Коллекционеры цветных душ

© Алиса Клио, 2022

ISBN 978-5-0059-2368-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

КОЛЛЕКЦИОНЕРЫ ЦВЕТНЫХ ДУШ

Посвящаю Денису,

другу, спутнику, Судьбе

«Я утону в сырых и серых буднях, коллекционируя цветные души…»

Белый день…

А в этом было даже нечто красивое, если присмотреться.

Тёмные ветви, лишённые листьев, создавали свод, обрамляющий небо молочного оттенка. Ближе к корням висела зыбкая кисея тумана. Деревья, тонущие в ней, словно парили в воздухе над кочками бурого мха. Сквозь напластования тумана проглядывал хмурый, озябший мир…

Он спал, и всё это ему снилось. «Это неправильно, – думалось ему сквозь дрёму. – Где-то здесь должно было быть солнце. Я видел его совсем недавно… до того, как попал в этот проклятый туман и заблудился…»

Что-то в нём отказывалось мириться с происходящим, как с чем-то неестественным.

Но ведь это люди так называют – «белый день».

Называют, не зная всей правды. Не зная, что, давая имя Злу, можно его приманить…

…по мере того, как ему становилось всё тревожнее, он начал вызывать из своего сознания цвета и раскрашивать небо, деревья, мох. Он не знал, смогут ли эти цвета прижиться, но пытался совершить невероятное – всё исправить…

Потому что во сне это возможно.

По крайней мере, стоит попытаться. Ничего не теряешь.

Всё не реально…

/Город-Столица Немира, «Земляничный Морж», за пять лет до Беспредела/

– …эй, Лотос, там к тебе пришли!..

Лотос Растиплющ с трудом поднял голову от топчана, на котором прилёг, наверно, всего пять минут назад, и уставился на говорящего. Ухмыляющееся лицо (глаза – словно большие плошки, нос – две дырки, улыбка на сорок зубов) быстро исчезло в дверном проёме.

Лотос зевнул. Собрат по разуму, значит. Будто в зеркало на себя смотришь.

Сведения достигли его ушей, но ещё не просочились в мозг. Со второго раза, возможно, дойдёт до мозга, ну а с третьего Лотос уже будет способен действовать. А пока он мог только аккуратно пристроить голову обратно, где ей было самое место.

– Ло-отос, тебя там спрашивают!

– Что, шкаф опять развалился? – пробубнил Растиплющ, не желая расставаться с яркими цветными снами. Шкаф для одежды ему частенько приходилось чинить, особенно в дни наплыва посетителей. Одних вешалок, наверно, приколотил на место штук сто… В ответ хмыкнули.

– Не-а. Это была стена…

Лотос воспринял весть о гибели стены стойко. В конце концов, в «Земляничном Морже», в субботу… он сделал слабую попытку сесть и окликнул:

– Эй, там! Кто спрашивает-то?

– Сами! – еле слышно донеслось до него. – С верхнего эшелона!

– С высшего! – ворча, поправил Лотос и снова улёгся – на сей раз на живот. Значит, не зря все так суетятся: реальные деньги пришли. Ногами.

Он стал думать. Кто бы ни прибыл по его душу с этого самого высшего эшелона, дело, несомненно, важное и срочное. Неплохо бы выяснить, откуда про него узнали там, ведь он не берёт халтуру, сколь выгодна она ни была. Он прекрасно знал, что подобные услуги недёшевы. И единственная причина, по которой Лотос ещё не бежал к заказчику за инструкциями, а валялся на топчане и философствовал, заключалась в том, что ему не очень-то хотелось вкалывать на этих…

«С одной стороны, работа – вещь хорошая, кто ж спорит! Особенно для гиганта в Городе, где так трудно зацепиться; не всем везёт, как Рыжеглоту, но он – единственный парень из наших, кто нормально пристроен. С другой стороны, связываться с архаиками, да ещё из высших – себе дороже! Только никуда от них не деться в нашей немирской реальности, и все эти формальности дурацкие… то есть, нет, я не то хотел сказать, прости меня, Боженька Возвышенный Ничипор, а только очень это унизительно, что гигант не может отбрыкаться даже от самой грязной работы, если предлагают деньги! Хорошо, архаики – ребята тактичные, обязательно спросят, как полагается: „А Вы бы сделали это для развлечения?“ То есть вроде бы можешь отказаться, вот ведь как! Но есть одно „но“: архаикам не отказывают. Словно бы и не рабство у нас, а деловое партнёрство. Ха-ха».

