- -
- 100%
- +
С чего началась вражда с соседями, Женька не знала. Конфликт толстыми змеиными корнями уходил в далекое прошлое. Возмущенные рассказы и дребезжащие предположения родственников не совпадали, и правда никак не обретала четких очертаний. Но первая ссора явно случилась еще в те годы, когда деревня дышала полной грудью, по утру вдоль поля вышагивали коровы, а кашу в каждом доме готовили в печи, а не на газовой плите. Теперь в Горниловке зимовали лишь пять-шесть дворов, а остальные уверенно попадали под категорию дачников. И Женька была из дачников. И враги тоже.
– Ты посмотри на них! Ни стыда, ни совести! Вывалили машину песка прямо перед нашей скамейкой. Назло. Вот точно назло! А потом этот песок таскать начнут, и от газона ничего не останется, – возмущенно восклицала тетя Эля, отцовская сестра, когда Женьке было лет семь. – Волковы, они и есть Волковы. Говорящая фамилия! Злые и голодные до чужого добра!
Гора влажного бежевого песка возвышалась метров за пять до скамейки, но надо было признать, что ее большая часть нагло залезала на чужую территорию. А точнее, разлеглась возле участка семьи Женьки. Около дороги, перед забором, земля вроде бы и ничья, но никто же свое драгоценное добро не складирует напротив соседей – иди к себе, и делай что хочешь.
– Вот волчары, каждый день пакостят, – сверкнул глазами дед и похлопал себя по бедру, будто надеялся обнаружить кобуру с пистолетом. – Ничего, соберусь перегной покупать, я им припомню… места около их ворот много…
Про газон тетя Эля, конечно, сказала сгоряча. Она от души желала максимально увеличить масштабы трагедии. Стриженные одуванчики и подорожники никак не тянули на ухоженную лужайку, которой можно гордиться.
Женька минут пять стояла около калитки и внимательно изучала вражий песок. Ей все казалось, что он сейчас оживет, заворочается, точно невиданный сонный зверь, и все же переползет к забору Волковых. И тогда и тетя, и дядя, и дедушка, и папа, и мама наконец успокоятся и перестанут ругаться. Но он не переполз.
Были и другие мелкие истории, повышающие градус раздражения: то каждое утро с участка Волковых тянуло навозом, то кто-то поломал сливу (а известно кто!), то у колорадских жуков «слишком уж довольные рожи, будто они с соседнего участка приперлись!», то «пластмассу жгут, сволочи!», то еще что-то… Но гром грянул на майских праздниках. Женьке уже исполнилось десять. Она хорошо запомнила тот день, когда они дружно, на двух машинах, приехали в Горниловку и… оценили случившиеся перемены. Если раньше от Волковых их отделял пожарный проезд – метра четыре в ширину, то теперь он значительно сократился. И полоска между собственным забором и новеньким забором соседей стала совсем узкой.
Пожарных проездов в деревне было несколько, но никто в них не нуждался, на любой участок можно было заехать, благодаря имеющимся воротам. И народ по-тихому стал делить заросшие травой полосы и присоединять их к своим соткам. Но как делили? Ты мой сосед – тебе половина, и мне половина. Все довольны.
А как поделили Волковы? Нам два с половиной метра, а вам – полтора.
И разницу видно сразу. Она режет глаз так, что солнца на небе не отыскать!
И новый забор поставили – сплошной из шифера. Крепежными трубами к участку Женьки. И будто специально они эту сторону в некоторых местах грязью и краской заляпали…
– Ну ты посмотри на них! – всплеснула руками тетя Эля. – Валь, а ну пойдем разберемся…
Женьке вовсе не хотелось, чтобы мама шла разбираться со страшными соседями, и она на всякий случай подошла поближе и приготовилась пустить жалобную слезу и театрально всхлипнуть.
– Не бабье это дело, – рявкнул дед, подхватил лопату, подумал немного и с силой вогнал ее в землю, демонстрируя высокую степень злости. – Я сам.
– Я с тобой, – поддержал отец.
