
– Хорошо, – Архела удовлетворенно кивнула. – Сможешь повторить?
– Ну… – Эни растерялась, она, как ей и было сказано, не пыталась запомнить мелодию. – Точно так – конечно, нет. Но я запомнила настроение и, возможно, получится что-то похожее. То есть, я не смогу в точности так сыграть звуки, но могу передать настроение. Только я не стану этого делать.
– Почему?
Эни стоило немалых трудов рассказать, что в последний раз, когда она попыталась поделиться своим настроением, все в Предгорье благодаря ее магии узнали, что Диос – Двуликий, хотя он просил держать это в тайне. Архела, выслушав ее, фыркнула.
– Тоже мне проблема. Ты просто еще не умела как следует контролировать магию. Те, кто сейчас играл – они же тоже ее использовали, просто в меру. Чтобы передать то, что они хотели передать. Впрочем, мне и не нужно, чтобы ты играла на виеле. Суть в том, чтобы использовать услышанное, играя на воздушных струнах.
Раздался обрывок протяжной мелодии, потом еще один. Эвендины внизу спорили – наверняка о том, как правильней исполнять определенные моменты.
Архела, не обращая на них внимания, продолжила:
– Учить тебя толком больше нечему. Основы ты знаешь, дальше поможет только опыт. В том, что касается музыки, у тебя его безбожно мало, а это для тебя критично – магию воздушных струн именно так и развивают – звуками, их сплетениями, умениями вычленять, понимать и преображать. Сейчас ты услышала что-то новое – услышала и поняла, а значит, сможешь использовать. Не так важно выбрать нужные струны, как правильно на них сыграть. Например, выберешь струны воздуха, движения, света и воды. Результат будет. Но если сыграешь на них что-то похожее на, как ты назвала его, марш, удивишься, насколько лучше получится. Сметешь людей подчистую.
При одной этой мысли к горлу Эни подступила тошнота.
– Ничего подобного я не собираюсь… Но подожди, что значит – нечему учить? Лардана даже ни разу не разрешила мне использовать воздушные струны!
– И правильно, – усмехнулась Архела. – Тебе было необходимо обучиться с нуля, простейшим вещам, которые умеет даже ребенок, и развить их до определенного уровня. Обучить тебя магии воздушных струн Лардана не сможет – она же ей не владеет. Я тоже не владею, а единственную подсказку, которая мне известна, я дала тебе только что.
– А кто владеет? – не сдавалась Эни. – Не может же быть, что только я.
Архела вздохнула и подняла руку над балюстрадой. Музыканты заметили этот сигнал и с сожалением отложили инструменты.
– Красиво, конечно, но тут – очень громко, мешает другим работать… – пробормотала Архела. – Ничего такого уж особенного в тебе, Эндара, нет. Просто способности к такой магии не очень распространены. Я знала одиннадцать Струнных, не считая тебя. К сожалению, большинство убили люди, кого-то во время битвы за Фарадон, кого-то уже после… Двое умерли сами – они уже были достаточно стары. Один из них, к слову, был твоим прадедом.
– И нет никаких книг? – в отчаянии спросила Эни. – Как такое может быть?
– Спроси у Дориана и его прихвостней. Мы чудом спаслись от бойни, наши библиотеки сгорели, как и многое другое. Когда видишь, как пытаются заживо сжечь твоих близких, о спасении книг как-то не думаешь.
У Эни опустились руки. Она не зря прибыла на Тоа-Дин – хотя бы потому, что встретилась с Архелой и худо-бедно приручила магию, наполняющую ее кровь, научилась лучше ее использовать и понимать. Но этого явно было недостаточно. Диос все время повторял, как важны воздушные струны, и ясно, почему: можно привлечь достаточно эвендинов, однако именно такой силы, а ее можно применять очень по-разному, так просто не найти. Отправляясь сюда, Эни воображала, что сможет полностью овладеть струнами, возможно, даже узнать, как одной мелодией сразить всю армию Готтрана, но увы.
– Ладно, не печалься, – сказала Архела, и в ее голосе прозвучало редкое для нее сочувствие. – Во-первых, как я и сказала, опыт тебе поможет. Слушай все, экспериментируй со звуками на своей виеле. Во-вторых, после того, как ты овладела основами магии, должно получаться лучше. В-третьих… Возможно, все-таки есть кое-кто, кто мог бы тебя кое-чему научить.
