Осмелившийся возродить Третий Храм. Объяснение в любви на уроке литературы

© Григорий Кляйн, 2021

ISBN 978-5-0053-9700-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дорогие читатели! Прочитав роман, не только узнаете о реально происходящих явлениях. Но и увидите сюжеты наглядных примеров взаимосвязи действий и последствий по созданию прообраза построенного нового типа реально социально защищённого общества счастливых людей.

Столкнувшись с продолжением давней истории, где судьба уготовила по жизни принимать активное участие. Возникло всепоглощающее желание поведать о судьбе любящей пары. Девушки еврейки по матери и юноши русскому по отцу. О большом множестве различных людей вокруг, кардинально повлиявших, на мир восприятия конкретных действий и предметов, притом в лучшую сторону. И про которые, чувствую, ещё услышу от окружающего пространства, бесконечно наполненного чудесной информацией.

Книги романа предназначены в равной степени всему человеческому роду. Как женской половине: девушкам, прекрасным дамам, мамам и даже бабушкам, в душах которых живут Богини. Так и мужской половине: юношам, желающих познать совокупность всех форм духовной и физической материи в земном и космическом пространстве. Настоящим мужчинам, в душах которых живут надёжные защитники. Уверенным в своих действиях, мечтающих стать надёжными друзьями, любящими мужьями, ответственными отцами и мудрыми дедушками.

Глава 1

Имея за плечами некоторый полученный опыт и вплетаясь в историю последующей жизни, первого сентября 1955 года я, Роман Косенко, впервые пошёл в школу. На улице дул довольно холодный ветер. Чувство ожидания чего-то нового, долгожданного, будоражило тело и не давало мёрзнуть. Взявшись за руки с сестрёнкой, к тому времени уже перешедшей в шестой класс, двигались узкой, незнакомой дорогой. Раньше, играть в этой стороне нам не разрешали родители. Вообще-то тот день остался врезавшейся в память, неожиданной и незабываемой на долгие годы встречей. Так вот, не пройдя даже ста метров от одной возвышенности до другой, на которых располагался наш посёлок, дорога опустилась в низину. О её существовании раньше даже не догадывались. С правой стороны тянулся забор из колючей проволоки. За ней одни уставшие люди, в изношенном солдатском обмундировании, кувалдами дробили огромные валуны. Другие толкали тяжёлые вагонетки, доверху наполненные большими камнями. Впоследствии узнал, работу по изготовлению щебёнки гораздо лучше делали существующие в то время механизмы. Но тогда, увидев измождённые, замёрзшие лица заключённых, передо мной возникла мучительная мысль, требующая ответа. Обычно вечерами бабушка присаживалась рядом с нашими кроватями, рассказать на ночь сказку. Взяв за руку, поделившись увиденной утром картиной, спросил:

– Зачем заставлять людей так изнуряюще работать?

Некоторое время она, молча, смотрела на меня внимательными глазами. Ласково погладив по голове и поправив одеяло на кроватке, где спали младшая сестрёнка с братишкой, ответила:

– Скоро вырастишь и узнаешь о человеческих судьбах много нового. Сейчас, наверно, будет трудно разобраться, но должен понять. За любые совершаемые человеком поступки, рано или поздно, приходится расплачиваться определённым видом наказания, или получать положенное вознаграждение. Многие из увиденных вами утром людей, сделали в жизни что-то плохое или не правильное и подвергнуты тяжкому, скорее непосильному труду.

– Бабуля, там все люди плохие? И обречены всегда толкать тяжелые вагонетки?

– Ромочка, – по-прежнему гладила меня по голове, – вокруг случается столько всякой несправедливости! Иногда не дай Бог, и хороший человек, попадает в подобные страшные обстоятельства. Поэтому народная мудрость гласит: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся». Думаю, среди них есть предатели, есть люди, попавшие в плен к фашистам, есть те, кто по каким-то причинам не смог выполнить поставленной задачи. Ведь во время войны, наверняка бывали приказы, приносящие больше вреда, чем пользы. А бывало, по воле трагических обстоятельств попавшие сюда люди, вообще не имели никакой вины. К сожалению, и так случается.

Ненадолго задумалась и продолжила мысль, но уже погрустневшим голосом.

– Часто думаю, ведь у каждого из несчастных где-то на земле есть родные люди, семьи. Живы матери, ожидающие каждую минуту чуда возвращения. Мне их жалко. Для них дети навсегда остаются любимыми и желанными. И всё равно хотелось бы, независимо от степени вины, попытаться избавить людей попавших в беду, от выпавшего несчастья.

– Тогда получается, среди заключённых, встретившихся сегодня, есть и хорошие люди? Может, можно им чем-то помочь? – Старшая сестра, внимательно слушая разговор, приподнялась на своей кровати, обхватив коленки руками.

