Алтайский поп-модерн 1/4 XXI века

© Вадим Климов, 2026

ISBN 978-5-0069-8061-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

После публикации книги «Алтайский авангард ХХ в.» меня спрашивали о художниках, не вошедших в список авангардистов, например: Коротков, Зайков, Денис Октябрь. Тогда я стал применять термин – «художники поп-модерна», то есть современные авторы, которых не назовёшь реалистами. Они не авангардисты, их нельзя назвать актуальными художниками, но в какой-то мере они – всё contemporary art.

Понятие «современное искусство» очень широкое. Кто-то считает реалиста Петренко современным художником, потому что он живёт в 2025 году. Другие называют современным искусством всё, что невозможно отнести к реализму. Мне удобно назвать творчество некоторых художников поп-модерном. Специалисты с академическим образованием могут возмущаться.

Первоначально возник вопрос: кого можно включить в список алтайского поп-модерна и о каком времени идёт речь? С датой я определился просто: это первая четверть XXI в. Составить список художников было сложнее. Я хорошо знаю барнаульское изобразительное искусство, но, очевидно, предвзят. Объективности в моём списке нет. Но я советовался с несколькими искусствоведами.

Чтобы авторы не думали, кто из них первый, кто второй по важности, список будет по алфавиту. В книге упоминаются художники, которые участвовали в крупных выставках, у них есть персональные проекты. Они были активны последние 25 лет.

Это очень спорный список, так как в нём есть художники, давно уехавшие из Барнаула, например: Бергер, Филиппов, Насыбуллова, Закиров. Или Ваня Дмитриев, который не живёт в Барнауле и перестал вести выставочную деятельность, но в какой-то момент был лидером нового поколения художников.

В то же время в списке присутствуют признанные художники: Коротков, Октябрь, Зайков, Добровольская, Шарова. Без них невозможно рассказывать о современной истории изобразительного искусства в Барнауле.

Некоторые имена из этого списка даже у меня вызывают сомнения. Трудно представить бийского художника Егора Бралгина в книге с названием «Алтайский поп-модерн первой четверти XXI века». Но расцвет его искусства пришёлся на это время. Надеюсь, он не обидится за неточность в определении. О творчестве Бралгина надо писать отдельную книгу.

Книга далека от традиционной формы с описанием творческого метода и биографии художников. Когда я прихожу на выставку и читаю информацию о художнике, мне интересно, где он учился, в каких выставках принимал участие. Это упрощает знакомство с автором. Сначала я хотел отправить художникам анкету, так как знаком со всеми героями книги.

Анкета получилась такая:

Место учёбы, педагог.

Назовите 5 выставок (название, место, год), участием в которых вы довольны.

Художник, творчество которого вас оскорбляет.

Согласитесь ли вы работать над заказом, если на 50% уверены, что заказчик вас обманет?

Процитируйте самую верную фразу о вашем творчестве в СМИ (по возможности укажите автора).

Когда вам стало интересно быть художником?

Ваш любимый цветок, цвет и цена?

Ваше состояние в настоящий момент?

Между ответами на эти вопросы я думал разместить фотографии работ. Но мне стало неудобно беспокоить людей, и я написал всё сам. Ответов на анкету не будет.

Кому нужна такая книга? Оказалось, есть люди, которых интересует изобразительное искусство. А новейшей истории барнаульского искусства нет.

Однажды, рассказывая журналисту об алтайском андеграунде, я сказал, что изобразительное искусство – вещь элитарная. Купить произведение искусства может позволить себе обеспеченный и образованный человек, поэтому книга – для них. Посмотрите, что получилось.

Об авторе: арт-критик, автор телевизионной программы «Афиша», выходившей в эфире барнаульских телеканалов 25 лет. Директор барнаульского выставочного зала Союза художников в начале 90-х годов ХХ века. Основатель галереи «Республика изо». Участник арт-группы «Тихая мансарда». Автор книги «Алтайский авангард ХХ в.».

