Не уснешь всю ночь

Anna Cleary

KEEPING HER UP ALL NIGHT

Keeping Her up All Night © 2012 by Anna Cleary

«Не уснешь всю ночь» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Глава 1

Понимание пришло к Гаю Уайлдеру довольно поздно. Зато теперь он больше не находился в поиске. Гай покончил с женщинами и их сладкими обещаниями вечной любви. Теперь он выражал свои эмоции в песнях. Зачастую сентиментальных и даже трагичных, которые лучше всего распевать после полуночи в приютах для разбитых сердец. Но они были мелодичными и сексуальными – песнями, в которые можно верить… Да, он все еще одинок, и это хорошо. Днем он создавал свою компанию, по ночам сочинял песни, и парни из группы «Голубая замша» горели желанием их исполнять. И как бы чудовищно они ни расправлялись с его текстами, группа подавала надежды. Поэтому по возвращении из Штатов, куда Гай ездил в командировку, ему прежде всего необходимо было предоставить парням для репетиций какое-то помещение. Подвернулась квартира его тети. Жилище располагалось над торговым пассажем «Кирри-бирри». Сама Джин не возражала. Она доверяла Гаю и разрешила ему провести там неделю или две, пока она в отъезде.

Но была одна проблема. Парни обычно громко играли на ударной установке, а Гай придавал особое значение шуму.

Когда ребята пробирались в дверь со своими инструментами, он заметил горящий фонарь над соседней дверью, но сама квартира была погружена в темноту.

Было еще слишком рано, чтобы ложиться спать. Гай заказал по телефону пиццу, но, едва приступив к работе над песней, он и его музыканты тут же забыли об ужине. Темп все нарастал, они подбирали аккорды, как вдруг их прервал какой-то отдаленный дверной звонок.

Объявив перерыв, Гай оставил клавиатуру великолепного старинного рояля своей тети и проследовал к двери.

Да, разносчик пиццы действительно оказался за дверью, но не около квартиры Гая, а у соседней.

– Уверяю вас, это была не я, – говорил низкий мелодичный голос. – Я никогда не заказываю пиццу. Должно быть, это те, кто так ужасно шумит. Вы пробовали постучать? Хотя вам, наверное, понадобится кувалда, чтобы…

Гай мысленно закончил предложение. Соседка обернулась и посмотрела на него.

И Гай почувствовал, как между ними пробежала искра.

Фиалковые глаза, серьезные, с темными ресницами, высокие скулы на привлекательном лице. Рот, такой же спелый и сладкий, как слива… «Великолепная! – первая поразившая его мысль. – Великолепная, желанная, соблазнительная… ловушка».

Ростом женщина была футов пять или шесть, если только его наметанный глаз не был ослеплен, с длинными волосами, убранными назад. Восхитительно густыми, длинными, темными и блестящими. А ноги… О боже, ноги!

Он не мог как следует разглядеть грудь под домашним халатом, но очертания были видны. Холмы. Долины. Изгибы…

Гай впился взглядом в соседку, которая всем своим видом выражала недовольство.

Он улыбнулся:

– Думаю, это для меня. – Гай вынул деньги и взял у посыльного груду коробок с пиццей: – Спасибо, друг. Держи, это тебе.

Разносчик растворился в лифте или на лестнице… А может, он прошел сквозь стену?

– Извините за беспокойство, мисс?..

– Эмбер О’Нейл, – угрожающе произнесла она. – Вы не понимаете, насколько шум отдается в соседних квартирах? В самом деле, звук только усиливается, а стены очень тонкие.

Он поднял брови:

– Да? Звук усиливается? Это интересно. Уникальная акустика. Спасибо, что подсказали!

«Эмбер, – думал он, сосредоточившись на фиалковых глазах. И на ее рте – таком мягком и аппетитном. Знакомое опасное ощущение взволновало его кровь. – О господи, это было давно, так давно…»

Очевидно, соседка все еще не замечала попыток Гая очаровать ее:

– Некоторым нужно работать, знаете ли. И у некоторых есть бизнес, которым нужно управлять.

– Неужели? – улыбнулся он. Ему нравилось дразнить эту женщину. Слушать ее голос. – Спасибо. Но разве эти некоторые никогда ни на чем не играют?

