- -
- 100%
- +
Если долго смотреть на дрожащую тень от свечи, то начнет казаться, будто на стене танцует прошлое. Тень вправо, тень влево, раздвоилась, рассыпалась, а затем вновь взвилась к потолку…
Понаблюдав за дрожащим рисунком еще несколько секунд, Фаина Дмитриевна фыркнула и сделала большой глоток крепкого кофе. Она любила это тягучее и томительное настроение, но никогда не отдавалась ему сразу. Куда торопиться? Пусть приятный непокой накопится в душе, а уж потом можно достать из шкафа полупрозрачные пластиковые коробочки, наполненные бусинами и бисером, и начать создавать свои шедевры. За шедевры, правда, много не платят, но деньги лишними не бывают.
Поднявшись из-за стола, Фаина Дмитриевна задула свечу, включила свет и огляделась, будто хотела убедиться, что тени прошлого наконец-то исчезли и отвлекать ее не станут. Но в душе продолжала дрожать неведомая ниточка, которая вызывала раздражение, однако при этом совершенно непонятным образом согревала. Так бывает, когда ты обязательно должен что-то сделать, но никак не сообразишь, что именно.
День был особенный. Утром Фаина Дмитриевна съездила на кладбище и просидела часа два около могилы мужа. Сначала она привычно разговаривала с ним официально: «Николай Петрович, новостей у меня особых нет. Звонила Зинка и рассказывала, что наша племянница опять решила выйти замуж. Но если учесть, что она собирается в загс почти каждые полгода, то новость ли это?» А затем Фаина Дмитриевна так же привычно перешла на ласковый тон: «Николаша, поясница болеть перестала. Можешь со мной не соглашаться, но весна – это лекарство. И никаких таблеток и мазей не надо. Дыши полной грудью – и все! Одно меня беспокоит. К тишине в квартире я привыкла, а вот доброты иногда не хватает…» И именно в этот момент на крест села маленькая птичка. Серая с длинным клювом. Вроде и обычная, но на грудке белое пятнышко. И смотрит внимательно, совсем не боится.
Что за пичуга?
Фаина Дмитриевна не смогла ответить на этот вопрос. Не опознала.
– Угощу-ка я тебя печеньем, – деловито произнесла она и, расстегнув молнию сумки, принялась искать пакет с двумя овсяными кругляшами, обсыпанными сахаром. – Вроде не вынимала… И сколько же барахла я ношу с собой… Хотя все нужное… Вот же печенье. Нашла!
Птичка не улетала. Она сидела и внимательно слушала задушевную речь, адресованную Николаю Петровичу, покинувшему эту землю десять лет назад. И она даже не вздрогнула, когда Фаина Дмитриевна поднялась, перекрестилась и неторопливо направилась мимо других могил к широкой дороге. На скамейке осталось лежать раскрошенное овсяное печенье.
Фаина Дмитриевна вышла замуж в тридцать лет и как-то не сразу поняла свое счастье. Яркие вспышки любви ее не посещали, будничная суета ускоряла стрелки часов и каждый день казался похожим на предыдущий. Но особенные моменты случались, и чем дальше, тем важнее они становились. Вернется Николай из плаванья, прижмет к широченной груди и громко объявит на всю однокомнатную квартиру: «Ты, Фаинушка, мой причал. Одно удовольствие к тебе пришвартовываться!», и запоет сердце от радости.
Это уж потом, ближе к сорока, Фаина Дмитриевна прочувствовала семейную жизнь. Такое тепло в душе поселилось, что от резкого движения и расплескать страшно. Может, поэтому ее походка стала неторопливой и важной. Даже сейчас, в шестьдесят два года, спина не горбилась.
Детей, увы, с Николаем не получилось… Зато двоюродных племянников пятеро. Заезжают время от времени.
После кладбища Фаина Дмитриевна ощутила прилив небывалой энергии. Сварив борщ, отмыв ванную до снежной белизны и блеска, она потянулась к недочитанной книжке, но руки попросили еще работы, а массивный лаковый трельяж будто позвал к себе. Да что там позвал, притянул магнитом!
