Познавшие глубину. Роман

Корректор Екатерина Евгеньевна Абрамычева

© Дина Клопова, 2025

ISBN 978-5-0067-4358-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

На Свободных островах запахло прелой листвой. Осенний туман укутал косые домики и корявые ветви обнаженных деревьев. Дни становились все короче и короче, а недостаток солнечных лучей вызывал унылую сонливость.

Чем примечательны Свободные острова Энгдальмета? Отсутствием Князей и Драконов. На островах жили те, кого по тем или иным причинам не сильно жаловало устоявшееся общество – от вольнодумцев до преступников. Главное правило – живи и дай жить другим.

Здесь можно было встретить не только представителей Драконьего народа, но и итмосийцев, четвертаков, даже парочка илпеку периодически попадалась на глаза.

Когда Главой Хэку был Ириэль Завоеватель, ребром встал вопрос суверенитета островов. И если бы не один бравый морянский капитан – острова стали бы частью Северного Княжества. Тот лишился ноги и руки, но пустил Главе Хэку кровь.

Нетрудно догадаться, что морянам здесь жилось проще – в том числе, и поэтому. А уж «слуги Тысячеликой» определенно были в цене.

…Тот факт, что кто-то по сырой погоде поскользнулся и поломал ногу, опуская здоровенную тыкву в подвал, никого не удивил. Как не удивила и сработавшая молча и вдвое быстрее обычного Цераэль.

Удивился только ручной крыс Мудавар, чья хозяйка по возвращении в кабинет не почесала его за ушком, а пошла к раковине и долго-долго мыла руки, стараясь унять дрожь…

…Когда она открыла дверь, в нос ей ударил запах, мигом отправивший в раннее детство, в Рат-На, в те самые воспоминания, которых она хотела бы не иметь вовсе… Как будто это только что произошло.

Она отмела неприятные мысли, обвинив нос во лжи, но, спустя несколько шагов, глаза его оправдали. Девушку сковал такой панический страх, что вместо комка в горле она ощутила желудок, просящийся наружу. Ей снова шесть. И весь кошмар сейчас повторится. Она моргнула и слегка тряхнула головой. Нет, не повторится. Лекарский цинизм взял верх, напомнив о том, что сейчас ей далеко не шесть и она уже не интересна.

Теперь она увидела гримасу боли на лице морянина и торчащие из раны кости голени. Каким ветром его занесло на Свободные острова?.. Страх быть пойманным на родине? Или обилие беспризорной детворы?..

Цераэль еще раз посмотрела на него. Прямо в глаза. Его брови слегка дернулись вверх – ее узнали. Он хотел что-то сказать, но девушка наклонилась и сквозь зубы прошипела:

– Только пикни, и я сделаю тебе так больно, что забудешь, как тебя зовут!..

Сейчас он жалок. И ему – больно. Она может сделать все, что ей вздумается. И никаких последствий.

«Да Дракона ради!» – фыркнула она про себя. Вправила ему ногу, предварительно обезболив, наложила повязку, дала распоряжения персоналу и с чувством выполненного долга отправилась обратно к себе.

Только у дверей кабинета она ощутила, что ее неукротимо трясло.

Мудавар носился по клетке, всем своим видом требуя выпустить обитателя Свободных, на минуточку, островов.

Наконец, девушка удовлетворила просьбу грызуна и почесала за ушком любопытную мордочку.

– Круглоухий ты, – ласково сказала она прищурившему глазки-бусинки Мудавару. Тот встал на задние лапки и повел носом. – И усы у тебя врастопырку.

Крыс осторожно забрался хозяйке на плечо, пощекотал усами ухо, затем перелез на другое плечо, уселся и принялся умываться. Цераэль взялась за бумаги.

Она спрашивала себя неоднократно, по какой причине после окончания Мирградской Лекарской Академии ее потащило на Свободные острова. Ответ нашелся только сейчас – чтобы раз и навсегда перестать сомневаться в сделанном выборе.

В глубине души появилась спокойная уверенность в том, что теперь она действительно Лекарь. В полном соответствии учению Тысячеликой.

Теперь можно было возвращаться домой, и устраиваться в лечебницу покрупнее. Теперь – не страшно.

Цераэль не была сильно замкнутой, как и полагалось морянским девушкам, но не разделяла многих интересов своих сородичей. Её куда больше занимало изучение глубин собственного я и определение своего места под Лунами, нежели вопросы чистоты крови и продолжения династии.

