Барнаульский андеграунд

© Вадим Климов, 2026

ISBN 978-5-0069-2009-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Перед вами – не просто воспоминания, но культурный текст, запечатлевший рождение и становление альтернативной художественной реальности в пространстве провинциального советского города.

В системе советского социокультурного кода андеграунд существовал как «вторичная моделирующая система» – мир, построенный на отрицании канонов, но при этом порождающий собственные мифы, ритуалы и языки. Рок-музыка, неофициальная живопись, театральные студии, литературный самиздат – всё это формы коммуникации, которые позволяли художественному сообществу Барнаула говорить на языке, неподконтрольном цензуре.

Особую ценность тексту придает его мемориальный характер: автор восстанавливает имена, даты, события, рискуя превратиться в «летописца исчезнувшего племени». Но это не ностальгия – это попытка сохранить культурную память в момент, когда та легко стирается временем и политическими переменами. Андеграунд здесь предстаёт не как политический протест, но как экзистенциальный жест творческой свободы, как способ существования искусства в условиях несвободы.

Однако, как отмечает автор, с исчезновением СССР андеграунд не умер, но трансформировался, столкнувшись с новыми вызовами: коммерциализацией, возвращением цензуры, диффузией массовой культуры.

Эта книга – важный документ эпохи, позволяющий увидеть, как в условиях провинциальной изоляции рождалась живая, искренняя, неофициальная культура, которая не только противостояла системе, но и творила собственную мифологию, свою историю, своих героев. Она напоминает нам, что культура всегда существует в двух планах – официальном и неофициальном, – и именно в их напряжённом диалоге рождается смысл.

Начало

Дети взрослеют – и начинают спрашивать: «А что там было в конце восьмидесятых?» Друзья уходят – и хочется оставить о них память.

Однажды молодая журналистка задала вопрос: «Каким был андеграунд в Барнауле?» И пришлось рассказывать – о музыкантах, о театре, о писателях и художникахв. А главное – формулировать: что же это было за явление – андеграунд в провинциальном сибирском городе, в советскую эпоху?

Энциклопедия сухо сообщает: «Термин „андеграунд“ вошёл в обиход во второй половине XX века. Обозначает совокупность творческих направлений, противопоставляющихся массовой культуре и официальному искусству. В СССР андеграунд обрёл особые формы: из-за цензуры любое не одобренное властями искусство оказывалось в подполье. Так возникли самиздат, магнитиздат, квартирники, неофициальные выставки».

Историю барнаульского андеграунда логично начать с 1985 года. Что-то, конечно, было и раньше – но я того не застал.

Раньше я любил шутить: Станиславский и Немирович-Данченко встретились в «Славянском базаре», а мы – в кафе «Петушок». Мы звали его «Кофейник». Был и другой топонимический символ: барнаульский андеграунд зарождался у кинотеатра «Россия». Там собиралась неформальная молодёжь.

1985-й оказался переломным. Весной пришёл Горбачёв – и сухой закон. А нам хотелось свободы и рок-н-ролла – со всеми вытекающими: длинные волосы, джинсы, майки с надписями, книжки, пластинки.

Если ты был инициативным – тебя неизбежно выносило к «России», в «Кофейник». Это был настоящий творческий бульон: кто-то работал в театре, кто-то – в газете, кто-то учился. Всем хотелось петь, рисовать, играть, сочинять. В тусовке крутились художники, журналисты, музыканты – многие были ещё студентами. Если говорить о молодой творческой интеллигенции, то это примерно 15—20 человек: Тим, Лёка, Эсик, Каминский, Раждаев, Илья, Петя. Были и девушки: Света, Ита, Ира, Оля, Женя. Люди приходили и уходили. Например, Андрон в 85-м ушёл в армию, а Рапопорт тогда ещё считался «мелким». Я непременно вернусь к этим героям барнаульского андеграунда.

Д. Воронин – Тим, Е. Антонюк, В. Климов

В «Кофейнике» говорили о музыке, театре, выставках, замышляли проекты. Именно в «Петушке» обсуждалась идея творческого объединения художников «Тихая мансарда». Помню, как массово подтянулись «металлисты» – среди них был и Шао, ныне известный музыкант.