– Оленька, наверно есть, но облегчить их участь, к сожалению нельзя. В настоящее время такие действия строго запрещены существующими законами. У ваших родителей могут возникнуть огромные неприятности. Хорошо поняли?

Мы дружно закивали головами, хотя, по правде говоря, некоторые вещи ещё попросту полностью не осознавали.

– Иногда всё, что остается человеку в безвыходной ситуации, – надеяться и верить. И часто, за эти чувства возникает Божье вознаграждение. Мне очень хочется, чтобы все пропавшие отцы, матери, дети и родственники были найдены, пусть даже спустя много лет. Вы знаете, мой единственный сын погиб в начале войны. Боже! Если бы только он остался в живых, и по каким-то причинам оказался среди тех людей. Была бы счастлива от надежды когда-нибудь увидеться и склонить голову к нему на грудь, – обняла и прижала к себе сестрёнку.

– А теперь спать. Сказку расскажу завтра. Приятных сновидений.

Следующим утром, проходя мимо заключённых, работающих с той стороны колючей проволоки, уже не испытывали страха и растерянности. Даже жалели людей, волей судьбы, попавших за этот чёртов забор. Хотя мы с Олей шли не очень быстро, но всё равно вскоре поравнялись с вагонеткой, которую, медленно толкали четверо измождённых мужчин. Они повернули головы в нашу сторону. Из-под старых солдатских шапок – ушанок, выглядывали худые, обветренные, безжизненные лица. Неожиданно уставшие и потухшие глаза потеплели, пробуждаясь вечным природным желанием выжить. Посмотрев по сторонам и словно поздоровавшись, приветливо улыбнулись. Мы тоже заговорщицки осмотрелись. Часовой на далёкой смотровой вышке стоял к нам спиной, а близко на дороге никого не было. Точно так же здороваясь, кивнули головами в ответ. А дальше, совершенно не сговариваясь, ещё раз взглянув на часового и убедившись, никто на нас не обращает внимания, достали из портфелей два сверточка. Одновременно с сестрой, быстро, перебросили через проволоку, завёрнутые в бумагу, небольшие школьные завтраки. Пролетев разделяющие нас несколько метров, они упали на камни вагонетки, прямо перед людьми в потрёпанных одеждах. Испугавшись только что сотворённого, быстро и не оглядываясь, проделали оставшийся до школы путь.

Через какой-то промежуток времени, заочно, насколько позволяла проволочная «колючка», познакомились и уже знали мужчин по именам. Высокого – Вячеслав, другого, выглядевшего на вид помладше – Федор. Иногда им в помощь давали широкоплечего мужчину – Илью и сухощавого Марка.

В один из дней они жестами показали на неприметное углубление у столба ограды. Дело в том, что время возвращения из школы, совпадало с началом в лагере обеденного перерыва. Охрана и заключённые уходили. Мы, словно играя, подходили к условленному месту, забирая, для нас оставленные, небольшие самодельные игрушки. Но всё равно подарки с той стороны были редки. Сказывались различные трудности в тяжёлом существовании заключённых и суровое наказание в случае нарушения установленной дисциплины.

Тот короткий период жизни характеризовался возрастающими способностями к логическому мышлению и самодисциплине, а также способностью взаимодействовать с сестрёнкой, в соответствии с установленными правилами. История о тайном знакомстве способствовала усиленному и полноценному поглощению различных знаний. Стремились узнать, что из чего получается и как оно действует. Это в какой-то степени подкреплялось и удовлетворялось окружающими людьми и школой, где нам давались первоначальные знания. Как бы из далека интересовались возможными судьбами и жизнью лагерных заключённых.

Ограниченность территории посёлка и наличие суровой северной безлюдной природы на десятки, а может сотни километров вокруг. Благодаря настойчивости родных, служила на этой стадии появлению чувств полноценности и компетентности в собственных способностях и о своем месте среди сверстников. Усиливало охоту учиться дальше, постепенно приобретая необходимые установки по отношению к окружающим, преподавателям и самому процессу обучения.

А пока передачи с нашей стороны успешно продолжались уже довольно долго. Правда, однажды, когда родителей не было дома, бабушка, усадив обоих за кухонный стол, строго спросила, куда исчезает еда, что с такой заботой каждое утро собирает в школу. Ей сказала классная руководительница, обратившая внимание, только нам одним не дают завтраки. Сознавая необходимость помощи измождённым и усталым людям, незаметно ставших друзьями, молчали, не зная, как поступить. Но так как наша бабуля была самой лучшей на свете, да и уже давно хотелось поделиться своими заботами, не удержались и поведали обо всём. В некоторых местах рассказа о заключённых, у нас с сестрой невольно навёртывались слёзы.

