Пережить сегодня

Глава 8. Катя

– Дорогие мои дети! Все мои дети, – добавляет мама и обводит взглядом не только нас, своих реальных детей, но и внуков. – Спасибо вам за ваши поздравления… но особенно я рада тому, что и в этом году вы все решили собраться у своей слишком старой матери.

– Бабуль, да ничего ты не старая! Ты вон бодрей моей жены по дому бегаешь, – возражает долговязый Никита, самый старший из внуков.

Ему и Сергею, сыну моей сестры Оли, уже больше двадцати лет, и они сидят за «взрослым» столом. В их руках тоже по стопке с мутноватой жидкостью самогона, сделанного моим отцом.

Остальные внуки ютятся за столом поменьше – большая часть из них пьют разноцветную газировку, но самых младших взрослые «заставили» пить облепиховый морс. Наверное, только мой Ванька добровольно потягивает оранжевую, изготовленную бабушкой жидкость.

Все-таки он у меня уникальный ребенок – легко обменяет все брендовые газировки на бабушкин морс. Конечно, только если ему обязательно дадут трубочку. Совсем как его папа…

– Так она на сносях же! Сейчас и дед твой хромой проворней нее будет, – усмехается моя мама.

– В следующем году уже прабабушкой будешь день рождения отмечать! – обещает Никита.

– За это нужно выпить! – подхватывает мой брат Миша.

– Да подожди ты, – морщится мама – Сережка, чего вы с Маринкой тянете? Ты всего на восемь месяцев младше Никиты, а про деток от вас ничего не слыхать? И не приехала она к нам опять… Признавайся, она болеет и вы поэтому про детишек не говорите?

Лицо Сергея приобретает пунцовый оттенок, но все же он сдерживается. Я уже давно поняла, что они с Маринкой не из тех, кто хочет ребятишек. Дети они еще совсем в душе, вот и не понимают, какое это счастье.

Я смотрю на Ванечку, который с удовольствием потягивает свой морс. Сегодня он весь день старательно обнимал всех, кто только просил и не просил, соблюдая правила своей «работы». Ванька замечает, как я смотрю на него, и улыбается в ответ.

– Мы… мы, мы-мы уже тоже… тоже хотим, – сбивчиво отвечает Сергей. – Мы еще, конечно, точно не уверены когда, но мы это… обязательно догоним Никиту!

– Во, догоняйте! Вот за это точно выпьем! – кричит Миша и первым встает с рюмкой в руке.

Глава 9. Стас (Кэп)

Мы преодолеваем два коридора, лестничный пролет и оказываемся перед кабинетом. На пластиковой белой двери висит табличка: «Ведущий специалист Панов Г.С.». Из-за дверного полотна доносятся звуки какой-то возни.

В здании было объявлено об эвакуации, и, возможно, нужный нам доктор медицинских наук в спешке собирает свои вещи. Не знаю, насколько подробно чрезвычайная ситуация освещалась в официальных СМИ, но сейчас даже у школьника есть телефон с возможностью выхода в интернет, поэтому уверен, что появление на улицах зомби уже не является тайной ни для кого.

В подтверждение этой мысли, по пути сюда мы видели сотрудников исследовательского центра, в панике бегущих по коридорам.

– Аа-а-а! – из кабинета раздался стон.

Шумоизоляция на двери практически заглушает звук, обезличивая его. Могли зомби уже добраться так далеко? Неужели мы опоздали и миссия провалилась, не успев начаться? За доли секунды я рисую в своем воображении ужасающие картины…

– Заходим! – командую я.

Моим парням дважды повторять не пришлось. Витя-Машина не мешкает ни секунды и впечатывает ребристую подошву армейского берца в дверь кабинета.

Не выдержав напора стокилограммового богатыря, дверное полотно описывает в воздухе короткую дугу и распахивается настежь. Я вхожу с левой стороны и поднимаю автомат перед собой.

Справа Леха повторяет мой маневр, словно отражение в зеркале. Кабинет широкий и просторный. Теснясь у стен светло-бежевого цвета, впритирку друг к другу стоят платяные шкафы и стеллажи. На их стеклянных полках в идеальном порядке расставлены сложные измерительные приборы и колбы-склянки с какими-то жидкостями.

Я успеваю подумать, что они должны быть разноцветными. Знаете, как обычно показывают в фильмах химические лаборатории?

Однако жидкость кажется идентичной во всех емкостях, словно выставка десятков видов абсолютно одинаковой воды. Из окна напротив двери в комнату проникает солнечный свет и на мгновение обжигает роговицу. Но проходит секунда, и глаза привыкают к освещению.

На столе перед нами сидит девушка. Миловидное лицо, светлые волосы до плеч. Она одета в серое платье, облегающее ее худое, если не сказать «костлявое», тело. Белый халат, что некогда был накинут на плечи, сполз по рукам, ладони которых сейчас упираются в потертую поверхность стола.

Ее зрачки расширяются от ужаса, и взгляд быстро перемещается от нас на лицо мужчины, который стоит перед столом. Он также облачен в белый медицинский халат. Нам не видно его лицо, но его плечи поднимаются и опускаются, словно он кипит от ярости.

Боже! Светило медицинского центра по обследованию и лечению паразитарных и инфекционных заболеваний обратился и стал зомби. Не знаю, понимают ли они нас. Все в комнате замирают, и только взгляд девушки лихорадочно бегает по кабинету.

– Доктор Панов! – говорю я, вхожу в кабинет и жестом приказываю своей группе не стрелять. – Георгий Степанович, медленно отойдите от стола. Не троньте девушку, и никто не пострадает. Мы найдем способ помочь вам, но сейчас вы помогите мне: сделайте шаг назад и поднимите руки так, чтобы я их видел.

Зомби бьет сильная дрожь. Я продолжаю держать его голову в пределах прицела автомата и готовлюсь стрелять. Но внезапно мертвец повинуется, делает шаг назад и вытягивает руки над головой так высоко, как будто пытается дотянуться до потолка. О, Боже! Они нас понимают. Возможно, для человечества еще не все потеряно…

– Не стреляйте, прошу вас! – девушка выходит из оцепенения и с мольбой смотрит на меня. – Он не виноват, я сама хотела… Мы оба хотели, честно… Игорь, скажи им, не молчи же!

Игорь!? Насколько я помню, Панова зовут Георгий Степанович. Черт! Кажется, я начинаю понимать…

– Простите ради Бога! – мужчина медленно поворачивается к нам лицом, по-прежнему продолжая тянуть руки к люстре на потолке. – Мы не хотели проблем. Мы любим друг друга и давно работаем вместе. Каждый день мы могли, но не решались признаться в своих чувствах. Но Конец Света же! Мы нашлись и решили провести последние часы… ну, вместе… Понимаете? Пожалуйста, не стреляйте.

Вот черт, понимаю – все я понимаю. Мы тут на секс-вечеринку для двух влюбленных голубков ворвались. А я размечтался – говорящие зомби, не все потеряно.

Размяк ты, Стас, ох, размяк. Если эта заварушка когда-нибудь закончится, мне одна дорога – на пенсию. К слову, парень передо мной абсолютно не похож на лысеющего доктора наук, чью фотографию нам вручили на инструктаже. Веснушчатое, широкое лицо покрывает юношеский пушок под носом и на подбородке, который парень явно оценивает как модную сейчас бороду.

– Опустить оружие, – командую я и первым ослабляю хватку на цевье автомата.

– Ох, спасибо вам огромное, – начинает парень и опускает руки.

– Так, тихо! Игорь, да? – кричу я, и парень вновь вытягивает руки вверх, но после все-таки робко кивает. – Слушай меня внимательно, Игорь. Мы ищем доктора Панова, и со временем у нас, как ты понимаешь, не очень. Поэтому ты быстро и четко говоришь мне, где он, а потом… нет, не то, что ты подумал! Потом ты и твоя пассия, дружно беретесь за руки и эвакуируетесь вместе со всеми. Вас перевезут в одну из зон резервации. А вам обоим я настоятельно не советую оставаться здесь для продолжения банкета. И опусти руки уже, наконец.

Игорь тяжело сглатывает и медленно опускает руки. Девушка позади него спускается со стола и встает босыми ногами на густой серый ковер на полу.

– Георгий Степанович в лаборатории. Он сказал, что не покинет этого места, бросив плоды своего многолетнего труда. А я… я был у него аспирантом. У меня и ключ от его кабинета есть, поэтому мы… ну, вы понимаете, – парень запинается, и его лицо становится пунцовым от стыда.

– Не отвлекайся! Лаборатория твоя где? – снова приструняю я аспиранта.

– Третий этаж. Ровно посередине коридора… там двери прозрачные, не ошибетесь, – отвечает Игорь.

Ясно. Теряем время здесь. Могли же и подстрелить любовничков. Я киваю парню и поворачиваюсь к своей группе.

– Не толпимся в проходе. Выдвигаемся, время уходит! – говорю я.

Однако парни и без моей команды уже покидали кабинет. Двигаясь трусцой, мы быстро спускаемся на нужный нам этаж. В этот момент оживает моя рация.

– Прием-прием! Кэп, не до этикета. В здание медцентра вошли первые зомби. Ведем заградительный огонь, но их слишком много. В фойе первого этажа остались люди. Есть жертвы. Можем сместиться для спасения гражданских, – истошно хрипит динамик голосом Кости.

Я вдавливаю мембрану вызова и командую:

– Отставить седьмой. Гражданских защитят местные менты. Продолжаем выполнение задания. Перемещайтесь к точке два. Мы выйдем через задний выход. Готовьтесь осуществлять прикрытие. Как понял меня? Прием, – чеканю я.

– Понял вас, первый. Выполняем. Конец связи, – трещит рация в ответ.

Я поворачиваюсь к своей группе и оглядываю суровые выражения их физиономий. Перестали валять дурака – уже хорошо. Дисциплина сейчас не помешает.

– Витя, Леха – остаетесь. Остальные за мной, – командую я.

С нижних этажей раздаются испуганные крики людей. Мишин и Коченов занимают позиции в конце коридора и держат под прицелом выход на лестничный пролет. Я, Плюев и Артем Макарченко бегом преодолеваем оставшееся расстояние и оказываемся перед двустворчатыми дверями из оргстекла.

Я и связист встаем с двух сторон от дверей. Молча показываю три пальца. Затем продолжаю обратный отсчет и оставляю два… один.

Однако двери распахиваются сами, как будто только и ждали окончания моего обратного отсчета, и в коридор выбегает мужчина. Он не успевает сбавить скорость и врезается в стоящего Плюева.

Военврач не смог устоять на ногах, и они вместе валятся на керамогранитный пол.

– О, Боже! Не трогайте меня! Отстаньте, я вам сказал, помогите-е-е-е-е! – истошно кричит выбежавший мужчина.

Плюев и не пытается схватить мужчину. Напротив, он, словно змея, ловко выворачивается из-под тела мужчины и занимает оборонительную стойку в метре от него.

– Отставить, Плюев! Остынь, Дима, – подхожу я к военврачу и кладу руку ему на плечо. – Это доктор Панов. Поднимайтесь, Георгий Степанович. Мы здесь, чтобы обеспечить вашу безопасность.

Мужчина все еще лежит на полу, но понемногу успокаивается и оборачивается на меня. Я улыбаюсь ему самой дружелюбной улыбкой на которую только способен. Похоже, вышло неплохо, потому что доктор сразу поднимается на ноги.

Он немного пониже меня – где-то метр семьдесят. Лет пятьдесят-шестьдесят на вид, слегка полноват, черные волосы на голове отросли больше положенного и сейчас лежат на ушах. Но только не на макушке – там уже давно обосновалась довольно широкая полянка лысины.

По данным анкеты, ему должно было быть сорок пять. Однако, похоже, он совсем себя запустил и выглядит намного старше. Но это точно он, сомнений быть не может.

Панов одет в видавшие виды серые пиджак и брюки, а также рубашку с весьма засаленным воротником. На его плече покоится тряпичная сумка ярко-синего цвета. Его ноша держит форму прямоугольника, явно скрывая под материей жесткий каркас.

– Доктор Панов, правительство Российской Федерации уполномочило нас эвакуировать вас и результаты ваших исследований из опасной зоны. Вы готовы выдвигаться? – командным голосом сообщаю я.

– О, Боже, спасибо тебе! Да, конечно, да, я готов… э-э-э двигаться, – радостно кричит Панов.

– Результаты исследований?.. – начинаю я.

– Со мной! Все что было нужно, я уже сложил, – и доктор похлопывает ладонью по синему кожуху заплечной сумки.

– Хорошо. Зомби уже в здании, нужно спешить. Это Дима и Андрей, – и я указываю руками на своих подчиненных, – ваша задача – держаться между ними и не отставать. Может, отдадите сумку мне, чтобы вам было удобнее?

– Ни в коем случае. Это результат моего труда за последние шесть лет. Я понесу его сам, даже если потеряю обе ноги! – гордо отвечает Панов.

– Уверяю вас, что до этого не дойдет. Док, вы все запомнили? Дима, Андрей, и вы всегда только между ними! – уточняю я и, дождавшись, когда доктор наук кивнет, командую: – Тогда вперед.

Мы бегом возвращаемся к оставленным часовым. Алексей оборачивается на меня и молча кивает. Я занимаю место слева от него.

– Витя, замыкаешь! – командую я и добавляю в рацию: – Седьмой, прием!

– Прием. Первый, мы на позиции. Но вам лучше поторопиться, их становится слишком много, – шипит рация голосом Кости.

– Понял тебя, Седьмой. Посылка с нами. Выдвигаемся, встречайте. Как понял? – сообщаю я.

– Понял тебя, Первый… Ох, вашу мать! Торопитесь, Кэп, их тут просто… – передача обрывается.

– Седьмой! Доложи, Седьмой! – кричу я в рацию.

Проходит минута, но в ответ звучит лишь тишина. Черт! В этот момент на лестничном пролете между вторым и третьим этажом показываются две первые макушки, покрытые сальной прогнившей кожей.

Глава 10. Кирилл

Я уже обошел половину лаборатории, но так и не обнаружил ничего провокационного или хотя бы заслуживающего такого уровня секретности. Не меньше сотни кабинетов и в десятки раз больше сотрудников.

Как я успел понять, в оранжевых костюмах помимо меня здесь передвигаются лаборанты или, может, какие-нибудь младшие научные сотрудники. А вот все, кто хоть что-то решал, снуют мимо нас в белых халатах.

В кабинеты они не заходят, а лишь останавливаются перед большими панорамными окнами и делают какие-то пометки в электронных планшетах.

Я сворачиваю за угол и укрываюсь в темном и коротком тупиковом тоннеле. Скидываю громоздкий шлем и ставлю его у своих ног.

– Фу-у-ух! – шумно выдыхаю я и запрокидываю голову к потолку.

Пот льется с меня ручьями. Наверное, так же себя чувствуют аниматоры в костюмах животных, когда раздают рекламные флаеры под жарким июльским солнцем. Как остальные лаборанты не задыхаются в этих чертовых скафандрах?

Я стараюсь утереться рукавом, но глаза только сильнее донимает режущая боль. Щурюсь и стараюсь рассмотреть на крошечном фотоаппарате результат моей лабораторной фотосессии.

Бесконечные прозрачные колбы и чаши, несколько смазанных кадров с тем, что происходит на экранах электронных планшетов, и на этом пожалуй, все.

Материалом это не назвать. Я выключаю экран и убираю фотоаппарат в боковой карман.

– Стоять! – раздается справа от меня. – Да ты, я к тебе обращаюсь!

Я медленно поворачиваю голову, и мое сердце уходит в пятки. Липкий ужас продолжает разливаться где-то в районе живота, когда в полумрак моего укрытия входит высокий ученый в белом халате.

– Что там у тебя? Давай-давай, доставай то, что в карман спрятал. Или мне охрану позвать? – приказывает ученый.

Он светит мне в лицо фонариком, но, кажется, такие, как он, оранжевых людей не различают. Я медленно извлекаю из кармана руку и выставляю ее перед собой. На открытой ладони лежит пачка сигарет.

– Да ты. наверное, издеваешься? – возмущается ученый. – Мало того, что шлем снял во время рабочей смены, так еще и куришь в лаборатории! Уволить бы тебя прямо сейчас, но у меня есть идея получше.

Ученый сминает пачку в своей руке и бросает на пол. Хорошо, что мне удалось незаметно оставить камеры в кармане, подменив ее сигаретами. Я поднимаю шлем с пола и встаю во весь рост.

– Да я же… – пытаюсь оправдаться я, но ученый останавливает меня жестом.

– Охрана! Охрана! Да, ты – подойди сюда, – он подзывает кого-то из основного коридора.

В мое, и без того тесное, укрытие входит широкоплечий детина в черной спецовке и с автоматом наперевес. Ученый кладет руку мне на плечо и толкает к охраннику.

– Этот заступает на смену в Загоне! Шлем здесь оставьте. Видишь, зажарился мужчина. Пусть воздухом сегодня часов восемь подышит! – злорадно ухмыляется высокий мужчина в белом халате.

– Так у нас же там только эти работают… ну, африканцы, в смысле, – заметил охранник и тут же осекся.

– Я сказал «в Загон» его! – рявкает ученый.

Охранник как пушинку вытягивает меня в основной коридор и толкает в спину. Теперь, когда я плетусь в место, именуемое Загоном, то думаю не о том, что Олег меня именно об этом и предупреждал. Он, безусловно, был прав!

Я сожалею о том, что, кажется, в этот раз не смогу вернуться к Катюше и нашему сыну Ванечке.

Глава 11. Андрей

Дорога домой по пустынным улицам занимает не больше получаса. Трава на площадке между двумя панельными пятиэтажками блестит от утренней росы, отчего кажется, что ее покрывают крошечные изумруды. По периметру зеленого прямоугольника неухоженного газона растут четыре престарелых тополя.

Я пытаюсь припарковаться перед своим подъездом и случайно заезжаю на бордюр тротуара. Да-а-а, парковка никогда не была моей сильной стороной.

Ладно, пока и так криво сойдет – все равно тут больше никого нет. Так что, если я кому-то и перегородил проезд, пусть… ну, не знаю… посигналят мне. Я хотя бы тогда буду знать, что здесь остались еще нормальные живые люди.

Поднимаюсь на родной третий этаж и открываю дверь своей квартиры. Пустые пыльные комнаты приветствуют меня привычной тишиной.

Я захлопываю за собой дверь и бросаю ключи на тумбочку в прихожей. В этот момент возникает ощущение, что жизнь вернулась в привычное русло. Лишь на секунду.

Будто и не было всех этих убийств, смертей и ужасов. Будто сейчас я, как обычно после суточной смены, включу свою любимую кофеварку и отправлюсь в душ. Улицы за окном все еще залиты теплым майским солнечным светом, но неестественно пустынны.

Наверняка где-то еще кроме больницы, ходят в своем кровожадном патруле новые зомби.

Наступаю на пятки и сбрасываю ботинки двумя движениями. Юля всегда ворчала на меня, что на мне «обувь горит». Отчасти именно эта привычка превращала пятки моих ботинок в труху, но, если честно, я и раньше через раз все равно так делал, а сейчас… сейчас мне больше не для кого стараться.

Ладно, нужно собираться и быстро ехать в аэропорт, пока момент еще не упущен. Проходя мимо зеркала, я мельком взглянул на себя. Ого! Я делаю шаг назад и осматриваю себя еще раз.

В отражении зеркала стоит парень, который даже немного походит на меня. Скулы точно мои, может, только на них сильнее обычного натянулась кожа. Брови однозначно мои, как и небольшая горбинка на носу, которая со мной после одной-единственной школьной драки… неудачной.

Но щеки ввалились и изрядно заросли щетиной, а над ними слабо блестят некогда голубые глаза. Сейчас они стали какими-то серыми и блеклыми, словно в них скопилась вселенская усталость.

Эта работа скоро совсем меня доконает. Нужно было уходить, когда мне было тридцать один, тридцать два или в прошлом году… или когда Юли не стало. Надо было… что ж, кажется, сегодня я все-таки уволился – если бы не вчерашнее дерьмо, так бы черствел и сох там, как окаменевший сухарь. А вот с одеждой полный кошмар.

Синий хирургический костюм теперь больше напоминает одежду бомжа-маньяка. Ткань покрыта пятнами грязи и пота, и оба манжета красные от крови. На правом локте и обоих коленях зияют дыры, и со свисающих лоскутов ткани тянется бахрома нитей.

Потрясающе! Определенно, так ехать нельзя. Придется потратить лишние полчаса, чтобы привести себя в более или менее божеский вид.

Стягиваю с себя грязные лохмотья и бросаю их прямо на пол. Не до церемоний! Не думаю, что я скоро вернусь, чтобы постирать их.

Мозг снова кольнула мысль, что сейчас Юля бы мне и за это высказала о том, что другого она от меня и не ожидала. Потом обязательно бы улыбнулась своей обезоруживающей улыбкой, от которой я сразу бы убрал все, что намусорил… ну, может, не сразу… Она любила, чтобы в доме было чисто, а я вел себя… наверное, так, как ведут себя все другие мужья.

– Ладно-ладно! – тяжело вздыхаю я.

Я поднимаю то, что осталось от униформы и едва не забрасываю ее в корзину для грязного белья. Потом передумываю и отправляю эти лохмотья сразу в мусорное ведро. Нечего тут уже стирать. После этого я сразу направляюсь в душ. Однако, уже открыв дверь в ванную, я все-таки делаю небольшой крюк и заглядываю ненадолго на кухню.

Любовь к кофе возобладала над желанием помыться. Я щелкаю выключателем кофеварки. Задумываюсь еще на несколько секунд и вываливаю на тарелку практически целую пачку сосисок. Теперь, когда тишину квартиры нарушает мерное гудение микроволновки, можно и помыться.

Захожу в душевую кабину, забираюсь в ванну и встаю под струи воды. Несколько минут я просто наслаждаюсь процессом. Кажется, вместе с грязью с меня смывается усталость и нервные потрясения вчерашнего дня.

Ссадины на затылке, локтях и коленях сразу защипало. Надо бы не забыть обработать их, не хватало еще заразиться. Хотя я не знаю, можно ли заболеть зомби-вирусом через царапины или для этого нужно обязательно умереть. Да я вообще ничего про это не знаю!

Нужно бы поискать в сети, вдруг там хоть немного разъяснят ситуацию. Выхожу из душа, забираю еду и плюхаюсь в кресло перед ноутбуком. Залипать перед компьютером с кофе – прямо-таки любой другой из моих бестолковых вечеров.

– Хм, я безнадежен, – качаю головой и углубляюсь в чтение.

Верхняя строчка новостей гласит: «Зомби по всему миру!». В многочисленных блогах официальные и не очень источники наперебой сообщают, что вчера мир сошел с ума. От России до Америки и от Африки до Австралии, абсолютно во всех уголках зелено-голубого шарика по имени «планета Земля», те, кто умирают, возвращаются к жизни.

Зомби не чувствуют боли и не обращают ни малейшего внимания на любые ранения, а единственным верным способом убить их остается выстрел в голову.

Конечно, не обязательно именно стрелять – подойдут любые предметы, способные разворотить зомби череп. Я могу лично засвидетельствовать эффективность скальпеля.

Официальные источники призывают всех не применять агрессию по отношению друг к другу и укрыться в защищенных районах – эвакуация. Далее приводится список крупных городов, в которых созданы зоны резервации.

Отлично! На мое счастье, такая карантинная зона существует и для жителей Рязани. Что ж, я практически уверен, что мои родители сейчас находятся там.

– Фу-у-ух! – облегченно выдыхаю я.

Камень с души, конечно, не свалился целиком, но определенно стал легче килограммов на пять. В любом случае мне нужно найти их и убедиться, что они в безопасности. Тогда пора собирать вещи и выдвигаться.

Года четыре назад отец подарил мне отличный вместительный походный рюкзак. К сожалению, за все это время я так им ни разу и не воспользовался. Сплошные серые будни. Несколько раз летал к родителям, где вместе с ними ходил за грибами и пару раз на охоту.

Но в Рязань рюкзак я с собой тоже по какой-то причине ни разу не брал. Думаю, сегодня настал его звездный час.

Проведя небольшую ревизию, я складываю на диван одежду на смену и аптечку. Продукты в самолет брать нельзя, но на всякий случай брошу с собой две банки рубленого тунца – уж очень я его люблю. В крайнем случае, перед досмотром в аэропорту съем.

Я надеваю пусть и старую, но любимую черную кожаную куртку, подаренную Юлей, закидываю рюкзак за спину и, вооружившись скотчем, отправляюсь во двор к многострадальному джипу.

Полчаса спустя я уже снова въезжаю в южный микрорайон. Дыру в стекле надежно закрывает крестообразная заплатка из скотча. На переднем пассажирском сиденье лежит мой рюкзак. Это первое путешествие, в которое он отправляется вместе со мной.

– Ну, вот и все – конец полосы неудач. Через двадцать минут доеду, даже не спеша! – уже немного бодрее бормочу я.

Настроение хорошее, день светлый, и единственное, о чем я переживаю – это достанется ли мне еще хоть один билет на самолет?