Судьба на излом: Нэя

Подмосковье. Дача Асташёвых. Вечером того же дня

На автобусе нашей альма-матер нас персонально развезли по домам: друзей в общежитие, а нас с братом, последними, домой. Водитель хитро подмигнул нам на прощание и уехал. Сейчас мы откисаем в ванных, благо, что их в доме две, прокручивая в уме все перипетии прошедших событий.

Родители ещё на работе. Первым из ванной выбирается брат и начинает хозяйничать на кухне, заодно включив МВМ и просматривая новости в глобальной сети. Я уже вытираюсь, когда слышу его громкий ор и требование срочно явиться на кухню. Быстро попадаю в указанное помещение, и он молча пододвигает ко мне МВМ, а сам начинает раскладывать приготовленный ужин по тарелкам. На автомате пробегаю глазами новостной блок и тупо останавливаюсь на видеорепортаже с места ЧП в Ленинградской области. Мелькают наши лица, чуть дальше вижу интервью наших ректора и куратора.

Приплыли. Сейчас ещё наши папа с мамой узнают об этом. То-то шороху будет.

Как по мановению волшебной палочки начинает петь знакомую до боли мелодию звонка мой персональный телефон. На проводе мама.

– Ну, здравствуй, герой!

– Да какой герой, мама? Ну, помогли людям… такое на нашем месте мог сделать любой другой.

– А вот технические специалисты в один голос говорят, что Сергей Асташёв придумал очень оригинальный способ посадки в труднодоступном месте на аппаратах нового класса. И я склонна верить им, а не тебе. Это ты в горячке ситуации считаешь, что там всё просто, а люди уже проанализировали твой поступок и вынесли свой вердикт.

– Меня накажут?

– Не придуривайся, а? У меня сердце чуть не выскочило, когда мне доложили о вашем участии в ликвидации этого происшествия. Студенты попали сразу в серьёзную спасательную операцию. В общем, будет вам медаль, каждому и без всяких исключений. Приказ я уже подписала. А МЧСники хотят вас поощрить поездкой в любой санаторий на выбор. Думайте и решайте быстрее. И да, практика вашей группой пройдена. Об этом мне ректор доложил несколько минут назад. Завтра явитесь в деканат и вам поставят отметки об окончании практики. Всё, дел по горло, вернусь поздно, целую тебя и Тёму. Пока.

Только мы сели перекусить, зазвонил городской.

– Спорим, что это папа? – пытается подбить меня на пари брат.

– Даже спорить не буду, факт – соглашаюсь с ним я.

И точно: пять минут пафосной речи, какие мы молодцы, как он нами гордится. Ему мама сообщила, он же сегодня улетел в командировку на Апеннины и потому не может нас лично поздравить.

Через десять минут опять звонок на персональник. На сей раз звонит моя девушка и сообщает, что ей очень плохо и просит приехать. Делать нечего, собираюсь, беру ключи от автолёта и в путь.

Уже когда летел, поступил ещё один звонок на мой телефон. Снова мама. Говорит, что ей звонил будущий сват.

Как же я не люблю такие подколки!

Типа он польщён, что его дочь будет награждена медалью «За мужество», первой из граждан Норманнского Протектората. В телефонном разговоре с ней он посоветовал обратить своё девичье внимание на меня, как на очень перспективного жениха. Очень умный, мужественный и скромный молодой человек. Сообщил Анастасии Олеговне, что его дочь, также как и я, находится в Академии инкогнито и просил не раскрывать его.

Ну да, ну да…

Говорю, что после всех перипетий сегодняшнего дня у моей девушки начался отходняк, и она просила меня забрать её куда-нибудь. Мама понимающе хмыкнула и отключилась.

