- -
- 100%
- +
© Айгуль Клиновская, текст, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Дизайн обложки: Юлия Межова
Иллюстрация на обложке: Юлия Межова
1
Заправлять постель Азамата приучил кот. Как только уехала мама, все ее заветы пошли прахом. Немытая посуда громоздилась в раковине живописной кучей, на кровати в хаосе валялись подушка и три одеяла. Почему три? На все возможные варианты температуры: тонкое, среднее и теплое. Если совсем жарко, на толстое одеяло, как на валик, удобно закидывать ногу. Значит, все они нужны, несмотря на то что середина августа за окном.
Симон с его сволочным характером однажды положил конец постельному беспорядку, потому что блеванул не где-нибудь, а на кровати. К счастью, Азамат заметил мерзкий коричневый подарок, прежде чем рухнул в постель, а на следующее утро уже аккуратно заправил свое лежбище, спрятав его под светло-зеленым покрывалом. Теперь очередная кошачья пакость сразу бросится в глаза.
– Абьюзер ты. И тиран, – сообщил Азамат Симону.
Тот согласно мыркнул.
– Другого места не мог найти? – Азамат продолжал взывать к кошачьей совести.
Вопрос повис в воздухе, потому что Симон счел ниже своего достоинства на него отвечать.
Кот занимался воспитанием хозяина еще с тех пор, когда Азамат, приходя из школы, раскидывал вещи: пару раз пометил оставленный в коридоре рюкзак, еще пару раз – брюки, брошенные на стул. Этого хватило. Потому что едкий запах кошачьей тирании невозможно извести, а покупать каждый раз новые брюки или рюкзак – денег не напасешься. Теперь в коридоре никогда ничего не стояло без присмотра, а одежда тут же вешалась в шкаф.
Симон скользнул в прихожую и оттуда красноречиво заголосил. Азамат открыл ему входную дверь.
Утренний ритуал. Кот ходил гулять и всегда возвращался. Подъезд старого пятиэтажного дома никогда не закрывался, разве что зимой в лютые морозы, которые случались редко. В таком случае Симон напрягал голосовые связки и орал снизу, призывая хозяев.
Когда его величество уходило на улицу, дверь в квартиру оставалась приоткрытой, чтобы кот мог беспрепятственно вернуться. Бывало, он пропадал на пару дней, и тогда Азамат с мамой бегали по близлежащим домам и искали гуляку. Хоть и абьюзер, но свой же, родной. Иногда находили, иногда он являлся сам. Отощавший, вонючий, потрепанный, он с утробным урчанием, как пылесос, втягивал в себя еду, падал и отключался. Каждый год по весне в соседних дворах Азамат замечал похожих на Симона черно-белых котят. Жизнь хвостатого была полной и насыщенной – покруче, чем у некоторых людей.
Проводив Сожителя – еще одно прозвище Симона – на очередное рандеву, Азамат пошел в кухню. Холодильник не обрадовал – за ночь там ничего не изменилось.
Сунув в рот печенье, Азамат глянул на подоконник и поперхнулся. Цветы! Маман нет пятый день, а он ни разу еще не удостоил их вниманием. Давясь сухим печеньем, он полил сначала две герани, следом незнакомый цветок, который обозначил для себя фикусом, и проросший овес, уже успевший поникнуть. Симон может и отомстить, если лишится своей травки.
Азамат окинул мысленным взором квартиру. Кое-где уже лежали по углам клубочки шерсти, в солнечных лучах струились пылинки. К маминому приезду нужно убраться: либо сегодня, либо в какой-то будний день после работы.
Обед есть – в холодильнике стояло ведерко с одеревеневшими крылышками, которые он заказал вчера доставкой. Когда свежие – вкусные, постоят – уже не то, но все равно грызть можно. Симоновский корм тоже в наличии. Он проверил на всякий случай – точно есть. Осталось насыпать в пиалу семечек, прихватить кухонное полотенце, чашку для шелухи, и можно покидать кухню.
На пороге комнаты ворохнулся серый комок шерсти, Азамат сдвинул его ногой в сторону. Расстелил на диване полотенце, поставил две чашки, включил сериал. Воскресенье – оно такое: сначала надо делать что-то для удовольствия, суета подождет. Впереди еще целый день, все успеется.
Спустя пару серий Азамат потер мозоль от семечек на подушечке указательного пальца. Как-то Томи нащупала эту отметину, пришлось соврать, что помогал соседу строить баню. Она поверила. Или сделала вид, тут точно не разберешь.
