Ведьма из Старопяткино

Где-то же он остановился.

– Нет, нет никакой гостиницы.

– А живешь где? У родственников?

– Нет, у местного предпринимателя. Он, в общем-то, и заказал эту съемку, туристов привлечь.

– Ясно.

Когда Витек был откопан окончательно, Максим вернул мне лопату, но уходить не спешил, разглядывая с веселым прищуром.

– Спасибо, – смутилась я отчего-то.

– А можно я тебя сфотографирую? – спросил он неожиданно.

– Нет, не стоит, – вспомнила я, что сегодня даже не умывалась и не расчесывалась. Мама дорогая! Теперь понятно, почему ему так весело. А мне стало совсем не до веселья. Разозлилась я. – Мне ехать надо.

– Жаль, – вздохнул Максим.

Я развернулась к калитке, собираясь вернуть лопату в кладовку и тут же уехать, как вспомнила, что уезжать-то мне на чем.

– Черт!

– Что такое? – забеспокоился парень.

– Федор же обещал прийти, – вспомнила я, оглядывая улицу, не идет ли знакомая фигура. Но насколько хватало глаза никого не было.

– Зачем? – удивился Максим.

– Да Витька посмотреть.

– Витька? – удивился он еще больше, даже брови нахмурил. – Сын твой?

– Да нет, – рассмеялась я. – Машина. Витц – Витек. Назвала я ее так.

– А, понятно, – улыбнулся Максим. – А Федор вряд ли придет.

– Почему?

– Пьяный он. Еще с вечера.

– Да елки-палки, – протянула я расстроено.

– Может, я посмотрю?

– А ты что-нибудь смыслишь в ремонте?

– Ну, попробую, – неуверенно ответил Максим.

И он попробовал. Долго пробовал. Я уже замерзать начала.

– Ну что? – спросила, наверное, в пятый раз.

– Не знаю. Вроде в порядке все. Не понимаю, почему твой Витек не заводится, – пожал Максим плечами растерянно.

Я так и думала. Перед девушкой просто решил покрасоваться.

– А автобусы тут ходят? – вздохнула тяжело, решив выбраться из деревни любым способом.

– Ходят, – живо кивнул Максим. – Но уже ушел.

– А следующий когда? – спросила я, надеясь, что хотя бы через полчаса или час.

– Вечером, – убил меня парень.

– Что? Как вечером? – опешила я.

– Ну автобус здесь ходит два раза в сутки. В восемь утра и в восемь вечера.

Я застонала от бессилья. Хотя оставался еще папа, но и тут мне продолжало не везти – телефон разрядился, а зарядка осталась дома. Я же не планировала тут ночевать. Хотела быстренько съездить, все осмотреть и вернуться. Съездила. Осмотрела. Осталось вернуться. Только как??? Нееет, сидеть в этом странном доме до вечера я не собиралась.

– А ты на чем сюда приехал?

– На автобусе, – снова добил меня Максим. Да что же это такое?!

– А не знаешь никого, кто мог бы отвезти меня в город?

– Знаю, – живо откликнулся он, возвращая мне надежду, и тут же нагло ее отбирая:

– Федор, но он…

– Пьяный, – закончила я, поникнув.

– Может, ты позвонишь кому и тебя заберут? – посоветовал Максим.

– Телефон сел, – показала я ему свой Самсунг с черным экраном.

– Так возьми мой, – он начал стягивать перчатки.

– Я не помню номера.

И, правда, мою память как отшибло. Раньше ведь наизусть знала телефоны родителей, а сейчас как будто их стерли. Представлю, как мама уже волнуется и выносит папе мозг, что пора вызывать МЧС. Черт, и коты не кормлены. Их было особенно жалко!

– Ну дела так дела. Придется тебе у родственников задержаться до вечера, – сочувственно произнес Максим.

– Придется, – вздохнула я, ни в какую не желая возвращаться в дом. – А магазин здесь есть?

– Есть, но там мало что можно купить. Водка, пиво, хлеб не всегда. Много просрочки.

– Ну консервы хоть есть? – нахмурилась я.

– Тебя, что, родственники не кормят? – рассмеялся парень.

– Кормят – буркнула я. – Покажешь, где магазин?

– Покажу, конечно, – широко улыбнулся Максим.

Идти пришлось на другой конец деревни, которую я уже начинала тихо ненавидеть. Дороги были не чищены и каждый шаг превращался в борьбу. К концу пути я готова была упасть в сугроб и никогда не подниматься – настолько устала. Пока шли, узнала, что детей не видно, потому что их почти нет. Так, парочка от силы наберется. Что неудивительно – работать-то в деревне негде. Вот и уезжает молодежь в город, а тут одни старики остаются. А дороги засыпаны снегом, потому что чистить их должен Федор, который пьяный. Да он тут прям царь и Бог!

– Да, – рассмеялся Максим. – Молодых мужчин тут тоже немного.

Интересно, как моя прабабка выживала? Кого она лечила, если кроме стариков в деревне и нет никого? Хотя о чем это я? На стариках как раз-таки можно состояние сколотить. У них же постоянно что-то болит: суставы, давление, почки и далее по списку. Лечи – не хочу.

Мы подошли к небольшому заведению, на котором гордо красовалась обшарпанная надпись «Магазин», хотя больше оно напоминало какой-то сарай или барак с покосившимся крыльцом. Есть сразу же расхотелось.

– Это магазин? – спросила я с кислой миной.

Максим снова рассмеялся.

– Я же тебе говорил.

– А что ты ешь?

– То, что готовит жена Михалыча, у которого я живу.

Я от зависти чуть не сдохла. А если сейчас хоть чего-нибудь не куплю, то к вечеру в прямом смысле сдохну. От голода.

За деревянным прилавком стояла изрядно потрепанная жизнью женщина необъятных размеров. Я против полных людей никогда ничего не имела. Бывает полнота даже приятная, а тут же… Подбородки наслаивались друг на друга в три ряда. За щеками, кои покрывали алые румяна, почти не было видно глаз. Зато веки! Густого синего цвета. Грудь – мечта красоток с Рублевки. И никакого силикона. Все родное, природное, выращенное на свежем воздухе и натур-продуктах. И все это богатство плавно колыхалось на животе, который вполне можно было принять за беременный, на месяце эдак двенадцатом, тройней. Приятного впечатления не добавлял засаленный синий халат. На коротких пальцах-сардельках красовались кольца разного размера и фасона, а грязь под ногтями была видна даже под темно-фиолетовым лаком. Про Санэпидемстанцию и Роспотребнадзор здесь явно не слышали никогда.

Хозяйка «магазина» окинула меня таким оценивающим взглядом, что я почувствовала себя невзрачной замарашкой по сравнению с ней. Захотелось выйти пятками назад, но я заставила себя остаться на месте. Повела глазами по полкам – не густо: несколько пакетов с крупой, одинокая бутылка растительного масла, несколько банок с консервами, конфеты в коробке сомнительного качества, зато выбор водки и пива был шикарный. Заглянула в холодильник. Одинокая пачка масла и синяя курица. Были у меня сомнения, что умерла она сама, тихо, во сне.

Максим наблюдал за мной, с трудом пряча улыбку.

– Ну, – пробасила женщина-громада. – Брать что-нибудь будете? Или так, на экскурсию зашли?

– А…, – я прочистила горло, – тушенка у вас есть?

Продавщица бросила взгляд себе за плечо.

– Есть, восемьдесят девять рублей, – ответила она. – Брать будете?

Если учесть, что мясо стоит раза в три-четыре дороже, то вряд ли оно использовалось при производстве именно этой тушенки.

– Нет, спасибо, – отказалась вежливо. – А рыбные консервы есть?

– Какие? – закатила она глаза недовольно.

– Ну шпроты там, горбуша, килька.

– Шпроты, – вздохнула дама. – Килька есть. Брать будете?

– А они свежие? – решила я уточнить на всякий случай.

Меня одарили таким взглядом, как будто я нанесла продавщице личное оскорбление.

– Конечно, – хмыкнула она. – Вчера только поймала. Сама. В Вонючке.

– А вообще у вас есть что-нибудь съедобное, от чего невозможно получить отравление? – спросила раздраженно.

– Водка. Пиво, – махнула она в сторону стройного ряда бутылок.

– А поесть? – произнесла с нажимом.

Дама вздохнула, повела взглядом по полкам и изрекла лениво:

– Ну чай вот есть.

– Мне бы съедобное, – напомнила я. – Чай – это напиток.

Интересно, сколько классов у нее образование?

– Дайте пачку макарон и…, – я замялась, а потом все же решилась. – Ладно, давайте вашу тушенку.

Если и умру, то хоть сытая. Чай, кстати, тоже взяла и сахар, и бутылку воды без газа. Уж ими-то точно не отравлюсь.

Обратно я возвращалась также в компании Максима. Выяснилось, что перед поездкой сюда его бросила девушка. Я хмыкнула.

– Поди та еще стерва была? – спросила с иронией. У мужиков ведь как? Распалась семья – виновата женщина. Хоть семьи тут и не было, но смысл один и тот же.

– Да нет, – пожал он плечами. – Хорошая.

Вот это поворот!

– А чего тогда ушла?

– Работу я любил больше, – вздохнул Максим. – Неделями пропадал в командировках. Дома бывал редко.