Её с детства одолевали странные сны и навязчивый шепот. Она пыталась поговорить об этом с кем-нибудь из сородичей, но те сначала отмахивались, а затем начали сторониться, про себя считая её несколько тронутой умом.

Тем не менее, лекарем она стала относительно не плохим, а это перевешивало всякие домыслы.

На Свободных же островах всем вообще было все равно на чьи-то странности. Здесь было странно быть не странным. Один мастер над мандолинами чего стоил! Северянин с серыми глазами и исключительно благородными чертами лица творил свои инструменты из совершенно уникальных материалов, от происхождения которых холодок бежал от затылка до самого копчика. Цераэль знала. Она зашивала ему руку, пораненную лопнувшей струной. К сумрачному колдуну тот не пошел. Они не дружили, а скорее, были конкурентами.

Сумрачного колдуна Ваганэля она тоже знала. Причем довольно неплохо. Тот кривил рот в снисходительной улыбке при встрече и периодически предлагал всякие непристойности.

Местный алхимик, лесной Джарэль, вообще был максимально беспринципным товарищем и с одинаковым успехом торговал как лекарствами, так и всякой дурью и ядами. У него можно было достать что угодно. Только цену он ломил втрое выше средней по рынку.

Еще на Свободных островах процветали игорное дело, бои без правил и самая главная зараза любых островов – морские скачки.

К слову, в Ицал-На, Морянской столице, морские скачки были легализованы нынешним Князем Лорэлем, что изрядно подпортило дела заводчиков хиппо. Тем не менее, именно на Свободных островах разводили большее количество морских коньков, чем где бы то ни было. Здесь прибегали к самым изощренным методам селекции, большая часть из которых была неприемлема Бессмертным Союзом. Документы и родословную здесь так же виртуозно стряпали – не подкопаешься.

Одним из стряпчих был лесной по имени Панторэль, работавший на Лесного Князя в Мирграде. Без особой нужды он на островах не появлялся, да и не светился особо. В конце концов, у Хэккийского Главы глаза и уши были везде. Даже на Свободных островах.

Какое отношение ко всему этому сброду имела Цераэль? Она была одним из немногих лекарей на Свободных островах, а там все друг друга знают.

Утром Цераэль стояла на причале, ожидая паром до Ицал-На. Мудавар, бегая по клетке, явно не понимал, с чего это вдруг хозяйка решила отправиться в путешествие по воде. Да еще и со всеми своими вещами. Справедливости ради, она и сама не особо понимала, что происходит, и зачем уезжает.

– И куда это ты намылилась, стесняюсь спросить?

Цераэль от неожиданности вздрогнула. Голос показался ей знакомым, и она пристально вгляделась в лицо морянина. Близко посаженные глаза цвета морской волны, тонкие черты лица, пухлые губы, слева пересеченные тонким шрамом до самого подбородка…

– Сузу?!.

– Я тоже рад тебя видеть, Цера, – улыбнулся тот.

– Как Отомэ? Все еще прищуривает один глаз, когда вдевает нитку в иголку?

Они посмеялись. Что-то внутри у девушки дернулось. Они очень давно не виделись, с тех самых времен, когда она зашивала ему лицо, искалеченное в уличной драке.

– Так куда ты намылилась? – повторил свой вопрос Сузуэль, вырывая ее из раздумий.

– Паром жду, до Ицал-На. Потом не знаю, наверное, домой.

Сузуэль почесал подбородок.

– Я все-таки спрошу, – протянул он. – Тебя там ждут? То есть прям очень ждут? Или есть возможность сделать небольшой крюк, заскочить по дороге в Хормунд, а потом уже и по домам?..

– Сузу…

– Я знаю, – отмахнулся тот. – Тебе будет легче, если я скажу, что нам позарез нужен толковый лекарь, и это не жест доброй воли? В Хормунде мы будем пару недель, их можешь потратить на свое усмотрение. Как и жалованье судового лекаря «Гатари-ода». Не будь Отомэль моим братом – вышвырнул бы за борт, тупорылам на закуску!

– А как же…

– Капитан лишен половых и расовых предрассудков, – кивнул тот. – А что до меня…

– Нет, он не хочет посадить тебя себе на колени, – Цераэль снова вздрогнула. Капитан «Гатари-ода», а по совместительству наследник Князя Лорэля, тем временем подхватил клетку с грызуном, принялся изучать животное и продолжил. – И у меня есть к тебе несколько вопросов, ответы на которые не подразумевают односложности. До Хормунда как раз половину обсудим.

