Новогодние рассказы на кожуре от мандаринов

Предисловие

Согласно многочисленным опросам разных времён Новый год в нашей стране – один из любимых праздников. Многие начинают готовиться к нему заранее. Когда писала «заранее», то представляете, вспоминала, как в моем детстве уже с октября точно стояла баночка горошка «это на Новый год».

Но и сейчас несмотря на обилие товаров на полках, люди за месяц, а то и за два записываются на семейные фотосессии в студиях, которые с октября уже «во всеоружии», поражая дизайнерскими елками и пафосным убранством.

С ноября все улицы в городах украшает атрибутика Нового Года: везде гирлянды, горки, катки…

С экранов телефонов, лучших друзей современности, с которыми и на унитаз, и на рабочее совещание, и в пир, и в мир, играют Рождественские напевы, и все призывно улыбаются, показывая, что надо быть непременно Счастливыми.

Но всегда ли внутри есть это ощущение праздника? Что мешает порой ощущать себя, действительно, «джингалнутыми»1 в этой суматохе?

Возможно, вы сами?! Вы, которые устали от бытовых проблем и забот… Вы, которые просто мечтаете выспаться… Вы, которые уже не верите в Деда Мороза…

А, может, и не Вы, а те, кто рядом с вами.

Я не знаю!

Перед вами сборник с 9 рассказами о суете именно этих предновогодних дней.

9 рассказов о жизни простых людей, в которых вы можете узнать себя или, допустим, соседа… Игната.

9 рассказов о том, что Счастье, оно такое разное! Но он есть! Есть всегда.

Приятного вам чтения!

Два потерянных года жизни

Я сидел, заткнув пальцами уши, чтобы не слышать, как ссорятся родители. Мне очень хотелось дождаться Деда Мороза и сказать ему: не нужны мне очки виртуальной реальности, я хочу переписать письмо к тебе. Я хочу, чтобы мама и папа не ругались никогда. Никогда!

Вдруг я услышал резкий голос:

– Даня! Дань, да иди ты уже сюда. Помоги мне, – затем крик стал громче, и мама добавила: – А то только мне одной будто этот Новый год сдался.

Я пошёл на кухню, думая, виноват ли в ссоре, но на всякий случай сильно улыбался маме.

Она не смотрит на меня, но я знаю, у неё заплаканные глаза.

Мама быстро-быстро режет ножом солёный огурец.

Я иду на цыпочках, чтобы взять немного, мама любит меня, она поворачивается и, не говоря ни слова, кладёт мне в рот лакомый кусочек, а затем добавляет:

– Колбасу давай режь!

И я очень стараюсь, потому что хочу увидеть её счастливой. Я делаю полоски, чтобы были одинаковые, а теперь надо поперёк, у меня уже почти выходят ровные красивые кубики.

Из комнаты доносится: «Ну и гадость ваша заливная…» Значит, папа смотрит снова фильм про пьяного дядьку, который полетел в другой город по ошибке.

О, папа переключил, такая знакомая песенка: тут дядька переоделся царем и бегает по крыше. Смешной. Тоже хочу так бегать, но мне не разрешают.

Мамино лицо оказывается очень близко к моему, она будто хочет продырявить меня носом, как я вчера бумагу, когда нарисовал кривую ёлку и хотел исправить:

– Ну что ты наделал, Дань? Ты чего тут ворон считаешь? Лучше б не просила тебя. Все надо переделывать. Иди в комнату.

Я возвращаюсь и боюсь сказать, что я старался, потому что мама может разозлиться ещё больше.

Надо мне стараться больше.

Пойду ей скажу об этом. И вот я открываю дверь и слышу, как папа вернулся в кухню, и они снова ругаются:

– …ты хочешь новую жизнь, да? Старая тебе не нравится? Сына тебе мало?

По голосу я понимаю, что мама снова плачет, папа что-то шепчет ей, но я могу разобрать только:

– …счастливее.

– Кто? Кто будет счастливее? – кричит мама уже так громко, что мне страшно. Страшно, что услышат соседи. – Я стану счастливее? Да я первые два года Дани сама себя не помню: сиську дай, зад помой, «мишка косолапый по лесу идёт…», я книги ни одной не прочла нормальной, будто обслуга, ходила в одежде затасканной, волосы – в пучок, глаза – в кучу. Я не хочу так снова.

Папа снова шепчет что-то, и мне хочется обнять маму, я иду на кухню, чтоб сказать ей, что люблю и слышу:

– Да я потеряла два года своей жизни. Слышишь, по-те-ря-ла, и ты мне снова предлагаешь это. Да?