Апарина Алина

Она училась в художественной школе у Ботевой и Кикоть. Владимир Николаевич Киктоть был маститым реалистом-пейзажистом. Я не помню у него ни одного портрета или натюрморта. Он прекрасно писал кедры в горах. При этом не давил на учеников – из его класса выходили хорошие живописцы, например Николай Коротков. О нём я обязательно напишу в этой книге. Он мой близкий друг.

Алина поступила в Новоалтайское художественное училище на живописно-педагогическое отделение. «Алтайка» – так говорят в профессиональном сообществе об этом училище – долгие годы была фундаментом всего специального художественного образования в Алтайском крае. Далее я буду просто писать – художественное училище.

С появлением в 1995 году института архитектуры и дизайна статус училища изменился. Надо признать, что специальность в училище преподают намного лучше, чем в институте. Там действительно готовят художников.

Когда я познакомился с работами Алины, она была студенткой в училище. Трудно вспомнить, где я впервые увидел её работы, но было заметно, что автор находится под большим влиянием моего дорогого товарища Юрия Юрасова. Читайте о нём в книге «Алтайский авангард ХХ в.». Юрасов повлиял на нескольких художниц – ранее под его творческое обаяние попала Полина Горбунова. О ней я расскажу дальше.

В те годы среди молодых художниц сложились несколько удивительных дуэтов. У Апариной была очень смелая подруга-художник, но, как часто случается, «Kinder, Küche, Kirche» победил их.

Алина окончила училище, вышла замуж и уехала из Барнаула. И свой творческий порыв увезла в Европу. В Барнауле она успела принять участие в нескольких выставках: в 2012 году – «Неформальный подход» в галерее «Турина гора», «Новогодняя» и «Горы» в галерее «Республика ИЗО». Диптих на выставке «Горы» я хорошо помню; в 2013 году Алина – участница краевой передвижной выставки женщин-художниц «Белый танец» и межрегиональной молодёжной выставки «Аз. Арт».

После отъезда из Барнаула Алина участвовала в художественных резиденциях в Европе.

Должно быть, я писал о ней, наверное, восхищался большим диптихом под условным названием «Карта родины», но не нашёл этого в архивах.

Не знаю, продолжает ли Алина Апарина участвовать в выставках или нет. В её соцсетях больше педагогической деятельности. Несколько лет она была ярким представителем молодой волны в Барнауле.

Кажется, Алина – не самый подходящий автор для начала книги. Она давно уехала, я не заметил активной выставочной деятельности, но её творческая биография – хороший пример происходящего в Барнауле. В книге будет много уехавших.

Бежацкий Павел

Важно, что он не живёт в Барнауле, где есть какая-то художественная среда. Павел не всегда может приехать из Павловска на вернисаж чужой выставки. В Барнауле художники вообще стали реже ходить на выставки коллег, а приехать за 60 километров – тем более. Этим я хотел подчеркнуть, что Павел не вписан в творческую жизнь города. Но решил, что никто не вписан, потому что художественная жизнь затихла.

Первая заметная выставка Бежацкого в Барнауле случилась в галерее «Проспект». Галерея работала 3—4 года. Хорошая была галерея, я им завидовал. Они были в самом центре города.

Помню несколько выставок Павла, и не важно, в каком они были порядке: эта книга – не каталог.

«Обломки прогресса» – в галерее «Проспект», «1+1=3» – в галерее «Турина гора» и «Абстрактная алгебра» – в галерее «Республика ИЗО».

В архивах программы «Афиша» нашёл три текста о Бежацком.

О выставке в галерее «Проспект»: «Обломки прогресса – не того прогресса, что грохнулся, не долетев до космоса. А прогресса, который шагает по миру и осыпается в провинции, как окалина, из которой художник строит новый беспредметный мир.

Павел Бежацкий уже показывал свои живописные произведения в Барнауле примерно год назад – в галерее «Турина гора». Теперь появилось что-то новое, оформился стиль, не так всё однообразно. Хотя говорить о прорыве рано. Это, скорее, некая задумчивость автора, который совсем скоро должен принять решение. Мне хочется увидеть развитие творческого процесса.

