Не все дети хотят в семью

Почему?

Меня зовут Юля. Мне сорок два. Я здоровая женщина, которая не может иметь детей. 15 лет, с 27 до 42 лет, меняя депрессии на злость, печаль на надежду, тревогу на зависть, я удивлялась количеству причин, которые слышала.

Я надеялась. Я верила.

В начале пути, после фразы репродуктолога: «У нас к вашему здоровью претензий нет» мой внутренний сыск пятилетнего бесплодия первого бездетного брака обнаружил причину в отсутствии движения сперматозоидов мужа. Фраза врачей: «Идите и размножайтесь» не работала.

Эффект мероприятий по возвращению к жизни клеток его спермы оказался феноменальным. У него родились дети во втором браке.

А наши совместные пять попыток экстро – корпорального оплодотворения не просто меня выпотрошили. Крайняя из них, выявила причину нашей несовместимости по крови.

Недоумение и врачи идут в моей жизни со знаком равенства. Таков путь. Длинный. Ухабистый. Со светом в конце туннеля. Я делала сотни уколов в живот и принимала тонны таблеток. Под внушительный «бабломёт» слышала про чудесные анализы и течение ситуации «по плану». Каждый раз из шести.

Да, моя шестая, последняя попытка датирована апрелем 2018 года.

Новые счастливые отношения, молодой гражданский муж, донорская яйцеклетка и полмиллиона рублей не сделали меня матерью.

Попытка первая. Триллер

К моменту вылета в город N все документы были готовы для возможности усыновить троих, а вещи собраны.

Перед отъездом, мы по фото обнаружили старшую из троицы на одной из страничек социальных сетей и до самого приезда переписывались. Она рассказала, что обожает колбасу, что на такой близкий день рожденья хочет сенсорный телефон и, самое главное, ждет встречи с нами.

Ночная дорога в аэропорт, вкусный кофе, растворяющиеся во тьме иллюминатора огни родного города. Мы на Балтике. Раннее утро. Такси до забронированной квартиры, размещение и пеший поход в Областной отдел опеки и попечительства.

Снежные фасады архитектурных конфеток по обочинам, тепло рук, согретых о «кофе на вынос» – погода задавала сказочный тон будущим воспоминаниям.

Разрешение областного департамента отдела опеки и попечительства на выезд в небольшой городок в область к детям мы получили на всю неделю пребывания.

Мой жизненный девиз: «Не иметь самое лучшее, а извлекать лучшее из того, что имеешь», звучал в унисон визуальному, эмоциональному и когнитивному кайфу.

Утро следующего дня вдыхало аромат сваренного кофе, смаковало шоколадным круассаном и томило предвкушением встречи.

Расписание автовокзала подтверждало часовой переезд до детского дома в ближайший пригород. Дорога в тридцать километров с проносящимися мимо «спящими» кружевными белыми деревьями согревала надписями обочин: «До моря всего 40 минут».

С каждой минутой сокращалось время встречи с морем и с девочками.

Детский дом оказался совсем не детским домом, табличка справа от входа сообщала, что мы прибыли к месту пребывания детей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации.

Войдя в холл, мы долго ждали окончания обеденного перерыва у руководящих особ. Полной женщины с прической Анжелы Дэвис, как оказалось руководителя. И суровой, худой со сдвинутой на нос оправой очков с толстыми диоптриями, похожей на Шапокляк, завуча. Они то заходили, то выходили из кабинета надписью «Директор», как будто, не замечая нас, стоящих в полутора метрах от двери. Вид дам был озабоченным и напряженным.

Одна их трех девочек (средняя, та которой десять лет) была замечена идущей по коридору. К нам приближалось сущее очарование. Мы с интересом наблюдали. Кукольную мордашку освещали соломенные локоны челки, а хвост длинных волос покачивался в такт походке. Поразило полное несоответствие роста возрасту – на вид ей было лет шесть или семь.

Спустя сорок минут, дождавшись аудиенции, мы присели, по просьбе директора, за длинный стол, «словив» грозный взгляд заведующей учебной частью напротив.

