Судьба на излом: Маятник
- -
- 100%
- +
Но глазками милиционер бегать не перестал.
– Жених? А в каком роду войск он служит?
– Ой, да я в этом плохо разбираюсь, товарищ милиционер! Он командир.
– Наверное, летчик?
– А как вы догадались?
– Что, угадал?
– Почти.
– Это профессиональный взгляд на вещи, – с напускной важностью сказал милиционер. – А документы у вас, гражданочка, имеются?
Картина Репина «Приплыли»8. Сливай воду. Что же делать? Не предъявлять же ему своё удостоверение? Пробую закосить под дуру.
– Сейчас в сумочке гляну, – хорошо хоть сумка в ретро стиле. Нынешняя мода XXI века мне помогает, но надолго ли? Роюсь в сумке, старательно прикрывая рукой смартфон. Спасает окрик милиционера, стоящего на улице и с напускной важностью беседующий с людьми.
Наверное, старший из наряда.
Его слышно через разбитые окна автобуса.
– Сержант! Где ты там? Карманника допрашивать думаешь?
Они карманника повязали? А если сумку порезать сбоку и перекинуть стрелки на вора? А вот это идея!
Пока милиционер смотрит в окно на старшего, незаметно провожу сумкой по остаткам стекла в автобусном окне. Мягкий кожзаменитель разлезается на глазах.
– Ой! Товарищ милиционер! Меня… – делаю максимально кислую рожу и пытаюсь выдавить немного слёз. – Меня ограбили! Тут паспорт был и деньги. Что же мне теперь делать…
– Хнык! Хнык! – давай, Настя, жми на жалость, только не переусердствуй!
– Не волнуйтесь, гражданочка! Разберёмся! – он пулей вылетает из автобуса. Тут только обращаю внимание на салон автобуса. Я что, в музей попала?! Выход сзади, окна, с остатками разбившихся от аварии стёкол, маленькие. Везде обитые дерматином узкие сидения, как в обычном ПАЗике. Ладно, разберёмся. Пассажиров в автобусе уже нет. Беру баул на плечо и выхожу следом.
Группа испуганных людей, одетых по довоенной моде прошлого столетия, стоит на маленькой полянке перед лесным массивом. Пассажиры. Оглядываюсь по сторонам. С обеих сторон дороги шумит лес. Со стороны автобуса сосновый, с противоположной – лиственный. Машин – кот наплакал, да и дороги грунтовые.
Мать честная! Я попала! Ну, дядя Лёша, ну, генерал Липатов! Каркальщик хренов! Вырвусь обратно – задам тебе! Это куда же меня занесло, а? Судя по недавнему разговору с Липатовым, произошёл вторичный переход, как следствие от путешествия Макдауэл. Чёрт бы побрал это американский «Маятник» и все производные от него! Вот тебе и эманация от Джойлин! А ведь мы с ней по телосложению похожи, поэтому во вторичный переход «засосало» именно меня!
– Гражданочка! – милиционер машет мне рукой. Скидываю баул с плеча и лямки в руку. Тяжеловато так, но по-другому нельзя. Лишние намёки на мою принадлежность к военной структуре сейчас абсолютно ни к чему. Подхожу. Обращаю внимание на его форму – два кубика на петлицах.
Если я правильно помню, то это сержант милиции или как там было? НКВД, вот. Правильно, сержант. Его старший и называл сержантом. А старший у нас кто? Три кубика имеет. Стоп, наморщи мозги, Настя… в Академии историю проходили… это, по-моему, младший лейтенант. Точно!
– Нашли документы?
– Я же уже показывала сумку. Украли их у меня. Как деньги, так и документы.
– Денег много было? – чуть не брякнула про десять тысяч.
Спокойнее, возьми себя в руки. Это у тебя в бауле российских денег столько, а здешних нет ни копейки.
– Полторы тысячи рублей.
– Сколько?