Сажусь рядом с женским общежитием Академии. Моя посадка сопровождается любопытными взглядами, высунувшихся из окон лиц женского пола. Кое-где из подъездов общаги высыпало по несколько человек той же половой принадлежности и все смотрят на меня, как на инопланетянина. Потом кто-то заорал, что этот тот парень, про которого был сегодня репортаж в сети. Теперь все ждут, что будет дальше. Из второго подъезда выруливает моя девушка в восхитительном платье, соответствующей причёской и макияжем. Подходит к аппарату.

Желая произвести окончательный фурор, я небрежно кидаю ей ключи и кивком головы показываю на место водителя.

Хорошо, что воздушной ГАИ пока не придумали. Гы! Проверять права не будут.

Она понимает мой хитрый ход с полуслова и, быстро устроившись на месте водителя, уводит автолёт со двора под откровенно завистливые взгляды соседок по общежитию.

И вот мы в «Национале». Честно говоря, я сам этого не ожидал, но наша мама-хитрюля позвонила отцу, чтобы он перезвонил мне и сообщил, что от своего имени заказал нам столик в этом престижном ресторане.

Вот конспираторы, блин! М-да… мне до них точно, как до Марса пешком.

В зале «Националя» не очень многолюдно – занято пара столиков «под завяз» и ещё пара наполовину. Тихая мелодичная музыка льётся из динамиков акустической системы и располагает к романтическому общению. Внезапно от одного из занятых столиков к нам направляется кряжистый мужчина. На вид ему за сорок, общий вид говорит о том, что костюм – не его повседневная одежда. Он скорее привык к чему-то попроще. Его шествие сопровождают пристальные взгляды остальной компании за его столиком. Женщины перешёптываются, а оставшийся за столиком мужчина что-то негромко говорит им, достаточно эмоционально жестикулируя.

– Простите, что побеспокоил вас, молодые люди, но наша компания интересуется: не вы ли сегодня принимали участие в спасении «Свияги»? Уж больно лица ваши похожи на ребят из репортажа.

– Вот видишь, Ингрид, нас уже стали узнавать даже в ресторане, – улыбаюсь я своей девушке. – Остаётся только надеяться, что такое будет не каждый раз.

– Тогда ты – Сергей Асташёв, да? Это мой друг Колька сомневался, а я сразу сказал, что это он, то есть ты, – он протягивает свою ручищу. – Хочу поблагодарить тебя. От всей души. Я сам рыбак в той же артели, был в отпуске… в столице… а тут такой репортаж… да ещё показали моего младшего брата… это ты ЕГО спас. Если б не твой аппарат… в общем, будешь у нас в Сортавале – милости просим в гости. Воронцовых там знают все. У нас вся семья передовики производства. Мать позвонила и сказала – найди обязательно того парнишку и поблагодари за младшого, за Витьку. Он тебе жизнью обязан!

– Благодарю за приглашение. Если буду проездом, обязательно зайду, – жму руку в ответ.

– Повезло тебе, девонька, с мужем, – добродушно подмигивает он Ингрид. – Такой ни в какой беде не бросит.

– Он пока мне не муж, – смущённо отвечает Олафссон моряку.

– Да ну? – недоверчиво глядит на неё моряк. – Тогда чего медлишь? Такие парни на дороге не валяются! Ну и тебе поклон от моей матери, да и остальным парням и девчонкам приглашение передавайте! Всех примем в гости!

– Благодарю вас за приглашение, мы обязательно его передадим экипажу, но позвольте нам побыть вдвоём. Всё-таки, нервное напряжение ещё даёт о себе знать.

– Да-да, не буду вам мешать. Понимаю и простите за назойливость, – моряк быстро ретируется за свой столик, и там начинается оживлённая беседа.

– Серёжа, пойдём потанцуем? – на меня смотрят просящие глаза Олафссон.

– С удовольствием, Ини.

Словно угадав наше настроение, из динамика полилась медленная музыка. Следуя её ритмам, мы не спеша двигались по всей ширине танцевального круга, наслаждаясь общением друг с другом.

