Личный враг Бога

На этот раз Сергей оказался дома.

– Привет, – сказал он, открыв на звонок дверь. – Заходи.

Глеб шагнул в прихожую. В квартире пахло блинами, было жарко и сумрачно.

– А я тут задремал, – сказал Сергей, – и ты как раз вовремя меня разбудил. Есть будешь?

– Можно.

Глеб разулся, снял куртку, и товарищи прошли на кухню. Хозяин включил свет, поставил на газ чайник.

– Давно тебя не было видно.

– Заглядывал тут к тебе на днях, но никого дома не оказалось.

– Оставил бы записку. Телефон у тебя есть?

– Есть.

– Созвонились бы. Нам надо вместе держаться.

– Как там Иван?

– В порядке.

– А Лига?

– Растет. Скоро будем расширяться. Давай к нам присоединяйся.

– Я бы рад. Но пока занят.

– Ну, гляди сам…

Чайник вскипел почти мгновенно. Сергей достал из навесного шкафчика чашки, налил заварку, разбавил кипятком, выставил на стол тарелку с печеньем, сковороду со стопкой румяных блинов, конфеты, кусковой сахар.

– Ты ведь по делу пришел? – предположил Сергей и попал в самую точку.

– Да, – кивнул Глеб.

– Денег нет? – вновь угадал Сергей.

– Да. С работы меня выкинули, со средствами совсем плохо.

– Это, конечно, не дело…

Они помолчали, звучно прихлебывая обжигающий чай. Тихо шептало последние новости выкрученное почти до нуля радио, висящее над холодильником. Капала из неплотно закрытого крана вода…

– Хочешь в долг попросить? – спросил Сергей.

– Нет, – Глеб смутился такой вот постановки вопроса, – просто, думал, может, ты скажешь, где подработать можно.

– Может и скажу…

Сергей не торопился. Он приставил ко лбу горячую кружку и пристально разглядывал Глеба. У него был вид человека, решающего сложную задачу.

– Есть одно дельце, – неспешно проговорил Сергей через пару минут. – Назрело. Надо будет сходить с Иваном в одно местечко. От тебя ничего не потребуется. Просто будь рядом. Ну, и делай, что он тебе скажет. Если все пройдет успешно, то деньгами мы тебя не обидим.

– И что это за дельце? – спросил Глеб, чувствуя, как холодок неприятной волной пробегает по спине.

– Этого тебе знать не надо. У нас тут своя Лига… – Сергей усмехнулся. – Но будь уверен – никакого криминала, никакой опасности. По рукам?

– Просто быть рядом?

– Да.

– Без криминала?

– Да.

– Хорошо. Я согласен.

– Вот и ладно. Оставь мне телефон, я тебе позвоню, скажу, где вы встретитесь, когда, проинструктирую…

Глебу не нравилось все то, о чем говорил Сергей. Но он кивнул и сказал:

– Хорошо…

Из квартиры товарищи ушли вместе.

Сергей куда-то торопился, да и Глеб не горел желанием засиживаться в гостях. Они спустились во двор.

– Тебе куда?

– К остановке.

– А мне в другую сторону. Значит, договорились?

– Конечно.

– Я позвоню…

– Подожди, Сергей!

– Чего?

Глеб мгновение помедлил, затем спросил:

– Вероника в какой квартире живет?

– Она уехала.

– Уехала?

– Да. Неделю назад.

– Куда?

– Не знаю.

– А когда вернется?

– Она навсегда уехала. Вместе с родителями. Из города. Продали квартиру и уехали.

– Уехала, – тихо повторил Глеб. Он вдруг почувствовал себя страшно одиноким. Помолчал, опустив глаза в землю. И твердо сказал:

– Я буду ждать твоего звонка.

1

Минуло еще четыре дня.