Папа начинает открывать дверь, а я забегаю в ванную и включаю воду:

– Данюша, ты тут? Чего прячешься?

– Я зубы пошёл почистить.

– Это ты молодец, сынок. Скоро Дед Мороз придёт. Мы там с мамой немного спорили, ты не слышал?

Я не хочу говорить правду, я боюсь, поэтому машу головой:

– Нет, я воду теплую настроил, шумно было, ещё стих повторял для Деда Мороза.

– Молодец. Правильно всё!

Папа уходит, а я чищу зубы, чтоб он не узнал, что я наврал.

Мне страшно идти на кухню, но я очень хочу пить:

– Мам, можно мне воды?

– Конечно, сынок. Хочешь сок? Я достану сейчас.

Она улыбается мне и гладит по голове, и я улыбаюсь ей:

– Давай обнимемся, мам.

Вдруг в прихожей раздаётся чей-то голос. Это он. Дед Мороз.

Он может проходить сквозь стены. Он прошёл сквозь двери и даже не позвонил.

Он Волшебник, он может всё!

Я бегу к нему:

– Даня, внучок! Как же за год вырос. Дай, я посмотрю-полюбуюсь. Ну крутой-крутой!

Я рад, он пришёл.

– Я за тобой год следил. В школу ты пошёл, маму с папой слушаешь, письмо мне такое красивое написал.

Мама тоже выходит в прихожую, и я не знаю, как сказать, что письмо-то писал, но другое желание хочу. Но как сказать?

Надо на ушко, чтобы никто, чтобы мама с папой, не слышали, тогда это точно сбудется.

Я начинаю рассказывать стих, который учил.

Дед Мороз внимательно слушает, мама улыбается и снимает меня на телефон.

И я начинаю бояться заплакать, поэтому останавливаюсь.

Мама очень любит меня, я знаю: вот и сейчас она показывает мне «класс», ей очень нравится.

Мама шепчет:

– Дань, Дань, не волнуйся! Всё хорошо.

А я не могу говорить, я вспомнил, как мама ругалась с папой, и мне… Мне очень стыдно, потому что когда-то мама из-за меня потеряла два года своей жизни.

Секрет лисьего хвоста

Никита отбросил телефон на стол с таким непониманием, что тот долетел до стеклянной фоторамки, с которой ему улыбалась любимая жена.

Услышав удар, Никита быстро схватил телефон:

«Уф, экран цел, менять его сейчас было бы точно не вовремя, потому что на новогодние подарки уже и так сильно потратился, и нужно было купить еще один».

– Олеся? – раздался понимающий мужской голос сбоку.

– Угу, устал я уже от разговоров о новогоднем подарке теще, – ответил Никита, не отрывая взгляд от ноутбука. – У Леси что, дел много? С педикюра на маникюр – и это все, что было запланировано на всю неделю, понимаешь?

Все офисе молчали и понимали. Сидели за столами, работали и понимали. Вспоминали, как мчались утром по гололеду на работу тридцать первого декабря и понимали.

Женская половина перебирала пальцами в зимних сапогах, понимая, что педикюр уже «не светит».

– Даже ужин праздничный сегодня не готовит одна, – Никита вздохнул, будто ждал утешения. – Одну часть теща привезет, другую часть мы вместе готовим, чтобы я почувствовал… Не помню уже, что конкретно почувствовал… Говорю, сама б и купила.

Он откинулся на стуле, не договорив, в его глазах застыло вселенское мужское непонимание, он взял в руки бумагу с заметками, которые уже перенес в документ, смял и бросил в ведро.

В это время к нему подошла коллега и протянула канапе со словами:

– Держи, я с утра сделала. С семгой и творожным сыром. Ешь, так и работать будет веселей.

– Но ей же важно, чтоб я! Я! Я купил, – Никита с улыбкой откусил закуску. Обычно он никогда не жаловался на жену, да и не отвлекался особо на посторонние разговоры в рабочее время, а тут, чувствуется, его терпение стало трещать, как тесная юбка на толстой заднице.

Он резко скривил лицо, изображая Олесю: «Так ты прочувствуешь лучше мою маму».

Ему хотелось закончить фразу емким словцом, но в углу за столом сидела женщина, которая годилась ему в мамы:

– Молодежь, давайте активнее. Праздник на носу, скоро будем резать колбасу, – неожиданно раздалось от нее.