Вернулись почти в полночь. На этот раз аппарат пилотировал я. Тихо и аккуратно зависнув у подъезда перед общежитием, я высадил Ингрид. Она поцеловала меня на прощание в щёку и упорхнула внутрь него.

27 июня 1961 года. Подмосковье. Академия Далёких Перспектив

Уже на пути в Академию каждый из нас в полной мере ощутил все прелести популярности. Городской транспорт стал для каждого из нашей группы местом испытания на прочность нервной системы. Те из пассажиров кто поскромнее – просто пялятся на тебя, а самые смелые даже проходят через весь салон автобуса или троллейбуса за автографом. На входе в альма-матер не лучше: присутствие взглядов сокурсников чувствуется постоянно. Как нам и велели, мы собрались у деканата. Однако первой из кабинета вышла наш куратор. Поздоровавшись, она сообщила, что сейчас в актовом зале будет собрание всей Академии.

Понятно. Будут делать пример для подражания всем остальным. Политика и ничего тут не попишешь.

Так оно и вышло. Объявили общее построение по группам в актовом зале, и через несколько минут на сцену поднялся ректор. Получасовая речь о моральном облике студента нашего учебного заведения, восхваление нашего профессионализма и, наконец, торжественное награждение медалями. К его пафосному выступлению подключился дородный мужик в полковничьих погонах, судя по нашивкам – МЧСник. Полковник отметил, что предложенный Сергеем Асташёвым оригинальный способ посадки в труднодоступных местах сейчас тщательно прорабатывается техническими специалистами из его министерства и вскоре будет внесён в учебники спасателей.

Угу. Канонизировали меня МЧСники. Теперь надолго останусь известным. Вот и для чего мне это надо, а?

Он торжественно вручает нашей группе направление от Министерства по Чрезвычайным Ситуациям в лечебно-курортный санаторий и отмечает, что учреждение, в котором мы захотим побывать, группа может выбрать самостоятельно. В заключительной речи выступила куратор нашей группы. Товарищ Гроссберг поздравила нас с наградами и сообщила, что вчерашние наши сплочённые действия фактически показали полную профессиональную пригодность и успешное освоение преподаваемых нам дисциплин. В связи с этим практика для нас заканчивается и после собрания нам поставят её прохождение с оценкой «отлично».

Далее было коллективное фото с руководством, причём Гроссберг намеренно поставила нас с Ингрид вместе, при этом ухмыльнувшись.

Не знаю, чьи это происки, но точно было сделано не просто так.

После всей торжественной части мы переместились в наше излюбленное место встреч – кафе «Дельфин». Помимо небольшого застолья по поводу окончания практики, обсуждался вопрос, когда и в какой последовательности мы вылетаем на каникулы. В самый разгар разговора мне на персональник приходит вызов с незнакомого номера. На том конце трубы строгий военный голос приглашает меня и брата на некое собеседование в 15—00. Место рандеву смутно знакомо, но откуда – не могу вспомнить. Словосочетание «полковник Лысенко» тоже ни о чём не говорит.

Ладно, разберёмся.

Включаюсь снова в обсуждение животрепещущего вопроса о нашем отдыхе, и, в конце концов, решаем стартовать в воскресенье. Мы с братом прилетим к общаге и заберём всех остальных.

Москва. Один из особняков на окраине города. Тот же день. 15 часов 00 минут

На встречу мы с братом прибыли пунктуально. Уже на подлёте к дому я вспомнил, что это за таинственная организация, сотрудник которой попросил (или приказал?) встречи с нами.

При въезде предъявляем загодя приготовленные удостоверения сотрудников госбезопасности. Постовой на воротах удивлённо провожает нас взглядом, видя, что у нашего средства передвижения нет колес, и машина летит по воздуху, а не катится по асфальту.

Не привыкли ещё к автолётам. Должно пройти какое-то время, чтобы на такие аппараты не пялились во все глаза.

