Ведьма из Старопяткино

Глава 2

Первые пару километров Витек бежал бодро. Из динамиков «Виагра» жаловалась маме, что полюбила монстра. Все еще ярко светило солнце, хотя день уже близился к вечеру. Тоска по оставленному дому начала проходить и я предвкушала горячий ужин и вечер в объятиях родных котов. Пора завязывать с мечтами! Потому что мне кажется, что наверху кто-то сидит, слушает их и специально, чисто из вредности и с удовольствием, разрушает их вдребезги. Иначе объяснить то, что произошло потом, я не могла.

Витек заглох. Просто взял и остановился. Светило солнце, отражаясь бликами от снега, пела «Виагра», а Витек стоял. Попробовала снова его завести. Ни черта у меня не вышло. Попыталась снова – реакции никакой. Вспомнив, что Бог любит троицу, снова повернула ключ в замке зажигания. Тишина. Витек стоит. Я сижу. И даже мыслей в голове никаких. Просто столбняк какой-то напал. Я одна, неизвестно где, в глуши и даже не на оживленной трассе. Да здесь, если раз в неделю кто-то проезжает, и то хорошо. А за неделю я тут окочурусь.

– Витек, миленький, родненький, ну давай, заводись, прошу тебя, – умоляла я машину. – Я не буду тебя продавать, обещаю. Со мной останешься. Заботиться о тебе буду. Чехлы новые куплю, колеса. Все, что хочешь. Заводись, пожалуйста!

Со стороны я выглядела по-идиотски, знаю, но мне было плевать, потому что стало страшно. Близилась ночь, а помощи ждать неоткуда. Можно было бы, конечно, родителям позвонить, но они сегодня собрались на юбилей к папиному начальнику, да еще и не в ресторан, а на дачу за город. И, насколько я помнила, банкет уже начался, а это означало, что папа выпил и за руль уже не сядет. Попала, так попала!

Я вышла из машины и на всякий случай обошла ее. Все как обычно! Ничего нового не добавилось, а старое не отвалилось. Заглянула под капот. Зачем, сама не знаю. Как будто я там что-то понимаю. Закрыла, огляделась. Нииии души. Только дымок из труб вдали идет. Что ж, деваться некуда. Надо возвращаться в деревню. Пешком. Оценила расстояние. Посмотрела на Витька, всем своим видом давая понять, что я о нем думаю, и пошла. Сначала бодро, потом медленнее. Все-таки деревенские дороги – это вам не городской асфальт. И когда до первого дома оставалось несколько метров, меня можно было просто выжимать.

Отдышавшись, я постучала в ворота. Тишина. Снова постучала. Даже собака не залаяла. Посмотрела на крышу. Дым идет, значит, здесь живут люди. Но не открывают. Вышла на дорогу и потопала к дому напротив. Реакция такая же – никакой. Вымерли они тут, что ли? Наплевав на сугробы и промокшие угги, подошла к следующей калитке. Стучала долго, решив все-таки не сдаваться. Может, из чистого любопытства выйдут посмотреть, кто тут полчаса пытается выломать их ворота? Помогло. С крыльца спустился дед, древний, как Китайская стена. В растянутых спортивных штанах, галошах на босу ногу и старой залатанной фуфайке на голое дряблое тело.

– Здравствуйте! – вежливо крикнула я. – Мне помощь нужна. Не знаете, к кому обратиться?

– А в чем помощь-то? – недовольно спросил он. – Чего случилось?

– Да у меня машина тут заглохла рядом с деревней. Не знаете, кто мог бы помочь?

Дед крепко задумался. Я уже даже решила, что он про меня забыл. Мало ли, лет-то ему было прилично.

– Это тебе к Федору надо, – вдруг отмер он.

– А это где? – обрадовалась я, что не придется ночевать в машине.

– Дойдешь до угла, – махнул дед левой рукой, – повернешь направо. Третий дом. Увидишь, там трактор стоит. Туда иди.

– А Федор этот, он кто? Автомастер?

– Тракторист он. Иди к нему, – махнул дед, молча развернулся и потопал обратно в дом.