Путники привычно двигались на запад. Они все реже вспоминали про свои цели. Про предгорья, изрытые пещерами, в которых одинокий отшельник может найти надежное убежище. Про таинственный Утес Плачущего Человека и глаз древнего демона Й’Орха в прозрачном камне талисмана. Все это было таким далеким, недостижимым, словно горизонт, к которому они шли и который все отодвигался и отодвигался. Им с трудом верилось, что когда-нибудь странствие закончится. Казалось, что дорога бесконечна, а цель каждого иллюзорна. Цель каждого – несбыточная мечта. И эта мечта – не какая-то вещь и не конкретное место, а всего лишь смутное воспоминание, повод для продолжения путешествия. Огромный магнит, зависший над горизонтом. Вечный движитель…

Друзья сжились с дорогой. Они приноровились к ее ритму, к расстояниям и масштабам. Они уже не так уставали, умели выбирать более короткие и легкие пути. Замечали многое, на что раньше не обращали внимания, и это умение видеть не раз помогало избежать опасности.

Впрочем, им несколько раз приходилось защищать свои жизни.

Однажды поздним вечером на путников напала стая летучих мышей. Это случилось в небольшом лесу, пустом и прозрачном, потому что все деревья там стояли без листвы. Ободранные стволы вздымали вверх голые сучья, словно высохшие древесные скелеты вымаливали у неба что-то. Дождь? Солнце? И странные черные плоды висли в безлистных ажурных кронах. Но что это за плоды, друзья поняли лишь тогда, когда в воздухе зашуршали тысячи кожистых крыл, и летучие кровососы начали осыпаться с ветвей. Маленькие вампиры на лету прокусывали кожу, гроздями повисали на человеке, ползали, цепляясь острыми коготками за одежду, отыскивая открытые участки тела. Эти твари были омерзительны.

Глеб, перемазанный собственной кровью, обеими руками сдирал кровососов, давил их в пальцах, не обращая внимания на укусы. Но крылатых бестий было много, слишком много, и он постепенно слабел, по капле теряя кровь.

Выручил Епископ. Маг полностью закутался в свой плотный плащ. Лицо скрылось под капюшоном, кисти спрятались в длинных рукавах. Упыри ползали по нему, ощущая биение сердца под одеждой, слыша ток горячей крови, но никак не могли добраться до тела. А маг, не обращая на них внимания, глухо выкликал слова заклинания, бешено размахивал посохом. Через несколько минут поднялся жуткий ветер, сбил Глеба с ног, переломал крылья летунам, смел, сгреб вампиров, закружил, увлек за собой, разбил их тела о стволы деревьев, стряхнул с ветвей на землю черные плоды. С треском ломались толстые сучья. Натужно скрипели корни, поддаваясь бешеному напору бури, шевелилась земля под ногами. А маг все размахивал посохом, и ветер со всех сторон огибал его, не касаясь своего повелителя. Глеб же плотно вжался в землю, уцепился за трухлявый пень и тревожно вслушивался с опасный треск над головой.

Буря прекратилась внезапно.

Лес поредел еще больше. Некоторые стволы переломились пополам, кое-где ветер выкорчевал деревья, и корни торчали из взрытой почвы, словно бесчисленные щупальца гигантского спрута. Подлесок засыпало валежником. А на земле сплошь лежали черные безжизненные тушки летучих мышей.

Епископ был бледен и слаб. Маг вернул долг…

А на следующий день они встретили огромного степного волка. Зверь был болен, и совершенно не боялся людей. Из его пасти капала слюна, один глаз заплыл бельмом, на боку краснела расчесами плешь. Впрочем, все это они рассмотрели позднее, когда зверь уже был убит… Волк, прячась в траве, подполз к ним на брюхе почти вплотную, но Глеб почуял запах псины и вовремя выхватил меч. Опоздай он на секунду, лежать бы ему с перегрызенным горлом. Зверь в отчаянном прыжке напоролся прямо на подставленный клинок.