– Я на заводе работаю. К бабушке ехала, она у меня старенькая, а дед в гражданскую погиб. Копила деньги, чтобы ей помочь, а тут авария, а потом бах – ни денег, ни паспорта.
Немного гнусаво получилось, но вполне правдоподобно. И какая теперь будет реакция нашей доблестной милиции?
– Не волнуйтесь, гражданочка. Мы уже допросили вора. Говорит, что документы кидал на пол, но это ложь: я осмотрел автобус – нет там ничего. Будем искать, – это уже сержант вступился за меня.
– А мне что делать?
– Давайте так: вы сейчас вместе с ещё тремя пострадавшими гражданами проедете в отдел, и мы вам выпишем справки. Это хотя бы на первое время.
– А как я теперь до бабушки доберусь? – я скорчила кислую мину.
– Вот незадача… деньги, обнаруженные у вора, приобщены к делу…
– У меня даже мелочи не осталось.
– Сочувствую. Тогда я с начальством посоветуюсь, и в отделе решим.
Глава 2
В отделении милиции пахло гуталином и ещё чем-то неуловимым. Только когда сержант сел за массивный стол, я поняла о каком втором ингредиенте запаха идёт речь – чернила. Обычные чернила для перьевой ручки.
Раритет, однако!
Общая обстановка в кабинете аскетичная: деревянные полы, покрашенные суриком, но с уже «протоптанной дорожкой», побеленные стены, на одной из которых висит только один портрет – Сталина. Четыре стула и этот массивный стол, обитый дермантином.
Довольно уныло…
Решаю посмотреть в окно и чувствую снова укол в шею.
Нет, стёкла уже натерли шею, придётся приводить себя в порядок прямо здесь.
– Скажите, а у вас зеркало есть?
– Что случилось? – сержант вроде не еврейской наружности, а отвечает вопросом на вопрос.
– У меня после ДТ… аварии стёкла в волосах. Надо бы привести себя в порядок.
– Это можно, – он подошёл к двери в смежный кабинет и открыл её. – Вот, пожалуйте, гражданочка.
Чуть не спалилась с ДТП. Чёрт, какая я тормознутая сегодня! Как угнетающе действует это «попадание». Интересно, а чем меня наградит судьба? Ну, какую «плюшку» или «рояль» мне дадут? Посмотрим…
На стене висит большое зеркало. Распускаю косичку, освобождаюсь от крупных стёкол и аккуратно провожу по волосам. Вроде всё: мелких фракций осколков не замечаю, но голову теперь нужно мыть обязательно. После всех нехитрых действий закручиваю косичку в тугую «улитку». Коричневый твистер9 незаметен в моих тёмно-русых волосах и чудесно крепит всю эту ретроградную причёску.
Вот! Наконец что-то из этого времени, а то уже на улице дамы на меня коситься начали. Пойдёт. Конечно в своём времени этот дресс-код подходит для какой-то заплесневелой училки, но тут в самый раз. Теперь определяемся с текущей датой и прикидываем, что дальше делать.
Слегка крашу губы и выхожу из кабинета.
– Спасибо, товарищ милиционер.
– Не за что, – он поднял глаза, остановил взгляд.
Нет, всё-таки мой наряд и макияж отличается от этого времени. Ишь, как глазками прошёлся.
– Вот здесь распишитесь, пожалуйста, – это первой пострадавшей – старушке. Из любопытства скашиваю глаза на документ и обнаруживаю, что мы в Н-ске М-ской области и сегодня 20 июня 1941 года.
Охренеть! По полной программе! Это же накануне Великой Отечественной Войны!
– Так, гражданочка, теперь вы присаживайтесь, и слушаю ваши фамилию, имя и отчество.
– Рогова Анастасия Олеговна.
– Красивое имя.
– Спасибо.
– Год рождения и дата?
– Одна тысяча девятьсот одиннадцатый, шестнадцатого июня.
Быстро я, однако, сориентировалась с датой рождения, перекинув на свой возраст. М-да, давненько меня так не трясло! Где же моя выдержка и непоколебимость? Ау, полковник Рогова! Ты не обычный бабец, а тренированный боец! Быстро взяла себя в руки!