Недовольная руководительница начала свою утвердительную, без возможности что-либо «вставить», речь. Сказать, что нам были не рады – не сказать ни – че – го.

Мы ожидали чего угодно, но только не такого начала. Была произнесена странная фраза: «Вы зря приехали». Мы с Ромой переглянулись и замерли в продолжении. Нам пытались «доступно» (это цитата) объяснить почему. Тон директрисы вторил пренебрежению на лице завуча и её собственном лице.

У девочек, значащихся в нашем разрешении ВСЁ ХОРОШО. У них замечательная, очень красивая мама (это оказалось определяющим критерием в описании). Директор без остановки продолжала говорить о том, что «та самая красивая мама» совсем скоро их заберет. Утверждение шло в разрез с нахождением девочек в заведении порядка трех лет?!

Было подтверждено, что их мама – женщина лёгкого поведения, но «она очень любит их и регулярно посещает». Она уже излечилась от алкогольной зависимости и сейчас здорова. Дети не хотят никуда и ни с кем уезжать.

Интересный шокирующий факт. Пар преодолевших немалое расстояние сюда за девочками было до нас целых шесть!

Областная опека посчитала важным предоставить эту информацию в момент выдачи нам разрешения о посещении.

И кульминацией разговора стал удивительный для нас вопрос: «Вы все также хотите встретиться с ними?»

Знак вопроса повис в воздухе, а моя решительность отодвинула недоумение. Я настойчиво подтвердила наше желание. Казалось, у руководства не осталось ни малейшего шанса отказать нам во встрече после аргумента: «Мы преодолели более двух тысяч километров! Так-то. Конечно мы хотим встретиться с детьми».

Руководство, с нескрываемой обречённостью, начало подготовку документов. Синхронно с угрозой завуча: «Зря вы, они все равно не поедут»,– нас пригласили в соседний с директорским кабинет для встречи.

Тягостное ожидание и вечность. Время тянулось томительно до момента пока дверь не открылась. Крадучись, Алевтина и Света прошли к дивану свиданий. Отсутствие младшей, нашей милахи Веры, было оправдано детским садом.

Я на секунду встретилась взглядом с Алевтиной. Еле уловимая улыбка на её лице придала уверенности. Она нас узнала.

Мы предложили девочкам прогуляться с нами. Они согласились. Завуч констатировала согласие и вечернее время, после возвращения младшей из сада.

До прогулки часа три. Есть время встретиться с морем. Оно манит меня в любую погоду. Шелест прибоя, крики бакланов, соленый прохладный ветер щекочет нос. Берег живой, он дышит, то на выдохе выбрасывает пену волны, то на вдохе покорно уходит в сизую бесконечность горизонта.

Широкая набережная, несмотря на январь, оживлена. Навстречу нам чеканят кардио шаг две пожилые женщины с палками. Мужчина с собакой без поводка семенит за покачивающимися «булочками» корги. Промозглый ветер ускоряет погружение в гастрономию.

Поворачиваемся спиной к морю и видим одноэтажное шоколадное здание с оранжевой черепичной крышей и белыми открытыми ставнями окон. Оно и принимает нас в свои пенаты, в камерный зал со свободными четырьмя столиками. Сняв верхнюю одежду, мы располагаемся друг напротив друга на шоколадных диванах у окна. В окне шумит Балтика.

Официант приносит меню и зажигает свечу. Свет льется сквозь кружево подсвечника. Слух улавливает звуки лаундж. Что может быть лучше в ожидании? Просто бальзам для души и плед для тела. Я накрываю руку мужа своей. В пожеланиях местный специалитет – строганина из пеламиды и чай. Розовые с инеем рулетики рыбы окаймляет горка красного лука, лимон и снежный соус. Хруст горячего багета с соленой ледяной стружкой и сладостью маринованного лука. Мммм. Не чаем бы это запить…

Но впереди прогулка с девочками.