У парадного стоит офицер в чине лейтенанта. Представляемся и интересуемся где найти полковника Лысенко. Тот козыряет в ответ и вызывается проводить сам. Поднимаемся на второй этаж, и через пару метров по коридору лейтенант указывает на дверь без таблички. Благодарим его и заходим.

– Здравия желаю! Нам назначена встреча с полковником Лысенко, – пытаюсь с чего-то начать разговор.

– Здравствуйте, товарищи Асташёвы. Проходите, присаживайтесь. Я и есть полковник Лысенко, Андрей Владимирович. Наша беседа будет неофициальной, а потому можете просто называть меня по имени-отчеству. Начнём с того, что наше ведомство в курсе вашего последнего дела. Не скрою – удивлён, но учитывая ваш послужной список – не сильно. Наверное, главный вопрос, который интересует вас – для чего я сюда обоих пригласил?

– Именно так. Столько лет вообще никакой активности и вдруг…

– Всё дело в том, что даже в нашем ведомстве нет специалистов такого уровня, который вы показали при спасении людей. Я возглавляю технический отдел, который готовит пилотов новых летательных аппаратов. У руководства КГБ есть большая просьба: провести показательные занятия на одном из наших полигонов. Нужно показать вживую нашим специалистам нюансы вашего способа удержания машины над водой.

– Без проблем, Андрей Владимирович! А как долго будет проходить обучение, и сколько дней вы планируете затратить на подготовку?

– Вы стеснены во времени?

– И да, и нет. Просто тогда нам придётся подкорректировать свою поездку во Францию.

– Решили двинуть на родину Лавелье? – хитрый огонёк в глазах Лысенко показывал полную осведомлённость о наших планах.

– Совершенно верно.

– Не беспокойтесь. Пару дней мы у вас заберём, зато поможем кое в чём другом.

2 июля 1961 года. Подмосковье. Общежитие Академии Далёких Перспектив. 10 часов 25 минут

Уже час как мы упаковываем сумки и баулы во вместительный багажник нашего автолёта. Предстартовая суета, сутолока вокруг багажника, толпа зевак обоего пола около летательного аппарата, который ещё всем в диковинку. Наконец, мы усаживаемся в салон и под свист и улюлюканье собравшихся взмываем вверх. Тёмка уверенно ведёт автолёт, рядом в кресле удобно расположился Франсуа – ему предстоит показывать дорогу до предместья Шато де Брандон. Конечно тогда, когда попадём во Францию, но это дела не меняет.

Оглядываясь на перипетии прошедшей недели, с удовольствием вспоминаю обучение сотрудников госбезопасности пилотированию дисколёта. Занятия проходили до пятницы включительно. Тот манёвр, что я сделал при эвакуации пострадавших совершенно спонтанно, удалось отточить самому и научить ему пилотов КГБ. Конечно, пару пандусов несильно помяли, но, в общем и целом, научились. Лысенко поблагодарил меня от имени всех собравшихся на полигоне и вручил записку с несколькими телефонными номерами и паролями для быстрого решения проблем при возможных нештатных ситуациях.

От воспоминаний меня отвлекает шёпот Ингрид.

– Мне на днях папа звонил.

Так-так-так… то, что папа звонил, это я знаю. Посмотрим, как ты выкрутишься, чтобы не сказать, кто ты есть на самом деле.

– Сказал, что гордится мною. Оказывается, в Норманнском Протекторате я первая, кто получила эту медаль.

– Ы! А про меня разговор папы с тобой не перескажешь?

– А ты где пропадал? Я тебе звонила в среду и четверг, но твой телефон был недоступен.

– Меня мой папа попросил показать тот трюк со спуском на воду для пилотов госбезопасности. Пришлось с ними заниматься пару дней. А там, сама понимаешь, все телефоны должны быть отключены, чтобы не мешать учебному процессу.

– Да-да, конечно. Наверное, ты испытывал волнение при общении с сотрудниками госбезопасности? По-моему, это серьёзная организация.