Девушка сглотнула. Ни один чистокровный морянин не в состоянии отказать наместнику Морского Дракона. Она уже успела от этого отвыкнуть.

Прошло несколько дней, прежде чем Шаэль переступил порог каюты лекаря. Оба были заняты по горло, каждый – своими делами. Цераэль сильно уставала, причем не столько от корабельной рутины, сколько от ответов на бесконечные вопросы Отомэля, которому, с ее точки зрения, не мешало бы поучиться в лекарской академии для начала. Но она прекрасно понимала, с какой целью ее взяли на борт – поднатаскать дуралея. Шхуна маловата для двоих лекарей и великовата для половинки, полтора пока уживались, а одному – в самый раз.

Завидев капитана, Отомэль испарился. Цераэль про себя восхитилась. Уж что-что, а самоустраняться без лишних слов парень умел отлично. Черничноглазый начал медленно и молча измерять шагами каюту. Его явно что-то беспокоило, но держался он как подобает капитану и будущему Князю. Наконец, он прервал молчание.

– Наличие женщины-лекаря на борту «Гатари-ода» скоро станет традицией, как я погляжу.

– Вы хотели что-то обсудить, капитан, – напомнила девушка.

– Я знаю, что ты из тех, кто трактует учение Тысячеликой по-своему, – вкрадчиво начал Шаэль, уставившись девушке в глаза. – И кое-что умеешь.

– Хотите заглянуть в зеркало? – подняла бровь та, скрывая легкое удивление.

– Достойно, – одобрительно кивнул капитан. – Да, хочу.

– Тогда мне нужны плошка с водой и капля вашей крови, капитан.

– У меня есть вода из Драконьей Колыбели, подойдет? – он потряс небольшой фляжкой, висевшей на поясе.

– О таком я не смела даже мечтать, с другой стороны, это значительно упростит задачу.

Девушка извлекла из сундука серебряное блюдо с невысоким бортиком и иглу. Указала морянину на стул. Взяла из его рук фляжку и ощутила легкий трепет. Она знала, что святыня восстановлена, но так до сих пор там и не побывала. Вода оттуда не просто драгоценна, она – священна. Поэтому Цераэль налила ровно столько, сколько было нужно, ни каплей больше, и вернула фляжку владельцу. После чего села напротив морянина, взяла иглу и его руку, ощутив под пальцами не видимую глазам чешую, аккуратно проколола один из пальцев и капнула на воду один раз красно-фиолетовой опалесцирующей кровью.

– Я никогда не перестану удивляться лекарским хладнокровию и выдержке, – улыбнулся Шаэль.

Цераэль ничего не ответила. Отложила иглу. Тронула левой рукой содержимое блюда и то мгновенно почернело, застыв гладким зеркалом. Правой рукой взяв ладонь морянина, не мигая глядя ему в черничные глаза, тихо скомандовала:

– Смотри!..

…Черничноглазого била дрожь. Он покрылся холодным липким потом и тяжело дышал. Ладони стали мокрыми. Тем не менее, Цераэль держала его за руку крепко, от нее исходил холод. Морянин открыл, наконец, глаза и попытался прийти в себя.

Цераэль пальцами свободной руки коснулась воды и брызнула ему в лицо.

– Спасибо, – просипел тот.

– Вам надо прилечь, капитан, – негромко сказала девушка. – А мне нужен толковый алхимик…

– Что ж, – через силу улыбнулся капитан. – Толкового алхимика я знаю. Она тебе понравится.

После чего встал и, слегка пошатываясь, отправился к себе. Девушка аккуратно собрала воду в сосуд, промаркировала и убрала подальше от сторонних глаз. Ей нужен был не просто толковый, а талантливый алхимик, склонный к риску и не боящийся драконово сложных задач. Драконово. Цераэль улыбнулась этому слову и посмотрела на свою руку, что касалась Морского Дракона.

В Хормунде Цераэль ни разу не была. В Торах – пару раз доводилось бывать, а в основном порту Северного Княжества – до сих пор нет. Сузуэль объяснил ей, что город, как и любой другой северный, поделен на районы, но то деление, что на большой карте в самом порту и центре города, а так же на путевых и любых других официальных источниках, довольно сильно разнится с истинным положением дел. Хормунд жил двойной жизнью, и даже обилие хэккийцев не сильно снижало количество проблем с законом.