– Кто? – встрепенулась Эни. – Кто-то еще жив? Из тех, кого ты знала.
– Ну… Можно и так сказать. – Архела нахмурилась. – Не больно мне хочется отпускать тебя туда. Разумом хочется, а душой нет. Опасно.
– Я пойду, – сразу решила Эни. – Пойду. Где этот эвендин?
Архела улыбнулась, и в ее улыбке засквозило что-то недоброе.
– Пешком не дойдешь.
– Тогда как? Он в Фарадоне?
– Нет. Ты когда-нибудь слышала про Эла-Им?
С полминуты Эни лихорадочно пыталась вспомнить, о чем речь. Слово было смутно знакомым. Неужели она упустила что-то из сказанного Ларданой? Нет, точно нет. Что-то такое встретилось ей в сборнике легенд, прочитанном в Предгорье. Она тогда еще удивилась, потому что ее подруга Лирди, от которой она знала все эти сказания, никогда не упоминала ничего подобного.
– Остров, – наконец вспомнила Эни. – Это остров далеко за Тоа-Дином. Место, куда отправляются мертвые. Место, где…
Она оборвала себя на полуслове, внезапно осознав, что говорит.
Архела продолжала смотреть на нее с недоброй улыбкой, замершей на тонких губах.
Глава 3
– Не нравится мне эта идея, – пробурчал Гильем.
Родрик с трудом удержал при себе хлесткое выражение. Эти слова за последние дни он слышал не раз и не два. Даже Диос вздохнул:
– Мы поняли, Гильем. Если мы признаем, что нам это тоже не нравится, тебе станет легче?
Вместо ответа Гильем выругался, споткнувшись о корягу. Легче бы ему стало только в том случае, если бы Диос признал: глупо верить Родрику, и еще глупее – соглашаться на условия мятежников, а значит, самое разумное, что можно сделать – повернуть назад и рассчитывать исключительно на свои силы, как они изначально и собирались.
Однако Диос сразу дал понять: он согласен на предложение Родрика, а уж идти Гильему с ним или нет – его воля. Но такого вопроса перед Гильемом даже не стояло. Будь Диос хоть тысячу раз посланником Предвечных, отпустить его одного на встречу с мятежниками? Ни за что.
Безумная идея появилась около недели назад. Собственно, ее принес Родрик. Темнокрылые в почти полном составе, если не считать Юста, оставшегося на Тоа-Дине, и Тарда, вместе с Шету ушедшего переговорить с Лесным братством, находились в Предгорье и напряженно обсуждали запасы продовольствия.
Магический барьер, созданный эвендинами Лесного братства, отделял Предгорье от остального Себлира, и это не было особой проблемой, пока Готтран не заручился разрешением короля Дориана атаковать Предгорье. Сделать он этого фактически не мог, но даром времени не терял. Во-первых, стягивая войска в Себлир, Готтран требовал от своих подчиненных разрушить треклятый барьер либо найти способ его обойти – например, вырезав всех до единого симарглов. Несмотря на прошлую неудачу, одна попытка была предпринята – и завершилась она так же позорно, как и предыдущая. Симарглы, внешне выглядящие как люди, если не считать огромных крыльев, ясно дали понять, что путь через горы людям заказан. В планы Готтрана не входило терять солдат еще до встречи с Йораном, который, он был уверен, до сих пор правит Предгорьем, поэтому от этой идеи он пока отказался.
Вторым вариантом был проход через лес – логично предположить, что где-то в его чаще барьер заканчивается. И хотя проход через буйные заросли даже одного отряда предполагал большие сложности, Готтран велел проверить этот вариант. Надумал ли он что-то по этому поводу, оставалось неясным. Его люди побродили вокруг, но, как заверяли эвендины Лесного братства, до конца барьера дойти не смогли: помешали буреломы, болота и убийственная темная аура, распространившаяся по лесу благодаря ильфитам.
Наконец, в-третьих, Готтран позаботился о том, чтобы никто не покинул Предгорье без его ведома, а это значило, что о закупке продовольствия придется забыть. Ситуация пока не была критической: лорд Йоран старался обеспечить себя всем самостоятельно, и хотя после произошедшего в Ишдате народу в Предгорье сильно прибавилось, еды впритык, но хватало. Кое-какую помощь – очень неохотно – оказывало Лесное братство, в обмен на хлеб и молоко они приносили мясо зверей и птиц. Однако долго так продолжаться не могло, это не было секретом ни для Темнокрылых, ни для Готтрана.
Но самое главное, из-за окружения Темнокрылые не могли передать Дориану письмо Архелы, на которое они возлагали немало надежд.
В самый разгар обсуждения, когда Гильем яростно возражал Одеру, пытаясь донести, что бестолку ждать, пока они ослабнут от голода, надо вдарить в тот момент, когда сил достаточно, явился Шету. Спор сразу утих.
Эвендин, которого Диос привез с Тоа-Дина, у всех до единого вызывал сложные чувства, и они совсем не походили на то, что Темнокрылые испытывали к Юсту. Тот давно стал им верным товарищем, на которого всегда можно положиться, а во всем облике Шету сквозило нечто угрожающее, и хотя он ни разу не повел себя грубо, поворачиваться к нему спиной никому не хотелось. Да и говорить при нем лишний раз – тоже.
Шету, судя по всему, прекрасно это понимал. На нем была искусственная кожа, сделанная эвендинами – маскировка высшего класса, благодаря которой его никак нельзя было отличить от деревенского мальчишки. Юное лицо, черные короткие волосы, чуть прищуренные глаза – ни дать ни взять обычный пацаненок, если бы не зловещая улыбка, в которой мигом растянулись его губы. Никто, включая Диоса, ни разу не видел его настоящего лица и даже предположить не мог, сколько ему на самом деле лет.
– Есть ли у вас должность того, кто заставляет молчать? Мне кажется, я бы вполне подошел.
– Ты нанят, – проворчал Гильем.
– Где Тард, Шету? – спросил Диос. – Все хорошо?
– Как сказать. Подданные Рандэла сказали, что в лесу кто-то пытается пройти через барьер. Очевидно пытается, явно добиваясь, чтобы его заметили. Мы пошли посмотреть и увидели человека. Тард потребовал, чтобы его пустили.
Все до единого взгляды обратились на Шету.
– Чего смотрите? Я не знаю, кто он. Тард ведет его сюда. Видимо, не настолько ему доверяет, чтобы спускать с него глаз и позволять видеть, как здесь обстоят дела.
Долго гадать, в чем дело, не пришлось: Тард приволок Родрика, которому предусмотрительно завязал глаза. Диос тут же сорвал с него повязку и как ни в чем не бывало поприветствовал:
– Давно не виделись! Извини за такие сложности, времена тяжелые.
Родрик со вздохом потер голову, освобожденную от повязки, и неловко помялся. Тард многозначительно похлопал себя по поясу: на нем, помимо его собственных меча и ножа, висели два кинжала, конфискованные у Родрика.
– Голоден? – спросил Диос. – Самое время обеда.
– Ну это уже ни в какие ворота, – вздохнул Гильем.
Эрнальд в ответ на его возмущенный взгляд безразлично пожал плечами. Здоровяк Одер усмехнулся в густую бороду.
С Родриком они познакомились не так давно. Он жил в деревне, Диос под личиной лорда Йорана нанял его учить Эндару игре на виеле. Потом в один прекрасный день выяснилось, что Родрик – мятежник, по случайности застрявший в Предгорье. По справедливости, он проявил себя не так уж плохо: когда Эндару похитили, вместе с ними отправился выручать ее, хотя никто его об этом не просил, показал тайный путь в Ишдат и по глупости утащил ее кровь, причем сам не выпил ни капли. Однако в ответ на предложение Эни стать Гением решительно отказался и попросил позволить ему покинуть Предгорье. В общем, об особом доверии речи действительно не шло. О Гетасе, предводителе мятежников, давно ходили противоречивые слухи, которые сходились по крайне мере в одном – он тот, от кого следует держаться как можно дальше.
Кристина, родственница Йорана, как обычно показала себя великолепной хозяйкой: ее стараниями служанки быстро накрыли стол, а Родрика она поприветствовала так, словно они совсем недавно расстались после очередного музыкального урока. Тот даже как-то растрогался, и на вопрос о детях, заданный уже во время скромного обеда, неожиданно поделился:
– Спасибо вам, госпожа, мне удалось найти свою семью. Как я и думал, они считали, что я мертв, и были несказанно рады моему возвращению. У меня родился второй сын, которого я прежде не видел. Если бы я мог, остался бы с ними и больше никуда не уходил.