– Серьёзная – в смысле страшная?

– Нет. Я имела в виду именно серьёзность, с которой они выполняют свою работу.

– По твоему выражению лица, тебе кажется, что они вообще не люди, а какие-то роботы, – с трудом сдерживаю улыбку на лице, чтобы не обидеть девушку.

– Нет, но их работа накладывает отпечаток и на их личную жизнь.

М-да… как же боятся простые люди КГБ. Надо будет психологически подготовить Ини к тому, что я тоже офицер госбезопасности.

– Ерунда. Обычные люди – ничем не хуже и не лучше других. Просто порядка в поведении больше, уравновешенности и немногословности, что ли…

– Можно подумать, что все люди такого склада характера работают в КГБ. Ты, вот, похож стилем поведения на них, так что, ты тоже работаешь в госбезопасности?

В этот момент я приложился к бутылке с лимонадом и последний вопрос Ингрид застал меня врасплох. Фыркнул, поперхнулся и закашлялся. Она принялась энергично стучать меня по спине.

Один-ноль в пользу моей девушки. Чёрт! А ведь со стороны можно и так подумать. Попробуем всё сказанное превратить в шутку.

– Ну, ты меня уморила, – улыбаюсь и пытаюсь обнять её. – Ещё скажи, что мой брат тоже офицер госбезопасности.

– Не-э-эт! Он точно не из них.

А вот тут ты не права, дорогая. Внешность и стиль поведения бывают обманчивы.

– У вас всё нормально? – интересуется Юкки. – Помощь не нужна?

– Нет, всё в порядке, – спешу успокоить нашего медицинского специалиста. – Просто у нас тут спор с Ингрид вышел.

– Какой? – этот вопрос задало несколько человек, немного изнывающих от безделья и сразу почуявших интересную тему для разговора.

– Товарищ Олафссон считает, что мой стиль поведения говорит о том, что я являюсь сотрудником госбезопасности.

– Ы-ы-ы! Ха-ха-ха! – наперебой захохотали друзья. – Ингрид! Ты ещё скажи, что они с Тёмкой – сыновья самой Председателя Верховного Совета СФГ.

Твою дивизию, а! Ну, не в бровь, а в глаз! И ведь правы они, на сто процентов правы! Представляю, какой фурор был бы, признайся я в этом.

– Да ну, вас! – с лёгкой гримасой досады Ингрид отворачивается к окну.

– Не дуйся, – легонько касаюсь её плеча.

– Не дуюсь.

– А я вижу, что дуешься.

– Нет, не дуюсь.

– Будешь дуться – поцелую. При всех.

– Только попробуй!

– А ты против? А сама в дисколёте? Значит, тебе можно, а мне нельзя? – с этими словами пододвигаюсь к моей любимой девушке и, нежно обнимая её, целую. Сначала следует лёгкое противостояние, затем просто ничегонеделание, а потом её руки обвивают мою шею.

– Раз, два, три… – считают друзья. Только при счёте пятнадцать мы разнимаем губы.

– Вам уже регистрироваться нужно, – хитро замечает Радмила. – Может, прямо во Франции?

– Мы сами решим, Ради, хорошо? – с вызовом парирует ей Ини.

– Да пожалуйста, кто вас неволит-то?

Воздушное пространство французской республики. Тот же день. Вечер

Долетели благополучно. Расстояние почти в две с половиной тысячи километров со скоростью 300 километров в час мы покрыли за десять часов. Пришлось дважды останавливаться на привал. Первый раз это было живописное местечко вблизи маленького городка Нови-Бор, что в Чехословакии, а вторично – не менее уютная поляна около люксембургского Арланжа. Как в первом, так и во втором случае мы успели отдохнуть и улететь ещё до того, как к нам наведались местные жители.