– Да вы рифмой заговорили, Антонина Николаевна, – улыбнулся Никита и уставился в ноутбук в третий раз переделывать сводную таблицу.

– Чтоб лично вы хотели получить на Новый год, а?

– Да у меня все есть, вроде. Хотя… – повисло молчание. – Доску разделочную из мрамора с мышью. Это было б идеально.

– Почему с мышью? – Никита от удивления округлил глаза. – Сейчас будет какой-то другой зверь символом года.

– Потому что мышь я, вернее, крыса… ну по знаку зодиака, да и доски давно хочу. Красивые.

– Понял вас, Антонина Николаевна, мне этот вариант не подходит. Надежда Георгиевна не оценит.

– А что, если подарить ей пижаму красивую? – начала советовать Оксана, она недавно устроилась и неоднозначно улыбалась Никите, намекая на то, что готова ко всему! – Это был бы идеальный подарок. Только представь, я вышла из ванной, намазала ароматным лосьоном ножки, взяла бы в руки атласную пижамку…

Ее перебила женщина средних лет, предлагавшая несколько минут назад перекусить канапе:

– Опять ты тут неприличные разговоры заводишь, у нас парни – хорошие, нечего их смущать своей пошлостью. А ты, Никитка, дари теще газонокосилку. Я одну присмотрела на сайте, просто мечта. Идеальный подарок, а еще они сейчас с огромными скидками.

– Спасибо большое, нет у нее дачи. Но я бескрайне рад, дорогие девушки, что вы хотели мне помочь, – не успел парень закончить фразу, как донеслось:

– А вот набор «Умойся, свинья» никому не рекомендую, Никит!

– Какой-какой набор? – рассмеялся он в ответ. – Это для тех, кто в год Свиньи не умылся или в год Свиньи родился, да, Антонина Николаевна?

– Да обычный набор, для всех, – начала объяснять женщина. – Подарила мне такой свояченица в тот декабрь. Значит, коробка еще такая, без рисунка. Открываю, а там среди стружки лежит какой-то кусок мыла вонючего, полотенце, перевязанное веревкой, на такой раньше белье сушили. Так, что там еще было? А, серая мочалка. У меня дед до войны такой мылся. И шампунь во флаконе из стекла. И все! Ну не иначе, как: «Держи, Свинья, и мойся, а то воняешь».

– Антонина Никола-а-а-а-авна, это называется beauty box2, когда складывают предметы ручной работы для подарка, но ваш вариант названия мне очень нравится. Он шикарен.

Никита начал смеяться, а за ним и остальные.

Затем он нажал на ноутбуке «Сохранить». Еще один документ, и можно мчаться в магазин, а потом – конец испытательному сроку и «здравствуй, жизнь начальника».

– Так что, пойдем? Покурим? Эй, ты тут? – бородатая рожа коллеги-приятеля активно жестикулировала, призывая ответить.

Никита подпирал спиной стену, встав поодаль, чтобы от него не пахло. Он знал, что Олеся снова начнет ругаться из-за «я терпеть не могу вонючих курильщиков», а он так не хотел ссоры накануне начала новой, как ему казалось, жизни.

Разговор с коллегой «не клеился» – тот вообще не понимал всего, что может твориться в голове зятя, которому сказали «подарить теще идеальный подарок».

Работа окончена, город стоял «в пробках», но в головах людей, казалось, царила еще большая суета, будто кто-то боялся упустить последний шанс в последний день года. Вот и Никита бежал быстрее и быстрее. Еще один пролет, и все. Он у цели.

– Девушка, я к вам. Нашел в интернете адрес, мчался, как ракета. Хочу купить подарок, очень хочу – запыхавшись, произносил он, обмахивая себя свернутой в рулон бумагой. – Я так долго думал, что дарить, потом вспомнил, что моя Надежда Георгиевна, это теща, была в восторге от похода во французский ресторан. Он, знаете, типа кабаре. Девушки там такие статные еще танцуют канкан, и мне стало ясно, что ей надо…

– Поздно, мы уже закрыты, – перебила его невысокая миниатюрная блондинка, пытающая закрыть стеклянную дверь. – Я должна уже срочно у-бе-гать!

– Девушка, милая, вы еще скажите «приходите завтра», – Никита начал улыбаться улыбкой, которой бы позавидовал Чеширский кот. – Мне очень нужен этот подарок. Скажите, что сделать, я сделаю.

Он скрестил руки на груди в позе молящего монаха.