Пока я вижу несложные композиции. Хотя некоторые готовы рассмотреть в этих работах умозрительность оптических явлений. Не надо рассказывать, что автор пытается работать сложными техниками: зрителю не интересно, как художник работает, важно, чего он добивается.

Бежацкий добился интересного графического решения, в котором есть ритм – и более ничего.

Работы прекрасно вписываются в интерьер техногенного мира и пугают своей безысходностью чувствительных барышень. В мире этого художника остались только полоски, точки да волны. Осколки прогресса, который лопнул. Можно было бы сказать: накрыла безнадёжность. Но не всё так просто – художник сопротивляется. Есть на выставке работа «Небесное и земное» – традиционная грязная дорога в поле.

Этот символ использовали все, потому что по-человечески хочется простой перспективы. Пусть на осколках прогресса».

О следующей выставке Бежацкого написал Николай Плескунас. Я привлекал его к сотрудничеству.

«Бежацкий, большой любитель кинематографа, ссылается на оригинальную теорию Эйзенштейна, согласно которой содержание одного фрагмента плюс содержание второго фрагмента (кадра) рождает образное обобщение – третье значение, но не на экране, а в сознании зрителя. Эту формулу художник применяет и к своим картинам.

Выставка станет приятным или неприятным сюрпризом для людей, случайно на неё зашедших, но в основном она предназначена для тех, кто хорошо осведомлён о прошлом и настоящем в мире современного искусства.

Бежацкий, отчаянно силясь разорвать оковы беспросветного постмодернизма, прочно сковавшие современное искусство, наполняет свои картины неожиданной в этих обстоятельствах и оттого какой-то потусторонней духовностью, глубоким смыслом.

Опираясь на наследие авангарда первой трети XX века, а также на более поздние явления в искусстве – абстрактный экспрессионизм, поп-арт, ташизм и т. д., – Бежацкий обращается к русской иконописи и к традиционным русским орнаментам.

Павел Бежацкий – художник сложный, ищущий, готовый войти в прямой и откровенный диалог со зрителем. Живя и творя в кипучие времена бездушных цифровых технологий и, кажется, победившего «пластмассового» мира, он остаётся художником картины, мазка, арабески, геометрической знаковой конфигурации, логически не объяснимой импровизации».

И ещё один мой текст: «На открытие выставки Бежацкого в галерее «Турина гора» мы с автором долго говорили. Пытались подобрать терминологию к его искусству. Конечно, это графика: художник сложным инструментом на оргстекле выбирает рисунок и потом печатает, как обыкновенный офорт, но что-то нас смущало.

На следующий день завязалась переписка. Художник постарался объяснить, что он делает: «Мы допустили ошибку в том, что назвали мою технику гравюрой и начали привязывать её к средневековью. От средневековья в ней только офортный метод печати. Не нашлось специалиста в Барнауле, который бы сказал, что я занимаюсь фотогравюрой. Да и откуда взяться такому специалисту, если на Алтае фотогравюрой никто не занимался? Между тем фотогравюра – это отдельный вид изобразительного искусства, существующий с конца XIX века.

Думаю, что твоё восприятие моей выставки несколько изменилось, если бы она называлась «Фотогравюра». Классическая фотогравюра вытравливается фотохимически на пластине. Я добился богатства тонального диапазона гравированием на оргстекле. По-моему, гравирование даёт большую творческую свободу, чем просто фотохимический перенос негатива.

Мы не сильно погрешили перед истиной, поскольку, например, в ММОМА проходила выставка фотогравюры, где художница сделала их с чужих фотографий 70-х годов, а технику обозвали офортом, что в корне неверно. В РОСФОТО проходила выставка фотогравюры Питера Миллера, живущего в Японии. Его пейзажи настолько же интересны здесь, как павловские пейзажи интересны в Японии.

В Москве существует сообщество «Станковая фотография XXI», которое отвечает на твой вчерашний вопрос: «Зачем усложнять себе жизнь длинными трудоёмкими техниками?» Их манифест всё объясняет.