В тот же день, ближе к вечеру, когда друзья переходили вброд небольшую речушку, Епископа схватило за лодыжку нечто, невидимое под водой, потащило к близкому омуту и немалых усилий стоило вырваться из крепких объятий неизвестного подводного существа…

За четыре последних дня произошло столько событий, что Глебу казалось, будто они с Епископом путешествуют уже несколько месяцев…

Они даже не пытались заночевать под открытым небом – слишком велика была вероятность больше никогда не проснуться, и потому шли от селения к селению, совершая длинные изматывающие переходы и иногда далеко отклоняясь от основного направления. В деревнях товарищи пополняли запасы продуктов, отсыпались, и вновь выходили в путь, предварительно расспросив жителей о соседних селениях, о дорогах и возможных опасностях.

Глеб все чаще осведомлялся, не слышал ли кто об одинокой горе, которую местные зовут Утесом Плачущего Человека, но люди только отрицательно мотали головами и разводили руками.

Отдохнув, друзья покидали очередную деревню. Шли иногда по дороге, но чаще шагали по бездорожью, напрямик.

Порой возникало ощущение, что за ними непрестанно следят чьи-то внимательные глаза. И тогда Глеб поднимал руку с оловянным кольцом на указательном пальце, и неуютное чувство чужого пристального взгляда пропадало. Впрочем, все это могло быть лишь игрой воображения.

Епископ постоянно занимался. На коротких дневных привалах, пока Глеб готовил еду, маг доставал одну из своих книг и разглядывал странные письмена. В пути он что-то бормотал под нос, фыркал, посмеивался, кривил губы, легко покачивал посохом. В селениях, в тавернах и на постоялых дворах, маг записывал что-то в тонкую тетрадь, и даже поздней ночью, когда Глеб уже засыпал, он все еще скрипел пером при тусклом свете масляного светильника. А проснувшись, Глеб видел, что Епископ уже давно встал и вновь что-то изучает, читает, пишет…

Иногда это раздражало.

2

Эта деревня ничем не отличалась от прочих. Разве только частокол был пониже, да крыши домов были крыты не привычной соломой, а потемневшей дранкой. В остальном все то же: узкие пыльные улочки, дорога, приходящая неизвестно откуда и уходящая неизвестно куда, одинаковые одноэтажные домики из самана, подгнивший колодец, хиреющий постоялый двор, пара маленьких магазинчиков, где продают лишь всякую дрянь, настороженные Одноживущие…

Глеб и Епископ устроились на ночлег, дали аванс, чем расположили к себе хозяина. Седой старик – владелец постоялого двора – принес им пива, утверждая, что это самое лучшее, для себя приготовленное, с холодка, из погреба.

– Часто ли бывают у вас Двуживущие? – поинтересовался Епископ.

– Не то, что бы часто, но заезжают. Иногда у меня останавливаются. И на день, и на два. Вот три дня назад один господин приезжал. Переночевал и ушел на север. На прошлой неделе был еще один. Так тот три дня у меня провел. Потом, заплатив лишь половину должного, отправился к юго-западу.

– Негусто, – посочувствовал Глеб.

– Это точно, господин. – Словоохотливый старик кивнул. – Вот полтора года назад совсем не так было. Зачастили к нам гости, я уж думал помощников нанять – не справлялся в одиночку. Много тогда понаехало – и пеших, и конных. Все видные, при оружии, в доспехах…

– Чего же им надо было?

– Да есть тут неподалеку древний курган. Никто не знает, кто там похоронен, да и похоронен ли вообще? Странное место. Мы всегда избегали ходить туда. Разве только мальчишки бегали. – Старик улыбнулся, видимо, вспомнив детство. – Мальчишками и мы туда ходили. Но все днем. А ночью ни-ни. Страшно! Есть на этом кургане плита. Огромная. Тяжелая. Сплошь письменами исписанная…

Заслышав про письмена, Епископ заинтересовался, стал внимательно слушать рассказ Одноживущего.