Сержант довольно быстро написал протокол и перевернул его ко мне.
– Вот здесь расписываться? – стараюсь показать, что взволнована.
– Да-да, именно здесь. Вот так. Хорошо.
– Товарищ милиционер, а как же теперь с деньгами быть? – делаю невинные глаза, но, наверное, получилось чересчур кокетливо. Вон, уже интерес ко мне появился.
Мальчик ты мальчик! Не по тебе я, тридцатилетняя тётка, хотя… в моём мире мне тридцати не давали. Максимум двадцать пять.
– Младший лейтенант Соловьёв сказал, что деньги вам можно вернуть. Так сказать, в виду вашего чрезвычайного положения.
Ну да, мне по легенде ещё шестьдесят километров ехать до бабушки.
Сержант открывает ключом сейф и достаёт оттуда деньги. Тщательно пересчитывает и отдаёт мне указанную в протоколе сумму.
Воровка. Захапала чужие бабки. Не стыдно тебе, Настя? Не стыдно, потому что хочется кушать.
– А можно узнать, когда следующий автобус в М-ск?
– Вынужден, гражданочка, вас огорчить – только завтра утром. В 9—30.
– А гостиница в Н-ске есть?
– Есть, но там без паспорта не поселят.
– А ваша справка?
– Увы. Так сказать, приказ у них есть. Исключение только для детей вместе с родителями.
– И что мне теперь делать?
– Надо подумать. Вы пока посидите вон на том стуле, а когда с остальными закончу – постараюсь решить создавшуюся проблему.
– Скажите, а поблизости магазин есть? Кушать хочется. Я бы пока сходила и купила что-нибудь перекусить.
– Зачем магазин? Тут недалеко есть прекрасная столовая. Сейчас выйдите из здания и сразу направо. Через квартал, примерно, будет та самая столовая.
Вот ду-у-ра. Привыкла у себя закупаться в магазинах, а сейчас-то всё для народа – столовые, кафе и прочие полезности.
– Ясно, спасибо большое. Я ненадолго.
Теперь как быть с сумкой. Да, в ней, конечно, есть такое, что при осмотре вызовет шок, но не переться же мне с ней в столовку? А, рискну! Я всё-таки очаровала этого мальчика, и он вряд ли будет лезть в мои вещи.
– А можно я пока свою сумку с вещами оставлю?
– Да-да, конечно.
Двигаюсь по тротуару не спеша. Так, заработали рефлексы слежки. Кто-то буравит спину. Резко оглядываюсь. Серая ничем непримечательная личность в широких штанах, футболке с завязками на груди, клетчатый пиджак и такая же кепка-«хулиганка».
Чей? От милиции или кто-то ещё? Нет, милиция никого бы не послала, я для них иногородняя пострадавшая. Тут кто-то другой. Но кто? Ладно, будем посмотреть, как говорят в Одессе.
Иду дальше, стараясь не подавать виду. Невдалеке вижу столовую и боковым зрением наблюдаю справа открывающийся моему взору переулок. Опа! Внезапно до моего слуха доносится еле слышное шарканье обуви, резкий толчок в бок и я уже в переулке. Не поняла!
– Хиляй вперёд, шмара! Ты чё, в натуре, думала Чалого на твоём лопатнике замели, так в ответку беспредел чинить можешь? Телегу подписала, так мы тебя щас тоже подпишем, гы!
– Чё, Сява, она? – из арки одного из домов вышли пятеро. Такая же блатота, как и этот.
– А то!
– Ну, чё? На ремни порезать? Ты кого заложила, дешёвка?
О, как! Не успела отдышаться с попаданством, уже блатняк наезжает. Как там в «Марафоне»Российский художественный фильм. – «Слышь ты, не фраер?», ну сейчас получите.