Наверное, точнее было бы относиться к моим произведениям как к фотогравюрам».

Сложность технологий всегда увлекала художника. В газетах писали: «Трудоёмкие, многослойные работы автора напоминают алхимическое исследование, результат которого – удивительные природные фактуры, формирующие супрематическую композицию».

Где-то я написал: «Работы Бежацкого находятся в постоянном диалоге с древнерусской иконописью, русским авангардом начала XX века и творчеством американских художников-модернистов 1950—1960-х гг. Сам художник определяет направление, в котором работает, как супрематический маньеризм».

Последние годы не вижу выставок Бежацкого. Возможно, у него сложился круг коллекционеров, и он не нуждается в презентации работ. Все его выставки были заметны – такого искусства в Барнауле больше нет.

Бергер Андрей

Известный российский медиа-художник, работающий на стыке искусства и науки. Его творчество отличается использованием современных технологий, таких как дополненная реальность (AR), виртуальная реальность (VR) и eye-tracker, а также традиционных медиа. Бергер активно участвует в выставках и стрит-арт-фестивалях в России и за рубежом.

Помню, в Барнауле появились интересные «зебраподобные» граффити. Я спросил: «Кто это?» Мне ответили: «Абер». Оказалось, это Андрей Бергер. У меня есть старинный друг – Борис Бергер, очень известный музыкант; оказалось, Андрей – его сын.

Через какое-то время я узнал, что в городе сложилась компания стрит-арт-художников и Бергер у них – лидер. Они много что делали и как-то раскрасили двор галереи «Соль». Хорошая была галерея, с ярко выраженной идеей демонстрации актуального искусства. В галерее работал Александр Рыжов. После ликвидации галереи я пригласил его в галерею «Республика ИЗО». «Соль» работала всего пару лет и делала хорошие выставки.

Андрей Бергер уехал из Барнаула и начал мелькать в узком профессиональном сообществе арт-деятелей. О нём писали кураторы стрит-арт-проектов: «В своих работах Андрей исследует художественную форму с помощью смешения стилей и выразительных способов. Главным вектором творческой деятельности является перетекание графического стиля в разные плоскости, такие как дополненная реальность, видео, перформанс, графика. Осмысляя возможность размывания жанровых границ, Бергер представляет каждую работу разложенной на несколько слоёв, каждый из которых является продолжением друг друга».

В 2021 году алтайская пресса сообщила: «Аналитическое агентство InArt специально для Forbes Life составило список из 20 самых дорогих российских современных художников. В их число попал Андрей Бергер».

О художнике много известно. Он – основатель стрит-арт-платформы FGA. Участник выставок в США, Германии и Дании. Он исследует урбанистические процессы, развитие уличного искусства и взаимовлияние человека и города, создаёт инсталляции, занимается исследованиями, связанными с цифровизацией городского пространства.

Как междисциплинарный художник, работающий на стыке искусства, науки и новых технологий, Андрей экспериментирует с разными выразительными формами. Его стиль отличается высокой проработкой деталей на стыке граффити и абстракции.

Графика – отправная точка творчества Андрея; она транслируется во многих форматах и выразительных средствах. Художник участвует в немыслимом количестве проектов. Его «зеброполоски» очень популярны.

В сентябре 2021 года его проект «Режим видимости» получил приз российской премии в области современного искусства «Инновация» в номинации «Проект года». В России – одна государственная премия в области современного искусства. Выше премии «Инновация» в стране нет.

Бергер учился в институте архитектуры и дизайна и был членом группы «Д-9». Из этого института вышло много графиков.

Бралгин Егор

Простите, художник, за мою вольность.

Егор Юрьевич Бралгин родился в Бийске в семье заслуженного художника России Юрия Бралгина. Юрий Егорович – прекрасный художник, нашедший свой образ Алтая. Мы давно знакомы: тогда я работал директором выставочного зала. Работы Юрия Егоровича легко узнать в разнообразии любой тематической выставки Союза художников. На его произведения я обратил внимание сразу. Помню, сказал: «Это натуральный сибирский панк, глубокий, как Летов».