– Мне, правда, надо бежать уже, да и купить можно будет третьего января – это ведь не колбаса, не пропадет, – девушка начала спускаться по лестнице, волоча за собой огромную елку, пахнущую надеждой на новогоднее чудо.

– Но мне надо сегодня. Хотите, я елку вашу донесу? – Никита снова начал «молиться руками», а потом резко встал на колени. – Я обещал жене, понимаете? Это святое ведь: дать обещание и сдержать его.

Девушка обернулась:

– Хорошо, уговорили. Но помните: вы увезете меня с елкой в Андреевский район.

Парень понимал, что это у черта на куличках, но утвердительно махнул головой:

– А вы сможете упаковать подарок? У меня и бумага есть.

Девушка кивнула, сказав:

– По рукам. Но тогда я еще шампанское буду пить, когда ехать будем. Я Аня!

Довольный Никита положил пакет с подарками на заднее сидение и начал прикреплять елку к крыше машины, думая, что прежде лишь в новогодних фильмах видел, что елку украшают прям тридцать первого.

Он пристегнулся и попросил Аню тоже это сделать.

– Любите жить по правилам, да? – в ее голосе читалась легкая издевка.

– Люблю жить по закону совести и слово держать, – парень не поддавался на провокации. – Вас сейчас довезу и домой к жене ужин готовить.

– Да вы идеальны, что ли? – Аня отпила шампанского прямо из бутылки.

– Не знаю, – ухмыльнулся Никита. – Но я стараюсь. О человеке ведь судят по поступкам.

– Понятно, – ответила попутчица, а затем засмеялась. – Значит, к вам не приставать. Любящий муж и заботливый зять.

Никита ехал и улыбался, день в итоге складывался идеально, но молчать целый час ему вообще не хотелось:

– А вы к родным едете встречать?

– К себе одной еду, но дома меня ждут еще шампанское, икра и… подарок под елкой.

– Подарок – это хорошо, согласитесь? Я вот голову сломал, что теще дарить, а с женой вот быстро понял.

– О, а это уже интересно. Так быстро раскусили жену? Браво! И что же она найдет под елкой от любимого? – Аня не скрывала удивления, но и не переставала ерничать, демонстрируя, как сильно ее раздражает правильность сидящего рядом.

– Просто Леся моя не раз оставляла на экране ноутбука фото кольца и серег, а я же не олух, намеки понимаю. – Он снова улыбнулся. – Купил еще две недели назад. Мне кажется, это будет для нее Идеальный Подарок.

– Клево, украшения от любимого – услышал он ответ, и девушка снова отпила. – А я вот под елочкой найду сюрприз… от самой себя.

– Это как? Все-таки вы женщины не только красивые, но и такие загадочные, – доброжелательно произнес Никита и взглянул на попутчицу. – Нам, мужчинам, покорять и покорять еще ваши сердца.

– Да вы не только живете по правилам совести, но и романтичны. Вы существуете или это мой сон? – Аня рассмеялась. – Я просто работаю дни напролет, никакой личной жизни, особенно в декабре, даже времени елку украсить не было, заказала себе доставку на работу, привезли вон какую большую сосну. Кстати, так же, работая, нашла интересный сайт. Написала туда, какая я, что люблю, о чем мечтаю, и вот они там все проанализировали, поняли мою сущность, так сказать, и должны прислать сегодня в 19:00, не позже, для меня «мой идеальный подарок».

– Тоже здорово, – ответил Никита немного скованно, вспоминая про советы Антонины Николаевны про наборы «Умойся, свинья», но вслух он сказал: – Будет вам приятная неожиданность.

И в это самое время они почувствовали удар сзади, и машина врезалась в сугроб:

– С вами все в порядке, Аня? Вы не пострадали?

Девушка кивнула и отпила как ни в чем не бывало из бутылки.

И елка, привязанная к крыше, скатилась вниз.

– Ик, сорри, за отрыжку, любезнейший, – донеслось от симпатичной блондинки с шампанским.

– Олесь, закрой глазки и не дуйся. Я не виноват в том, что полиция долго ехала. Ну, закрой, – Никита стоял чуть ли не на коленях, вымаливая прощение за женщину, которая врезалась в него сзади, отчего машина немного отлетела на тротуар. – Зая, я очень спешил к тебе, мы просто час ждали инспектора. Ну, закрой же глазки.

Высокая загорелая девушка, слегка ухмыльнувшись, села, ожидая подарок, она зажмурилась на мгновение, и, словно по волшебству, увидела перед собой те заветные украшения, которые очень-очень хотела в подарок:

– Никита, Никитушка, как ты понял? Это то, о чем я мечтала! Это идеально.