– Слышь, ты, не фраер! Ты на кого батоны крошишь?! На халяву таких, как ты сам бакланов разводить будешь, понял?! Или мне предяву кидаешь? Так если с людьми хочешь базарить – мазу правильную держи, а то, в натуре, по беспределу выходит! Если твой жиган спалился, то неча стрелки на других переводить! Его за шиворот никто к краснопёрым не тянул. С лопатником профанфаронил – его проблемы.
– Опаньки! Да ты из наших?
– Не, братва, чую, что из краснопёрых она. Меня чуйка ещё ни разу не подводила. Походу, у них шмарой работает.
– Ну, чё? Перо в бок и ваши в дамках? А?! – третий уж совсем близко подошёл. Заточка медленно вылезла из рукава и…
Делаю удар пальцем в определённую точку на шее и он, закатывая глаза, валится на мостовую. Резкий разворот и второй, тот самый Сява, получает резкий хук в кадык. Хрустнуло. Снова боевой разворот и сразу двое получают по глазам. Упали. Один из пары оставшихся выхватил из кармана наган. Резкий прыжок в ноги, «Тках!» и пуля по касательной уходит вверх, не задев меня. Резкий удар кулаком в пах, урка сразу сник и пистолет у меня. Последний было метнулся наутёк, но резкий окрик «Стой!» и снова «Тках!» – заставил его замереть. Я резко оглянулась на источник этого окрика и обомлела: на углу переулка, с наганом в руке, стоял… сержант с выпученными от удивления глазами.
Город Н-ск. Полдень. 20 июня 1941 года.
– Анастасия Олеговна… это как же так… – подходя вплотную ко мне, сержант ещё никак не мог прийти в себя. Видимо такой рукопашный бой ему в диковинку.
Опа! Он даже моё имя с отчеством запомнил. А, кстати, он же протоколы пострадавших должен писать! Что же он тут-то делает?!
– Что «как»? Мне жених показывал несколько приёмов, чтобы от шпаны отбиться, – будем дальше прикидываться шлангом и перекидывать стрелки на мнимого жениха.
– Вы понимаете, такие приёмы даже нам на занятиях не показывают. Боюсь спросить, в какой части служит ваш жених.
– Его командир части уже знает обо мне. Мы после свадьбы будем жить в закрытом городке, так что я уже подписку о неразглашении давала, – вот так вот, попробуй теперь интересоваться дальше, сержант.
– Понимаю. Однако вынужден снова попросить вас пройти в отделение. Вы хоть знаете, кого задержали?
– Понятия не имею.
– Шайка Хромого. Они тут давно хулиганят, да только чистенько так, не было у нас на них ничего, а вот теперь… – сержант захлебнулся от избытка чувств.
Эх, мальчик, мальчик! Долго тебе ещё до зубастого оперативника взрослеть!
– Я не возражаю, только… кушать очень хочется.
– Я сейчас приведу вас в отделение, сам сбегаю в столовую за бутербродами, а там и чай у нас на месте организуем. Пока мой начальник будет писать протокол, я успею.
– А с этими что?
– Анастасия Олеговна! Да вы одного убили! – констатирует милиционер, осматривая Сяву.
– Мамочки! Что же теперь делать?! – делаю испуганное лицо.
– М-да, тут уже просто протоколом не отделаешься…
Вот ведь хитрец. Точно – я ему понравилась!
– И что мне теперь будет?
– Ну, что… кхм… грамоту дадут! Да вы успокойтесь, Анастасия Олеговна, – как же ему нравится произносить моё имя, гы – сейчас придём в отделение и я скажу, что увидел, как они приставали к вам с ножом и пистолетом, завязалась драка и я их сам побил. Ведь вы не возражаете?
– Конечно же, нет! – делаю из себя такую наи-ивну-ую. – Большое вам спасибо. А вас, кстати, как зовут?
– Василий, можно просто Вася.
– А фамилия?
– А вам зачем?
– Приеду домой, сообщу жениху, а уж он сделает всё, что надо по своему ведомству, чтобы отблагодарить вас.
– Тапочкин.
– Как?
– Ну вот, Анастасия Олеговна, и вы туда же. Не везёт мне в жизни с моей фамилией. Начальник вон, Тапкиным зовёт и ещё хохочет при этом.
– Не волнуйтесь, Василий, я не смеюсь над вами, просто такой фамилии ещё не встречала. Она у вас очень милая.
– Правда?
– Правда-правда.
– Спасибо вам.
– Да не за что. А что мы будем делать с этими нехорошими людьми?
– Сейчас завернётё за угол, там аптека у них есть телефон. Скажете, что по моему поручению. Позвоните «02» и после этого сюда прибудет дежурный наряд, а я пока их покараулю.
Город Н-ск. 20 июня 1941 года. Двумя часами позднее.
– Ну что, Тапкин, повезло тебе! – только что вошедший в кабинет начальник Василия явно не скрывал своего удовольствия. – Теперь мне лейтенанта дадут, а ты младлеем10 станешь. Я уже оформил дело.
Вот ты ж гад! Тапочкин «задержал», а ты его славу себе присвоил?!
– Я – Тапочкин.
– Да хоть Ботинкин, один хрен будет нам повышение. Я в область звонил – сказали готовить представления. Завтра по горячим следам оформят. «Лейтенант Соловьёв» – звучит, а? Ну и гражданке повезло.
– Это чем же? – я удивлённо повернулась к нему лицом.
– Завтра получите грамоту и подарок. Руководство настоятельно попросило Вас задержаться ещё на сутки. Кстати! Вопрос с гостиницей решён. Майор Огурцов сам позвонил и приказал Вас поселить на двое суток. И попутно вопрос: где паспорт получали? Мы туда быстренько запрос пошлём и после подтверждения выдадим через наш паспортный стол дубликат, а то ваш найти не удалось. Карманник, как выяснилось, незаметно выбрасывал документы в окна автобуса.
Та-дам-м! Попала, как кур в ощип. Думай, Настя, думай!
– Товарищ лейтенант…
– Пока младший, ну раз вы слышали, можно и так обращаться, – его морда аж светилась от моей лести.
– Так вот, мне через три недели снова паспорт менять…
– Почему?
– Замуж я выхожу. Жених мой, Фёдор (боже, что я плету!), позаботится насчёт этого. Вы уж не волнуйтесь, – делаем невинное хлопанье глазками.
Настя! Ты что творишь?! Меньше информации – меньше повода для идентификации личности!
– Анастасия Олеговна, назовите нам фамилию вашего жениха.
Вот! Приехала ты, Настя, по полной! И что теперь делать? Ладно, помирать так с музыкой.
– Видите ли, товарищ лейтенант, я уже говорила товарищу сержанту, что мой жених служит в закрытом городке и потому я виделась с командиром его части и с меня взяли подписку о неразглашении. Сами понимаете…
– Это всё понятно, – он махнул рукой – тогда хотя бы телефон, на который можно позвонить.
– Это как? – делаю глаза «по семь копеек», – мне ничего такого ещё не сообщали. Я даже номер части не знаю.
– То есть как? – теперь уже летёха делает шальные глаза.
– То есть так. Доехать до места расположения той части могу, вызвать жениха тоже могу и внутрь части попасть могу, а вот остальное – только после свадьбы.
– Тогда вам придётся назвать фамилию мужа… эм… жениха. Уж, извините.
Думай, Настя, думай! Допрыгалась в другом времени?! Тут везде сплошной тотальный контроль! Нет, надо потом Липатову сказать, чтобы и такие курсы ввёл. На ум приходит только Фёдор Асташёв, капитан осназа, о котором я и думала, называя его имя. Ещё в Академии осваивала я несколько приёмов рукопашного боя по его методике. Потом читала ещё где-то про него в хрониках. Ладно, рискнём. Только бы он не был женат, а то будет полная «Жо».
– Асташёв его фамилия.