Внимательно и дружелюбно выслушав, обросший разными подробностями и деталями рассказ, потрепала по волосам и неожиданно отослала делать уроки. Ожидая судьбоносного решения, вечером, как никогда раньше, ходили молчаливые и притихшие. Мама захотела померить температуру, но бабушка заступилась за нас, и отправила спать. Назавтра протянула три свёртка. Два поменьше каждому в школу, и один для наших знакомых. В него кроме кусочков сахара и пакетика с чаем вложила пачку сигарет и коробочку спичек.

– Взявшись за трудное дело, прошу, будьте очень внимательны и осторожны. Теперь от вас зависят судьбы нескольких человек.

Через много лет, бабуля признается о принятом тогда решении. В случае неприятного поворота событий, взять вину на себя. Тогда впервые почувствовал присутствие рядом какой-то неизвестной, наставляющей, но доброй и заботливой ко мне, потусторонней силы. Несколько раз мешающей и просто не дающей оставить или получить очередную передачу. А через некоторое время находившую возможность показать посторонних, недоброжелательных людей, ведущих там скрытое наблюдение.

Незаметно прошла зима. К концу учебного года, поступило долгожданное для родителей сообщение. Дней через пять наша семья отбывает на новое место службы отца. Ночью, обуреваемые разными мыслями, мы с сестрой не могли уснуть. С одной стороны, радовались возможности вместо маленького таёжного посёлка, увидеть большие города, познакомиться с новыми друзьями. С другой, понимали, сразу после нашего отъезда, у этих четверых заключенных, жизнь станет гораздо трудней. Оборвётся тоненькая нить, соединяющая со свободным миром. Вместе составили, а Оля, уронив на бумагу несколько слезинок, переписала мелкими буквами коротенькую, но тёплую прощальную записку. Утром вложили в очередную передачу. Или наши друзья почувствовали предстоящее расставание, или вагонетки были нагружены сверх всяких норм, но впервые за последнее время, на знакомых лицах вместо улыбок вновь появилось выражение печали, боли, видимо от предчувствия предстоящей горькой безысходности.

Медленно тянулись занятия, ощущался приход больших перемен. Поэтому совершенно не удивился, когда с последнего урока нас отправили домой. Планы поменялись. Ранним утром, гораздо раньше первоначально установленного срока, надо было уезжать в другую, новую жизнь. Начались шумные хлопоты по сборам и упаковке различных вещей. Стали приходить прощаться друзья, соседи. Вдруг меня увлекла из дома неведомая, наставляющая сила. Безбоязненно и подсознательно подчинившись её указаниям, смело пошёл по знакомой дороге. Среди кромешной темноты неожиданно загорелись звёзды, осветив путь до заветного столба ограды из колючей проволоки. В ночное время там никто не работал, и охрана отсутствовала. Спокойно провёл рукой по заветному месту, где обычно ожидала ответная передача. Нащупав, зажал в кулаке небольшой спичечный коробок. Закрывшись с сестрой в комнате, достали из него маленький листок. На серой бумаге, красивым каллиграфическим почерком, чётко проступала карандашная надпись.

«Всю оставшуюся жизнь будем благодарить Всевышнего, что когда уже не оставалось сил бороться за жизнь. Он, в последнюю и трагическую минуту, прислал вас, наших ангелов – спасителей! Благослови и храни вас Бог!»

Чуть ниже, тем же почерком, были слова, обращённые к незнакомой для нас Мальневой Зое Харитоновне.

«Мама! Я живой. Вытерплю всё, только дождись меня! Жена и дети погибли в 1941году. Твой сын Вячеслав. Заключённый №1447, приговорённый к 15 годам лагерей, без права переписки».

Коротенькое письмо заканчивалась следующей фразой:

«Ради всего святого, если сможете, переправьте по адресу: город Москва, улица Малая речная, дом №49, кв. 16».

– Надо обязательно как-то передать сообщение. Согласен?

Спрашивая, Оля отвела свои волнистые волосы и посмотрела взрослым взглядом.

– Конечно, – утвердительно кивнул, – давай с оборотной стороны записки укажем название нашего посёлка, чтобы его мама, хотя бы представляла, где находится сын. Сейчас листочек нужно надёжно спрятать. А там решим, как отослать в лучшем виде, и при этом не подвести родителей. Словно закрепляя принятое решение, крепко пожали друг другу руки. В дальнейшем таким способом подтверждали наши обоюдные и как показали последующие годы, нерушимые договорённости.