Парень улыбался, он был доволен тем, что смог угадать. Уф, одной женщине он точно уже угодил.

Прошло несколько часов, Никита не присел ни на минутку, помогая резать овощи, скручивать рулет, занимаясь сервировкой, и вот звонок в дверь – приехала главная и единственная гостья.

Никита переминался с ноги на ногу, понимая, что у него нет права на ошибку – теща помогла ему, дав возможность работать за хорошую зарплату в своей компании, теща подарила им квартиру, теща обещала ему с января повышение, поэтому он заботливо наклонился к ней:

– Надежда Георгиевна, можно налить вам вина? Хочу, чтобы вы чувствовали себя королевой, вы ведь так дороги нам.

– Королевой в этом доме должна чувствовать себя твоя жена, – ответила она строго, но, чувствовалось, что речь зятя ей по душе.

Не успел Никита налить белого сухого в бокал, как увидел, что жена то и дело вскидывает брови вверх, показывая, что пора наконец-то дарить подарок.

Никита встал, в горле все сперло:

– Уважаемая Надеж… – тут Олеся стала не только вскидывать брови, но и выпучивать глаза. – Мама, да, я не оговорился, я вас люблю, как дорогого и близкого мне человека, как маму. Мы с Лесей искренне поздравляем вас с наступающим Новым годом. Мы очень ценим вас.

Никита отпил глоток, и продолжил:

– Я всегда восхищаюсь вашей утонченностью. Честно говоря, вам ведь будто лет тридцать пять, не больше.

Надежда Георгиевна сияла, будто на голове была корона. Сияла, понимая умом, что зять приукрашает, но женскому сердцу так хотелось лести.

– Ой, подарок-то в пакете, подождите, – донеслось из коридора, и вот Никита уже доставал ярко-красную коробку, перевязанную зеленой лентой. – Любимая мама, мы с Лесей хотим, чтобы наступающий год был полон чудес, чтобы вы раскрыли свои таланты по-особенному, чтобы я еще больше хотел к вам в гости, пожиная, так сказать, плоды сего дара.

Никита протянул теще подарок, внутренне ликуя от того, как красиво «загнул» со словом «сего».

Пока Надежда Георгиевна ввозилась с бантом, он отпил еще один глоток, снял со шпажки зубами оливку, предвкушая внутренний триумф и возгласы: «Как вы угадали?! Я об этом мечтала».

Никита, ожидая слов благодарности, потянулся за тарталеткой с паштетом, и боковым взглядом увидел, как теща медленно достала из коробки трусы. Ярко-красные трусы. Ярко-красные съедобные трусы, наручники и… Никита зажмурился, понимая, что в спешке у машины спутал две почти одинаковые коробки.

Он крепко сжимал глаза, будто это поможет «отмотать» весь день на утро и начать сначала это гребанное тридцать первое декабря, но это могло быть только в кино, поэтому перед ним просто мелькали кадры последних двенадцати часов.

Вот он сидит в офисе, выслушивая по телефону очередные истерики жены, которую давно бы бросил, если бы не ее маменька.

«Олеся-Олеся – дерьмо б в тебе взвесить, – проносится в голове Никиты, когда коллега предлагает канапе с лососем и творожным сыром. – Поди, так же дома мужу “мозги промываешь”, а мне тут улыбаешься. Все вы хорошие с виду, пока с вами жить не начнешь».

А вот он уже жует закуску, мечтая о холодном пиве с похмелья, и смотрит в угол, где за столом сидит «динозавр» их отдела.

Она уткнулась носом в ноутбук и кряхтела, ожидая повода посетовать на молодое поколение, а затем в ней просыпается юморист.

«Стихами еще заговорила, дура, – проносилось в голове Никиты, пытающегося жевать безобразно пересоленную рыбу, писать отчет и думать про сюрприз теще. – Но это же неплохой шанс узнать, что можно подарить таким же старухам, как она».

Услышав ответ про мраморную доску с рисунком, Никита расплылся в улыбке:

«Она точно подметила про мышь. Ею и была, но не по знаку зодиака, по виду своему. Как короток все-таки век у баб. Олеська тоже вид товарный теряет на глазах, хоть и хорохорится: седину свою закрашивает, уколы колет, будто они ее моложе делают, а по факту лицо по утрам, как у бухающего бомжа».

