Один день таксиста

Утро

В туалете опять попахивало канализацией. “Надо трещину в фанине заделать. Невозможно терпеть эту гадость. И Маринка всю плешь переела с этой трубой”. Андрей стоял над унитазом, и, почесывая уже начавшее обвисать пузо, спросонья пережевывал дежурную мысль о запахе в туалете. “Сейчас начнется…”, – подумал он, и тут же услышал журчание над головой. В шесть часов утра, когда все вокруг еще спит, любой звук, не заглушаемый множеством других звуков, легко пробивается через двери, стены и перекрытия, предательски рассказывая о тех, кто уже проснулся. В это раннее время из шестнадцати квартир подъезда их маленького четырехэтажного дома вставали на работу только он да соседка, живущая над ними. Андрей знал, что она сейчас встала, и как любой нормальный только что проснувшийся человек, первым делом пошла в туалет. Раньше он её не слышал, но последние пять лет, ровно в 6-04 над его головой происходило то, что происходило. Первое время Андрей чувствовал себя некомфортно, представляя соседку сидящей на унитазе прямо над его головой. Поначалу он невольно, понимая всю глупость совершаемого им, поднимал голову в поисках подтеков, и, естественно, ничего не находил. Андрея раздражало это ежеутреннее журчание над своей головой. Он даже переставлял будильник на пять минут раньше, но потом ему стало жаль зря потерянного кусочка сна, который этими пятью лишними минутами бодрствования чужеродно выпадал из годами выверенного утреннего хронометража, и через пару месяцев помучившись, Андрей вернул все на круги своя.

Начало

Они с женой уже пятнадцать лет жили в этой маленькой двухкомнатной квартирке на первом этаже с окнами во двор. Квартира досталась им от младшей сестры Марининой бабушки. Одинокая, прожившая старой девой всю жизнь, она умерла через год после их свадьбы в возрасте семидесяти пяти лет. Десять лет назад у них родился сын Вовка и они стали жить втроем. Их хрущевка на окраине города, как бы приросшаяся к трамвайному кольцу своей внешней стороной, летом утопала в зелени старых тополей и черемух. Весной, летом и осенью по растрескавшемуся асфальту, а зимой по утоптанному снегу узенькой дорожки Андрей пятнадцать лет пять дней в неделю ходил на трамвайную остановку, которая, чуть скособочившись, все эти годы, уныло встречала и провожала красные громыхающие трамваи. В половину седьмого от нее отходил первый трамвай, сделавший уже один конец от депо. Андрей садился сзади всегда на одно и тоже место справа по ходу трамвая. Утром он смотрел на одну сторону улицы, а вечером, возвращаясь с завода, на другую. Ехал он шесть остановок. В 7-15 Андрей предъявлял пропуск с нелепой фотографией на продуваемой всеми злыми питерскими ветрами полутемной проходной. Военный завод встречал своих рабочих старой будкой с хмурым охранником, отгороженным от мира мутным плестигласовым окном и вертушкой с дугами, отполированными до блеска бесконечным множеством рук. Рабочий день заканчивался в четыре часа пополудни. За это время Андрей на своем древнем станке, вывезенном в качестве контрибуции из побежденной Германии, давал полуторную выработку, за что ему начислялась хорошая премия. За двадцать лет рыночной экономики еще советские трудовые нормы на заводе так никто и не удосужился пересмотреть. Андрея удивляла эта вывернутая наизнанку логика ценообразования его труда. Явно заниженные расценки, компенсировались неправдоподобно низкими нормативами по выработке. Получалось, что одну и ту же условную гайку, он делал в полтора раза быстрее нормы, за что получал к тарифу сорок процентов премии. Зарплату Андрею не задерживали – спасибо военным заказам. Маринка даже стала подумывать об ипотеке. Его радовала неплохо оплачиваемая работа, возможность точить болты по цене китайского электрочайника, возможность немного выпивать по пятницам с заводскими ребятами в пивной недалеко от завода, и размеренно продвигаться на красном трамвайчике через месяцы, годы и всевозможные политические перипетии государственного и планетарного масштаба к пенсии.