О теневой жизни города девушка была наслышана. Большая часть северян на Свободных Островах прибыли именно отсюда.

– А что у тебя в тюке? – спросила наконец она у Отомэля, нагруженного вещами. Они же с Сузу были налегке.

– Увидишь, – загадочно улыбнулся Сузу. – Я ведь не сказал, куда мы идем и, главное, зачем.

– Я хотела прикупить различных семечек для Мудавара, здесь наверняка есть что-нибудь местное, – пожала плечами девушка. Старпом кивнул.

– О, вот мы и на месте! – воскликнул тот, кивая в сторону вывески портняжной мастерской.

– Наконец-то, – выдохнул Отомэ.

Звякнул входной колокольчик. Старый портной из-за прилавка приветливо улыбнулся.

– Доброго полудня, морские собратья! Что будет угодно?

– Доброго, надьяр, – кивнул Сузуэль. – Взгляни, может, что понравится.

Пока он говорил, Отомэль ловко распустил тюки и Цераэль увидела, как загорелись глаза у портного. Морянский шелк, морянская парча, несколько шкур хиппо и несколько ниток разнокалиберного жемчуга. Баснословно дорогой товар. Она не хотела даже думать о том, в курсе ли капитан, откуда это все вообще, и как?..

– Я так понимаю, ко мне будет просьба, – прошелестел северянин. – Я слушаю.

– Капитан «Гатари-ода» желает себе новый камзол со вставками из кожи рхара, – членораздельно произнес старпом, после чего указал на девушку. – И нашему новому судовому лекарю нужна форма. Край – послезавтра.

Сказать ей было нечего. Она полнилась смесью радости, гнева и возмущения. В таких случаях она предпочитала молчать.

– Завтра после обеда жду надьяра на примерку, – почтительно кивнул северянин. – Лими, поди-ка… Займись, будь любезна…

– Надьяра, прошу, – северянка средних зим с длинными волосами, убранными в простую косу, бесконечно уставшими серыми глазами, со шрамами от огненной воды по левой половине лица, шеи и левой руке, в простом черном платье, фартуке закройщика и с мерной лентой на шее негромко пригласила ее пройти в примерочную.

Догола раздевать морянку она не стала. Ловко снимая нужные мерки, уточняла по ходу застежек, фурнитуры, цветовых и тканевых предпочтений… Цераэль не выдержала:

– Это лекарская форма, а не подвенечное платье!..

Северянка распрямилась, посмотрела девушке в глаза и совершенно по-матерински улыбнулась.

– Именно. Та одежда, что носится постоянно. Вам должно быть в ней максимально комфортно и телом, и душой. Надьяр Шаэль прекрасно знал, что делал, когда отправлял Вас сюда. Женщина, член экипажа «Гатари-ода», это уму не постижимо!..

– У меня ручная крыса, – осклабилась Цера.

– Чаще в кармане носите, или на плече?

– На плече.

Северянка делала какие-то пометки на небольшом листке, потом улыбнулась и, слегка склонив голову на бок, сказала:

– Завтра после обеда, буду ждать вас на примерку, надьяра.

– Вы явно хотите что-то сказать, надьяра, – одеваясь, сказала Цера.

– Я понимаю мужа, морянки очень красивы, – с улыбкой сказала та. От неожиданности Цера вылупилась на северянку. – Простите.

– Что?!

– Лель, загляни! – позвала та, игнорируя вопрос и недоумение клиентки.

В примерочную заглянула исключительно красивая полукровка с нежно-голубой кожей и копной тугих таких же нежно-голубых кудряшек.

– Да, матушка?

– Вот возьми, нужно со склада…

Цераэль не вникала в подробности разговора, а просто переваривала увиденное. Полукровка. Северно-морянская. По возрасту явно рожденная задолго до прекращения действия Культа Чистоты Крови у морян. Как?! Как такое могло произойти?!.

– Их мать морянка, – отпустив полукровку сказала северянка. – Их двое, мальчик и девочка. Одинаковых нежно-голубых. Они единственные, кого мой муж забрал на воспитание. Ну, да ладно, это все так, личное…

– Нет, позвольте, – сказала Цераэль. – Очень не многие морянские семьи могли пренебречь чистотой крови во время расцвета Культа.