Томирис хотела за него замуж. Это и удивляло, и не удивляло. Удивляло, потому что безрассудно стремится замуж за раздолбая, который не создан для семейной жизни, а не удивляло, потому что при всем своем раздолбайстве ухаживать он умел.
Однажды весной она заикнулась о том, что хочет сфотографироваться на маковых полях. Сказано – сделано. Собрать еды для пикника – задача простая. Они с корзинкой вкусностей прыгнули в машину и поехали, благо народ в Интернете делился геолокацией этих полей. Томи лучилась радостью. А Азамат… Азамат больше подпитывался от нее, ощущая гордость, что именно он подарил эту маленькую радость.
В целом, вечное желание девушек выйти замуж всегда приводило его в недоумение, потому что не было рядом практически ни одного примера поистине счастливой семьи. Поначалу еще бросались в глаза какие-то проблески, но они быстро исчезали. Азамат бывал на многих свадьбах, слушал десятки пожеланий долгой и счастливой семейной жизни, видел молодоженов, которые искрили от предвкушения этой самой долгой и счастливой. Проходили дни, и взгляды тухли, а в разговорах за кружкой пива незаметно, как плесень в банке с вареньем, появлялось недовольство второй половиной. Азамат смотрел, слушал и осознавал, что не хочет всего этого. Так честнее, в первую очередь перед самим собой.
Но девушки! Девушки через месяц общения начинали строить планы и раскидывать пачками намеки. Это самая нелепая часть отношений, без которой, увы, почти никогда не обходилось. Азамат никому ничего не обещал, но они умудрялись высасывать надежду буквально из пальца. И даже добротный секс подытоживали многозначительно: «Мне с тобой хорошо… Хочу, чтобы так было всегда!»
С Томирис не стоило связываться изначально. Они вместе работали, девчонка – крепость, о которую многие сломали зубы. Этим его и раззадорила. Однажды очередная оставленная Азаматом девица заявила, что он полон комплексов родом из детства. Слова запомнились. Пухлый пацан с круглым лицом – вылитый Винни-Пух – мог брать только харизмой. Возможно, в детском саду его и отшили один раз, с тех пор он доказывал себе и миру, что может добиться любую. Любую. Вот только все они рано или поздно начинали хотеть замуж. И пока, кроме бегства, иного способа бороться с этой напастью Азамат не нашел.
Отношения с Томирис растянулись на год, что уже было рекордом. По истечении этого беззаботного года и начались те самые вздохи и намеки, а Азамат в очередной раз удивился – опять кто-то рвется за него замуж.
Томи сразу стала обычной, все пошло по заезженному сценарию. Сначала он делал вид, что намеков не понимает, хотя его периодически пытались загнать в нудные разговоры по душам с нотками прессинга. Когда прикидываться дураком стало дальше некуда, отшучивался. А когда подошел третий этап, что называется приперли к стенке, он привычно начал недоумевать.
– Да зачем я тебе? Я же не создан для семейной жизни.
– Я тебя люблю.
О, этот универсальный ключ от всех дверей! Три слова, имеющие, по мнению большинства, несгибаемую силу. Хотя, по сути, всего лишь слова, в которые каждый вкладывает свой смысл. Только у женщин они почему-то неминуемо предвещают скорое бракосочетание.
– И я тебя. Но при чем тут свадьба, кольца, штамп? – Он ощущал дурноту.
– Дети. Еще же дети. – Томи унижалась, уговаривала, и ей это не шло, ой как не шло. Где та гордячка, которую он уламывал долгих три месяца, прежде чем она согласилась на первую невинную чашку кофе наедине?
– Я сам еще ребенок в свои тридцать лет, мозгов нет совсем. – Он попытался перевести все в шутку.
– А если я забеременею?
Азамат дернулся, как от пощечины, и трижды сплюнул через плечо:
– Не дай бог!
Тогда-то он и увидел, как на самом деле каменеет человек. Замершая улыбка еще висела на лице Томи, пытавшейся придать непростому разговору какую-то легкость. Только вот все остальное – лоб, глаза, подбородок – сковало серой морозной коркой, которая вскоре доползла и до губ.
Позже Азамат ругал себя, но та реакция была самой быстрой и оттого самой честной. Мысль о детях приводила его в ужас. Чужие – еще куда ни шло, их присутствие рядом временно, но свои…
Этот мир – точно не место для его детей. И сам он – точно не отец.