– Ладно, разберусь в твоих ящиках, – пообещала зеркалам Фаина Дмитриевна и для удобства придвинула табурет.
Она хорошо помнила, где что лежит, и когда в руках оказался почерневший от времени кованый сундучок, являющийся по сути шкатулкой, ничуть не удивилась. Серьги с желтыми стекляшками, серьги с черными камушками, серьги с плетеными цветами и маленькими острыми листиками, вощеная нитка с овальными бусинами красного цвета, кулон с поломанной крышкой, несколько браслетов, грубоватые кольца, три узорчатые броши… Да много чего. И все это богатство – побрякушки, ни одной ценной вещи. Вернее, ценность у них иная – это память о родной тетке, которая воспитала и вырастила.
Фаина Дмитриевна открыла сундучок и посмотрела на знакомые до каждой трещины украшения. И показалось, будто стекляшки вспыхнули и заискрились, а сама шкатулка потеплела.
«Птичка на броши уж больно похожа на ту, что на кладбище была», – прищурившись, подумала Фаина Дмитриевна, чуть помедлила и коснулась пальцами украшения. Ей нестерпимо захотелось зажечь свечу и вспомнить добрым словом тетю Глашу. Хорошая была женщина, ласковая и заботливая. Не побоялась взять к себе сиротку, хотя своих детей трое было. И такие истории на ночь рассказывала, что рот сам открывался и глаза округлялись. Про королей и рыцарей, про дочерей волшебниц и сыновей колдунов, про русалок и леших. И шкатулку эту она перед смертью именно Фаине подарила, хотя Маринка – старшая дочь тети Глаши, на сундучок усиленно права заявляла и потом еще года два активно выказывала недовольство: «Конечно! Ты же у нас самая любимая была!»
– Любимая, – по-доброму усмехнулась Фаина Дмитриевна и продолжила уборку трельяжа. Энергия пошла на спад, и теперь движения были медленные и плавные.
«Шкатулка эта непростая, – полетели из прошлого слова тети Глаши. – Ее мой отец под фундаментом разрушенной церкви нашел. Сколько она там пролежала и зачем ее туда упрятали – неизвестно. А только напиталась она молитвами сполна. Бывает, подумаю о чем-то хорошем, и камни светиться начинают. Много раз это замечала, – хрипловатый голос тети Глаши стал тише. – Тебе отдаю. Ты точно не потеряешь. А почувствуешь, что добротой этой с людьми поделиться надо, так поделись, не жадничай».
Фаина Дмитриевна приготовила кофе, зажгла свечу, насмотрелась на тени прошлого, а потом отнесла к столу свои любимые коробочки с бусинами и бисером. Зрение уже подводит, и яркого света теперь нужно как можно больше. Хорошо, когда у тебя есть увлечение, оно убаюкивает и радует душу.
Большую часть жизни Фаина Дмитриевна проработала поваром. Она кормила и научных сотрудников, и детей в саду, и студентов в архитектурном институте… Но с возрастом стало невыносимо трудно проводить весь день на ногах, да и тяжести частенько поднимать приходилось. И тут как раз промелькнуло простенькое объявление: «Требуется продавец в магазин косметики». Фаина Дмитриевна сильно сомневалась, что ее возьмут, но номер все же набрала. Если покупателей немного, то присесть и отдохнуть непременно получится, а этого вполне достаточно.
Магазинчик представлял собой удлиненную палатку, удачно пристроенную к аптеке. И находился в нескольких метрах от метро, что тоже являлось плюсом. Из косметики здесь присутствовали: тональные кремы, тушь для ресниц, тени, румяна, помада, пудра. Остальное весомое прилавочное пространство занимали шампуни, краски и маски для волос, расчески, заколки, гели для душа, пены для ванн… Фаину Дмитриевну охотно взяли, и позже у нее даже сложились хорошие отношения с хозяйкой – позитивной и шумной женщиной, лихо управляющейся со своим бизнесом. Таких палаток по городу было пять.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.