Радость моя поубавилась. Чем мне может помочь тракторист? Хотя они, вроде, в технике должны разбираться. Выхода-то другого все равно не было. Пошла искать дом этого Федора. К счастью, нашелся он быстро. Примета у него была важная. Трактор. Разобранный. И довольно давно, если из-под снега почти был не виден. Радость исчезла почти совсем, но раз уж пришла…

Стучать не пришлось. Огромный мужик в куртке на голое тело чистил снег во дворе.

– Здравствуйте, – заглянула я через забор. Мужик недобро оглянулся. – Вы Федор?

– А ты кто?

– Я Алена, – растерялась я, от чего улыбка моя вышла кривой и неестественной. – Меня к вам прислали.

– Кто? – выпрямился мужик, держа лопату обеими руками, скорее, ручищами. Такой и приласкает – уже не встанешь.

– Дедушка. В начале деревни живет. Сказал, что вы можете мне помочь.

– Чем? – Федор, а я была уверена, что это был именно он, ни капли не смягчился.

– У меня машина заглохла рядом с деревней. Дедушка сказал, вы сможете помочь.

Мужик хмыкнул.

– Могу только отбуксировать ее до деревни. Ремонтом не занимаюсь.

Я сникла окончательно.

– А кто-нибудь здесь занимается ремонтом машин? – спросила в надежде.

Федор задумался. На его лице отразилась тяжелая работа мысли.

– Костян умел. Но они переехали в город. Больше никого не знаю.

Убил так убил.

– И что же мне делать?

– А я откуда знаю? – пожал он плечами и вернулся к уборке снега.

Взвесив все «за» и «против», решила, что переночевать в деревне лучше, чем посреди дороги. А утром можно будет позвонить папе.

– Хорошо. Вы отбуксируете машину в деревню?

Он снова выпрямился.

– А чего ж не отбуксировать? Большая машина-то?

– Витц.

– Тю. Маленькая. Щас, погоди.

Федор скрылся за домом, чтобы вскоре вернуться без лопаты. Тяжело поднялся на низкое крыльцо, рванул на себя дверь так, что она едва с петель не слетела, и вошел в дом. А я начинала подмерзать. Было уже не так жарко, как во время марш-броска. И разгоряченное тело начало медленно остывать. Я передернула плечами и накинула капюшон. Зря шапку не ношу. Сейчас она бы мне очень пригодилась.

Ждать пришлось недолго. Мужик вернулся, уже основательно одетый, выгнал из гаража потрепанный Уазик и почти пинком открыл для меня дверь. А чтобы ее закрыть, мне пришлось несколько раз так ей шарахнуть, что я испугалась, как бы такой раритет не развалился.

– Не боись, – по-доброму рассмеялся Федор. – Он старый, но зверь-машина. Не то, что современные, разваливаются на ходу.

Я промолчала.

– А ты тут чего? Приехала к кому? Или туристка?

– Да приезжала на дом прабабкин посмотреть.

– Прабабкин? – нахмурился мужик, поворачивая к выезду из деревни. Машина так подпрыгивала на каждой кочке, что мне казалось, еще чуть-чуть и из моих внутренностей будет коктейль. – А кто твоя прабабка?

– Зинаида Тимофеевна Воронина.

– Зинаида Тимофеевна? – нахмурился он, видимо, вспоминая, о ком идет речь. – А! Бабка Зина, что ли?

– Да, она.

– Никогда не слышал, что у нее есть внучка.

– Правнучка, – поправила я Федора. – Я и сама не знала.

– Хорошая была бабка Зина, – в голосе мужика послышалось неподдельное тепло.

– Она вроде колдовством занималась, – решила я осторожно расспросить Федора о том, чем жила бабуля.

– Кто? Бабка Зина? – удивился он. – Да не. Каким колдовством? Ну так, травками лечила. Заговорами какими-то. Но зло никому не делала. Не, не было такого. К ней лечиться ходили. Сильная была бабка Зина. Нет теперь уже таких. Одни шарлатаны остались.