И вот мы во Франции. Франсуа сразу заволновался, постоянные эмоциональные команды «левее возьми!», «так, а теперь правее, правее!» основательно достали меня. Наконец, добираемся до Бургундии и, пройдя Дижон на высоте птичьего полёта, поворачиваем на юго-запад. Сразу за обширным лесным массивом виден замок. Лавелье что-то бормочет и вскидывает вверх руки. На немой вопрос друзей кратко отвечает:

– Приветствую отчий дом.

Наш автолёт мягко совершает посадку на лужайке перед творением средневековых мастеров. Мы с нетерпением вытряхиваемся из салона и разминаем свои затёкшие косточки. Навстречу нам устремилось несколько человек, в которых главный вдохновитель цели этого маршрута без труда узнаёт своих родителей. На вид им чуть более пятидесяти.

– Отец! Мама́!

– Франсуа, сынок! – их акцент заметен.

Здесь, в глубинке Франции, общегосударственный язык не так в ходу.

– Позвольте мне поприветствовать всех удостоивших нас чести прилететь в замок Шато де Брандон! Я рад познакомиться с друзьями моего сына, о которых мы наслышаны не только по рассказам Франсуа! Твоя сестра на днях показала мне очень захватывающий репортаж… э-э-э… по спасению моряков. Я очень горд, что мой мальчик участвовал в этом благородном мероприятии и даже удостоен награды! Мерси боку, сын! Ты с честью продолжаешь традиции рода Лавелье, и наши… э-э-э… предки могут тобой гордиться. Твой прадед, граф Антуан Лавелье…

– Отец! Я же просил не упоминать о сословии!

– Не волнуйся, Франсуа! Не сто́ит забывать историю своего рода, ибо нечем будет гордиться и нечего рассказать своим детям, – деликатно возражаю ему.

– Вы Серж… э-э-э… Сергей? Прошу прощения, я не очень хорошо говорю по-русски. Примерно таким я и представлял вас. Вы – настоящий лидер этой небольшой команды.

– Благодарю за комплимент… извините, не знаю вашего имени-отчества.

– Можно просто – Луи.

– Нет. Как-то непочтительно по отношению к вам. Лучше пусть будет граф. Да и меня можете звать Сержем, я не обижусь.

– Если бы мы жили во времена наших предков, я бы сказал, что вы – дворянин. Вы учтивы, хорошо воспитаны и умеете расположить к себе, а это не каждому дано.

– Отец! Ты опять за старое?!

– Старею, мой мальчик, старею… типичная меланхолия, переходящая в старческое занудство, – развёл руками граф. – А где моя… хм… будущая невестка? А! Вот она! Подойди к старику, я очень рад, что мой сын выбрал себе такую красивую мадемуазель! Как это будет по-японски… э-э-э… вот ведь старый пень. Весь день учил, но сейчас забыл! А! Коничива́!

– Коничива́! – смущаясь, отвечает Юкки и неожиданно для всех переходит на французский, произнеся несколько фраз.

Графиня всплескивает руками, её глаза сразу намокают и она горячо, по-семейному, обнимает девушку.

Навстречу нам из замка бежит со всех ног молодое создание лет так четырнадцати. Девочка сходу кидается в объятья Франсуа и расцеловывает его лицо.

– Франсуа, братик! Я очень рада твоему приезду! Я видела репортаж! Я читала о тебе и твоих друзьях! Вы все – настоящие герои!

Ох, уж этот юношеский максимализм!

Вечерний ужин был великолепен. Необычайно красивый стол времён XIX века был полон всевозможных яств и напитков. Граф жутко волновался, отчего временами был похож на метрдотеля перед важными персонами.

– Смею предложить вам великолепное бургундское вино урожая 1954-го года. В тот год он был просто потрясающий. Вино того урожая мягкое, не сколь пьянит, сколько греет кровь… или фазаны… мой друг, узнав, что ко мне приедет целая делегация таких выдающихся людей, презентовал несколько штук.