– Просто…

Странная острая догадка пронзила девушку.

– Её звали… Ниэль?

Северянка округлила глаза и выронила карандаш из руки.

– Будем знакомы, – протянула руку морянка. – Меня зовут Цераэль. Ниэль была моей сестрой. Я понятия не имела, что у нее были дети.

Все развивалось стремительно и довольно странно. Цераэль привыкла доверять себе и своим ощущениям, поскольку исходила из того, что все имеет смысл и все взаимосвязано. Кто бы сказал ей неделю назад, что у нее есть племянники и северная родня! Кто бы сказал ей, что она будет ходить под парусом в команде будущего Морянского Князя! Кто бы сказал…

Мудавар с удовольствием грыз крохотные разноцветные зернышки карликовой кукурузы прямо с початка. Из всего обилия крысиной еды, что принес Отомэль, кукуруза понравилась ему больше всего. Цераэль взяла один из початков, с самым большим количеством темно-фиолетовых, почти черных, зерен, и принялась внимательно рассматривать, изучая размер, блеск, прозрачность, трещинки…

Искать глубокий философский смысл во всем она привыкла. И старалась абстрагироваться от избыточной эмоциональной вовлеченности. Так было проще.

Стук в дверь каюты вырвал ее из размышлений. Заглянул Сузуэль, он был определенно чем-то обеспокоен. Но – молчал. Девушка тоже молчала, пристально вглядываясь в морянина. Затем она перевела взгляд обратно на початок в руке.

– Что ты хотел? – поинтересовалась, наконец, она.

– Я не понимаю, что происходит с капитаном, – развел руками тот. – Я слишком давно и хорошо его знаю, чтобы не покупаться на демонстративное «все как всегда, тебе показалось». И началось это все после того, как он побывал у тебя.

Девушка закрыла глаза, подняла брови, предчувствуя типичные вопросы и скрытые обвинения, освободила руки, вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза.

– Если бы он хотел с тобой поделиться, то поделился бы, ты не думаешь?

– Цера, он что, посмотрел в твое зеркало? – округлив глаза, просипел старпом упавшим голосом. – Икра Драконья, чешуя и ракушки!..

…Выйдя после примерки из портняжной мастерской, девушка замерла от неожиданности. Дорогу ей преграждал огромный угольно-черный ящер с серо-голубыми глазами. Он осторожно принюхивался и медленно поворачивал морду, приближая то один глаз, то второй.

Цераэль захотела потрогать его чешуйчатую кожу. Она аккуратно приближала к нему раскрытую ладонь, не прекращая зрительный контакт.

– Я бы не советовал.

Девушка от неожиданности вздрогнула, рхар ощерился, отступив назад. К ним подошел северянин в черной форме с белым поясом и брошью в виде развернутой ладони на груди. На поясе его висел тхинак. Северянин был высок, голубоглаз, с правильными чертами лица, ставшими резкими относительно недавно, и с собранными в низкий хвост волосами средней длины. Что-то в нем было неуловимо знакомое, но что именно, девушка никак не могла понять. Тем не менее, он слегка нервничал. Что странно.

– Я хотела его потрогать, – сказала она. – Не более.

Северянин засмеялся, и теперь она его узнала.

– Надьяр, я полагаю, Вы…

– Прости, – сразу посерьезнел он. – Мне просто дико неудобно, и я… Не знаю, с чего, собственно, начать, да и что говорить я тоже не знаю. Лими сказала, ты ее сестра…

– Меня зовут Цераэль, – уголками рта улыбнулась та. – И, скажем так, я тоже не особо себе представляю, как это должно было бы быть. Но, во всяком случае, непреодолимое желание потрогать что-то разительно отличающееся от виденного ранее, у нас семейное.

Северянин замер, напряженно обдумывая услышанное, спустя некоторое время он облегченно засмеялся. Цераэль почувствовала, как у него сильно отлегло. Интересно, почему?..

– Я, наконец-то, ее вспомнил, – выдохнул он. И тут же осекся. – Я понимаю, как это звучит, но я не…

– Я слишком цинична для морянки, надьяр. Но я полагаю, что бабушка с дедушкой хотели бы познакомиться с внуками. Пусть и спустя столько зим.

Наэль несколько раз поменялся в лице, после чего его осенило.

– Культа Чистоты Крови у вас ведь теперь больше нет… Отлично! Да, я не против.