У меня как от сердца отлегло. Значит, не колдунья она была, а знахарка. Теперь понятно, зачем ей нужна была икона.

– А с домом что будешь делать? – спросил Федор, выезжая из деревни. – Жить?

– Да продать хотела. А там и продавать нечего.

– Это почему? – удивился он.

– Так старый он. Почти развалился. Крышу перекрывать надо. Разве что из-за земли продать.

Федор как-то странно на меня посмотрел, но промолчал. Мало ли, может, счел, что я зажралась и по его меркам прабабкин дом – это хоромы. Уточнять не стала. У меня свое мнение есть и глаза. И мне есть с чем сравнивать. Да дом того же Федора в разы лучше.

– Твоя стоит? – кивнул он вперед.

– Моя, – вздохнула я.

– А чего заглохла-то? Бензин закончился?

– Да нет, бензин есть. Не знаю, что с ней. Она же старая у меня. А продать жалко, да и за сколько продашь? Новую за такие деньги не купишь. Хотела продать бабушкин дом да новую купить, но за такой дом много не дадут.

И снова Федор одарил меня странным взглядом. Мне даже не по себе стало, поэтому решила больше эту тему не трогать.

Когда мы вернулись в деревню, темнело.

– Уже темно. Ничего не видно, – произнес мой спаситель, задумчиво разглядывая Витька. – Завтра попробую посмотреть. Может, разберусь.

– О, это было бы просто прекрасно, – обрадовалась я.

– Ну давай. До завтра.

Он окинул бабушкин дом внимательным взглядом, пожал плечами и, закинув трос в машину, уехал. А я только сейчас поняла, что ночевать предстоит в чужом доме без еды, воды и тепла. Посмотрела на Витька. Нет, спать в нем не вариант. Эх, надо было у Федора спросить, есть ли здесь магазин. Мне, по крайней мере, на глаза не попадался. Может, на другой какой улице? Повела взглядом по деревне. Нет, бродить тут ночью не стоит. Помнится, в бардачке была пачка печенья. Я как-то покупала ее да забыла достать. Сейчас она была бы кстати. И точно! Даже срок годности еще не вышел. До утра можно протянуть.

Радость моя была недолгой. Ровно до того момента, как я вошла в дом. Свет, слава Богу, был. А вот с теплом… беда. Печку-то я топить не умела. Хотя не раз видела, как это делала баба Наташа. Но то ж сколько лет назад было! Да и видеть одно, а самой делать – другое. Ну деваться-то все равно некуда. Либо к утру превратиться в ледяную статую, либо попробовать и согреться. Дрова нашлись в небольшой нише за домом. Даже уголь был, хоть и немного – не успела бабушка запастить на зиму. Бумага в виде аккуратной стопки газет обнаружилась в кладовке на полке, спички – на кухне в шкафу. Что ж! Глаза бояться – руки делают. Потерев ладони друг об друга, я приступила к таинству под названием «растопка печи». Включив логику и воспоминания из детства, сложила дрова вперемешку с измятыми газетами, чиркнула спичкой и, затаив дыхание, наблюдала, как по газетам весело побежал огонек, быстро превращаясь в настоящее пламя. Ну-с, подождем, что будет дальше. Я закрыла дверцу и, отряхнув руки, поднялась с пола. За спиной кто-то хмыкнул. Испуганно оглянулась – никого. Показалось, наверное. Да и дрова в печке трещали. А уж желудок пееел. Сейчас бы чайку горячего, но, как назло, заварки у бабушки не нашлось, а брать травы я не рискнула. Кто их знает, от чего они? Потом галлюцинации замучают. И так вон мерещится не пойми что. Воды, кстати, в доме тоже не было. А где ее брать, я не имела ни малейшего понятия. Придется грызть печенье всухомятку. Не снег же растапливать, в конце концов.