– Всегда она лежала там, мхом поросла, к земле прикипела. Камень и камень. Но вот по весне, уже снег давно сошел, трава пробивалась, прибежали огольцы и сообщили, что якобы плита эта сдвинулась, открыв ход. И лестница там видна в самую глубь кургана. А в это время жил у меня странный человек. Двуживущий, но не воин, не маг. Оборванец. Бродяга. Уж не знаю, он ли об этом разболтал, или кто другой как прослышал, но через месяц стали к нам приходить чужаки. Выспрашивали про старый курган, про какие-то сокровища, про открытую дверь. Мы ничего не скрывали, конечно. Зачем? Вон он там – за деревней, за лесом. Только место это нечистое. Да, плита сама по себе вдруг открылась, человеку такую тягу не сдвинуть. А про сокровища мы ничего не знаем, и кто лежит там, тоже не знаем. Зачем нам это? Мы туда не ходим. Страшно там. Особенно ночью. Видится всякое. Огни, тени… Ничего мы не скрывали. И Двуживущие все приходили, ночевали у меня, пиво пили, ели. Дрались все меж собой, поделить чего-то не могли. Странно… А потом уходили на курган и пропадали. Не слышал я ни о каких сокровищах; не знаю, вышел ли кто из-под земли живой… Много их было. Много от меня ушли. Но никто ко мне не вернулся. А через год, опять перед самым летом, плита вдруг оказалась закрытой. И мох на ней нетронут, и земля, вроде, как и была. Задвинулась сама по себе, загородила вход. Теперь у нас все тихо. Может, оно и к лучшему. Но тогда я здорово разбогател. Здорово… А что это за курган я не знаю. Вы-то не к нему идете? А то я и показать могу…

– Нет. По могилам мы не шарим. – ответил Глеб.

– Ну и ладно. Вход все равно закрыт, а чтобы плиту сдвинуть, надо сотню человек, а может и еще больше.

Старик ушел. Епископ проводил его взглядом и сказал, обращаясь к Глебу:

– Давай туда сходим.

– На курган? Зачем?

– Хочу на письмена взглянуть.

– Ну, разве только взглянуть.

– Конечно. Плиту-то сдвинуть мы все равно не сможем.

– Надеюсь, ты не прямо сейчас собрался?

– Нет, конечно. Утром, когда пойдем дальше, сделаем небольшой крюк.

Друзья допили пиво, подчистили тарелки и заперлись в комнате. Глеб лег на кровать, Епископ, по обыкновению, стал что-то записывать.

– Ты чего пишешь? – поинтересовался Глеб.

– Веду дневник, – не стал скрывать маг. – Записываю все, что с нами произошло, все то, что пришло мне в голову за день. Рассказ про курган тоже надо бы внести. Кто знает, может, все это когда-нибудь пригодится.

– Отметь, что пиво у здешнего хозяина великолепное, – Глеб отвернулся лицом к стене и заснул.

3

Когда Глеб открыл глаза, Епископ уже был на ногах. Маг, фальшиво насвистывая какую-то песенку, собирался в дорогу.

– Проснулся? – приветствовал он товарища.

В ответ Глеб широко зевнул.

– Я уже все уложил. – Маг похлопал по двум объемистым сумкам. – Одевайся и пойдем.

– Куда ты так торопишься? Горы от тебя никуда не убегут.

– Зато я могу передумать. Знаешь, мне все меньше и меньше нравится эта идея с отшельничеством.

– И чего ты хочешь?

– Не знаю пока. Может быть, ты что-то предложишь? Из нас получился неплохой дуэт, мы отлично дополняем друг друга.

– Да, пожалуй, – согласился Глеб. – Воин и маг – идеальное сочетание.

– Особенно когда они оба обретут силу…

Глеб оделся. На столе их ждал приготовленный завтрак, и товарищи быстро перекусили. Маг почти ничего не ел, зато Глеб уплетал за двоих. Последнее время он замечал, как растет аппетит, как организм требует пищи. Он рос, и сила его росла. Он здорово окреп, плечи раздались. Трудности путешествия закалили его. Дикие земли дали неоценимый опыт. Всего за несколько дней Глеб возмужал, и теперь никто не назвал бы его новичком, а уже тем более Новорожденным. Он становился настоящим воином.