В тот же момент Гай заметил, как ее взгляд скользнул по его груди и рукам и ниже, к пряжке на ремне. Несмотря на бурное негодование, в глазах ее на мгновение загорелась искра. Подлинно женская искра, которая открывала ящик Пандоры с манящими соблазнами…

Вот это да! По его пояснице пробежала и замерла горячая волна.

Он вошел в квартиру тети и закрыл дверь. Остановившись, переводя дыхание, Гай осознал всю нелепость своего порыва и снова открыл дверь.

Слишком поздно. Она уже ушла.

Тяжело дыша, Эмбер стояла под люком на потолке в своей пустой гостиной и пыталась подвести итог произошедшему.

Вновь зазвучали воздушные аккорды «Лунного света». Обычно каждая нота была для ее души как кап ля серебристой магии. Она приподнялась на цыпочках и подняла руки навстречу лунному свету, проникавшему сквозь люк…

Арабеск, арабеск, глиссе…

Бесполезно. Магия исчезла.

Эмбер выключила музыку. Она не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала такую злость. Нет смысла пытаться избавиться от бессонницы. Она все еще слышала жуткий грохот из-за соседней двери, хотя там все-таки немного убавили громкость. Она ничего не желала знать о них!

О нем…

Она не желала знать, как он выглядел в тех джинсах… Эмбер привыкла к хорошо сложенным парням с мускулистой грудью.

Но если честно, она думала сейчас только о нем. И больше всего о его глазах. В свои двадцать шесть лет она повидала много больших серых глаз с морщинками в уголках…

В них была издевка… И откуда только берется мужская самонадеянность? Они считают – поскольку она женщина, то должна ими заинтересоваться. Как сильно может ошибаться мужчина?

Она сбросила с ног тапочки и вернулась обратно в кровать. Некоторое время лежала на одной половине. Легла на другую сторону. Все еще плохо. Ворочалась и крутилась. Но мозг никак не хотел успокоиться.

Деньги. Магазин. Ремонт. Одиночество.

И мужчина со смеющимся взглядом…

Обычно во второй половине дня возле «Флер Элиза» в пассаже «Киррибирри» было безлюдно. В этот день, который с уверенностью можно назвать самым длинным днем на памяти Эмбер, не появился ни один покупатель. После трех бессонных ночей она решила немного вздремнуть в подсобке, где составляли букеты.

К сожалению, Иви, бухгалтер, которую Эмбер унаследовала вместе с магазином, вошла в комнату:

– …вам придется экономить. Эмбер? Вы слушаете?

Эмбер вздрогнула. Не в первый раз она замечала пронизывающую силу голоса Иви. Казалось, даже самый тихий ее возглас мог заставить задрожать стекла в окнах.

Эмбер опустила тяжелую голову на загроможденный стол. Отсутствие сна расшатало ее нервы – спасибо соседу! Уже два дня в висках у нее стучало. Возможно, если проигнорировать Иви, та заткнется? Сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы разбираться со счетами. Она устала…

Эмбер постоянно думала о том, что происходит в квартире Джин каждую ночь. Шум. Гвалт. Этот парень…

Она сжала зубы. Чем скорее Джин и Стюарт вернутся из свадебного путешествия, тем лучше!

Эмбер так негодовала по поводу того, как он смотрел на нее этим обжигающим взглядом, с ленивой улыбкой, играющей на его дерзком, невероятно сексуальном рте…

Возможно, он решил, ей это польстило? А ведь она выглядела не лучшим образом. Если на женщине надет старый поношенный халат поверх ночной рубашки и мужчина проявляет заинтересованность, это даже не льстит. Просто так он смотрит на каждую женщину. Другими словами, ее временный сосед, скорее всего, неисправимый бабник, как и ее отец.

Да, так он и выглядел с этой своей ухмылкой. Типичный сердцеед с нарциссическими наклонностями!

Эмбер опустила голову на руки. Одна из песен, которую исполняла его группа, постоянно звучала у нее в ушах. Сегодня утром, принимая душ, Эмбер услышала через стену, как сосед неторопливо и эротично насвистывал ту же мелодию в своей ванной, и это еще больше разозлило ее.

Почему Джин не предупредила ее? Разве они не были друзьями? Эмбер не раз кормила ее рыбок и поливала цветы.

– …сократите ваши расходы. – Голос Иви прорезался сквозь туман ее мыслей. – Серена – самый подходящий вариант.