Но в какой-то момент у государства кончились деньги на военные штучки, которые делал их завод. Оказалось, что маленький корвет по цене огромного океанского танкера, который еще и делается в три-четыре раза медленнее, очень дорогая игрушка для бюджета. Руководство, приватизировав каким-то образом заводик, закрыло ставшую нерентабельной военную артель, и перепрофилировало цеха под склады. Большинство рабочих, давно встретивших свой пенсионный возраст, ушло на заслуженный покой. Проблема с трудоустройством встала перед Андреем и еще парой сотен относительно молодых работников завода. Кризис громко хлопал дверьми и воротами закрываемых предприятий, выбрасывая на улицу все больше и больше растерянных людей. Андреева надежда на трудоустройство таяла также быстро, как и деньги, отложенные на первый взнос по ипотеке. Помыкавшись два месяца по собеседованиям, Андрей понял, что при всем дефиците рабочих рук, работу по специальности он не получит. В наступивших вдруг и сразу тяжелых временах, выживали либо военные заводы-монополисты, либо современные эффективные производства, борющиеся с дешевым китайским импортом за место на российском рынке. На первых существовал негласный блат, поскольку работали там, не напрягаясь, получая хорошую зарплату, а на вторые брали молодых ребят, легко осваивающих новую высокопроизводительную технику с компьютерным управлением, не обремененных знанием о существовании Трудового кодекса и высоких зарплат. И те и другие предприятия были в дефиците, поэтому конкуренция на рынке труда развилась сумасшедшая. Андрей оказался никому не нужным.

Среди всех уволенных только двое парней, которые работали у них на новых станках с ЧПУ, когда-то закупленных по федеральной целевой программе, смогли хорошо устроиться. Сложность ситуации заключалась еще и в том, что по сравнению с 90-ми годами дух свободного предпринимательства оказался полностью задавлен неповоротливой государственной машиной и отсутствием денег, поэтому найти какую-либо работу в малом бизнесе пусть даже не по специальности, стало практически невозможно.

Он несколько раз встречался с друзьями из цеха, своими братьями по несчастью. Они собирались впятером-вшестером в их любимом шалмане недалеко от завода, пили водку, запивая пивом, шумно спорили про политику, сходились во мнении, ругались, но никто из них не знал, как и где найти работу. Контингент пивняка финансово явно деградировал. Если раньше они с мужиками брали бутылку “Путинки”, а иногда после получки даже “Русского стандарта” на троих и по литру пива на нос, да на закуску жареных окорочков с разными салатами, то теперь водка бралась самая дешевая, пиво тоже, а на закусь пара бутербродов с дешевой же вареной колбасой и сухарики. Одна Светка-буфетчица по-прежнему все смеялась, да разносила заказы так, что некоторые мужики прямо из штанов выпрыгивали. Яркая блондинка, румяная, грудастая, в короткой черной юбке, Светка в карман за словом не лезла, легко отшивая хмельных ухажеров.

Светка

Чем-то глянулся ей Андрей. Она и сама не могла толком понять чем, но разговаривая с ним, Светка убирала насмешливость, в голосе появлялись беззащитные нотки. Андрей видел, что нравится ей, и она как женщина нравилась ему, но никаких шагов для сближения не делал. Он боялся серьезных отношений, а мимолетные увлечения были не в его характере, зато Светка ничего не боялась. Как-то раз, когда Андрей, не рассчитав, сильно перебрал и начал неуклюже заигрывать с ней, она орлицей, тут же утащила его к себе домой. Отбив Андрея с обычными своими шутками-прибаутками у пьяненьких друзей, нехотя расходящихся после посиделок, Светка привезла его в свою уютную однушку на Юго-Западе. Проснулся Андрей утром в субботу в Светкиной постели. Она сладко спала, обняв его рукой, как будто боялась, что он убежит. Его мучило жестокое похмелье. От Светкиных обесцвеченных волос пахло перекисью водорода, что усиливало приступы тошноты, подкатывающие к горлу. Он не помнил, что происходило ночью, но разбросанная по полу одежда и улыбка спящей Светки, говорили о том, что он, Андрей вчера первый раз в жизни изменил своей жене. От осознания этого факта ему стало неприятно. Андрей почувствовал себя предателем. Сняв с себя Светкину руку, он тяжело поднялся, и едва передвигая ноги, пошел в туалет. Там его вырвало. Когда он вышел, в дверях с рюмкой водки его уже ждала Светка. Она накинула на плечи короткий шелковый халатик. Её крепкая грудь с маленькими сосками призывно смотрела на него.

– Похмелись, легче станет, – протянув рюмку, предложила она.

– Я не похмеляюсь.

– Спиться боишься?

– Мне домой надо.

– Успеешь еще, два выходных впереди, – Светка все держала рюмку перед ним.