– Я очень рада за вас! – воскликнула Кристина. – Но что заставило вас снова уйти от семьи? Эти магические барьеры, знаете ли… Никогда не знаешь, в какой момент жизни вас запрут в захолустье.
Гильем едва не поперхнулся. Диос фыркнул в кубок с вином: он прекрасно понял, что эта колкость адресована только ему. Кристина не упускала случая расквитаться с ним за отъезд Эндары, без которой она страшно скучала.
Родрик помрачнел.
– К сожалению, есть вещи, ради которых приходится жертвовать всем.
– Например?
– Например, будущее моих детей, – Родрик положил приборы на стол и в упор посмотрел на Диоса: – Я передал Гетасу твои слова о Ригете. Он готов встретиться с тобой.
Атмосфера за столом ощутимо накалилась. Но Диос явно ждал такого предложения; он опустил кубок и кивнул.
– Очень кстати. Где?
– Там, куда я тебя отведу. С тобой может пойти только один человек. И… – Родрик помялся. – Я должен подчеркнуть: человек.
Эрнальд и Шету, не сговариваясь, хмыкнули.
– Вот оно что? – прогудел Одер. – Сдал всех до единого, и симарглов, и эвендинов?
– Диос просил рассказать Гетасу все, что я видел, – принялся защищаться Родрик. – Я и рассказал. Тем более о том, что в Предгорье укрываются симарглы и эвендины, знает уже весь Фарадон. О битве в Ишдате не слышали только глухие.
Гильему и Тарду было что сказать по этому поводу, но Диос их остановил. Он и правда просил Родрика рассказать все без утайки.
Обсуждение было молниеносным: Диос безоговорочно принял предложение и даже не попытался изменить место встречи. Темнокрылым это совсем не понравилось. Перебираясь через очередной бурелом, Гильем вспоминал, как они старались переубедить Диоса, подняв из глубин памяти все, что слышали о Гетасе.
Мятежники уже много лет были головной болью и Дориана, и жителей Фарадона. Давным-давно на востоке, у самых гор, существовало королевство Согендор. Когда эвендины захватили Фарадон, Согендор тоже пал – его сделали частью страны и отныне это была одна из ее областей. В эпоху власти эвендинов, как ни странно, все было спокойно – люди в Согендоре ни разу не попытались поднять мятеж и обрести свободу, они мирно трудились на своих захватчиков, добывая горный хрусталь и изготавливая из него разные диковинки.
Проблемы начались после коронации Дориана. Жители Согендора неожиданно захотели независимости. Требование было предельно ясным: поскольку до захвата власти эвендинами Согендор представлял собой отдельное королевство, значит, такого статуса заслуживает и сейчас, тем более что наследник согендорского короля жив и здравствует.
Дориану, только взошедшему на престол и пытавшемуся наладить контакт с эвендинами и обеспечить обещанное Двуликому мирное сосуществование, было совершенно не до людских распрей, поэтому в Согендор отправилась армия Гениев под предводительством Готтрана. Они быстро навели порядок – оказалось достаточно спалить бывший королевский дворец, где укрывались зачинщики. Выжившие мятежники сбежали и растворились в лесах. Вскоре поползли слухи, что королевскому наследнику удалось спастись, и среди обугленных трупов, найденных в развалинах дворца, его останков нет.
Действительно ли существовал наследник согендорского короля и был ли он предводителем мятежников, никто точно не знал. Главарь называл себя Гетасом и время от времени напоминал о своем существовании дерзкими вылазками. Его целью были прямые подчиненные Дориана, простых жителей его люди обычно не трогали, если те не вставали у них на пути. Долгие годы, если разграбили владение лорда, если напали на королевского посланника, если в лесу устроили засаду для Гениев – не нужно было долго гадать, чьих рук это дело. Лишь в последнее время у Гетаса появились конкуренты: Орден Темнокрылых.
Но, несмотря на то, что Темнокрылые волей-неволей тоже шли против короля, сотрудничать с Гетасом им бы и в голову не пришло, если бы не Диос. Цельность Фарадона для всех была неоспоримой, и некто, жаждущий оторвать от него часть и сделать ее отдельным королевством, представлялся если не полностью безумным, то по крайней мере опасным. Гильем не раз и не два сам сталкивался с мятежниками: одно время они пытались пробраться в Предгорье, и Йоран вел против них безжалостную войну.