Шокированная ее словами, Эмбер хрипло переспросила:

– Что? Вы сказали, мне нужно уволить Серену?

– Ну, если вы не сократите расходы другим образом…

Эмбер была в замешательстве:

– Но Серена наш самый гениальный флорист! Ни у кого из нас нет такого таланта. Да, я знаю, с тех пор как у нее появился ребенок, ей нужно чаще отлучаться. Но когда она решит вопрос с ребенком, все наладится. Ей очень нужна эта работа! Серена и ее ребенок зависят от нас.

– Я не занимаюсь благотворительностью, – пробормотала Иви. – Потом вы заговорите о том, чтобы открыть задний вход и спустить целое состояние на новое оформление.

Эмбер ощутила, как ее мышцы напряглись. Иви ничем не управляла. «Флер Элиза» был ее, Эмбер, магазином! Это ее наследство от матери. Слова возмущения так и срывались с губ, но она сдержалась. Бизнес-курс, который она изучала, строго рекомендовал оставаться спокойной во время любого конфликта. Сохранять холодный профессионализм.

Она сделала глубокий успокаивающий вдох. Несколько длинных вдохов. Ей следовало помнить – ее мать очень доверяла Иви. Легендарная способность Иви избегать издержек была ценным качеством. Но не в цветочном магазине. По крайней мере, не в цветочном магазине Эмбер. Ее магазин должен благоухать. Маки и тюльпаны, мимоза и фиалки, нарциссы, незабудки. Много всяких цветов – и розы, розы, розы…

Она подумала о насыщенных и пьянящих ароматах, которые завлекали людей с улицы.

И пусть сама Эмбер еще не доросла до звания делового человека, но чутье подсказывало – скаредный подход Иви был не лучшим вариантом. Что действительно привлечет покупателей, так это много цвета, текстуры и манящих ароматов. Это привлекло бы такую чувственную женщину, как она сама. Такую, какой она могла быть. В один прекрасный день…

Но с Иви бесполезно спорить! Ничто не могло заставить ее изменить свое мнение.

– Я думаю взять банковский кредит, – зевнула Эмбер.

О нет! Не стоило этого говорить. Лучше бы она бросила гранату. Короткая шея Иви вытянулась. Так всегда случалось, когда она была разгневана, встревожена или шокирована.

Как сейчас.

Маленький рот женщины недоверчиво скривился.

– Вы сошли с ума, девочка? Как вы будете выплачивать кредит, если что-то пойдет не так с торговлей?

– О, какая еще торговля? – проворчала Эмбер, возмущенная обращением «девочка». – И потом… Нам нужно говорить об этом именно сейчас?

Ради всего святого, Иви не была ее бабушкой, хотя и одевалась подобным образом. Ей было всего лишь тридцать девять.

Эмбер сжала в руке две розы.

– Нам нужно об этом говорить именно сейчас? – простонала она. – У меня болит голова.

Ей нужно было подумать. О мужчинах и предательстве. О любви и боли. О безответной страсти. Эмбер не знала, почему эти вещи занимали ее мысли именно сейчас, когда она так устала и разбита из-за ночного шума, но по каким-то причинам она думала об этом все больше. Вот уже в течение трех ночей. С тех пор как она увидела этого хулигана по соседству.

Не то чтобы она сочла его привлекательным…

Ну хорошо, он сексуальный, небрежный и… небритый. Те джинсы, в которых он был, вообще следовало бы немедленно сжечь. А эта его старая поношенная рубашка, в которой она увидела его в булочной! Рубашка выглядела так, словно кто-то пытался ее с него сорвать. Кто-то отчаявшийся…

Нет, не как она! Она не была отчаявшейся. Эмбер просто принадлежала к типу людей, которых мог взволновать вид загорелых мускулистых рук. Она была очень чувственной женщиной, со всеми слабостями, присущими именно таким представительницам слабого пола.

Очень похожа на Юстасию Ви.

Эмбер открыла для себя Юстасию вчера, во время недолгого преступного чтения в цветочном магазине. Все равно в это время покупателей не было! И если бы Иви в этот момент не настояла на ее помощи, то Эмбер могла бы получить возможность больше узнать об прекрасной героине. Но ей пришлось спрятать книгу в потайном месте за горшком с папоротником и отправиться на зов Иви.