К назначенному времени в холле нас ждали три не по погоде одетые сестры. Я уже почувствовав на себе морские минус девять по Цельсию и, ожидая в сгущающихся сумерках еще большую промозглость, констатировала, что кроссовки под штаны на босу ногу и плащи – так себе защита от ветра и холода.

Решено прогуляться по набережной лишь один круг. Темп выбран allegro. С ним и синхронизировался рассказ старшей, Алевтины.

За какие-то десять минут мы узнали о том, что раз в месяц девчонок посещает мама. Крайний раз, на день рождение Алевтины, вместе с ней приезжал малиновый пирог. Мама не единственная родная душа, есть еще и бабушка, ее видят крайне редко из –за болезни ног.

А накануне Нового Года, Алевтину заточили после употребления жгучей жидкости и держали намного дольше, чем того требовалось для выздоровления. Выздоровела она за пару дней, а заточение длилось дней десять. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что жгучая жидкость – это алкоголь, а ежемесячные приезды слишком предсказуемы, чтобы радовать не только дочерей, но и кого-то, кто точно знает даты этих приездов.

Очень хотелось девчонок по-человечески порадовать. Еще в аэропорту каждой был куплен рюкзаки. Синий и вишневый были выставлены для выбора старшим на набережную лавочку. А младшая получила плюшевый серый с розовым детский рюкзачок с объемной фигуркой мышки на застежке. Обещание по подарку на день рождения Алевтине мы выполнили, вручив оранжевую коробочку с телефоном. «Спасибо» читалось в глазах, подарок был прижат двумя руками к сердцу.

Молчаливая младшая сразу расположилась к мужу и охотно взобралась к нему на плечи. Видимо, на самом верху дуло еще сильнее. В момент остановки у лавочки она дернула Рому за рукав. Он присел рядом. На ушко она сказала, что замерзла, и, дабы не заморозить Веру, муж согрел её под своей курткой застегнув молнию.

Старшие болтали без умолку про то, как мама посещает их раз в месяц, про то как проходят у них в приюте праздники, про свои желания. По окончании прогулки мы договорились встретиться и пойти в пиццерию следующим днем.

Окрыленные, мы уезжали в областной центр. У нас появилась надежда и ожидания с перспективой. Психолог во мне «душнил» о том, что не всегда ожидания благосклонны к реальности.

Мы отправились на автобусную остановку пешком по главной улице города, ощущение маленькой Европы стало еще более подчеркнуто с включением больших и маленьких огней на окнах и террасах очаровательных домиков по правую и левую сторону. Они сопровождали нас до самого автовокзала с каким-то сказочным теплом, которого вдоволь добавляли встречающиеся фонари.

Утром следующего дня, для разнообразия, мы отправились на железнодорожный вокзал и на электричке прибыли к детям, посетив до встречи соседний городок. Времени было достаточно, чтобы его осмотреть. Вокзал производил конфетное кукольное ощущение. И воздух – самый сладкий и такой приятный запах хвои, несмотря на 14 градусов со знаком минус. Он проникал бальзамом в душу.

Вот уже несколько дней, с самого дня приезда, приятным во всех смыслах ритуалом для нас стало посещение местной сети пекарен, филиалы находились в каждом городе области. Первое, что мы решили осуществить во время прогулки, найти «Французский круассан» и побаловать себя кофе с самыми вкусными печеными изделиями из слоеного теста. Жаль, девчонкам это лакомство принести было нельзя.

Кафе находилось буквально в десяти шагах от вокзала. Кофе с круассаном с клубникой и белым шоколадом, запрокинутая от удовольствия голова, стеклянная крыша с видами вековых сосен, как 3D ощущение удовольствия.

Счастливые, мы вышли побродить по городу, спуск к набережной готовили в предстоящему весенне-летнему сезону и выйти к воде не получилось, зато пройдя на территорию закрытого атмосферного ресторана, кусочек моря удалось запечатлеть. Три ступеньки с ограждающим парапетом и фонарем оставили яркие эмоции и незабываемую картинку в памяти.