2
В дверь постучали. Азамат поднял глаза к потолку, прислушался. Может, показалось. Или это кот набрался этикета?
Стук повторился. Тут же в комнате возник Симон. Сегодня он обернулся по-быстрому.
– Ты кого с собой привел? – Азамат поднялся с дивана и вышел в коридор.
В дверном проеме маячила щуплая фигура.
– Аза, салам, брат.
Фарид. Друг, одноклассник, сосед. Как кофе – три в одном.
– Салам, Фара, заходи. А я подумал, что Симон научился стучать.
В тесной кухне он убрал с табурета полотенце, махнул им по столу. Друг поймет и простит, что после отъезда маман и сам Азамат, и квартира приобрели заброшенный вид. Уборка случится, но позже, а пока они с Симоном наслаждались бездельем и анархией. Фарид уселся за стол.
– Крылышки заточим? – спросив риторически, Азамат вынул из холодильника картонное ведерко. – Как дела, рассказывай.
Он включил чайник, достал две тарелки. Симон пристроился на подоконнике и принялся прикусывать свою траву в ожидании, что ему перепадут куриные хрящики.
– Ты ешь, я не хочу, брат, спасибо. Воды дай просто, и все, – попросил Фарид.
Азамат на секунду замер – он рассчитывал пообедать в компании. Ну нет так нет. Он закинул ведерко с крылышками обратно в холодильник. Когда Фарид уйдет, он поест сам с очередной серией. Чайник, впрочем, выключать не стал.
– Может, хоть чай? Чего воду цедить?
Фарид кивнул нехотя, снял очки, положил их на стол и потер глаза. Азамат смотрел на него с интересом. Притащился зачем-то, есть-пить не просит, да и видок бледный.
– Болеешь? Что-то выглядишь не фонтан.
– Дай попить.
Азамат набрал в кружку воды, поставил на стол. Фарид обхватил ее двумя руками и осушил в несколько глотков.
– Отходняк? Бухал вчера? – Азамат наполнил кружку еще раз.
– Не бухал, брат. И не болею.
Лицо Фарида, и без того маленькое и остроносое, собралось, словно кто-то невидимый схватил его в пригоршню. Он зажмурился, чтобы удержать что-то, не дать проникнуть сюда, на эту кухню. Выглядело так, будто из глаз-щелок вот-вот покатятся слезы.
– Э, ты чего?! – испугался Азамат.
Он вспомнил один-единственный случай, когда Фарид при нем плакал. Его побили в школе, пытались поставить на счетчик то ли в пятом классе, то ли в шестом.
Отгрохотала перемена, начался урок математики. То, что это была математика, а не история или русский, Азамат помнил по кабинету, в котором они сидели. Учительница уже начала сверять по журналу присутствие, когда открылась дверь и вошел Фарид. Не обращая внимания на вопрос о причине опоздания, он деревянной походкой прошествовал к своей парте, сел и вот так же зажмурился. Учительница через секунду о нем забыла, остальных он тоже не волновал. А Азамат почему-то смотрел, хотя никогда не проявлял к нему особого интереса. Мелкий очкарик, в вечно мешковатом костюме, с выдающимися вперед заячьими зубами не имел шансов на повышенное внимание. Единственным его плюсом была хорошая учеба, списывать он давал, не жадничал. На этом интерес к нему исчерпывался.
Азамат продолжал неотрывно следить за ним, так как понял, что произошло. Боль и обида Мамедова были помножены на осознание того, что он никогда и никому не сможет дать отпор. Фарид почувствовал его взгляд, снял очки и спрятал голову в сложенных руках. Пиджак топорщился и слегка подрагивал, на рукаве – белесое клеймо от пыли. Соседка по парте с неестественно прямой спиной не сводила глаз с доски, как будто пульсирующее рядом горе могло быть заразным. Азамат впитал в себя картинку всю без остатка и отвернулся. В голове закрутились варианты, как помочь бедолаге Мамедову.
Не сказать, что Азамат считался таким уж крутым в школе, просто благодаря подвешенному языку был на хорошем счету, его не трогали. Он так до конца и не осмыслил, почему решил вступиться за хлипкого одноклассника. Многим доставалось, но никто особого сочувствия не вызывал. Как говорится, каждый выживает сам. Но в тот день и час обстоятельства сложились так, что Азамат отправился впрягаться за Фарида: с одними побеседовать, с другими пошутить, с третьими покурить. Парни, которые держали школу, милостиво пообещали оставить Мамедова в покое. Больше никогда Азамат не видел его слез. И сейчас не желал на них смотреть.