Юстасия была женщиной чувственной и сладострастной…

Отлично! Эмбер понимала: сама она не настолько чувственная или очаровательная, как героиня романа. Может, если только обернуть ее в тюль и перья… На сцене, затопленной магическим светом. Тогда она могла быть вполне очаровательной. Просто поставить Эмбер О’Нейл впереди громко играющего оркестра с софитами – и она заставит бешено забиться даже сердце сфинкса.

– Ц-ц-ц. – Даже звук, издаваемый языком Иви, мог пробить черепную коробку. – Вы прятали эти счета, Эмбер?

Эмбер почувствовала, как ее бросило в жар:

– Не прятала. Я просто… могла… отложить их… Послушайте, Иви, мне сейчас не до этого!

Но Иви не собиралась проявлять милосердие. Как только она вонзала свои острые зубы во что-либо, то, как терьер, уже не отпускала добычу.

Она помахала пачкой счетов перед лицом Эмбер:

– Знаете, что я думаю? Вы катитесь под гору! Вам нужно понять это, девочка! Наилучший выход – это продать магазин. Вы же не хотите объявить себя банкротом?

Слова эти перевернули все внутри Эмбер. Она попробовала вздохнуть:

– Иви, попробуйте и вы понять… Это магазин мамы. Она любила его.

Но сухие круглые глаза Иви под прямой каштановой челкой буравили ее.

– Ваша мать всегда оплачивала счета! Ваша мать умела следовать советам.

Эмбер вздрогнула. Такая маленькая женщина умела наносить почти смертельные удары. Эмбер отлично знала: Лиза не всегда оплачивала счета. Но она не намеревалась обсуждать ошибки своей матери.

Ее мать лежит сейчас в холодной, холодной земле… Каждый раз, когда Иви упоминала ее имя, сердце начинало ныть. До сих пор Эмбер не могла справиться со своей болью, все еще свежей и острой…

Эмбер глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. К счастью для Иви, она умела прекрасно контролировать себя. Это было то, что Эмбер действительно хорошо делала. Если бы только можно было побыть в одиночестве! Это все, чего она хотела в настоящий момент. Покой и долгие часы безмятежного сна…

Разве она многого просит? Сначала Эмбер, ухаживая за больной матерью, крутилась как волчок, а сейчас для нее и вовсе стали недоступны эти простые вещи – покой и сон.

– Вы в курсе, сколько стоят те розы на длинном стебле? – брюзжала Иви. – Почему бы просто не покупать более дешевый товар? Почему вы никогда не…

Слова ее словно кололи Эмбер горячими иголками. Она задержала дыхание.

– Только посмотрите сюда. Зачем заказывать фрезии вне сезона? Вы не можете себе их позволить!

Эмбер размеренно произнесла:

– Вы знаете, мама любила фрезии. Они были ее любимыми цветами. – Она ощутила неизбежный комок в горле и то, как увлажнились ее глаза. – Важно, чтобы у цветов был аромат…

– Аромат? Чепуха! Аромат – это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

До закрытия все еще оставалось минут десять. Эмбер почувствовала непреодолимое желание сбежать. И быстро. Пока она не дала слабинку и не поставила маленького терьера несколькими хорошо подобранными словами на место.

– Прошу прощения, Иви, я не могу сейчас этим заниматься. У меня жуткая мигрень. Я поднимусь наверх. Вы заперете тут все?

Иви замерла с открытым ртом. Но через секунду произнесла:

– Ваша мать никогда не уходила раньше!

«Едва ли это правда…» – мрачно подумала Эмбер.

Не было ни одного покупателя, и едва ли они появятся.

Она прошла мимо горшков с папоротниками и редких букетов и вышла в пассаж, пока бухгалтер не набросилась на нее с очередным советом. Пока Эмбер шла, спотыкаясь, по пассажу мимо ярких магазинов, ее мигрень только усиливалась. По правде говоря, ей всегда становилось немного нехорошо, когда она думала о «Флер Элиза».

Девятый этаж был блаженно тих. Эмбер открыла дверь в свою квартиру. Поток горячего, затхлого воздуха встретил ее. Включив кондиционер, она обошла квартиру, открывая окна и балконную дверь. Затем Эмбер вытащила шпильки из прически и позволила волосам упасть на плечи и ниже, до пояса. На ходу срывая одежду, она забралась наконец-то в кровать.

Эмбер закрыла глаза. Мысли роем кружились в голове.

Если бы она до сих пор была в балетной труппе, то сейчас бы ехала в трамвае домой после чудесного дня, полного музыки и упорных репетиций, напевая мелодии Чайковского, ощущая боль в мышцах и душевный подъем.

Сможет ли она когда-нибудь в жизни вновь почувствовать себя так?

Неожиданно неприятная мысль заставила ее сжаться. Что, если центральное управление пассажа поступило по своим правилам? Что, если она действительно потеряет свой магазин?

Прошла целая вечность, прежде чем ее паника улеглась. В конце концов усталость сделала свое дело. Боль в висках немного стихла. Милосердный освежающий ветерок с Сиднейского порта прошуршал тонкими занавесками по обе стороны балконной двери и остудил ее кожу.

Эмбер уже почти заснула, наконец-то умиротворенная райским забвением, окутанная исцеляющей дремой, как вдруг откуда-то раздался тяжелый грохот.

Ее глаза широко раскрылись, оголенные нервы вернулись в прежнее напряженное состояние.

Звук шел с другой стороны стены.

– О, только не это!

Эмбер подскочила и рывком открыла дверцу шкафа, чтобы достать юбку и топ.

На обувь времени не нашлось. В гневе она вылетела из квартиры, постучала в соседнюю дверь и вновь занесла руку. Ее кулак остановился на полпути, так как дверь внезапно распахнулась.

Это был он. Его щетина стала гуще, ресницы казались чернее, хотя серые глаза так же сверкали серебром. Опершись сильным плечом о косяк, он еще раз посмотрел на нее долгим, медленным, изучающим взглядом – так король прайда рассматривает маленькую антилопу гну в стаде.

– Так-так, Эмбер, – сказал он хрипло. – Как мило, вы нашли время зайти!

Он пытался быть забавным? Без сомнения, в черной майке и искусно порванных джинсах, облегающих загорелый мускулистый торс и длинные ноги, он был воплощением мужественности…

Но Эмбер не была одной из них.

– Этот шум из-за вас! – проскрипела она. – Я пытаюсь уснуть, и он мне мешает.

Черные брови взлетели вверх.

– В шесть часов вечера? Займитесь лучше делом, дорогая.

Он начал закрывать дверь, но Эмбер оказалась быстрее. Она просунула голую ногу в просвет.

– Нет, подождите минутку! Я и так занимаюсь делом. И дел у меня очень много! Если бы вы не атаковали рояль Джин… – Она тряхнула головой в возмущении. Прекрасный «Стейнвей» Джин… – Вы и ваши друзья с вашими дурацкими барабанами… Вот почему я вынуждена ложиться уже в шесть вечера!

Он посмотрел на нее в долгом раздумье, брови все еще недоверчиво подняты.

– Вы не любите музыку?

Она? Чьи первые шаги были сделаны в танце? Эмбер покачала головой:

– Я люблю музыку, мистер. Когда ее слушаю. Я уже просила вас, причем вежливо. Теперь, если вы не перестанете шуметь…

– А, вот оно что! Вы мне угрожаете. – Он окинул ее внимательным взглядом с головы до ног.

Обжигающая сила неприкрытого мужского интереса проникла сквозь ее тонкую одежду. Она поняла: в спешке надела слишком обтягивающий топ с глубоким вырезом, да еще без бюстгальтера… Эмбер с трудом сдержалась, чтобы не обхватить грудь руками.

– Мне нравятся женщины, которые говорят жестко, – сказал он, плутовски изогнув бровь. – И что же вы мне сделаете?

Необдуманные слова чуть было не сорвались с ее губ. Разочарования и тревоги, которые Эмбер подавляла в последние дни, забурлили. Ей захотелось впиться зубами и ногтями в его шею, расцарапать осунувшееся лицо.

Он рассмеялся, сверкнули белые ровные зубы:

– Не делайте этого. Почему бы вам не зайти, чтобы мы могли что-нибудь вместе придумать?

– Послушайте, мистер… – прошипела она.

– Гай. Гай Уайлдер. – Его сексуальный рот расплылся в улыбке.

– Я пришла предложить, чтобы вы и ваша группа репетировали где-нибудь в другом месте. Иначе я пожалуюсь на вас в жилищный комитет!

Его голос звучал весело:

– Кажется, ситуация накалилась.

– Джин вообще знает, что вы здесь? Его брови удивленно поползли вверх.

– Моя дорогая тетушка не только знает об этом. Она хочет, чтобы я был здесь. Я дам вам ее адрес, хорошо? Вы можете проверить.

– Я хорошо знаю Джин. Она ни в коем случае не хотела бы причинить беспокойство соседям. И она бы ни за что не согласилась на то, чтобы ваша группа находилась здесь днем и ночью!

– Она здесь находится не постоянно. – Его спокойный, размеренный тон выводил ее из себя. – Видите ли, я пишу песни. Группа, которую вам выпала удача слышать здесь в последнюю пару вечеров, – и позвольте напомнить, не в позднее время! – не может репетировать в своем обычном месте. У ребят скоро концерт, и поэтому им нужна генеральная репетиция. А это значит, что…

– Я знаю, что это значит! – огрызнулась она. – Вряд ли концерт будет успешным. Ваша группа играет отвратительно!

Его брови взлетели вверх, а глаза оглядели ее с насмешкой.

– Я передам ваши критические замечания ребятам.

Собственные резкие слова доставили Эмбер легкое удовлетворение. Даже если этот тип был племянником Джин, он причинял ей неудобства!

Эмбер смутно помнила рассказы Джин о членах семьи. Был один выдающийся родственник, который хотел снимать кино. Был ученый, влюбившийся во время плавания в Антарктику. Тетя рассказывала и о парне, невеста которого – любовь всей его жизни, по словам Джин, – бросила его у алтаря и сбежала с солдатом. Но Эмбер так и не могла вспомнить ни одного упоминания о музыканте…

Молодой мужчина слегка повернулся. Достаточно, чтобы взгляд Эмбер упал на комнатные растения, которые Джин развела у себя в холле.

Шокированная увиденным, она не могла сдержаться:

– Только посмотрите на эти антуриумы! Джин будет в ярости, когда узнает, что вы позволили ее прекрасным растениям завянуть. Она наверняка показала вам свою систему орошения?

Гай равнодушно пожал плечами:

– Она вроде что-то говорила.

– А что с ее рыбками?

– Рыбками?

– Только не говорите, что вы их не кормили! Этот аквариум – гордость и радость Джин!

Эмбер уставилась на него – на его серые глаза, горящие на небритом лице, на черные брови, изогнутые с насмешливым удивлением.

– Я не знаю, что там с рыбками, – мягко сказал он. – Почему бы вам не зайти и не проверить? Вы даже можете провести инвентаризацию – на случай, если я сломаю что-нибудь.

Эмбер постаралась не заметить его сарказм. Оттолкнув Гая, она вошла в обычно безукоризненно чистую квартиру Джин и остановилась посреди гостиной.

Сумрак окутывал комнату. Горела только одна лампа, отбрасывая мягкий абрикосовый свет, но благодаря свету из холла и от аквариума Эмбер разглядела беспорядок. Газеты беспорядочно разбросаны на кофейном столике около работающего ноутбука, а больше всего их было на коврике. Ноты для дорогого рояля Джин были также раскиданы на полу, а рядом, напротив дивана, стояла пара ее шведских хрустальных бокалов.

– Ну как? – Его самодовольный взгляд оторвался от картины хаоса, чтобы встретиться с ее глазами. – Некоторые комнаты похожи на своих обитателей. Можете возмущаться по поводу небольшого беспорядка…

Эмбер не смогла найти слов. Слишком поздно, чтобы пытаться разрешить конфликт без агрессии.

Она схватила драгоценную сонату Джин и прошагала к аквариуму. Было почти невыносимо видеть спокойную воду. Ни одно мертвое тельце рыбок не плавало по ее мирной поверхности.

Обернувшись, Эмбер увидела – он смотрит на нее, заложив пальцы за ремень и скривив рот.

– Вы кормили рыбок, не так ли? – В гневе она стала скручивать листы с сонатой во все более плотный цилиндр. – Это была уловка, чтобы заставить меня войти, так?

Он развел руками:

– Ну вот, вы раскрыли мой план…

Эмбер резко махнула нотами:

– Да вы смеетесь надо мной!

– Ни в коем случае.

Он сделал пару шагов – и его большое стройное тело оказалось ближе. Достаточно близко, чтобы она почувствовала жар. Эмбер не могла отодвинуться, не опрокинув аквариум, поэтому осталась на месте с бешено бьющимся сердцем.