– Как-то легко вы согласились на такое, надьяр, – подозрительно сощурилась Цера.

– У тебя есть дети? – в лоб спросил тот. Девушка отрицательно помотала головой. – А у меня четверо! Ну, во всяком случае, тех, о которых я знаю. И мне, как отцу, категорически не нравится выбор единственной дочери. На северян мы не смотрим, нам экзотику подавай! Справедливости ради, он не нравится не мне одному…

Девушка подняла руки в просьбе остановиться. Наэль замолк. Тишину прервал вышедший после примерки капитан «Гатари-ода».

– Наэль-ода! Тебя за ней Глава прислал?

Северянин и морянка посмотрели друг на друга, после чего синхронно, с одинаковым недоумением на лице, повернулись к Черничноглазому.

– Видимо, нет, – пожал плечами тот. – Что ж, в таком случае, не будешь ли ты так любезен сопроводить моего лекаря к надьяре Фьюриэль?

– Хотела рхара потрогать, говоришь? – подмигнул девушке северянин.

Сначала Цераэль немного удивилась, когда Наэль привез ее в Хормундское Опытничество. Потом подумала о том, что это вполне логично – где, как не среди опытников, находиться действительно толковому алхимику?..

Хормундское Опытничество было небольшим зданием в два этажа из черно-белых секций на пару окон каждая в шахматном порядке. У одного из торцов, того, что ближе к лесному массиву, располагалась стекленная оранжерея с отдельным тамбурным входом.

– О, а вон и Глава, – сказал Наэль, кивая в сторону главного входа. Цераэль увидела его впервые. Высокого, статного северянина с длинными волосами, собранными в низкий хвост, перевязанный в нижней трети черной лентой. На фоне его угольно-черной формы с черно-белым полосатым мехом снежного кота по плечам, остальные присутствующие терялись из виду.

Наэль помог девушке спуститься на землю, та радовалась твердой земле под ногами – поездка на рхаре совершенно не то же самое, что путешествие на корабле, поэтому, с непривычки, у нее желудок находился по ощущениям где-то на уровне шеи.

– Зачем тебе мой алхимик? – в лоб поинтересовался у нее высокий сухопарый лесной без волос на голове, которого она сначала не приметила. Лекарская форма, скроенная по косой и приколотый на лацкан серебряный череп с рубиновыми глазами, выдавали первое лицо опытничества. Цераэль сочла подобное поведение несколько бесцеремонным, но она могла его понять.

– Во-первых, доброго полудня, досточтимые надьяры, – учтиво поклонилась девушка. – Меня зовут Цераэль, я судовой лекарь «Гатари-ода»…

– Да-да, – отмахнулся тот. – К делу давай.

– …во-вторых, я здесь по поручению моего капитана, и насколько он счел нужным известить уважаемого Хэккийского Главу, настолько вы и располагаете информацией…

– Вот наглая! – резко возмутился лесной, сдвигая недовольно брови. Никто не вмешивался. Цераэль невозмутимо продолжала.

– … в-третьих, я бы хотела побеседовать с алхимиком лично и без свидетелей и, наконец, несоблюдение правил хорошего тона не делает Вам чести, надьяр… простите, Вы не представились.

Цераэль чувствовала волну гнева, накрывающую лесного, но так же она различала еще кое-что. Беспокойство, страх, неуверенность, дискомфорт, боль и… горький вкус обиды, смешанной с виной, приправленной сожалением. Он был просто натянутой струной, которая чудом не лопалась от напряжения. Не укрылась от ее глаз и костная порча, поразившая уже около трети скелета. Ему было больно и морально, и физически, и страдал он непрестанно.

Тем временем, бархатисто засмеялся Глава, после чего, положив руку на плечо лесному, сказал:

– Доброго полудня, надьяра Цераэль, я рад видеть вас воочию, наконец. Прошу простить моего друга, у надьяра Фараэля день не задался с самого утра, – на этих словах он сжал плечо лесного так, что девушка ожидала услышать хруст костей. Но не услышала. Глава разжал руку. – Позвольте, я провожу Вас к надьяре Фьюриэль.

– Буду благодарна, – учтиво поклонилась девушка. Глава был красив. И возраст его ничуть не портил. Да, небольшие последствия злоупотребления некоторыми веществами от глаз лекаря не укрылись, но, судя по его состоянию, завязал он давно.