– Кто-кто? – глаза лейтенанта были готовы вырваться из орбит. – Фёдор Асташёв? Капитан осназа?!
Всё, Настя… к тебе незаметно подкрался белый пушной зверёк. Ты дура или как? Ты что творишь?! Можно подумать, что твои погоны, опыт и прочая спецподготовка накрылись медным тазом. Вот и ещё одно совпадение, скорее всего последнее. Провальное.
– Откуда вы его знаете? – пытаюсь сделать хорошую мину при плохой игре.
– Степан, муж моей сестры, вместе с ним служит. Говорил, что в его группе все женаты, один командир бобылём ходит. Не встретил, рассказывают, такую, которая покорит его сердце. А оказывается, вот оно как: вопрос уже решён.
– Мир тесен… – картинно опускаю глазёнки вниз.
– Тогда мне сразу становится ясно, откуда у вас такая техника рукопашного боя. (Ну, Вася, ну погоди! Сдал меня с потрохами!) Это же наркомовская часть. Элита осназа.
– Вот говорил мне Федя, что не нужно никому рассказывать про место дислокации его части и стараться поменьше называть фамилию жениха. Теперь, наверное, будет ругать меня. Номер части начинается на два нуля. Больше ничего не скажу, извините, – заговорщицки шепчу младшему лейтенанту.
– И не надо. Я всё понял и дальше не моё дело. Ладно. Для начала используем возможность сделать вам подарок.
– Да я как-то и не напрашивалась…
– Вы себя в зеркало видели? – ухмыляется Соловьёв.
– Когда собиралась в столовую – осмотрелась, – пытаюсь сохранить спокойствие.
– А после нападения?
– Нет, просто из головы вылетело…
– Не буду указывать пальцем – это некультурно, поэтому сходите ещё раз к зеркалу.
Захожу опять в тот же кабинет и начинаю поворачиваться перед зеркалом. Мамочки! Юбка сзади аккуратно так треснула до подкладки, на кофточке под мышкой разошлись швы, чулки в двух местах, под самым краем юбки, зияют дырками.
Нормально, Анастасия Олеговна! Точно, как потасканная шмара! До чего же ты докатилась, а?
Выхожу с кислой мордой, молча усаживаюсь на стул и понуро смотрю на обоих милиционеров.
– Что же мне теперь делать?
– В качестве подарка, наше начальство разрешило вам приобрести одежду на замену. Только квитанция останется у нас для отчётности.
– Как скажете. А где у вас здесь хороший магазин одежды?
Город Н-ск. 20 июня 1941 года. Вечер.
Так. Кое-что прикупила. Юбку а-ля «прощай молодость» в нашем времени. У нас такие только бабульки носят, а тут, оказывается, писк моды. Потом нейлоновую кофточку. Сказали, что цена просто запредельная, но раз НКВД платит, почему бы и нет? Туфли добротные, не то, что нашинские из дерьмовой кожи – ни мягкости, ни удобства ношения. Однако ноге не жмёт, комфортно. Шарфик ещё, тоже нейлоновый. Хотя думаю, что Соловьёв всё это пропустил из-за свояка. Как же – я невеста его командира, в смысле командира свояка.
«Невеста», гы…
Всё-таки хорошо, что примерочная находится далековато от образцов одежды и продавщицы не приносили ничего, а то бы точно был прокол по поводу моего нижнего белья.
Одно сплошное буржуазное, хи-хи. Что бюстик, что стринги.
Ну и напоследок приобрела новую дамскую сумочку, взамен порезанной.
Теперь о птичках. Значит, остался один день до войны. До ВОЙНЫ, твою дивизию! Что будем делать, Анастасия Олеговна? Не, в ноуте есть кое-что такое, отчего Иосиф Виссарионович и Лаврентий Павлович, вместе взятые, будут пи́сать кипятком, но кто мне туда даст ход? Да никто! Там такие «зубры» на подступах, что… ой нет, даже думать не буду. Этот вариант отпадает. Однозначно.