Дровишки весело трещали в печке. Я пару раз заглянула, проверить, не пора ли засыпать уголь. Решив, что время настало, подбросила сначала один неполный совок. Закрыла дверцу, подождала, снова заглянула. Вроде, горит. Подсыпала еще пару совочков и решила, что на этом хватит. Пока дом медленно наполнялся теплом, я грызла печенье, разделив пачку пополам. Остальное – наутро. А к обеду надеялась уже быть дома.

Телевизор у прабабки не работал. Книг не было. Чем заниматься? Решила почитать что-нибудь в Интернете. Облом – он тут не ловил. Делать нечего – пошла спать, сначала проверив печку и подсыпав еще пару совочков угля. До утра хватит. Спать решила в бабкиной комнате. Так как переодеться было не во что, то и раздеваться не стала. Кровать оказалась жесткой, а я так надеялась на мягкую перинку! Взбила подушку и устроилась поудобнее, если это вообще возможно на такой узкой кровати. Отправила маме сообщение, что ночую в деревне. Ответа не дождалась, а потом и вовсе уснула, чтобы проснуться от чьего-то дыхания рядом.

Я распахнула глаза, глядя в темноту. Фонари в деревне не водились, но благодаря снегу, можно было легко разглядеть предметы в комнате. Никого! Но я ясно слышала, как над ухом кто-то сопел. Приснилось? Возможно! Я снова закрыла глаза и тут же в страхе снова открыла. Никого. И тишина! Уснула нескоро, то и дело осматривая комнату, но усталость взяла свое. Правда, ненадолго. Теперь я проснулась от тяжкого вздоха. Да что же это такое! Испуганно подскочила на постели и заозиралась. Мне показалось, что за шкаф юркнула тень. Посветила туда телефоном. Никого. И снова тихо. Собралась уже было снова лечь, как за окном раздался вой, жуткий и леденящий кровь, а следом смех.

– Мама дорогая! – прошептала я в ужасе и попыталась хоть что-нибудь разглядеть через замороженное стекло. Рамы-то в доме были деревянные, вот и разукрасил мороз окна, как в старые добрые времена. Вой повторился, но уже тише. – Что это такое?

Я отбросила одеяло и на цыпочках подошла к окну. Приложила ладонь к стеклу – холодно, но лед немного подтаял. Наклонившись и сощурив глаза, увидела, как там, где начинается лес, мелькнули два красных огонька.

– Господи, что это? – отшатнулась я от окна. Сердце колотилось как сумасшедшее, а тело от страха как онемело.

Где-то совсем рядом с домом раздался треск, словно ломали ветки. Я снова осторожно посмотрела в окно. Темно и ничего не видно. Зато за спиной услышала торопливый топот. Как будто кошка пробежала. Я резко оглянулась. В комнате, кроме меня, не было никого. Дверь закрыта. Если бы сюда как-то пробралось животное, за вечер оно бы себя выдало обязательно. Тогда что же это?

– Нет, к черту! Надо валить отсюда! – прошептала я, добежав до кровати и запрыгнув на нее как в детстве. Еще раз осмотрела комнату, пол – никого. – Утром пешком отсюда уйду, если машина не заведется, но ни дня тут не останусь.

До утра я уже, конечно, не уснула. Тряслась под одеялом не столько от холода – печка уже прогорела, а идти подсыпать уголь я не рискнула, сколько от страха. Но ни воя и шума за окном, ни подозрительных звуков в доме больше не повторялось. И все равно эта ночь показалась мне вечностью, а когда за окном начало сереть, я все-таки уснула, не сумев с собой справиться.

Проснулась от того, что стучат зубы. С трудом разодрала глаза и увидела, что за окном уже день. Вспомнились события ночи – сон как рукой сняло. Я подскочила с постели, впопыхах запрыгнула в угги и, обняв себя за плечи, вприпрыжку побежала на кухню. Затопить печь? К черту, к черту, к черту! Ни секунды больше в этом доме не останусь. Даже полупустая пачка печенья на столе не возбудила моего аппетита. Накинув пуховик и, застегивая его уже на ходу, выскочила на крыльцо, чтобы тут же застыть истуканом с раскрытым ртом. Мои вчерашние следы не только засыпало снегом, но его за ночь навалило столько, что у Витька только крыша виднелась.