Никита улыбался от таких метких сравнений, жаль, что они не помогли ему понять, что там с тещей делать.

Он закинул быстрее остатки канапе, подумав, что к сорока годам, а примерно столько было коллеге, можно было бы научиться готовить:

«Позорище. Еще и приносит такое в офис, это и свиньям давать стыдно».

В это время на экране телефона высветилось уведомление о новом сообщении от «Серега Работа 1», Никита быстрее нажал, предвкушая прочесть что-то приятное.

Так оно и было. «Я ТЕБЯ ХОЧУ» прочел он и с улыбкой нажал на ноутбуке «Сохранить». Еще один документ, и можно мчаться по личным делам, а потом – конец испытательному сроку, и «здравствуй, жизнь начальника».

Ох, а еще ведь были сладкие речи симпатичной Оксаны! Как их не вспомнить.

Никита смотрел на нее и мысленно облизывался, представляя, как эта цыпочка наносит лосьон на свои ножки, да и недавно присланное сообщение «я хочу тебя» рисовало такие бурные фантазии.

И пусть это написала не она, но он был бы не против с ней развлечься. Жаль, что работает он в компании тещи, поэтому «Оксанка, у нас все было возможно, но нет. Карьера дороже».

А вот перед глазами «появляется» рожа коллеги и его «пошли-пошли, прикурим».

Никита пошел ведь, лишь бы выйти из офиса, а у двери за своими спинами слышал кряхтение «динозавра-мыши» про здоровый образ жизни, а потом вот такие коробки в подарок.

«Естественно, брюзжит, старуха. Мужика у нее нет, вот и бесится. Одним словом – мышь», – думал он, спускаясь на улицу.

Потом была ссора в курилке, когда в кармане завибрировал телефон. Никита неосторожно достал, увидел новое уведомление о фото от «Серега Работа 1». Он облизнул губы, потому что понимал, увидит что-то приятное.

«Ах, какая попка», – проносилось мечтательно в его голове, и он глубоко вздыхал, чувствуя возбуждение.

И тогда он почувствовал резкий удар в плечо.

– Ты в конец охренел? Я давно сказал тебе, чтобы ты переименовал свою Дашку! – глаза бородатого коллеги, казалось, «сверлили» насквозь Никиту.

Потом был мужской разговор, который почти что закончился дракой.

– Серега, ну пойми же ты, я, допустим, был бы не против, если бы ты записал любовницу в телефоне моим именем, – Никита решил перейти в нападение. – Да и вообще ты зачем пялишься? Она только мне прислала, кисонька моя.

– Я тебе врежу, понял? Меняй быстро! – напирал Серега, так широко раздувая ноздри, что было неясно, то ли через них выходил дым от сигареты, то ли «парило» его негодованием.

– Просто записать «Шиномонтаж» – это банально ведь? – не унимался Никита. – А так у меня есть «Серега Работа 1» и «Серега Работа 2», и легенда, что у тебя на телефоне две сим-карты, от этого…

Никита не успел закончить, потому что получил еще один удар в плечо, и это уже не пахло простым подтруниванием.

– Ты поосторожнее руками размахивай. Я «без пяти минут» здесь директор, первым отсюда вылетишь, понял меня?

Серега, не докурив, бросил сигарету в урну и поспешил зайти, но промахнулся, поэтому с яростью наклонился поднять ее с заледенелого тротуара.

Выругавшись, он повернулся к Никите:

– Сука, что за день сегодня?! То заставляют работать тридцать первого, хотя вчера был корпоратив, то от моего имени фото голые шлют, то я свинячу тут, а потом ковыряюсь в горе примерзших ко льду окурков, чтобы найти свой, – после этих слов он изменил выражение лица с недовольного на очень недовольное и добавил. – Меняй имя или огребешь.

Потом были еще дальнейшие рассказы баб в офисе про полотенца с символом года, про то, что лучше всего «деньги в конверте», про прыжки с парашютом и эмоции. Именно тогда Никите и пришло озарение, что должно понравиться теще.

Он, честно говоря, на самом деле от души бы подарил ей эпиляцию, а то своими усиками она смахивает больше не на мать жены, а на отца.

И, думая об этом, он позволил себе дерзость, обращаясь к трещащим за столами «уткам»:

– Уважаемые женщины, простите за такой вопрос, но день сегодня почти не рабочий. А вы ноги зимой бреете? Или ходите мохнатыми?

Он спросил больше, чтобы посмеяться над реакции Антонины Николаевны, которая выпучила глаза, словно карп, и шептала: