- -
- 100%
- +
Глава 1
– Мама! Мамочка! – проснувшись от страшного сна, закричала Таня. Ей приснилось, как огромный черный паук, перебирая мохнатыми лапами ползет к ее лицу по белой простыне.
Тишина. Таня не услышала торопливых маминых шагов. Обычно мать, едва услышав отчаянный крик дочери, тут же прибегала, прижимала к себе, чтобы успокоить, шептала ласковые слова и целовала мокрые от слез щечки, до тех пор, пока девочка умиротворенно не засыпала у нее на груди.
Подождав некоторое время, Таня встала с кровати и, превозмогая страх, засеменила босыми ножками по холодному полу в комнату матери. Подойдя к двери, она услышала протяжные стоны.
Глаза девочки, уже привыкшие к темноте, увидели мужчину, всем телом прижимавшего маму к кровати. Ее тонкие руки упирались в широкие плечи незнакомца, а голова беспомощно запрокинулась на подушку.
«Мамочку душат, на нее напал разбойник!», – в отчаянии подумала Таня и бросилась с кулачками на мужчину.
Незнакомец медленно сполз с матери и та, повернув голову к дочери, прерывисто и тяжело дыша, сказала:
– Таня, выйди из комнаты!
Девочка удивленно смотрела на мать – та никогда не говорила с ней таким странным голосом.
– Мамочка, но мне страшно! – в ответ заканючила Таня, бросилась к матери и прижалась головкой к ее голой груди.
– Ты слышала, что сказала мать! – грубо, не терпящим возражений голосом, сказал мамин «обидчик», обращаясь к Тане, даже не повернув голову в ее сторону. Он лежащий сбоку от матери, на том месте, где всегда лежал ее папочка.
– Танечка, доченька, иди в свою комнату и ложись в кроватку, – уже ласково сказала мать, легонько оттолкнув дочь от себя.
Девочка детской интуицией почувствовала, что мама, как прежде, не обнимет и не успокоит ее, не положит рядом с собой в их «теплу норку». Ее ласковая мамочка почему-то слушается своего «обидчика», который занял папино место.
Таня заплакала уже от обиды:
– Паук, черный паук… к моему лицу…, – повторяла она сквозь слезы, вновь прижимаясь к матери.
– Иди спать! – вновь грубо приказал незнакомец.
– Танечка, иди, – шепнула мать, поцеловав ее в макушку.
Вытирая ладошкой слезы, девочка понуро поплелась в свою комнату.
Едва ее русая головка коснулась подушки, здоровый сон увлек в свой мир грез.
Глава 2
Утром, едва проснувшись, Таня побежала на кухню. Но переступив порог своей комнаты, она услышала раздававшиеся из кухни голоса – веселый матери и еще чей-то басистый незнакомый. Войдя на кухню, девочка увидела огромную спину незнакомца, сидевшего за столом, и мать, стоящую у плиты, которая помешивая что-то в сковороде – скворчащее и вкусно пахнущее, оборачивалась к незнакомцу и, что–то смеясь ему рассказывала.
Увидев остановившуюся в проеме двери дочь, она счастливым тоном сказала:
– Таня – это дядя Игорь, Он теперь будет жить с нами. Поздоровайся, детка.
– Здрасте, – тихо сказала Таня спине незнакомца.
– Привет, – буркнул тот, повернув к ней коротко остриженную голову на мощной шее, и сверля ее черными, как буравчики глазами.
– За знакомство, – добавил он, отвернувшись и наливая из бутылки противно пахнущую жидкость в стоящий перед ним стакан. Шумно выдохнул, он одним глотком выпил его содержимое стакана и громко крякнул. Мать не сводила с него восхищенных, сомлевших от счастья глаз.
Наконец, она обратила внимание на дочь, все также неподвижно стоявшую у двери.
– Таня, – обратилась к ней мать с нотками раздражения, назвав по имени, а не как обычно – «доченька», – не ходи в пижаме. Иди, переоденься.
Мать отвернулась к плите, всем видом показывая свое недовольство дочерью.
Таня поняла, что сегодня не состоится их ежеутренний ритуал, когда они обнимались и «здоровались носиками», и еще мать на нее почему-то сердится. Постояв нерешительно несколько секунд, девочка вышла из кухни, едва сдерживая навернувшиеся на глаза слезы.
Снимая любимую пижамку с медвежатами и с трудом натягивая платье, она с обидой на мать мстительно думала: «А я тоже не буду тебе целовать в щечку и носик. Вот так…Пусть тебя теперь целует эта страшная голова».
Через приоткрытую дверь Таня услышала, как мать извиняющимся голосом говорила:
– Игорек, она не будет тебя беспокоить. Я на этой же неделе возьму отгулы и отвезу ее к свекрови. Пусть несколько месяцев поживет у нее до школы. Свекровь в ней души не чает, только рада будет, что внучка у нее поживет. А там, глядишь, все и наладится.
Что наладится, и кто куда поедет – девочка не поняла. Но мать ни разу не назвала дочь по имени.
Таня не слышала, что ответил «Игорек», только через некоторое время услышала заливистый смех матери, а потом ее протяжные стоны и всхлипы.
И тут Таня вспомнила про минувшую ночь. Она села на кровати, прижала к животу любимую куклу Жанку – подарок бабушки на Новый год, и стала раскачиваться из стороны в сторону. Привычка раскачиваться появилась у нее после смерти отца. Из этого оцепенения Таню вывел громкий голос матери, приглашающий ее к завтраку.
Через два дня мать отвезла ее к бабушке, своей бывшей свекрови.
Глава 3
Танин отец – Никита, погиб в автомобильной аварии, когда ему едва исполнилось двадцать семь лет. Никита окончил техникум лесной промышленности. Из-за прогрессирующей близорукости в армию его не взяли, как его однокурсников, и он по распределению попал в небольшой городок на Южном Урале. Специально взял направление из всех предложенных подальше от дома. И все из-за матери. Она совершенно достала его своей опекой. Женщина после преждевременной смерти мужа, всю свою любовь сосредоточила на единственном сыне, лишая его малейшей возможности проявить самостоятельность. Никита и чувствовал себя «маменькиным сынком», «хлюпиком». Вот он и твердо решил: подальше от маминой заботы, трудности закаляют и превращают «хлюпика» в мужчину.
– Питайся вовремя, обязательно ешь первое, а не одни бутерброды, – наказывала мать на вокзале, вцепившись в рукав его куртки. – И не читай по ночам, а то совсем ослепнешь.
– Никитка, сыночек, береги себя! И пиши! – услышал он ее слова, срывающиеся на крик, стоя у окна купе. Поезд набирал скорость, и мать, и не отрывая взгляд от сына, все ускоряла шаг, стараясь не потерять из вида его лица. В носу у Никиты предательски защипало. «Не хватало еще расплакаться на виду у всех», – раздражаясь на себя, подумал он и отошел от окна.
***
В отделе кадров завода полная пожилая кадровичка поохала над его худобой и юным видом.
– Уж очень у вас вид интеллигентный, мягкий вы, а с рабочими надо по строже, а где и послать, а то не будут слушаться. А вы, судя по всему, никогда и матом то не ругались? – спросила насмешливо она.
– Ругался, – соврал Никита и покраснел, – в детстве, в школе.
– Ничего, Никита Сергеевич, пообвыкнете, «заматерееете», – улыбнулась та, – все мы когда-то начинали. Поднаберётесь опыта и все наладится. Жаль, что наставника у вас на первое время не будет. Наш незаменимый Петрович ушел на пенсию, внуков нянчить, уж как мы его не уговаривали…
Никите как молодому специалисту предоставили просторную комнату в заводском общежитии на этаже для семейных. Столовая была в этом же здании, так что Никита, помня наказ матери, старался питаться правильно – брать первое, второе и компот.
Кадровичка оказалась права. Его моложавый вид поначалу не внушал авторитета у дюжины подчиненных, старше его в два раза. «Очкарик», «интеллигент», «хиляк», – так называли его подчиненные за глаза. Но время шло, и его фундаментальные теоретические знания, ответственность и уважительное отношение к ним, к их опыту сыграли на него. Уже через два месяца рабочие уважительно звали его между собой – «наш Сергеич». Так хиляк Никита превратился в уважаемого Никиту Сергеевича.
Глава 4
Примерно через полгода после своего приезда в этот городок Никита познакомился с Зинкой – учетчицей.
У Зинка была еще «та слава». Слыла она разбитной девчонкой и в свои девятнадцать лет уже сменила больше десятка кавалеров и даже прозвище получила – «Зинка-безотказка».
Никите на момент их знакомства исполнилось двадцать один год, и у него был небогатый опыт отношений с девушками, а вернее, совсем не было.
Всерьёз он дружил только с Милой, своей однокурсницей, таким же «ботаником», как и он. Влюбленные даже собирались пожениться сразу после окончания техникума.
Но на выпускном вечере девушка устроила Никите жуткую истерику, приревновал в молодой преподавательнице Лилии Андреевне.
Ее ревность, на взгляд Никиты, была абсолютно необоснованной. Веселая, очень красивая и почти их ровесница, Лилия Андреевна, или «Лилек», была любимицей всех мальчишек их курса.
И еще накануне выпускного вечера парни между собой договорились в какой очередности будут ее приглашать на медленный танец. Уж очень хотелось каждому из них на прощание потанцевать с любимой преподавательницей. Так получилось, что Никита танцевал с Лилькой два, а с Милой только один медленный танец.
– Предатель, бабник, вот оно – твое истинное лицо, – кричала зарёванная и красная Мила под лестницей, куда увела Никиту за руку из танцевального зала.
На все его доводы и просьбы успокоиться, что она не так все поняла, Мила еще больше истерила и кричала, что наконец-то она «раскусила» дамского угодника. Девушка так разошлась в своем негодовании, что со всей силы влепила ему пощечину.
– Не смей за мной идти, предатель! – выкрикнула она на прощание и выбежала из здания.
На следующий день Никита с покаянным видом, хотя толком и не понимая в чем его вина, постучал в дверь комнаты в общежитии, где жила Мила. Открыла дверь ее соседка и трагическим тоном объявила, что Милочка – «бедная обманутая девочка», уехала к родителям в Ставропольский край, и чтобы он ее не искал, поскольку «между ними все кончено».
И со злорадным видом она вручила Никите конверт. В конверте лежал один листок, во всю его длину было написано только одно слово: «Ненавижу» и три восклицательных знака. Как известно, от любви до ненависти только шаг…
Вот так и закончились его первые отношения, не успев начаться. Но какой-то опыт он все же приобрёл: «Моя девушка должна быть веселой и не обидчивой, такой, как Лилия Андреевна», – твердо решил Никита.
Глава 5
Зинка и была такой – веселой хохотушкой. А что до обид… ее столько раз обижали, то если все помнить, не стоить и жить. Девушка она была яркой: блондированные длинные прямые волосы блестящей волной спускались до тонкой талии; зеленые раскосые глаза с умело наложенным макияжем, вкупе создавали образ русалки.
Вот только заискивающий взгляд «дворняги», ищущей хозяина, выдавал в ней неуверенную деревенскую девчонку, какой она в душе и осталась.
Зинка умело «позволила» увлечься собой молодому мастеру, просчитав все выгоды от брака с ним. А что? Молодой специалист с отдельной комнатой, хотя и в общежитии, – хорошая партия для учетчицы с подпорченной репутацией. К тому же парень интеллигентный, воспитанный, не то, что ее прежние ухажеры, которые вместо цветов, угощали пивом или вином и в первый же вечер «тащили» в постель. Да и замуж, честно говоря, Зинке никто не предлагал – с ее то «славой».
Никиту в Зинке привлекала даже не ее яркая внешность, а ее веселый нрав. С ней он с первых же минут знакомства почувствовал себя легко и непринужденно. Легким характером Зинка напоминала ему Лилию Андреевну.
Зинка жила в том же общежитии, что и Никита, но в другой ее половине – для одиночек. В большой комнате, кроме нее, жили еще пять таких же девчонок, как и Зинка, переехавших в город из деревень и поселков за лучшей судьбой.
– Никита, какой вы умным, – восхищенно говорила Зинка, чуть ли не глядя ему в рот и робко касаясь тонкой прохладной ладонью его руки.
Через неделю знакомства Зинка «позволила» поцеловать ее в щечку. Никита неуверенно положил руку на ее тонкую талию, боясь испугать девушку этим «взрослым» жестом. А вдруг она, как Мила когда-то резко сбросит его руку и вскрикнет: «Не наглей!».
Менее чем через месяц, Никита и Зинка уже занимались сексом. К стыду юноши, перешедшем двадцатилетний рубеж, это был его первый сексуальный опыт. Зинка это сразу почувствовала и прекрасно «сыграла» роль невинной девушки. Ну уж потом она показала такой «класс», что бедный Никита не мог дождаться ночи, чтобы заключить горячее Зинкино тело в объятья и улететь «в рай».
Опытная Зиночка быстро «залетела» от Никиты. Однажды она пришла к нему на участок, что никогда не делала раньше и трагическим голосом объявила, что им надо поговорить. Встревоженный Никита выбежал вслед за девушкой из бытовки. Зинка увела его от посторонних глаз и, опустив глаза к долу, объявила:
– Никита, я сегодня была у врача…
– Ты заболела? – от страха за нее его голос охрип.
– Ну не совсем, – начала Зинка, все еще не поднимая глаз. – Я беременная, уже три месяца. Тут она не выдержала и посмотрела на него. Уж очень ей хотелось увидеть его первую реакцию!
Несколько секунд Никита ошарашенно смотрел на девушку, а потом крепко заключил ее в объятья, приподнял и счастливо закричал:
– Зиночка! Любимая моя, девочка! Я буду папой!
Зинка, получив желаемую реакцию, наигранно стала колотить его по спине:
– Отпусти, Никитка, люди смотрят!
– Пусть смотрят! Пусть завидуют! Я самый счастливый человек на свете! – кричал он в возбуждении. – Может тебя нельзя теперь обнимать? – вдруг с беспокойством спросил он, осторожно опуская Зинку на землю.
– Глупенький, конечно, можно. Он еще маленький, – великодушно успокоила его Зинка.
Как истинный «джентльмен», Никита обязан был жениться на Зинке. На пятом месяце ее беременности они тихо расписались в местном загсе при двух свидетелях. Родителей с обеих сторон поставили в известность по уже свершившему факту.
Глава 6
Надо отдать Зиночке должное – женой она стала образцовой.
Сыграло свою роль и то, что до семнадцати лет девушка была главной помощницей матери по хозяйству, да и воспитание трех младших братьев и сестер легко на ее хрупкие плечи. Мать, работавшая дояркой у местного фермера, так уставала, что едва успевала управиться с домашней скотиной – главным источником дохода в их большой семье.
Глава семейства – отец Зинки, как и многие мужики их поселения, все тяжело заработанные деньги на стареньком тракторе оставлял в местном магазинчике.
– Мне еще повезло, Зинка, что руку по пьяни на меня не поднимает, да и вас любит, – оправдывала мать пьянчужку-отца.
Зинка не хотела, чтобы ее судьба сложилась как у матери – в молодости первой красавицы деревни, а в тридцать пять лет, под гнетом жизненных невзгод выглядевшей под полтинник.
Как только девушка окончила среднюю школу, то сразу же собрала свой бедный скрап и уехала в ближайший городок.
И вот она уже жена молодого интеллигентного мастера, у них отдельная комната и скоро она сама станет матерью.
Она окружила мужа заботой, стараясь угодить ему во всем. В их с Никитой комнатке всегда было уютно: чистые стекла окна блестели на солнце; на узенькой кровати всегда накрахмаленное белье, на рыжем деревянном полу разноцветные тканые половички.
Да и готовила Зинка отменно, радуя молодого мужа вкусными обедами из самых простых продуктов. Когда она жарила картошку, то в общежитском коридоре стоял такой аппетитный запах, что рот невольно наполнялся слюной.
Никита был неприхотлив в еде. У мамы, пропадавшей с утра до вечера в школе, фирменными блюдами были каша – геркулес и чай с плюшками из школьной столовой. А тут такая Зинкина гастрономия!
Никита, благодаря стряпне молодой жены и тихим семейным радостям, раздался в плечах, возмужал и уже мало походил на того хрупкого нервного юношу, каким был еще несколько месяцев назад.
Со своей Зиночки Никита буквально пылинки сметал, не позволял ей перетруждаться, даже пол мыть и то запрещал – сам это делал, хоть и неумело.
Чудно это было для Зинки. Она то помнила, как мать до последнего дня беременности таскала тяжелые ведра и с водой, и кормом для животных. Отец никогда не предлагал свою помощь по хозяйству.
– Не мужицкое это дело, – отнекивался он, когда мать просила его хотя бы воды в баню натаскать.
А ее Никитка совсем другой – заботливый и ласковый. Когда он увидел ее с полными сумками картофеля, которые она несла из магазина, то с возмущением бросился к ней, схватил тяжелую поклажу и начал корить, что беременным нельзя то, нельзя это…
– Никиточка, беременность – это же не болезнь, – со смехом говорила в таких случаях Зинка. – Да и двигаться мне надо больше.
– Ну не знаю, – растерянно отвечал он. – Но, Зиночка, прошу тебя, не таскай тяжести. Я сам все принесу, – просил он, напуская на себя несвойственную ему строгость, становясь в Зинкиных глазах таким милым и трогательным, что ее сердце переполнялось нежностью, не испытанной ею никогда и ни к кому.
– Да какие это тяжести! – со смехом парировала Зинка. – Да и вообще – я баба сильная! – сама мысленно радуясь его заботе о ней и будущем ребёнке. И часто ловила себя на мысли «со мной ли это счастье, уж не во сне ли это?».
Глава 7
Одно беспокоило Зинку – ее «бывшая слава».
«Если Никита узнает правду о ее «веселом» прошлом, то как он себя поведет? А вдруг бросит ее с ребенком?» – со страхом думала Зинка.
И предприимчивая Зинка, чтобы обезопасить от прошлого свое настоящее, чтобы «не дай бог» при Никите не было сказано что-нибудь нелицеприятное в ее адрес или еще хуже, если «бывший» подвыпивший дружок полезет обниматься и целоваться, разработала свою стратегию.
Так, когда они с Никитой гуляли по центральных улицах их городка, то едва завидев кого-то из бывших ухажеров, она ловко переводила внимание мужа:
– Никиточка, посмотри какой галстук! Он так подойдет к твоему новому костюму, – щебетала Зинка, увлекая мужа в глубь магазина.
– Милый, что-то в глаз попала, посмотри, – и уводила мужа в противоположную сторону, якобы в более светлое место.
И проносило. Никто не смог омрачить ее женское счастье.
Прошлое быльем поросло, и Зинка старалась о нем не вспоминать. Да и зачем? Она жена уважаемого человека, у них отдельное жилье, скоро родится желанный ребенок.
Да и окружающие стали относиться к ней с уважением, иначе, как Зиночкой никто и не называл.
– Зиночка, вы такая замечательная кулинарка! – с восхищалась тетя Нина, одинокий старожил общежития, – никогда здесь отродясь не видела таких маленьких аппетитных пирожков!
И польщенная Зинка угощала женщину вкусными пирожками с капустой.
Молодые мамочки ахали, рассматривая ажурные пинеточки и чепчики, связанные Зинкой.
– Зиночка, какая вы мастерица! – восхищенно говорили они.
Спасибо труженице-рукодельнице матери, научившей старшую дочь всем женским премудростям.
Когда родилась дочка, то молодая мамочка воистину проявляла чудеса. Она успевала выстирать и выгладить дюжину пеленок, погулять днем с ребенком, приготовить обед, а вечером встретить мужа с работы с улыбкой, да еще и при полном параде, не демонстрируя ни капли усталости на слегка побледневшем лице, а только любовь. Как будто это не она целый день вертелась как белка в колесе!
Глава 8
Пять лет промчались как один счастливый миг.
Через два года после рождения дочери молодой семье выделили двухкомнатную квартиру в новом двухэтажном доме. Никита к этому времени уже работал старшим мастером, хорошо зарабатывал.
А Зиночка, которую теперь называли только так, пока сидела в декретном отпуске решила переквалифицироваться из учетчиц в парикмахеры. Она окончила шестимесячные курсы по парикмахерскому делу и неожиданно открыла в себе огромный творческий потенциал, да и рука у нее оказалась «легкая».
Сначала она стригла подруг, знакомых и Никиту, но этих «клиентов» вскоре для нее оказалось мало. Зиночка захотелось работать дамским мастером в местном Доме быта и там проявить свой талант в полную силу.
Никита был против ее выхода на работу.
– Зинуля, а как же Танечка? Ей еще и годика не исполнилось. Бабушки наши далеко, еще не пенсионерки, кто с дочкой будет сидеть? Ты о ней подумала?! – взорвался Никита после заявления жены.
– Никита, а ясли? Танечка ребёнок здоровый, спокойный, а там очень хороший уход. Полинка, ты ее знаешь, хохотушка, на свадьбе у нас была, работает там воспитателем. Говорит, что в группе всего пятеро младенцев, уход замечательный, никто не жалуется…, – прижавшись к мужу и гладя его по волосам, убежденно говорила она.
– Надо чтобы ребёнок с матерью дома хотя бы до трех лет воспитывался, – успокаиваясь под ее ласковыми руками, еще пытался возражать Никита. – Материально мы не нуждаемся…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.