– Да твою ж мааать! – протянула я в сердцах. Никогда не любила выражаться, но тут сам случай требовал.

– Ничего, – тут же решила. – Сейчас откопаем. Поди лопата у бабки найдется.

Я рванула обратно в дом. В кладовке нашлась лопата. Не снеговая, к сожалению, обычная, но и такая сойдет. Вооружившись ей, снова вышла на улицу, решительно настроенная на борьбу со снежными завалами. Но пока расчистила дорожу до калитки, выдохлась. Нелегкая это работа – жить в деревне. Вытерев со лба пот, принялась откапывать Витька. Дело шло медленно и почти безуспешно. Снег был тяжелым и скоро руки почти отнимались, а лопата казалась неподъемной. Я все чаще и чаще останавливалась на передышку.

– Ого! Вот это завалило так завалило! – услышала веселый мужской голос за спиной. Резко оглянулась, собираясь отправить любопытного на экскурсию по эротическим местам без карты и навигатора, но почему-то не стала. Вместо этого снова вернулась к уборке снега, но пятой точкой чувствовала, что случайный прохожий не ушел. На вид ему было около тридцати. Толстым его назвать нельзя было, но и особой худобой он не отличался. Первое, что бросилось в глаза, – это открытое лицо и широкая, абсолютно беззлобная улыбка. Больше я ничего не разглядела, да и не очень-то интересно было. Моей первостепенной задачей сейчас было вырваться из этой чертовой деревни во что бы то ни стало!

– Помочь? – наконец, произнес парень.

Я оглянулась, опершись на лопату. Дыхание уже давно сбилось, поэтому прежде, чем ответить, я выдержала паузу, разглядывая незнакомца. На нем была болоньевая шапка с мехом внутри. Ее уши были подняты и завязаны сзади. Темно-синий горнолыжный костюм и такие же перчатки. И эта улыбка! Она, что, приклеена у него?

– А помоги, – ответила я вдруг. В конце концов, почему я сама должна делать мужскую работу? Опять же, сам ведь предложил, никто за язык не тянул.

Я вручила парню лопату и отошла к калитке, туда, где уже был расчищен небольшой пятачок.

– Меня Максим зовут, кстати, – представился он, не отвлекаясь от лопаты и снега.

– Алена, – произнесла хмуро, давая понять, что на заигрывания и подкаты реагировать не собираюсь.

– В гости приехала или туристка? – бросил Максим на меня веселый взгляд.

– В гости, – зачем-то соврала.

– Давно?

– Вчера.

– Ясно. Поэтому я тебя тут и не видел.

– А ты местный? – решила я уточнить, опять не знаю, зачем.

– Нет, по работе.

– И кем же ты работаешь? – хмыкнула, решив, что Максим соврал. По какой работе можно ездить в такую глушь? Вот в город – другое дело.

– Фотографом. Вот приехал снимать деревенскую природу да обычаи местные.

Стало стыдно за то, что я, пусть и мысленно, сочла его лгуном.

– Ясно, – ответила коротко.

– А ты уже уезжать собралась? – спросил Максим, когда была видна уже большая часть Витька.

– Да, нагостилась, – от воспоминаний о прошедшей ночи передернуло. Парень посмотрел на меня, нахмурившись.

– Ты чего? Поругалась с родственниками что ли? – он снова принялся откапывать машину.

– Да нет, нормально все.

Не рассказывать же первому встречному, что я сегодня видела и слышала. Еще решит, что у меня крыша поехала, но все-таки закинула удочки на предмет паранормальных явлений в деревне.

– А ты здесь давно?

– Да уже неделю.

– И как? Съемка успешная?

– Да вроде ничего, – пожал он плечами. – Природа здесь шикарная. Правда, хотел еще зверье какое поснимать, но пока не встретил.

– А ночью сегодня ничего не слышал? Вроде как ураган, что ли, был, – чуть приврала я.

Максим задумался.

– Да нет. Спал всю ночь.

– А здесь, что, гостиница есть?