– Ясно, – кивнула я. – Слушай, я уже не первый раз слышу тут про туристов каких-то. Здесь, что, есть турбаза?

Авось повезет и я смогу там перекантоваться. Правда, о том, что у меня при себе не было столько денег, я как-то не подумала.

– Нет, не турбаза, – замотал он головой. – Михалыч, ну у которого я живу, организовал тут турбизнес. Любители экстрима могут пожить тут несколько дней, окунуться в деревенскую жизнь, в баньке там попариться. Даже свадьбы тут играют.

– Ого! Ну и как? Успешный бизнес?

– Не знаю. Но рекламу заказал.

– Ясно, – кивнула я.

Мы дошли до моей калитки и остановились. Приглашать незнакомого парня в дом я не собиралась. Мало ли что он улыбчивый и вызывает доверие. Маньяки – они все такие, неприметные и с виду хорошие. А потом выясняется, что у них под каждой березкой могилка.

– Значит, уезжаешь вечером, – произнес Максим.

– Ну да. Надеюсь. А кстати, остановка где?

– Возле первого дома, как в деревню въезжаешь.

– Ясно. Спасибо. Я пойду.

– Ага, – кивнул он с улыбкой.

Я бросила на него короткий взгляд и вошла в ворота. День тянулся долго, очень долго. Я вздрагивала от каждого шороха. Мне всюду мерещились тени и шаги. Так и с ума можно сойти. Эх, почему я не попросила у Максима зарядку? Может, она подошла бы к моему телефону? Но где его искать, не имела ни малейшего понятия. Пришлось терпеть.

Чтобы скоротать время и не сидеть в доме, расчистила дорожки к бане и тому месту, где были дрова. Снова растопила печь и приготовила макароны с тушенкой, при этом стараясь не вглядываться в то, из чего она была сделана. На вкус, кстати, оказалась вполне так себе. Запила этот нехитрый обед чаем и устроилась в зале на диване, разглядывая обстановку. Бабушка жила не богато, но все было чистое и добротное. Наверное, она еще занималась рукоделием, потому что полы были устланы самодельными ковриками, а повсюду на мебели лежали ажурные салфетки разных форм и размеров. Жалко, что я никогда ее не знала. Мне кажется, мы смогли бы найти общий язык.

Плотный обед и философские размышления – плохое сочетание для тех, кто хочет не спать. Я очень хотела, но не смогла. Сон сморил меня незаметно прямо там, где я и сидела. И увидела я, как входит в комнату старушка. Чистая, аккуратная, далеко не немощная, а вполне себе крепкая, несмотря на испещренное глубокими морщинами лицо. На голове у нее платочек светлый. В платье она с длинным рукавом да в тапках домашних. Идет ко мне и улыбается, как будто ждала меня. И не страшно мне вовсе, хотя знаю, что нет ее уже в живых.

– Здравствуй, Аленушка, – слышу я ясно бабушкин голос, но ничего не отвечаю. – Вот ты и приехала ко мне. Не дождалась я тебя, правда. Но ничего. Это не страшно. Теперь все будет хорошо. Только не сопротивляйся, Аленушка, тому, что принять ты должна. Не примешь – бед не оберешься. От силы не отказываются.

– От какой силы? – спрашиваю я удивленно.

– Сила в тебе есть ведьминская, Аленушка. От меня унаследовала, – спокойно продолжает улыбаться прабабка. – Только не хочешь ты ее слышать, сопротивляешься, от того в жизни твоей и неладно все. Прими ее и жизнь наладится.

– Да как же мне ее принять, бабушка?

– Слушай себя, Аленушка. И ничего не бойся.

– А чего мне бояться?

Бабушка улыбнулась и стала уходить.

– Бабушка, постой, ты куда? – крикнула я вслед, но догонять не кинулась.

А как только она вышла за дверь, как я тут же проснулась, обнаружив себя сидящей на диване. Ну и сон! Приснится же такое. Наверное, все это из-за того, что было ночью. Стоп! Почему темно? Я бросилась к окну. В небольшой прогалок, свободный от изморози, разглядела на небе звезды. Какого черта! Я, что, проспала автобус?

Я бросилась на улицу, сбежала с крыльца и выскочила за ворота. Стояла тишина. В домах уже не горел свет и только трубы дымили.

– Нет, – простонала я, чуть не плача. – Нет, только не это!

В дом возвращалась с огромной неохотой. Постояла на крыльце, надеясь, что все же ошиблась и был только вечер – зимой же темнеет рано, но деревня спала. И только где-то вдали брехали собаки. Делать было нечего и я снова вошла в дом, включила свет и встретилась с внимательным взглядом маленьких глазок-пуговиц, после чего заорала так, что, наверное, вороны с окрестных деревьев попадали.