Ответ на вопрос так и не прозвучал, пришлось его повторить:
– Так что случилось?
– Помощь твоя нужна.
– Говори.
Фарид опять замолчал, принялся натирать очки краем футболки. Азамат его не торопил. После того случая они сдружились, до отличника дошла информация, кто за него слово замолвил. По окончании школы связь не прервалась, хотя Фарид и уезжал в Азербайджан на пять лет. Думал там остаться, но нет, вернулся. Долго потом Азамат над ним посмеивался: «Что, тяжко без бешбармака и баурсаков? Не смог, да?» Самое удивительное, что из Азербайджана Фарид вернулся не один, а с женой.
Лала была выше мужа на полголовы, с медовым голосом и сочными формами. После знакомства с ней ошалевший Азамат поинтересовался, как Фариду удалось добыть такую жемчужину. Тот признался, что особой его заслуги нет, родственники подсуетились и представили их друг другу. Азамат мысленно с ним попрощался, потому что Лала определенно смахивала на человека, который завтракал такими щуплыми, как ее муж. Но прошел год, другой, а Фарид все так же сновал по морю жизни маленьким бодрым катерком, рядом величественной бригантиной плыла Лала. Она лихо выдала ему двоих детей, гуляющего с ними папашу часто принимали за старшего брата.
– Дома что-то? – Азамат устал ждать и начал задавать наводящие вопросы.
– Да, – выдохнул Фарид, напялив в конце концов натертые очки.
Азамат подкинулся.
– Мать? Лала? Дети?!
Фарид замотал головой.
– Твою мышь, можешь нормально объяснить, что случилось?
Засвиристел чайник. Азамат и сам уже начал закипать от происходящего. Он сыпанул в кружку кофе, налил кипятка, со звоном размешал и отодвинул в сторону.
Фарид так и сидел, уставившись в одну точку.
– Я жду, – напомнил о своем присутствии Азамат. – Никто не умер, а ты сидишь как на похоронах!
– Умер. Точнее, умерла.
– Кто?!
– Бонни.
– Сука-а-а! – протянул ошарашенный Азамат. Восклицание можно было отнести и к ситуации, и к причине Фаридового траура. – Из-за этой старой псины ты мне всю душу вынул?
Фарид поднял на него печальные глаза. Такие рисуют в мультфильмах трогательным оленятам.
– Не называй ее так. Она – член семьи.
Азамат отхлебнул кофе и глянул на Симона. Когда кот умрет, будет ли он также бегать по соседям и пугать их похоронным видом? Вряд ли. Но выдать что-то утешительное надо. Если друг пришел разделить горе, нужно его разделить. Хотя, сказать по правде, Азамата всегда раздражала визгливая собачонка, постоянно хватавшая его острыми зубами за икры.
– Слушай, ну все живое на земле смертно. Настал час и для Бонни, – попытался он как-то разрядить обстановку.
– Да, – вздохнул Фарид.
Азамат покрутил в голове идеи, что бы еще такого сказать.
– От старости же умерла? Не болела?
– Да.
Пришлось снова напрягать мозг. Фарид совсем не помогал, отвечая односложно.
– Каким образом будете утилизировать?
По тому, как на него посмотрели, Азамат понял, что сморозил кощунственную глупость.
– Я хотел сказать… Куда ее теперь? Не слышал, есть ли у нас кладбища для животных.
– Наверняка есть, – прошелестел Фарид. – Собственно, поэтому я к тебе и пришел.
Наконец-то! Светская часть визита подошла к завершению, значит, сейчас будет по делу.
– Говори, брат. Чем смогу – помогу, конечно.
Мелькнула мысль, что Фарид попросит отвезти Бонни в горы и там похоронить. Наверное, это запрещено, но что не сделаешь ради друга. Лопату только надо поискать в кладовке…
– Мне нужно отвезти ее в Сарыбас.
Азамат, который в мыслях уже нашел лопату, выкопал яму и даже проводил Бонни в последний путь, завис на пару секунд.
– Куда отвезти?
– В Сарыбас.
И тут прежде скупого на слова Фарида прорвало. Видимо, он копил силы, чтобы подбить Азамата на авантюру.
– Это же бабушкина собака. Мы привезли ее с Лалой оттуда, помнишь? Бабушка перед смертью очень просила позаботиться о Бонни и похоронить ее рядом, если получится.
Биография мелкой занозы Бонни никогда Азамата не волновала. Обстоятельства ее появления у Мамедовых, поросшие для него мхом, теперь предстали в полный рост.
Он молча вытащил из холодильника куриное крылышко и показал Фариду. Тот качнул головой. Тогда Азамат сам вгрызся в твердое мясо. Прикорнувший на подоконнике Симон оживился, потряс занавеской, чтобы хозяин и про него не забыл. Обглодав крылышко и кинув коту вожделенный хрящик, Азамат сполоснул руки и принялся вытирать их полотенцем. За это время в голове выстроилась система доводов, чтобы и в сомнительное дело не ввязываться, и друга не обидеть.
– А на фига вы ее взяли? – Он все-таки задал неактуальный нынче вопрос, учитывая давность событий. – Оставили бы кому-нибудь, сейчас бы проблем не было.
– Я сам захотел забрать в память о бабушке, Лала меня поддержала.
Лала! Вот где адекватный человек. И если она согласилась тащить живую собаку сюда, не факт, что одобрит перевозку трупа.
– А сейчас какие у нее мысли обо всем этом?
Фарид расправил плечи. Он всегда так делал при упоминании ее имени.
– Лала сказала, надо исполнить бабушкину волю.
Азамат понял, что Фарид своим кислым видом кого угодно собьет с толку. Вот и Лала не устояла перед этим взглядом раненого очкастого олененка.
– Так бабушка же сказала: «Если получится», – ласково напомнил он. – Даже браться не стоит. Проще похоронить Бонни тут, чем везти в такую даль. Сколько километров от нас?
– Почти две тысячи, – снова вздохнул Фарид.
– Это очень, очень, очень проблематично. Бабушка тебя простит.
Слово «очень» пришлось повторить трижды, чтобы потеснить безумную идею в голове Фарида.
– Сложно, но не невозможно. Я должен попытаться. – Упрямец не сдавался.
Даже трижды прозвучавшее «очень» не помогло. Азамат махнул рукой на попытки вразумить неразумного. В конце концов, Фарид – взрослый мужик, с женой и детьми. Пусть делает что хочет.
– Хорошо. А от меня чего хотите?
– Ты поможешь отвезти туда Бонни?
Азамат хохотнул так громко, что напугал Симона, но смех тут же потух, так как он понял – это не шутка.
– Прикалываешься, да? – на всякий случай уточнил он со слабой надеждой, что Фарид кивнет в ответ.
Тот с видом маньяка начал излагать план:
– Я все продумал. Мы купим формалин…
– Э-э-э, стоп-стоп! Кто это – мы? Ты что, собрался на машине ее везти?
– Да.
– Через весь Казахстан?!
– Да. Я посмотрел карту, мы можем…
– Молчи. Лучше молчи, – со зловещей интонацией посоветовал Азамат.
Почему-то свело судорогой мизинец на левой ноге, такое изредка случалось и всегда в неподходящий момент. Азамат поскреб его через тапку, не сводя глаз с Фарида. Тот смиренно молчал, позволяя ему переварить услышанное.
– А каким-то официальным путем можно это сделать? – Азамат угомонил мизинец и продолжил прощупывать почву в поисках вариантов. Ясное дело, никакую собаку никуда он не повезет. – Ну там… Самолетом, с оформлением всех документов, специальный гробик ей заказать…
Такое мирное было воскресенье, уж лучше бы он затеял уборку и собирал бы сейчас пыль по углам. Хотя от визита Фарида это все равно не спасло бы.
– Это очень долго и муторно. Я узнавал…
– А пилить через всю страну с дохлой собакой в багажнике не муторно?! – взорвался Азамат.
– Я заплачу, брат.
– Да при чем тут деньги? Сама идея тупая, только ты такое можешь придумать!
– «Безнадежно – это когда на крышку гроба падает земля. Остальное можно исправить».
– Давай хотя бы сейчас без твоих цитат!
Азамат и сам не заметил, как вскочил и затоптался по кухне. Его распирала злость, а места не хватало. Хотелось встряхнуть Фарида, чтобы выбить из него дурацкие планы с дурацкой собакой.
– Короче, никуда я не поеду и ты выбрось это из головы, – отрезал он, мысленно ставя себе зарубку поговорить с Лалой. Ладно Фарид, он всегда немного блаженный, но она-то, разумная женщина, зачем потакает его безумным идеям?
Фарид поднялся и пошел в коридор, забрав с собой кружку. Азамат отправился следом и на пороге вынул ее из сжатых пальцев.
– Ты это… Крепись. Я понимаю, член семьи и все такое, – приговаривал он, пока Фарид обувался. На этих словах зачесалась икра от фантомных прикусываний Бонни. – Но у тебя жена, двое детей. Похорони собачку тут и живи дальше.
– «Иногда вы должны заглянуть в чужой мир, чтобы узнать, чего не хватает в своем». – Выдав эту тираду, Фарид замолчал, видно надеясь, что она перевернет сознание Азамата. Не дождавшись реакции, вздохнул и объявил первоисточник: – «Один плюс один».
– Пока. – Азамат распахнул дверь. – Мне еще убираться, скоро мама приедет.
3
Азамат щелкнул замком и покачал головой. Ну Фарик, ну выдал! Приникнув к глазку, он увидел, что тот топчется на лестничной площадке, не понимая, в какую сторону идти. Азамат собрался было открыть дверь и подсказать ему маршрут домой, когда Фарид наконец определился с направлением и стал спускаться.
– Чудила, – подытожил вслух Азамат, зная, что его не услышат.
Этот визит напрочь сбил воскресное настроение. Уже не хотелось ни сериала, ни крылышек, и Азамат взялся за то, что выходит гениально, когда ты на взводе, – за уборку.
Робот-пылесос пошел собирать комки шерсти, Азамат – за ним с влажной тряпкой, потому что круглобокий помощник по прозвищу Ганс не везде мог дотянуться своими щупальцами.
Поднимая стулья и протирая плинтусы, Азамат не мог избавиться от картинки в голове: в багажнике машины покачивается гробик. Точнее, не так. Фанерный ящик, в нем стальной короб, а потом уже запаянный аквариум, в котором плавает с выпученными глазами чихуахуа Бонни.
Что умеет рассеивать абсурдные картинки и в целом житейские печали? Музыка. Азамат во все горло заорал первое, что пришло на ум:
– Ее харизма меня бесит, ведь ничто так больше в голову не лезет![1]
Сразу и убираться стало веселее. Через пару минут раздался глухой стук в стену. Соседка Алевтина Петровна вечно подрезала ему крылья по части пения. И когда уже помрет, старая рухлядь? Азамат тут же испуганно разогнулся, бросив протертый до половины плинтус. Нельзя так думать! Нельзя плохое желать! Потом вернется это все или ему, или маме. Или Симону.
«Eins… hier kommt die Sonne. Zwei… hier kommt die Sonne», – голосом Тилля Линдеманна загрохотал телефон. Лала.
– Привет, жена моего друга!
– Привет-привет. Мой у тебя?
– Был, уже ушел.
– Странно. Нет его. И во дворе не вижу.
Азамат подошел к окну и отдернул занавеску. Фарид жил в соседнем подъезде, тут идти-то тридцать секунд. На скамейке шушукались две короткостриженые седые старушки, похожие на ветеранов боевых действий: то ли обменивались последними новостями, то ли разрабатывали план по захвату мира, а может, все вместе, одно другому не мешало. Рядом в темно-синей коляске дрыгал ножками ребенок, словно хотел придвинуться поближе и тоже вступить в дискуссию.
– Может, прогуляться решил? – Азамат озвучил версию исчезновения Фарида в выжидающий телефон.
– Я просила быстрее вернуться. Гайнана[2] ушла по магазинам. Мне малого на массаж везти, он должен был со старшим остаться.
– Звонила ему?
– Трубку не берет. Я подумала, вы заболтались, не слышите.
– Сейчас выйду поищу.
Азамат хотел выскочить как есть, в домашних растянутых шортах и майке, но все же переоделся. Это у них во дворе можно по-свойски, а вдруг придется расширить радиус поиска, негоже светить жирком на всю округу. Он похлопал себя по животу – увы, к тридцати годам уже обзавелся этим балластом, в отличие от Фарида. Тот недалеко ушел от своего школьного образца, разве что в черных волосах поблескивали ранние седые нити. Азамат пригладил пятерней кучерявую шевелюру. Наверное, лучше благородная седина, чем живот, но тут, как говорится, выбирать никто не давал.
– Кто не приходит вовремя домой, тот получает по башке. Понял, Симон? – используя ситуацию в воспитательных целях, сообщил Азамат коту и рванул на улицу.