– Нет, – отказался Андрей, – мне ехать надо.

Светка как-то поникла слегка от этой его решимости. Она прильнула к нему, пытаясь свободной рукой возбудить, но запах водки, ее волос и такой особенный запах, какой бывает в квартирах одиноких еще молодых женщин, вызвали у него новый приступ тошноты. Он отстранил от себя Светку и снова закрылся в туалете.

– Поешь хотя бы. Я сейчас тебе кисленьких щей сварю, – уговаривала Светка через дверь.

– Ехать надо мне, Свет, – извиняющимся тоном проговорил он, открыв дверь. – Кофе дай, пожалуйста, и я поеду.

Она вскипятила чайник и навела ему большую кружку “Нескафе”.

– Сколько тебе сахара, Анрюш? – спросила Светка и посмотрела на него так, как смотрит женщина, отдавшая мужчине все, и ожидающая теперь того же от него.

– Две, – коротко ответил он.

Светка, подперев голову рукой, с нежностью смотрела на Андрея, который пил горячий кофе и думал, как его угораздило так влипнуть и что теперь делать. На Светку он старался не смотреть. Ладони мгновенно вспотели от мысли как теперь жить дальше. Он не боялся скандала, ему был неприятен факт предательства, который он совершил по отношению к своей жене пусть и в практически бессознательном состоянии. Так его воспитали, и ничего он с собой поделать не мог. Перед Светкой ему тоже было стыдно, как будто он ее соблазнил, использовал, а теперь хочет быстрее избавиться от нее. Неуместное чувство вины перед этой взрослой самостоятельной женщиной, порождало еще более неуместное чувство долга. Хотя Светка, ставшая вдруг близкой, не стала желанной, но испытываемая вина заставляла Андрея дать ей надежду на продолжение внезапно возникших отношений.

– Какой у тебя номер? Я позвоню на неделе. – Андрей посмотрел в глаза Светке. Она просияла и, быстро сбегав в прихожую, принесла бумажный квадратик для записок с красиво выведенным от руки номером. Андрей посмотрел на него, сложив вдвое, положил в задний карман джинсов.

Случилось это два года назад. Марина тогда что-то поняла, несмотря на твердое алиби, которое ему обеспечили друзья, и начала отдаляться, все больше замыкаясь в себе и отдаляясь от него. Со Светкой он встречался около года урывками на выходных. Она пару раз заводила разговор о его разводе с женой, но получив однозначное “нет” больше не возвращалась к этому разговору, получая свою долю контрабандного женского счастья. В конце концов, у Андрея, измученного, издерганного двойным чувством вины, в один не очень прекрасный воскресный день ничего не получилось в постели. Так повторилось три раза подряд, после чего их отношения плавно перетекли в дружеское русло. Светка позванивала ему иногда, видимо не теряя надежды на то, что Марина его все-таки выгонит, и он придет к ней, причем уже безо всяких комплексов и психологических проблем. Андрей сам ей как-то сказал, что с Мариной они уже год не спят.

Убер

Так все одновременно и нехорошо сошлось в жизни Андрея к тридцати шести годам: проблемы с женой, любовницей, потеря работы в кризис. Даже если он уйдет к Светке, чем он там станет заниматься? Работу она ему не даст, она сама вкалывает с утра до вечера в шалмане на жадного хозяина, света белого не видя. Да и главное: не любит он ее. Все в ней для него чужое. Запах, вкус еды, цвет штор и ее ногтей. Нет, ему надо найти работу, а там он уйдет от Марины. Будет отдавать половину на сына, но жить самостоятельно. Так Андрей решил для себя и поставил в этом вопросе точку.

Оставалось два выхода: таксовать или идти на стройку разнорабочим. Обсудив с Мариной эти два возможных варианта, Андрей принял решение идти таксовать. Год назад они купили в кредит для Марины Хундай Солярис. Она возила на нем сына в школу и по кружкам, ездила на работу.

Вовка, с ранних лет начал лепить. На трехлетие, тетя подарила ему большой набор пластилина. Когда перед Вовкой раскрыли большую красивую коробку, в ней обнаружилось восемнадцать разноцветных брусков пластилина. Яркие цветные бруски с волнистой поверхностью буквально заворожили мальчика. Бросив машинки, покемонов и прочие игрушки, Вовка самозабвенно начал лепить копию собачки, которую сделал для него дедушка. С этого момента не существовало для него лучшего подарка, чем пластилин, глина или что-то из чего можно лепить. Поэтому когда встал вопрос, в какую школу отдавать сына, Марина ни секунды не сомневалась куда его записать. Единственная проблема заключалась в том, что школа с художественным уклоном находилась далековато от дома. Выходом тогда явилось решение купить машину, которая теперь помогала им выживать.