Вот и крутись как хочешь!

– Ло-отос!

– Водички принесите! – рявкнул он в открытую дверь.

Не считая кратковременных вылазок на поверхность, архаики жили у себя в подземельях и общались с остальным Немиром через гигантов. Им так выходило дешевле. Ведь, в противном случае, кто-то мог заподозрить, что подданные Инферналиса что-то затевают. Поэтому любой архаик, оказавшийся в Городе, имел при себе копию разнарядки, выданной высшей инстанцией Магистра или руководящими службами в провинции, где подробно расписывалось, по чьей надобности и за чей счёт этот кадр разгуливает среди людей. Если же таковой бумаги не оказывалось – не обессудьте! Отношение к архаикам было не то что бы уж очень плохим… просто исторически сложилось так, что они считались адептами тёмных сил. Что, естественно, не могло не напрягать. Поэтому более-менее свободно архаики ощущали себя только в «Земляничном Морже».

Волшебники в прошлом, архаики много чего умели и теперь. Например, думать и быстро действовать. Поэтому их и привлекали к решению своих проблем самые разные организации в Немире. Гиганты мало что умели и были примитивны. Поэтому, в понимании архаиков, годились только для чёрной работы. Зато они были на легальном положении и могли появляться везде, где хотели, без оправдательных документов. Ведь, несмотря на своё тесное многовековое сотрудничество с архаиками, они оставались вольным детьми лесов и рек…

…не успев появиться в зале, Лотос подвергся нагоняю со стороны управляющего «Моржом» по имени Рыжеглот Куда-ни-глянь. Этот «цивилизанутый» гигант считал всех соплеменников в пределах городской черты своими чадами и полагал, что лично отвечает за каждого. Поменьше бы он усердствовал, порой думал Лотос. И многие разделяли его точку зрения.

Лотос частенько помогал Рыжеглоту по мелочи, в основном с ремонтом. Вот и сегодня он был вызван устранять последствия вчерашней алкогольной потасовки и так наработался, что уснул в общей комнате. И надо же было именно сейчас кому-то притащиться…

– Лотос… пивная твоя башка! Он здесь сидит уже двадцать минут! Нельзя заставлять ждать этих…

– Кто сказал? – в устах Лотоса это действительно прозвучало как вопрос. Он не спеша взял со стойки кружку с пивом, осушил её большими глотками и торжественно поставил на место. Остаток пива все гиганты обычно выливали себе на голову… но Лотос был не как все.

Рыжеглот внимательно следил за каждым его движением – так, словно смотрел пьесу из репертуара заезжего театра.

– Ох, дождёшься ты… – процедил управляющий. Лотос дружески потрепал его по плечу и отправился прямиком туда, где сидел во тьме и тишине его незваный гость.

Среди посетителей этого заведения находились такие, кто называл «Морж» Адом на земле, но Лотос повидал на своём веку ад похуже, потому это мало его волновало. И вообще, как только при нём начинались досужие разговоры о каком-то беспределе, процессах, спящих принцессах, видящих сны за весь Немир сразу, а также взлетающих ценах и ужасном качестве продуктов, Лотос просто вставал и уходил. «Это того не стоит!» – говорил весь его вид – немой укор, адресованный инерции Немира, вечно пребывающего в праздности.

Что до «Земляничного Моржа» – у странного места было странное название, только и всего. На взгляд рядовых граждан – вполне логичное сочетание: было бы непонятно, если бы закусочная с такой репутацией именовалась как-нибудь добропорядочно. В то же время ничего нехорошего о самом заведении сказать не могли. Просто к нему находили дорогу далеко не все. И наоборот, многие (даже коренные жители Города-Столицы) были уверены, что его не существует. Вообще. В самом деле, тот район не обозначили ни на одной карте. Но дело было даже не в обозначениях: кому-то «Морж» позволял сюда приходить и обживаться почти как у себя дома. А кому-то нет. И никто не знал, от чего это зависит.

Самого Лотоса однажды привёл сюда приятель. Едва переступив порог, гигант ощутил то, что называют «притяжением родного очага»… С тех пор ничего не изменилось. Он был свой здесь, в этих стенах, и стены защищали его (если, конечно, не рушились).

Впрочем, он и так никого не боялся. Никого и никогда.

Пробираясь между столами, Лотос, как всегда, ловил на себе чужие взгляды, кивал, отвечая на приветствия. Внезапно он вспомнил кое-что важное. Про архаиков говорили, что они умеют читать мысли, значит, следовало подготовиться. Лотос что-то слышал о ментальных блоках, но плохо представлял всё это практически. Дав себе слово разузнать побольше на будущее, он решил положиться на свой здравый смысл.

Лотос подошёл к архаику и навис над ним – мускулистый торс на широко расставленных кривоватых ногах.

Архаик не мог не слышать его приближения, однако не пошевелился, не поднял лица, как всегда, скрытого капюшоном. Только глухо пробормотал:

– Две тысячи.

– Чо-о? – Лотос мгновенно забыл все слова, забыл, с кем говорит, забыл всё, кроме желания врезать этому неполиткорректному типу.

– Две тысячи и ещё одна потом, – повторил архаик чуть громче. Лотос пересилил себя и плюхнулся на низенький стульчик напротив. «Бездна молчания разверзлась меж ними», – так, кажется, сказал в древности один немирский поэт. А может, и не один.

Наконец Лотос неприязненно пробормотал:

– Ты бы съел чего-нибудь, а?

Хилые на вид архаики всегда вызывали у него какой-то утробный ужас: не дай Творец, рассыплются, потом не разгребёшься, не отмоешься!

Покуда собеседник, озадаченный ловким приёмом гиганта, размышлял, Лотос начал повторять про себя, молясь, чтобы только это подействовало: «У меня нет мыслей. У меня совсем нет мыслей. Моя голова абсолютно пуста и чиста…»

Внезапно архаик поднял голову, и Лотос увидел его усмешку.

– Ты и вправду хочешь нейтрализовать мои способности таким примитивным приёмом?

Лотос в ответ скосил глаза к переносице и зафиксировал их в таком положении.

«Я не думаю. Я совсем не думаю. Я никогда не думаю. Я и не думаю думать».

– Прекрати, – сказал архаик с отвращением.

– А что мне остаётся?

– Впервые встречаю гиганта-параноика, – сухо прокомментировал архаик. – Хорошо, я обещаю не лезть в твои мысли, между нами говоря, не очень-то и хотелось. Можем мы теперь продолжить нашу беседу? Нужно кое-куда тебя отправить…

Лотос никогда не имел дела с высокопоставленными архаиками и не знал, стоит ли верить их обещаниям. За его плечами было несколько лет, прожитых в резервации под их началом, но там руководство предпочитало наблюдать за процессом издали, передоверив подопечных младшему командному звену, сформированному из тех же гигантов. Никто из начальства не горел желанием общаться с подопечными лично. Напротив, резервация была настолько непопулярным местом, что все архаики стремились удрать оттуда куда подальше.

Однажды Рыжеглот, основательно нагрузившись, заметил: дескать, первое, что сделают архаики, когда вырвутся на поверхность – как свирепая лава из жерла вулкана – это нападут на Нирвалан, столицу сильфанеев – древнего дивного народа. И в качестве пушечного мяса возьмут с собой гигантов. Рыжий никогда не сболтнул бы такое на трезвую голову, но… что, если он прав?

Сильфанеи и архаики враждовали испокон веку. Лотос никогда не интересовался их распрями, да и сейчас они волновали его меньше всего. В пьяном сообщении Рыжеглота не усматривалось никакой логики. Во-первых, кто сказал, что архаики собираются на поверхность все и сразу? До сих пор им было вполне комфортно в своих подземельях на мысе Аджано. Во-вторых, почему их целью обязательно должен стать Нирвалан? Тоже, нашли стратегический объект на отшибе! И, наконец, в-третьих – Магистр ни за что не допустил бы вооружённого конфликта между двумя высшими расами.

В последнем Лотос был уверен железно. Но, к несчастью, у него имелось некоторое воображение. И воображение живо нарисовало ему горящие девственные леса и беспомощные бледные тени (Лотос никогда видел сильфанеев только на картинках), взирающие на бедствие, воздев к небесам длинные плети-руки…

– Надеюсь, не в Нирвалан?! Только не туда!

– Отказаться ты не можешь, – чуть самодовольно произнёс архаик. О, как ненавидел он их неизменное превосходство во всём, что они делали и говорили! Но он был гигантом, и откуда им знать, что он не столь уж туп!

– В Нирвалан не хочу! – упрямо повторил Лотос.

Глаза архаика удивлённо расширились и взмахнули ресницами, точно собирались улететь с лица.

– Ты разве не слышал, что я сказал? – будто не веря себе, проговорил он.

– Что за работа?

– Доканать кое-кого.

– А шельмовать не надо? – спросил Лотос. Спросил беззаботным тоном, как бы между прочим, но внутренне напряжённо ждал ответа. И сразу для себя решил: если «да», он отказывается, гори оно всё… Сами пусть разбираются со своим дерьмом.

– Нет, только приструнить – показать, кто здесь хозяин.

– И где хозяин, чтобы я мог его показать? – угрюмо спросил Лотос.

– Ты больно остроумен для гиганта, – заметил собеседник. – Шёл бы в литературную газету.

Лотос мгновенно принял самый что ни на есть простецкий вид. Это сработало, и архаик тут же пошёл распространяться о вековой миссии его народа, о его долге перед теми, кто позволяет ему вести осмысленное существование, о той великой чести, которую ему оказывают и тому подобное. Чем больше Лотос слушал, тем сильнее им овладевало отвращение. Только теперь он в полной мере уразумел, насколько пренебрежительно относятся представители высшей расы к его племени. Архаика не волновали духовные запросы Лотоса, а лишь его мускулы, примитивные инстинкты и готовность по первому зову идти и крушить – всё равно кого и за что…

Слова архаика, точно камни, падали в зеркально гладкое озеро души гиганта и вызвали-таки волну справедливого возмущения. Но, исходя праведным гневом, с трудом сдерживаясь, Лотос не осознавал, что сам он необъективен, поскольку не знает и знать не желает ничего о том, кто сидит сейчас перед ним.

– Ну так что ты надумал? – в голосе архаика сквозило нетерпение. Казалось, он не сомневался, каким будет ответ.

Лотос улыбнулся – улыбка медленно растягивала его губы, пока не переросла в гримасу, обнажившую острые клыки…

Он решительно отказался.

Даже, возможно, прибавил: «Ни за какие деньги».

Что, впрочем, не точно, ибо от ярости разум его слегка помутился. Единственное, в чём Лотос был твёрдо уверен – он не прибил того наглого субъекта.

Просто потому, что не мог этого сделать.

Поворотный момент в судьбе – это что-то вроде развилки на дороге. Для Лотоса такой момент наступил, когда он увидел за стойкой Рыжеглота, чья морда прямо расплылась от радости и гордости за преуспевающего собрата. «Они думают, что знают меня, – впервые в жизни подумал он. – Они, все».

– Ну как, спровадил его? Он доволен?

– Да, всё отлично. Деталей не разглашаю, сам понимаешь.

От Рыжеглота пахло не рыбой, а одеколоном «Печень трески». Что, на взгляд Лотоса, было гораздо противнее.

– Рыжий, я в контору.

Рыжеглот покивал, склонив голову к левому плечу. Правый глаз у него слегка косил.

– Честная работа? Похвально. Но помни, мой мальчик: достойная жизнь не всегда обеспечивает достойное существование… Стоп! А если шкаф опять развалится? – вдруг очнулся он.

– Вы стену на место поставьте!

– Да, приоритеты – дело важное, правильно говоришь. Поставим, не капитальная, чай! – вздохнул Рыжеглот и расставив пальцы, помахал в воздухе здоровенной пятернёй: дескать, лети, птичка, благословляю!

Лотос Растиплющ прекрасно знал, что этот мир без него обойдётся.

Причём знал довольно давно. То, к чему другие шли годами медленно и мучительно, низвергаясь с высот заоблачных мечтаний, истекая кровью убитых иллюзий, кромсая собственного убогое «эго» – одним словом, приспосабливаясь к этой реальности, – было у него с самого начала. Он с этим родился. Мир продолжит вертеться, даже если ты сдохнешь – поистине восхитительное ощущение.

Лотос Растиплющ был закоренелым эгоистом. Он не мог радоваться за других (тех, кому повезло больше), прозябая в грязи и убожестве – естественной среде обитания самой низшей касты гигантов Побережья. В глубине души он мог быть благороден и великодушен, однако сам не знал об этом. Он вообще ни о чём не знал, пока его с восемью другими беспризорниками не подобрал в руинах мёртвого города кридский патруль.

– Стыд и позор! – возгласил рыцарь в сияющих доспехах, брезгливо разглядывая девятилетнего оборвыша, настолько худого, что было сложно узнать в нём представителя самой физически развитой расы Немира. – Куда смотрят кадры Лорда Повелителя! Нужно немедля поставить ему на вид! Я сейчас же доложу Магистру!

Для Лотоса эти слова были пустым звуком. Он не знал ни о Магистре, ни о Лорде Повелителе, не думал, что является полноправным гражданином и имеет право трижды в день принимать пищу. Он не мылся годами и почти не умел говорить: вся речь сводилась к набору малопонятных звуков, вполне, однако, понимаемых остальными участниками малолетней банды. Сам того не подозревая, Лотос вёл полудикое существование, столь обычное для сотен поколений его предков. Впрочем, он откуда-то помнил своё имя – Лотос – это нежное, напевное сочетание гласных и согласных… ему всегда казалось: оно должно что-то означать…

И он совершенно не догадывался о том, что его вскоре назовут феноменом. Потому что он – единственный из восьми – в кратчайшие сроки совершит переход из животного состояния к цивилизованному. Как будто сбросит надоевшую маску.

Мать-Природа, древняя богиня примитивных рас, вдоволь поиздевалась над Лотосом, сотворив его умным и прозорливым. Лотос не злился на родителей, когда-то бросивших его в трущобах, на архаиков, годами игнорировавших его существование, на загадочных Лорда Повелителя и Магистра, занятых глобальными проблемами. Он понимал: у всех свои обстоятельства.

Он был зол на мир в целом – на этот мир, которому он был не нужен.

– Слушай, ну так нельзя, – сказал Энстон Лилкат, младший помощник Главного Управляющего по юридическим делам Южного городского округа. – Сколько раз я тебе говорил…

– Не знаю, – беспечно отозвался Лотос. – Я не умею считать.

– Не умеешь счи… это с каких это пор?

– Всегда.

Энстон поправил очки на носу, как делал всегда, когда оказывался в замешательстве. По мнению Лотоса, он был самым умным молодым человеком в этой части Города, поумнее многих… вот только с психологией у Энстона пока было туговато.

– Ты говорил, что не умеешь читать.

– А это не одно и то же? – поинтересовался Лотос, правдиво изображая простодушие.

Энстон вздохнул

– Из-за архаиков вполне могут возникнуть проблемы, – мрачно произнёс он. – Ты просто обязан знать законы. А для этого нужно научиться читать!

– Зачем законы, когда существуют обычаи делового оборота! – отговорился Лотос.

– Ага… угу… ну-ну… – иронически промычал Энстон. – Из-за которых ты сегодня плотно влип! Эти допотопные конструкты немыслимы для цивилизованного общества! С ними любой тебя облапошит!

– Если не побоится схлопотать по шее, – угрюмо буркнул Лотос, – но я всегда честно об этом предупреждаю!

– Боюсь, на этом не кончится, – сказал Энстон, поцокав языком. – Тебе ещё повезёт, если набрёл на мелкую сошку, а не на шишку из высшего эшелона.

– Ничего, ты меня спасёшь!

– Ну конечно! Меня может не оказаться рядом. Помнишь дело восьмой улицы Коротколапов?

– Это про ту бедную девочку, на которой оказались женаты сразу пятеро мужиков?

– Н-нет, – Энстон кашлянул, но Лотос явственно уловил его смущение. – Что-то я не припомню, чтобы я рассказывал тебе про Альгамбру Ноктюрн, профессиональную вдову…

– А то как бы иначе я узнал? – не моргнув глазом, отозвался гигант.

Научиться читать было не таким уж сложным делом. В конце концов, картотека Энстона была ничуть не хуже букваря. А история Альгамбры Ноктюрн захватила Лотоса целиком. Но! Вдруг, стоит Эстону прознать, что гигант отныне грамотный – и парень перестанет о нём заботиться! А Лотосу так хотелось, чтобы о нём заботились…

Энстон, конечно, так не поступит. Только не он! Но вдруг…

– Если хочешь, – Лотос кашлянул (слова вертелись на языке, но почему-то не шли дальше). – Ну… то есть… так, для твоего успокоения, я мог бы пообещать, что больше никогда не стану иметь дела с архаиками, ни за что, до конца жизни! Хочешь?

Он нерешительно взглянул на Энстона с высоты своего огромного роста, большие круглые глаза без век приобрели просительное выражение. Лотос не любил огорчать людей, люди казались ему какими-то беззащитными, может, оттого, что были маленькими и слабыми… а тем более Энстона. Энстон был его другом.