Иногда я думаю, что эта недовольная молодёжь была той самой критической массой, что подтолкнула политические перемены? Нас давил железный занавес – нам нужна была информация в мировом масштабе. Мы хотели слушать всю музыку, а не только советские ВИА, смотреть кино, читать книги, покупать одежду в магазинах, а не у спекулянтов. Коммунистам, пожалуй, стоило шить джинсы и кроссовки – а не бороться с рок-музыкой.

«Кофейник» числился на особом счету у МВД. Помню эпизод: на входе меня взяли под локоток и вежливо перевели через дорогу – прямо в ГУВД. Долго расспрашивали, взяли анализ мочи и отпустили.

И всё же, несмотря на убогость, «Кофейник» был правильным местом. Мы встречались, делились новостями, книгами, музыкой, договаривались – и шли на концерт, выставку или дискотеку.

Одно время в «Кофейнике» даже работал гардероб – некоторым постоянным посетителям было лень брать одежду и выходить на мороз. Курили в тесном фойе. Ужасно, конечно.

Прохожие и пассажиры общественного транспорта замечали тусовку у «России» – но агрессии не проявляли. Страна менялась: запрет на «неформальность» уходил вместе с советским формализмом.

Однажды я попал на репетицию группы «Праздник» – в каморку на Главпочтамте. Группа уже выступала на полуподпольных концертах, а величайший организатор концертов в стране Евгений Колбашев ещё работал школьным учителем. Да, это действительно великий музыкальный деятель – о нём пишут книги, его знают все серьёзные рок-музыканты страны.

Пётр Черных, лидер «Праздника», привлёк в коллектив Евгения Чикишева. А через год появится группа «Дядя Го».

Друзья, я могу ошибаться в датах – простите, это не протокол. Каждую дату помнил Лёка – художник Алексей Чеканов. Но его с нами уже нет. На той репетиции я познакомился с Чикишевым и Серёгой Лазориным. Его не стало 17 ноября 2025 года.

Вот главные имена начала рок-андеграунда в Барнауле: Колбашев, Чикишев, Лазорин. Есть в городе и историк рок-музыки – Кирилл Захаров. Он помнит всех. Если нужны уточнения – обращайтесь к нему.

С 1985 года музыкальная волна накрыла всю страну – а Барнаул буквально захлебнулся от количества рок-групп. Список местных коллективов следующего десятилетия не поддаётся исчислению. Но в историю конца XX века прежде всего войдут: «Дядя Го», «The 9», Слава Кобзарь, «Папа Карло», «Тёплая трасса».

О каждой из этих групп можно написать отдельную книгу. От «Папы Карло», кажется, в живых уже никого не осталось. 15 ноября 2025 года в Индии, на пляже, скончался вокалист первого состава – Сергей Скоморохов.

Рок-музыка сначала захватила зал в университете, потом вышла на большие сцены – в конце концов, вылилась в рок-фестивали. Колбашев организовал «Рок-Периферию», «Рок-Азию» и «Рок на чистой воде». Группы начали записывать альбомы – и тогда появился «магнитиздат».

Помню, как мы работали над изданием кассет «Наша Родина – Сибирь». Дружной компанией у меня дома упаковывали кассеты в цветные обложки. Рок-андеграунд закончился естественным образом. Появились клубы: «Мельница», «Зебра», потом «ТАСС».

Без Рапопорта тут не обойтись. Михаил Самуилович почти два десятилетия был самым популярным человеком в Барнауле – лидером болельщиков футбольного клуба «Динамо» и организатором рок-концертов.

В 90-е рок-музыка заняла сцену ДК БМК, а сегодня там – Молодёжный театра. В ДК проходили концерты известных музыкантов и презентации альбомов «Наша Родина – Сибирь».

В середине 90-х рок-андеграунд исчез. Зачем он нужен, когда всё можно? Когда есть сцены, есть интернет? Но оказалось, андеграунд – это «не догонишь, не поймаешь». Появились запрещённые песни. Помню, как впервые в Барнауле отменили концерт. Это тоже – история.

С 1985 по 1991 год Барнаул был в эпицентре рок-музыки. Если вспомнить концерт в студклубе АГУ – они назывались «Рок-сессия» – и количество групп, выступивших там, становится не по себе от одних названий. Об этом помнит Влад Простеев.

Я близко дружу с группой «Дядя Го». Ездил с ними на концерты – в Новосибирск, Красноярск, Бийск. Или это было уже позже? Был удивительный концерт «Рок против наркотиков» – с нами выступала «Дубовая роща». Это творческое объединение занимает особое место в культуре Барнаула. Можно сравнить их с панк-рок-скоморохом Букашкиным из Екатеринбурга – но у «Дубовой рощи» своё, неповторимое представление о прекрасном.

Не помню, почему в Барнауле несколько лет жил и работал на радио Гена Вяткин – лидер группы «Миссия антициклон». Наверное, ему просто нравилось или записывали альбом. В Барнауле были хорошие студии: одна у Лени на «Муке», вторая у Саши Чермянина.

Барнаул любили музыканты из Новосибирска. Я поддерживал связь с Колей Гнедковым из группы «Идея фикс». Дима «Чёрный Лукич» часто приезжал в Барнаул и дружил с местными музыкантами.

Андеграунд – это не время свободы. Это процесс глубокого погружения. Рок-андеграунд – тема огромная. Я не собирался размазывать слёзы по лицу об ушедших. Это – история культуры. Сохранились аудио- и видеозаписи, если интересно – ищите и обрящете.

Театр

В далёком-предалёком 1983 году я, как в сказку, попал в студенческий театр государственного университета. Не в КВН или СТЭМ, а в нормальную театральную студию, в которой актёр государственного театра реализовывал режиссёрские амбиции. Эта студия была не единственной в университете.

В каждом барнаульском институте – мед, пед, политех, сельхоз, универ, институт культуры – были театральные студии. Жаль, я не помню фамилий руководителей и названий. О них много знала великий театральный историк Ирина Николаевна Свободная, но её с нами нет. Она был одним из организаторов фестиваля самодеятельных театров. В 1987 году фестиваль устроили в театре кукол. В то время Ирина Свободная была руководителем своего театра. Как он назывался, знает известный и уважаемый драматург Александр Евгеньевич Строганов. Они ставили его пьесы.

Примерно до 1991 года театральные студии были заметным явлением, а потом пришёл КВН. В первое время он не выглядел пошлым: в нём была политическая критика, социальная острота и юношеский задор. Такая студенческая агитбригада без комсомольцев.

На фоне КВН отдельно держались СТЭМы (Студенческий театр миниатюр), но и они влились в КВНовское движение. Классический пример – как «Калейдоскоп» Полетаева стал частью команды «Дети лейтенанта Шмидта». В каждом вузе появилось по несколько команд КВН. Ничего приличного из этого не вышло. Можно рассуждать о вовлечении молодёжи в творчество, но к театру это не имеет отношения. Кроме Пети Винс и Димы Никулина.

Театральные студии не исчезли, их стало меньше. Долгое время театральной студией в сельхозинституте занимался режиссёр и педагог Сергей Куц. Он приглашал на премьеры, а потом мы обсуждали с ним постановку. Сергей Фёдорович – был прекрасным педагогом. Представляете, я застал его в роли Тиля в театре кукол. Он скончался несколько лет назад. А его коллега Геннадий Старков жив. Вместе они взрастили театр «Подвал», это был первый профессиональный негосударственный театр в городе. Почти вся их труппа – студенты и выпускники института культуры.

Ирина Свободная

Институт культуры неоднократно обращал внимание на независимые театры. Педагог театрального мастерства Анна Вахрамеева собирала театральный фестиваль; несколько раз я был членом жюри. В институте культуры, помимо вахрамеевских инициатив, существует студия Тумашева. Её не назовёшь театральным андеграундом, «но что-то героическое в этом есть».

Самым грандиозным событием в сегменте независимого театра был фестиваль «Сердце Азии». Кто и как его организовал, я не запомнил. Кажется, Елена Фёдоровна Шангина была двигателем этого фестиваля.

Самым настоящим андеграундом была театральная студия, собранная Юрием Эсауленко в 1987 году. У Юры была пьеса, артистов хватало, не было площадки. Я пошёл в комитет комсомола. Первый секретарь Борис Трофимов распорядился помочь, и Евгений Ястребов – второй секретарь ВЛКСМ и человек из театральной среды – показал нам клуб Барнаульского канифольного завода. Мы начали репетировать фантастическую пьесу о вторжении инопланетян на Землю. В главной роли был Вадик Каминский – талантливый художник, сын знаменитого Владимира Исааковича Каминского. У меня были обязанности организатора – сегодня это называется продюсер. Я не надолго по делу уехал из города, а когда вернулся, нас поглотил театр Ирины Свободной и Александра Строганова. Он нам – доктор и дорогой друг.

Сегодня в Барнауле есть несколько театральных студий: они занимаются актёрским мастерством за деньги. Но остались и независимые театры. В университете работает театр под руководством Кирилла Скобелина. Он проводил театральный фестиваль и смог вклиниться в министерскую повестку. Есть театр в краевой библиотеке – это не андеграунд в прямом смысле термина, но пусть будут. Новоалтайск пока не район Барнаула, но надо вспоминать Сашу Лопатюка. Он много лет руководит любительским театром.

Театральное разнообразие второй половины 80-х годов, когда жили и дышали независимые театры, стало заканчиваться, потому что начали приходить в себя государственные театры. Барнаульская драма проснулась в 1989 году спектаклем «Дети Арбата».

Правда, театр кукол был особенным: в начале 80-х Евгений Гемельфарб ставил «До третьих петухов», «Тиль» и «Точку зрения». Это было чудо – почему позволили, непонятно.

Интересно, кто был начальником культуры в 1983 году – А. И. Ломакин или Г. К. Зеленцов? Они – великие мудрецы управления культуры. А могли и разогнать театральный рассадник. О деятельности этих культурных начальников надо писать отдельно.

Перенесёмся в 2010-е. Из театрального проекта, устроенного коммерческим глянцевым журналом, родился «Крепостной театр». Он прошёл несколько стадий развития: был откровенной самодеятельностью, но сегодня это работающий театр. Им руководит актёр, выпускник первого золотухинского курса Александр Савин.

Золотухинским называют несколько групп Института культуры, набранных на специальный актерский курс при Молодежном театре, который курировал Народный артист Валерий Сергеевич Золотухин, в то время художественный руководитель МТА.

«Крепостной театр» – новый андеграунд. Они научились зарабатывать, о чём театры в 80-е не думали. У меня в этом театре поставили пьесы «Достоевский проездом» (режиссёры – А. Савин и К. Борнеман), а ранее в «Доме актёра» (это их первоначальное название) показали спектакль «За искусство» – (режиссер Д. Уханкова).

Почему театральный андеграунд 80-х был невинным? Потому что не набрал аудиторию. Только в 90-е родился новый театр. Вспомнил постановку томского театра «Синтез». Они показывали на сцене драмы спектакль «Мастер и Маргарита», и актрисы бегали по залу обнажёнными.

В 2000-е театр стал формировать позицию. Я спросил режиссёра и народного артиста России Александра Зыкова: «Почему власть стала обращать внимание на театр?»

Он ответил, что когда-то только Высоцкий мог вывести зрителей на площадь. А теперь много хороших театров, способных организовать массы. И начались запреты. Первый серьёзный скандал в Барнауле произошёл со спектаклем «Плохие парни», а потом быстро определились с рамками дозволенного – и кого надо, уволили.

Об этом лучше не писать, «не раскачивать лодку», но как культурное явление приходится сравнивать эпоху театрального андеграунда 80-х и театральное пространство 2020-х. Многие директора театров говорят, что за последние годы прибавилось публики. Зритель активно идёт в театр и обсуждает спектакли в соцсетях.

Театральный андеграунд 80-х стал вступительным взносом за вход в новый театр. Те, кому в 1985 году было 20—30 лет, сегодня – серьёзный и платёжеспособный зритель. Театр перерождается и приспосабливается.

Выставки

Начну с пояснения. В СССР художники должны были состоять в Союзе художников. Это давало профессиональный статус и позволяло участвовать в выставках. Тех, кто не был членом Союза, можно было «давить бульдозером».

Понимаю, что у кого-то есть другие воспоминания о СССР – вкусный пломбир и очередь на квартиру. Я говорю об изобразительном искусстве. Вначале 90-х я работал директором выставочного зала Союза художников в Барнауле, и присутствовал на заседаниях его правления, поэтому знаю, о чем говорю.

Я затеял серию заметок об альтернативной культуре – то, что называют андеграундом, – чтобы напомнить эпоху и сравнить с настоящим. Моя любимая тема – неофициальное изобразительное искусство. Следует знать, что до 1987 года независимых выставок – то есть неподконтрольных Союзу художников – в Барнауле не было. А потом началось.

В апреле 1987 г. прошла выставка во Дворце спорта. На ней Юрий Эсауленко познакомился с несколькими художниками – так появилось творческое объединение «Тихая мансарда». В августе прошла выставка, организованная в День города газетой «Молодёжь Алтая». Следом – выставка в ДК Моторщиков.

Эти выставки проводили или комсомольские организации, или газета – как в случае с «Молодёжью Алтая». После этого мы окрепли, и в 1988 г. «Тихая мансарда» проводит акцию по спасению Дома Носовича. В мае в ТЮЗ (театр юного зрителя, на ул. Пионеров, д. 2) проводят «Весенний вернисаж». Не знаю, кто его организовал: я в это время был в Ленинграде.

Следом мы сами организовали выставку в кинотеатре «Мир». В сентябре первый в городе МЖК (молодёжный жилищный кооператив) организовал мероприятие во дворе своего дома. В октябре состоялась первая выставка в АГУ (Алтайском государственном университете) творческого объединения «Тихая мансарда». Девиз выставки: «Приходите все, корми дураков».

Журналистка Лариса Васильева написала статью об оскорблении чувств зрителей.

В октябре прошла выставка в рамках фестиваля «Рок-периферия». А в ноябре в Барнаул приехала группа «Крематорий». Произошло братание музыкантов и художников на квартирном концерте у меня дома (ул. Малахова, д. 107). Армен Григорян просил написать, как это случилось, и мои воспоминания вошли в его книгу. Отвлёкся от выставок, но тот квартирник запомнили многие.

В ноябре проходит краевая молодёжная выставка «Я вижу мир» в зале Союза художников. Работы лидеров неформального искусства в экспозицию берут, потому что перед этим в Союзе художников состоялось собрание, и они приняли решение позволить выставиться не членам их Союза. После выставки было обсуждение: закоренелые соцреалисты кляли нас последними словами, называли авангардистами и формалистами. Запомнил выступление Ильбека Сунагатовича Хайрулинова, он очень смешно всех ругал.

В марте 1989 г. выходит первый номер журнала «Графика». Об этом я напишу отдельно, так как остался единственным живым участником редколлегии. В мае нам разрешают выставку «Аспекты Ночного Городского театра» в АГУ. После прошлого скандала мы меняем название с «Тихой мансарды» на «СвоТСВО» (Свободный Творческий Союз).

В выставочном зале АГУ – он располагался на втором этаже в корпусе на Димитрова – работали Ольга Зюзина или Алла Усанова. Как им удавалось делать наши выставки, я не понимаю. Сегодня галерея «Унивесум» – жалкое подобие того зала. В 2008 году я написал текст о работе галереи в АГУ. В комментариях устроили битву женских батальонов.

В 1990 г. там же, в АГУ, мы провели выставку «Рыба». Следом – выставки «За 1000 лет до мифологии» и «Этнография».

В мае 1993 г. в зале краевого Союза художников проходит выставка «Лодка». Её я делал как опытный организатор, привлёк спонсоров и комитет по делам молодёжи.

Художники, выставка Лодка.

В марте 1994 г. в зале на Ленина, 111, мы открыли выставку «Сны аборигенов» Юрия Эсауленко и Елены Булатовой. В июне 1994 г. в Государственном художественном музее Алтайского края проходит выставка «Медитативный символизм» Павла Пояскова. Это был большой успех, и на следующий год Паша уехал из Барнаула. Это была моя первая выставка в Художественном музее. Надо понимать, что выставка в музее – это вершина карьеры художника в Барнауле. Дальше – столица и заграница.

Директор музея, Любовь Николаевна Шамина, пошла навстречу и пустила в храм искусства молодых художников. На волне успеха, в январе 1995 г., в этом же музее я провожу выставку «Большая НЮ» (Юрий Эсауленко и Павел Поясков). Тогда было ощущение, что мы на Марсе. Трудно представить, какой был огромный успех: рекламная растяжка на главной площади города, пресса стоит в очередь взять интервью у художников, публика идёт бесконечным потоком, картины продаются.