Неделю, покопавшись в интернете, Андрей пришел к выводу, что оптимальный вариант – это работа в Убере. Он зарегистрировался на сайте, съездил в их офис и активировал аккаунт. Времени на все ушло чуть меньше одного дня. За полтора часа, пока он смотрел обучающую программу, неулыбчивые девушки завели его данные в систему и зарегистрировали. Там же в офисе Андрей установил на свой смартфон программу. На обратном пути домой, не откладывая в долгий ящик, как говорится, он решил потаксовать. Вообще-то, девушка, проводившая обучение, ему на прощание настоятельно рекомендовала сегодня же сделать хотя бы одну поездку, для того чтобы система не расценила аккаунт как заброшенный. Включив смартфон, Андрей вошел в Убер, и практически сразу получил вызов клиента.

Пассажир, а точнее пассажирка, находилась недалеко от того места, где он оказался.

– Вы у меня сегодня первая пассажирка.

– Я рада, – дежурно ответила она.

– Нет, я в том смысле, что я сегодня вообще первый раз в жизни таксую, а Вы у меня первая клиентка.

– Поздравляю.

– Совершенно не с чем, но все равно спасибо.

Девушка уткнулась в телефон. Андрей крутил баранку, и прислушивался к ощущениям. Как дальше пойдет его жизнь? Теперь над ним нет никакого начальства, все зависит только от него. Ему нравится делать людям добро, довозить до нужного места, помогать жить. На душе потеплело. Ничего страшного не случилось, небо не упало оттого, что он пошел таксовать. Жизнь продолжается. Сеанс психотерапии можно было признать успешным. Страх перед неизвестностью отступил. Андрей, незаметно для себя только что вошёл в новый этап своей жизни.

– Я правильно понял, что нам на Асафьева?

– Да. Не доезжая до Энгельса, если можно. А что мы так странно едем?

– Так навигатор ведет, видимо, мимо пробок. Конечно, высажу, где Вам удобно.

Доехав до места, он остановился там, где попросила девушка.

– Приятного вечера, – искренне пожелал Андрей ей на прощание.

– Спасибо, и Вам тоже.

За поездку Убер насчитал чуть больше ста рублей. “Нормально. – Андрей, удовлетворенно посмотрел на светящийся прямоугольник телефона, – за десять минут работы очень даже хорошо”. На появившейся иконке поставил пять звезд своей первой в жизни пассажирке.

Не отключив телефон, Андрей отъехал от места. “На сегодня хватит. Поеду домой”, – рука потянулась к телефону, но тут появилась заставка вызова. “Блин, не прошло и тридцати секунд…”, – с сожалением подумал Андрей. Он хотел пить, и очень проголодался. Тестовая поездка для полной активации аккаунта проведена, и теперь можно двинуть домой, но не успел.… Теперь придется ехать за клиентом. Начинать работу с непринятого вызова, Андрей посчитал неправильным, за это снизили бы его рейтинг. Об этом подробно рассказывалось в обучающем ролике. Там говорилось о том, что за отказ от уже принятого заказа рейтинг водителя снижается, что напрямую влияет на распределение заказов. Но больше всего на рейтинг водителя влияют оценки пассажиров. После поездки каждому клиенту предлагается поставить водителю от одной до пяти звёзд. Порог отключения водителя от системы 4,34. Изначально у каждого участника Убер оценка рейтинга устанавливается в пять звезд, которая в течение времени использования платформы меняется в соответствии с полученными звездами от клиентов, не принятых вызовов и отказов от них. Поскольку единственным источником дохода для Андрея остался теперь только Убер, любые действия, которые могли бы уменьшить рейтинг, и негативно повлиять на заработок он решил пресекать не раздумывая.

Клиенты стояли метрах в ста пятидесяти сзади в кармане с односторонними движением. На дороге развернуться не удалось, поэтому пришлось сделать круг через дворы. Фонари не горели. Слабый свет окон не рассеивал тьмы, чернильно заливавшей все вокруг. С черного неба хлопьями медленно сыпался снег. Попадая в свет, снежинки вдруг возникали как будто из ниоткуда, сверкали пару секунд, а затем исчезали снова. Казалось, что машина выпустив две светлые прямые руки, вслепую бессовестно ощупывала перед собой все, что ей попадалось: дома, деревья, прохожих, другие машины, некоторые из которых стыло мертвели под снежным покрывалом. Сами руки при этом как бы кишели маленькими белыми тельцами снежинок, создавая ощущение, что они наполнены каким-то странным шевелением. Из-за сильного снега за бортом внутри теплой машины, подсвеченной приборной доской, было очень уютно. Андрей чувствовал себя капитаном Немо, пробирающимся на своем “Наутилусе” через таинственные глубины океана.

– Вы скоро? Мы стоим, ждем вас возле магазина “Витамин”. – Телефонный звонок настиг его, когда он как раз выезжал из плена дворов на дорогу.

– Я уже подъезжаю. Выходите.

Андрей остановился около магазина, но никого не увидел.

– Я жду вас возле выхода.

– Вы на черной Киа с псковскими номерами?

– Нет. Я на белом Солярисе.

– А, вот вижу.

Парень отключился. В зеркале заднего вида Андрей увидел две фигуры, быстро движущиеся к его машине. Он разблокировал центральный замок.

– Добрый вечер, – сказала чуть раскрасневшаяся девушка, которую Андрей успел рассмотреть в тусклом свете салонного фонаря, когда она садилась в правую заднюю дверь. Затем открылась и закрылась задняя левая дверца.

– Поехали, – предложил знакомый юношеский голос из телефона.

Андрей нажал на кнопку “посадка” на экране и, ожидая, когда Убер выдаст ему маршрут, спросил: “Куда едем?”

– У вас же там должен быть пункт назначения, – проинформировал его юноша.

– Маршрут пока еще не построился.

– Демьяна Бедного, шестнадцать дробь один, – ответила на этот раз девушка.

– Хорошо. Поехали.

Андрей слегка газанул, но на снежной каше машину немного снесло.

– Можно поосторожнее, пожалуйста, мы не торопимся, – немного раздраженно сказал парень.

– Нет проблем, – как можно дружелюбнее ответил Андрей, хотя внутри его чуть-чуть кольнуло раздражение.

Необходимость пропускать мимо ушей проявления пусть даже легкого, но недовольства сопливого паренька, которого он вынужден везти, а таких “пареньков” еще будут сотни, тысячи, заставила его серьезно задуматься о своей профпригодности. Любые рассуждения о неприемлемости терпеть унижения тут же разбивались о реальность, где кроме таксования никаких других источников дохода у Андрея не было и не предвиделось. Ситуацию сглаживала девушка, настроенная миролюбиво. Мысли Андрея крутились также беспорядочно как снежинки: “Мир не без нормальный людей. Не все хотят унижать и топтать. А!… Что за люди у нас блядские?” Андрей сильно сжал баранку. Пальцы побелели. В голове зашумело. Как бы издалека доносились голоса парня и девушки, которые обсуждали какой-то свой бизнес. На дороге медленно ползущие машины месили снежную кашу. Все ехали со скоростью не больше сорока километров в час. Движущаяся пробка, в которой они ехали, тромбом вставала на каждом светофоре.

– Перед пешеходным переходом направо в арку, – подал голос парень.

– Хорошо, – Андрей кивнул и перестроился вправо, подрезав жигуленок, который обиженно просигналил им в корму.

– Куда дальше? – Андрей немного притормозил в арке, из которой выползали три дорожки: налево, направо и прямо. – Прямо как в сказке, – прокомментировал он проблему.

Парень хотел что-то сказать, и судя по тому как девушка поспешила ответить первой, не очень приятное.

– Налево и почти до конца дома, пожалуйста.

Андрей молча кивнул. Угрюмое настроение все больше овладевало им. Красивая снежная ночь и его своевольное движение по ней в теплой машине, таяла и загораживалась переживанием невозможности остановиться прямо сейчас и попросить выйти мерзкого парнишку в эту ночь, под снег и ветер. Его непрерывный внутренний диалог с парнишкой при этом сводился к вопросу, где же они такие маленькие и наглые берутся.

Подъехав к последнему подъезду, он остановился. На телефоне светилась надпись “Высадка”. Андрей нажал на нее, и появилась надпись “Расчет наличными”. Он снова нажал и программа начала считать. Не дожидаясь результатов, парень вышел из машины, немного хлопнув дверью. Девушка осталась. Андрей молча смотрел на экран. Чтобы сгладить неловкость от хамоватого поступка ее парня, девушка сказала: “Плохая сегодня погода”.

– А я люблю такую погоду вообще-то, – немедленно отреагировал Андрей. – Красиво. Снег падает и все такое…

Наконец появилась сумма поездки.

– С вас сто тридцать пять рублей.

– Хорошо, – произнесла девушка и заглянула в давно открытый кошелек.

– Возьмите, – она протянула ему две купюры в сто и пятьдесят рублей, – и сдачи не надо.

– Спасибо, – с благодарностью сказал Андрей, убирая деньги в карман, – приятного вечера.

– Спасибо, и вам тоже, – ответила девушка и вышла.

“Все, сейчас домой”. Сзади его терпеливо ждала подъехавшая две минуты назад машина. “Сейчас вырулю на улицу и выключу Убер. На сегодня с меня хватит”.

Начало давить осознание зависимости, от которой, как он думал, его освободил Убер. На заводе Андрея уважали. Мастер, зная его возможности, никогда не давал плохой работы, позволяя ему хорошо зарабатывать. Андрей в свою очередь всегда делал работу в срок, и если надо было, то оставался на сверхурочные. Отношения с ребятами в цехе никогда не портились, и их частые “пивные пятницы” всегда мирно заканчивались. В таком неспешном и в общем-то дружелюбном ритме проходила Андреева жизнь последние пятнадцать лет.

Он переключился на вкладку рейтинга. Там появилось две пятизвездные оценки. Андрей с благодарностью подумал о девушках, первых своих клиентках. “Приду домой и накачу пузырек. Что-то тяжким оказался первый рабочий день”. Только он подумал об этом, как затренькал телефон и появился кружок с вызовом. Андрей тихо выругался на свою забывчивость, но принял вызов. Ехать до него оказалось минут семь, поэтому у Андрея осталось время взять себя в руки, потому что сейчас он испытывал страх. И не просто страх от нового человека, а оттого, что попадется еще один хамоватый парень, и он, Андрей, не сможет сдержаться и пошлет его куда подальше. Естественно, тогда клиент поставит ему низшую оценку, которая сразу сделает средний балл ниже того минимума, после которого идет отключение от системы, и тогда он лишится единственного источника дохода, не проработав и двух часов. Не возникало у него еще в жизни подобной ситуации, когда от одного человека зависела бы его дальнейшая жизнь. Даже на выпускных экзаменах после девятого класса он не испытывал никакого страха. Не было страха и при окончании колледжа. Тогда вся жизнь лежала перед ним, разбегаясь в разные стороны дорожками, терявшимися где-то в светлом тумане манящей неизвестности. Теперь же дело обстояло совершенно иначе.

Приятно удивила третья клиентка, оказавшаяся симпатичной молодой женщиной. Снег усилился. Андрей осторожно пробирался через белую пелену, периодически начинающую клубиться от ветра. Пассажирка, севшая сзади, минут пять болтала по телефону. Судя по разговору, она что-то обсуждала со своей подругой, которая уже ждала ее в фитнес-клубе. Место высадки обозначилось в Убере по адресу большого торгового комплекса на пр.Культуры. “Надо же, а я и не знал, что там есть фитнес. Хотя он мне и нафиг не сдался. Да и Маринке фитнес не нужен. Наверное.” – чуть помедлив, засомневался он. Не торопясь, перекинувшись парой дежурных фраз о погоде, они благополучно доехали до цели. Закрыв поездку, Андрей моментально отключился от системы. Он стоял возле крыльца торгового центра, сзади сигналили машины, но он не тронулся с места, пока не выключил Убер. Немного отъехав, Андрей уже в оффлайне зашел в систему и посмотрел, что он заработал за полтора часа работы. За вычетом комиссии Убера набежало семьсот пятьдесят рублей. “Если вычесть примерно пятьдесят рублей на бензин, получится семьсот. Очень неплохо. Если перевести это на восьмичасовой рабочий день, то получится…”, – он задумался, переводя все в среднедневной заработок. “Три тысячи восемьсот рублей, а за месяц с одним выходным в неделю…”, – Андрей перемножил двадцать пять на три восемьсот и получил почти девяносто пять тысяч рублей. “Ни хрена себе, я столько на заводе никогда не получил бы, даже если бы работал по шесть дней в неделю”. Из приятных мыслей его выдернул звонок. Звонила последняя клиентка.