Юрист поднял голову и взглянул на Лотоса с таким выражением, будто тот только что сморозил величайшую глупость на свете.

– Ничего не выйдет, – спокойно, но с состраданием в голосе произнёс он. – Ты не можешь этого обещать. От тебя это теперь не зависит.

Чтобы там ни говорил старший товарищ, Лотос прежде всего прислушивался к себе – в конце концов, именно благодаря развитой интуиции он успешно выживал на улице в течение многих лет. И сейчас эта интуиция подсказывала, что все архаики Немира как миленькие обойдутся без его услуг. Следуя путаными улочками к своей ежедневной цели – окружной управе, Лотос повторял про себя эту фразу как мантру. Постепенно гигантом овладело обычное для него незыблемое спокойствие – не он же нарушил неписаные законы рынка, напротив, он в корне пресёк возмутительное поползновение, которое иначе грозило войти в практику, следовательно, это он молодец и герой тоже он.

Расправив плечи, Лотос браво вышагивал по тротуару, занимая почти всю его ширину, когда внезапно ему преградили путь.

– Помогите, ради Творца! Там наших бьют!

Лотос застыл, разинув рот. Перед ним стоял какой-то архаик. Не тот же самый, что утром; этот паренёк был невысоким и довольно обаятельным на вид, с ушами, торчащими из-под нечёсаных волос, со смешливым лицом и раскосыми глазами. Тем не менее, Лотосу ужасно захотелось протереть глаза фигой, чтобы навязчивый морок, наконец, удалился.

– Я же говорил, они меня преследуют! – негодующе заорал гигант. – Ну какие идиоты станут нападать на архаиков!

– Как – какие? – возмутился пришелец. – Добрые люди, естественно.

«Ты что, дурак?» – читалось в его глазах. Лотос принял это молчаливое послание, но решил покамест не выступать: с него хватило утренних приключений. Архаик, однако, не собирался оставлять его в покое.

– Убьют же всех! – укорил он. – И тебе не стыдно?

Лотос и вправду почувствовал муки совести. В отличие от других гигантов, особей с исключительно животным строем психики, он различал: одно дело – принуждение к труду, и совсем другое – убийство. А коли убивают добрые люди, удержать их от этого – вообще святое дело.

Видя, что гигант почти созрел для подвига, его искуситель драматичным жестом указал в направлении рыночной площади, находившейся за вторым поворотом. Но Лотос побежал не сразу. Он успел ещё подумать: «И угораздило же… ну почему именно я?»

«Реклама», сделанная тем архаиком, сослужила свою службу: оказавшись на площади, Лотос рассчитывал увидеть грандиозное побоище с участием как минимум двадцати индивидов. На деле же перед ним развернулась довольно курьёзная картина. Жертва инцидента неподвижно лежала на мостовой, а предполагаемые агрессоры разбегались от неё в паническом вдохновении – именно так, поскольку бегущие будто пытались перещеголять друг друга в энтузиазме. Последний из нападавших, видимо, противился этому порыву: он наступал на лежащего, и по его перекошенному лицу было ясно видно, насколько он… нет, даже не зол, это звучало бы слишком коротко. Взбешён – вот точное слово!

Лотос знал, что в любом противоборстве есть победившая и проигравшая сторона, особенно это справедливо для уличных потасовок, в которых он поднаторел. Там или ты – или тебя. Однако он впервые столкнулся с тем, чтобы всё было настолько неочевидно. Дело даже не в том, что нападавшие боялись свою жертву, а том, что они не знали, чего им, собственно, бояться – и ничего не могли с этим поделать…

Раньше Лотос и представить себе не мог, что когда-нибудь нападёт на человека.

И всё же он сделал это.

Ударил того, кто был гораздо слабее его физически.

В тот момент Лотос ненавидел и презирал себя.

Но он должен был остановить насилие.

«Если ты не можешь отстоять свои принципы, отойди в сторону и стой там!» – жестокая истина билась в его мозгу, будто пойманная птица в клетке. Тем не менее Лотос нанёс ещё один удар, последний – после которого его противник обратился в бегство. Лотос нагнулся, выковырнул из мостовой расшатанный булыжник и замахнулся – но остальные сообщники и без того уже убегали, и жест гиганта лишь придал им ускорения.