Дело почти дошло до драки, и женщины, возмущаясь и выкрикивая звенящие угрозы, были вынуждены оттаскивать своих мужчин в разные стороны. Позже две отчаянные попытки перенести новый забор врагов не увенчались успехом, металлические трубы, держащие тяжелые листы шифера, глубоко уходили в землю. Да и как восстановить справедливость, если старшие Волковы уезжают из Горниловки только на зиму. И в суд не подашь: пожарные проезды дачникам не принадлежат, отберут и все. Да и ладно бы отобрали (так не доставайся ты никому!), но так и другим соседям картину испортить можно, всех нарушителей разом лишат дополнительной полоски земли.
Старый забор пришлось снести, и теперь Волковы оказались еще ближе: общим стал забор из шифера.
Несправедливость и горечь поражения заставили Женьку долго хмурить брови и вышагивать по дорожке туда-сюда. Она даже не обращала внимания на свои любимые тюльпаны и нарциссы. Беспомощность всегда обидна, и очень хотелось успокоить душу и найти утешение хоть в чем-нибудь.
За баней, справа от малинника, земля вперемешку с булыжниками тянулась волнами около метра. И Женька увидела именно то, чего требовала душа – приличную щель под вражеским забором. Помедлив лишь несколько секунд, она подошла ближе, мстительно прищурилась и сунула носок резинового сапога в эту дырку. На лице Женьки появилась победная улыбка, а карие глаза заискрились. Она представила, что на дворе лето, ее ноги босы, и пальцы касаются травы, растущей на украденном Волковыми полуметре.
«Ну что? Отобрали вы у меня землю? Фигушки! Вот я стою на ней, и ничего вы со мной не сделаете!»
И когда бы Женька потом не приезжала в Горниловку, она всегда первым делом устремлялась за баню и просовывала ногу в щель. Так хоть чуть-чуть она ступала на свою недоступную территорию, и тем самым побеждала врагов.
К тринадцати годам Женька прилично вытянулась, ее темно русые волосы перестали усиленно кудрявиться и наконец-то легли волнами. Теперь на каникулах она не носилась по Горниловке, сломя голову, а прогуливалась с подругами неспеша по единственной улице до речки и обратно. Или разъезжала на велосипеде. Андрей Волков – вражеский сын, тоже проводил время с друзьями, но Женька лишний раз не поворачивала голову в его сторону. Обойдется. Слишком много чести. И даже когда все девчонки в него влюбились, она искренне не понимала, что они в нем нашли. Конечно, Андрею уже шестнадцать лет, и он кажется взрослым. Ну и что? Конечно, высокий и плечистый, говорят, плаваньем занимается. Подумаешь, чудо-чудное! Да бассейн в любом районе есть. Симпатичный? С этим Женька готова была спорить до злости. Но никогда не спорила, потому что ничего кроме презрения в адрес Андрея Волкова показывать не собиралась. Он не был достоин ее гнева. Он наверняка сажал и полол редиску или лук на грядках вдоль забора. На сворованной полоске земли. Враг. Тоже враг!
– Я слышал, чеснок у них сгнил в этом году, – с удовольствием рассказывал дед, с гордостью поглядывая на капусту, нетронутую ни одной гусеницей. – Так не удивительно, с чужой землицы еще ни один супостат добра не получил. И луковая муха у них была, и розы тля пожрала. Хорошее лето. Ох, хорошее!
После десятого класса Женька в Горниловку не ездила. Неожиданно ее накрыла мечта – поступить в медицинский, и она буквально приковала себя к стулу на целый год. Читала, вникала, зубрила, старалась изо всех сил. И Пироговка сдалась: распахнула двери перед новой студенткой Женькой Апраксиной, щедро предложив ей педиатрический факультет.
Еще никогда она не была столь счастлива. Ступеньки, перила, аудитории, потолки, многоэтажная химия, книги, эхо в коридорах, зачетка… Женька будто оказалась именно в том месте, которое было предназначено ей с рождения, которое ее терпеливо ожидало долгие годы, без которого категорически нельзя дальше жить. И, окунувшись с головой в учебу, Женька очнулась только на втором курсе. Очнулась, огляделась по сторонам и встретила внимательный взгляд Лешки Синицына.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.