Егор Бралгин – кандидат философских наук по специальности «Теория и история искусства». Не искусствовед и не культуролог, а философ!

«Главным в искусстве Егор Бралгин считает изображение и изучение человека. Даже пейзаж и натюрморт пытается очеловечить. Ему более свойственно трагическое мироощущение, хотя веру в человека и человеческое он никогда не терял», – пишет пресса.

Периодически я встречал его работы на выставках в Барнауле. Однажды пригласил сделать выставку в галерее «Республика ИЗО» – это были непростые переговоры. Я не спрашивал причины его сомнений, но нам удалось провести выставку. Пресса цитировала меня так: «Это интересный и серьёзный автор, – рассказывает Вадим Климов. – Он занимается необыкновенно важной остросоциальной темой в изобразительном искусстве. Я называю это „новый критический реализм“. Такого у нас никто не делает».

Для меня творчество Егора Бралгина вписывается в определение «критический реализм». То есть в художественное направление, которое правдиво и объективно воспроизводит действительность во всех её подробностях, вне зависимости от степени красоты изображаемого на картине. Цель автора – акцентировать внимание на социальных сторонах жизни, показывать несправедливость и безнравственность, царящие в обществе.

«Есть у Бралгина одно очень важное произведение. Это работа „Правда“. Думаю, это очень серьёзное и мощное авторское высказывание», – сказал я в другом интервью.

«Правда» – это портрет Шукшина. А шукшиноведение в Алтайском крае – подпорка под официальную идеологию. Картина «Правда» зазвучала особенно актуально после слов губернатора Алтайского края А. Б. Карлина на Шукшинском фестивале 22 июля 2017 года, когда он сказал: «Нам приходится иногда врать. Работа такая».

С 2022 года произведения Егора Бралгина тяжело принимаются зрителем, но понимаются правильно. Всё критическое, кроме высказывания о дорогах, стало оцениваться как антигосударственное.

Егор – смелый художник. Его творчество – не лобовая «чернуха» 90-х, не откровенное нагнетание негатива 2000-х, а вечная русская суть.

Понимаю, что Егора может оскорбить попадание в книгу «Алтайский поп-модернизм». Но такое искусство может стать популярным в любой момент. Примеров много: возрастающий интерес к творчеству Егора Летова или к литературе Оруэлла.

Быков Иван

Его архитектурных работ я не знаю. Кажется, декорирование моста на Ленинском проспекте через Барнаулку – его работа: там есть барельефы, но это не дом построить. Иван Быков окончил институт архитектуры и дизайна по специальности «архитектор».

Он активно, иногда даже слишком активно, участвует в различных выставках. Его работы можно увидеть на выставках Союза художников и в специальных проектах вроде «Алтай – Монголия». Он несколько раз принимал участие в молодёжных выставках в галерее «Республика ИЗО» и в грандиозном проекте «АзАрт».

Секрет в том, что Иван умеет находить тему. Появился интерес к истории города – он сделал серию работ «Сереброплавильный завод». Администрация стала повторять, что Алтайский край – сельскохозяйственный рай. Иван нарисовал «Свинарок». К юбилею исторического события он сделал великолепный проект «Алтай – Монголия». Даже поработал на тему «Достоевский в Барнауле». Тем у Ивана много, и все своевременные.

Говоря о творчестве Быкова, надо отметить, что он не попал под мощное влияние Николая Зайкова – лишь зацепил его краем. Ивана прикрыло участие в арт-группе «Д-9».

В 2001 году Зайков стал ассистентом на кафедре архитектуры и дизайна, и в среде молодых графиков началась «зайковщина». Это хорошее явление. В это время Быков учился в институте, и энтузиазм Зайкова распространялся на многих студентов.

В первых работах Ивана было много архитектуры, но мягче, академичнее, чем у Зайкова: это деревянное зодчество, сереброплавильный завод и другие исторические объекты.