Что имеем в остатке? Рядом с городом лес. Завтра нужно узнать площадь лесных массивов, их расположение, вообще бы карту посмотреть неплохо. Придётся оседать здесь. Сразу всплывает вопрос с документами – как быть? Хрен его знает. Сейчас я как зечка – только ксива в виде справки и всё. Не будешь же всем тыкать своим удостоверением. Один двуглавый орёл чего стоит.
Опять вернёмся к нашим баранам. Налаживать партизанскую инфраструктуру из отходящих частей РККА, да ещё на пустом месте – дело гиблое. Одни комиссары чего стоят. Не, можно было, конечно, достать форму майора, а лучше старшего майора НКВД, хм… или даже НКГБ, это, кстати, правильнее будет, но мне её никто не достанет и не продаст. За такое сразу к стенке. Вот ведь какая несправедливость. А если бы удалось… м-м-м… сразу бы все вопросы решились сами собой. Но баба и звание старшего майора НКГБ? Нет, Настя, так всё просто не бывает.
Помечтала? Теперь в душ и баиньки. Утро вечера мудренее.
Глава 3
Город Н-ск. 21 июня 1941 года. Утро.
Выхожу из номера и направляюсь в отделение. Как ни странно организм отдохнул от стресса. Сумела утреннюю гимнастику сделать, потом позавтракала в буфете гостиницы и, вернувшись в номер, даже сделала ревизию в бауле.
Хорошо бы ноутбук зарядить, а то там батарея уже порядком использованная, но как вспомню, что горничная прибираться будет и на него наткнётся, да ещё на солнечную батарею… у-у-у… лучше уж самой сразу к стенке встать.
Выхожу на улицу и не спеша иду до отдела милиции.
Только бы Вася никуда не делся, а то я знаю их – с утра планёрка и поминай, как звали. Карту! Мне нужно увидеть карту, полцарства за неё!
Дошла, вот оно. Невзрачное здание с табличкой «Районно-городское отделение внутренних дел по г. Н-ску». Дёрнула за ручку двери. Открыто!
О-ля-ля! Везёт мне сегодня. А кто у нас там? О! Вася! И летёхи нет!
– Василий, доброе утро!
– Здравствуйте, Анастасия Олеговна! Как спалось на новом месте?
– Спасибо, не жалуюсь. Василий! А можно мне попросить вас сделать для меня одно дело?
– Конечно! Я с удовольствием вам помогу.
– Мне бы на карту глянуть. Я от жениха ехала с тремя пересадками до бабушки, боюсь потеряться на обратном пути, – и глазёнками опять хлоп-хлоп.
Не, ну как стрельба глазами нам, девушкам, помогает, а! Всё, пластилин в форме НКВД и лепи из него, что хочешь.
Достает карту.
Опа, «Сотка»! То ли он перепутал с более масштабной, то ли машинально подал, но эта та, что нужна – в сантиметре километр. Тэкс… посмотрим-посмотрим, что тут у нас. Вот, левый лесной массив. Сколько он по объему? Около трёх на пять кэмэ, лиственный чуть меньше – два на три. Неплохо, но слишком близко к городу. Немцы захватят Н-ск и спуску тут уж никому не дадут. Отпадает. Что у нас дальше? Примерно в десяти километрах на север от города, мелкий перелесок. Нет, не пойдёт, а вот дальше, за городом, но в сторону М-ска – уже интересно. На расстоянии двадцати кэмэ имеем нехилый такой массив, около восьми на двенадцать километров, рядом озерко и речушка с нормальным таким пойменным лугом, да и железка рядом, с правого бока лесного массива проходит. То, что доктор прописал! Я, конечно, не Кутузов, но туда точно будут стягиваться люди из разгромленных частей РККА. Это с одной стороны, а с другой – фрицы тоже не лыком шиты: наверняка попробуют прочесать его. Ну да как там хохлы гутарят – слепой казав побачимо? Ню-ню.