Прогуливаясь по очаровательным улочкам, окунаясь в европейскую атмосферу меня погружало в мысли о лете и о том, что если здесь так красиво зимой, то как же невероятно здесь может быть летом. Вот красное с белым трехэтажное здание плавно перетекающее в башню с овальным куполом и ажурным фасадом. Перед ним аллея с кованными лавочками, стоящими прямо перед ограждением газона. То тут, то там фигуры из бронзы – русалка, лягушка. Они, как будто бы, сошли со страниц сказок. Каждая фигурка, с позволения сказать, очеловечена.

Лирическое отступление с посадкой в поезд по нужному направлению и привело нас к приюту к двум часам дня.

Заведующая учебной частью удивилась повторному решению девочек встретиться с нами, и, пока они собирались, предложила посетить психолога, в обязанности которого входило узнавать о состоянии воспитанников. В нашем случае – это детский доклад о прошедшей встрече кандидатам в приемные родители.

Молодой человек лет двадцати пяти представился Евгением, указал нам рукой диван напротив и предложил присесть. Его монолог начался неожиданно. Он констатировал факт своей «подневольности» и желал предупредить и обезопасить нас.

Но ОТ ЧЕГО?

Он сообщил, что: «Вчера девчонки, вдохновленные встречей с нами были отправлены к нему за …..Переубеждением!»

Зачем нужно разубеждать уезжать в семью было непонятно. Света (та которой десять) бесилась с утра и ругалась со всеми по причине запрета прогулок с нами сегодня. С её слов: «Её «прессовали» тем, что она не может предать свою мать, «которая вот-вот собирается их забрать».

Следующая фраза из уст Евгения словно чека от гранаты, которую дернули и подкинули вверх вместе с директором, завучем и детским домом, звучала мистически и очень тихо: «Меня предупредили, если вы будете настаивать, то вас обвинят в педофилии!».

Линия их защиты строилась на согревании Романом под своей курткой малышки Веры. Дети после любых прогулок с кандидатами в усыновители рассказывали о своих впечатлениях и отвечали на вопросы.

И нам, какая прелесть, просто повезло, что в день нашего приезда не приехала мать со своим сожителем, недавно вышедшем из мест не столь отдаленных. Оказывается, все шесть пар кандидатов имели счастье общаться с парой «родителей», и не без участия мордобоя.

Я вслух озвучила свое предположение о ежемесячном посещении матерью приюта и приездов «По звонку» для удаления всех неугодных.

На что Евгений, опустив глаза, сказал: «Я этого не говорил. Но, самое грустное, что дети захотели, практически впервые, уехать с вами».

После этого, удивительного для нас откровения, мы вышли, но старших девочек в холле не было.

Заведующая учебной частью пригласила пройти в свой кабинет и оформить бумаги на выход вместе с психологом. (не Евгением) Мы согласились и стали подписывать, как и в первый раз, документы для прогулки. В кабинет к столу подошла пожилая женщина, поздоровавшись она присела оформить документы для сопровождения. Окончание бумажной волокиты близилось к своему завершению, как в открытую дверь завучем были пропущены Алевтина и Света. Девочки в пижамах прошли к стоящему рядом со столом дивану, ни разу не подняв от пола глаза.

Натиск завуча в просьбе был просто сталинским. Её металлический голос несколько раз произносил «Ну» и дальше вопрос звучал так: «Что вы мне только что сказали?».

Девочки молчали и исподлобья смотрели друг на друга. Обращаясь к нам, не дождавшись ответа, завуч констатировала: «Они отказываются идти с вами гулять и просят больше сюда не приезжать. Да? Девочки?».

Воцарившаяся тишина, уход девчонок словно в замедленной съемке, голос заведующей сквозь звенящую пустоту. Объяснения про прекрасную вскорезаберущую мать и про то, что нас предупреждали.

Я чувствовала опустошённость и закипающую злобу, хотелось высказаться. Но глубокий вдох вышел выдохом освобождения. Я же психолог. Я психолог. Разговоры бессмысленны. Решение руководство было принято за долго до сегодня.