В сентябре состоялась краевая молодёжная выставка «Универсум арт» в зале Союза художников. 9 лет Союз художников не организовывал молодёжные выставки, а мне удалось их уговорить. Это была сложная культурно-политическая работа. И мы победили. К тому времени группа неофициальных художников окрепла, подключились интересные авторы. Нам удалось привлечь на свою сторону некоторых членов выставкома.

В июне 1997 г. опять в художественном музее мы открываем выставку Николая Короткова «Стул для созерцания». С этого момента пришла новая волна. Если до этой выставки была последняя советская волна андеграунда, то дальше пришло время нового поколения.

Через семь дней после Короткова состоялось открытие «Тёмной галереи» выставкой «Живопись подсознания» Никодима Лейбгама. И началась яркая эпоха «Темной галереи». 3 сентября 1997 г. открыли выставку «Электричество» Юрия Эсауленко. 7 октября 1997 г. началась выставка

«Подземка 1987—1997» (художники: А. Ивакин, П. Каменных, А. Карпов, Ю. Лагутин, А. Суботина, А. Суслов, О. Усольцева, А. Чеканов, Ю. Эсауленко). В 1998 г. – Борис Касьянов (Новосибирск), «Цвета городов». 28 апреля 1998 г. – выставка «Феникс» (Люся Базина). 2 июня 1998 г. – Анатолий Суслов и студия: скульптура, керамика, графика. 10 июня 1998 г. – «Мусорный ветер» (Н. Лейбгам, Ю. Эсауленко). 9 мая 1998 г. – «Ангелизм» (Н. Лейбгам).

В 1999 г. Ю. Эсауленко меняет название «Тёмная галерея» – теперь она называется «BOX-2». Он объединяется с Денисом Воробьёвым, и они проводят выставки: «Чудо в перьях», «Вампиро», «Xfiles-правда». 5 сентября 1999 г. Юра Эсауленко открывает выставку «Столица мира».

К истории «Тёмной галереи» я вернусь с подробным отчётом. Ещё расскажу о всех галереях Барнаула: кто открылся первым и кто закрылся. До декабря 2000 года мы неслись, как скорый японский поезд. Но Юрий Эсауленко умер. Это был сильный удар. О главных героях неофициального изобразительного искусства – Эсауленко, Чеканове и Лейбгаме – я напишу отдельно.

Закончился ХХ век, я написал книгу «Алтайский авангард ХХ в.». Прошло 25 лет ХХI века, вышла книга «Алтайский пом-модерн первой четверти XXI века». Это уже новая эпоха, не знающая запретов. Художники воспитались, когда отменили запреты, исчезла монополия Союза художников и появились частные галереи. Художественный андеграунд изменился, теперь он хорошо продается на ярмарках современного искусства, но по-прежнему не принимается массовым зрителем.

Строганов

Как в любом областном или краевом центре, в Барнауле была организация писателей. Была она коварной: члены правления и председатель плели коварные интриги. Их задача была необыкновенно простой – не пускать других писателей в издательство и в журнал «Алтай».

Это сейчас за тексты почти ничего не платят, если писатель не суперзвезда, а тогда за каждую строчку прилично платили. Помню, как в 1988 году со всего края шли гонорары, потому что мой текст попал в карусель районных газет: пять рублей в Ребрихе, пять рублей в Косихе и так по всему краю. На издание книг в Алтайское книжное издательство стояла очередь из одобренных членов Союза писателей. Известный алтайский писатель Анатолий

Кирилин рассказывал, что за последнюю изданную в Советском Союзе книгу он купил автомобиль «Жигули».

Для информации: в 2023 году в России лидером по изданию книг была Анна Джейн – за год общий тираж составил 874 тысячи экземпляров. Потом в рейтинге – классика, а на девятом месте – Ася Лавринович (330 тысяч). Анну Джейн я не читал, но знаю, кто она. Оказалось, и у Аси книги на туже тему, о подростковой любви. Только на одиннадцатом месте – пресловутая Дарья Донцова (319 тысяч экземпляров). А «солнце» современной русской интеллектуальной литературы – Виктор Пелевин – занял пятнадцатое место (301 тысяча экземпляров).