Не описывая долгую дорогу во всех деталях, уже на десятые сутки распаковывали вещи в квартире одного из папиных друзей. Кирилл Иванович, жил совсем недалеко от Красной площади Москвы. В то время, отправив семью отдыхать на Чёрное море, любезно взялся ознакомить с достопримечательностями столицы. Мы просто влюбились в прекрасный, древнерусский город. Где только не побывали за эти дни. На выставке ВДНХ, В мавзолее В. И. Ленина, в огромном зоопарке и разных магазинах. Уходя из дома рано утром, возвращались поздно вечером. Усталые, но под впечатлением множества различных, ярких восприятий картин, оставленных в сознании.

Особенно запомнилась поездка на птичий рынок, где впервые увидел множество необычайно красивых аквариумных рыбок. С того момента, на долгие годы, видимо и заболел обитателями подводного мира. Дни летели, словно птицы, а мы с Олей никак не могли попытаться найти хозяйку записки. Не помню, что тогда произошло, кажется, младшая сестрёнка Катюша с братиком Мишей немного простыли. Возникшие обстоятельства сложились на удивление удачно. Двоим, разрешили сходить посмотреть интересный фильм, а потом ещё погулять. Конечно, вместо кино, отправились выполнять данное друг другу обещание. Довольно быстро нашли будочку справочного бюро. Женщина, работающая в нём, подтвердила, разыскиваемый человек, до сих пор проживает по тому же адресу. Написала на бумажке, как туда быстрей попасть. А ехать-то надо было всего несколько остановок.

Автобус остановился на нужной улице и даже около дома 49. Наверно, длинное здание было построено ещё до революции. Большие окна на всех трёх этажах, массивные двери и высокие старые деревья вокруг дышали силой и уверенностью. На бронзовой дощечке квартиры под №16 значилось, Мальневой З. Х. Звонить один раз. Несколько минут стояли в нерешительности. Не предполагая, всего в нескольких метрах от нас, в страстной молитве, до предела исстрадавшийся человек, просит Бога послать ангела с весточкой о пропавшем сыне.

– Здравствуйте. Вам кого? – дверь открыла девушка с приветливой улыбкой, и на вид немного постарше Оли.

– Мальнева Зоя Харитоновна дома?

Спросил неожиданно охрипшим голосом.

– Да, но она плохо себя чувствует, – юная хозяйка, видимо, не знала, как поступить с незваными гостями.

– Видите ли, мы приехали издалека, – вовремя подключились сестра.

– Можно сказать почти с берега Тихого океана. И нам необходимо переговорить по чересчур важному делу.

– Проходите прямо по коридору и налево. Бабушка, это к тебе!

Девушка крикнула вглубь квартиры. Прошла первой, открыла перед нами дверь и исчезла. Не очень яркий солнечный свет освещал небольшую, уютную комнату, заполненную довоенной мебелью. Перед иконой в углу комнаты задумчиво стояла и молилась женщина. Медленно повернувшись и, словно возвращаясь с небес, очень странно взглянула карими и очень добрыми глазами. Такие бывают только у хороших людей, как-то сразу располагая к доверию и разговору по душам.

– Давайте знакомиться, молодые люди. Моё имя и отчество вы уже знаете, – пожилая, но в то же время удивительно приятная женщина опустилась в кресло.

– Оля, Роман. – Незаметно дёрнул сестру за рукав, указывая на портрет, висевший в центре стены. Молодой мужчина весело улыбался, словно благодарил за выполненную просьбу. Перехватив обрадованные взгляды, хозяйка печально проговорила:

– Вячеслав, старший, любимый сын. Пропал без вести в начале войны. До сих пор не могу поверить, что его нет среди живых.

Чуть задумавшись, достала платочек, вытерла набежавшую слезинку.

– Так что вы хотели, ребятки?

– Зоя Харитоновна, мы привезли вам маленькое письмо, о котором никто ничего не должен знать. Иначе пострадают дорогие для всех нас, люди.

В странно изменившемся голосе сестрёнки, отчётливо слышалась музыка сострадания и заботы.

– Хорошо! Обещаю выполнить вашу просьбу, – печально кивнула головой.

Оля достала конверт, хранивший животворную весточку, в том же самом спичечном коробке. Лицо женщины побледнело. Протянутая рука затряслась мелкой дрожью. В глазах промелькнув, засверкала искорка несбыточной надежды. Именно в эти мгновения познал, на белом свете существует ещё одно, неподвластное и неизвестное людям, измерение – дар материнского предвиденья. Потому что, не открыв конверт, вдруг с потрясающим чувством уверенности и благодарности произнесла:

– Спасибо тебе, Господи! Он жив!

Мгновенно прочла и перечитала коротенькие, но для истосковавшегося материнского сердца бесценные слова маленького клочка бумаги. Незнакомый голос с металлическим оттенком отпечатал в сознании: «Сила материнской молитвы велика, она и глубины морские достаёт».

Счастливый взгляд на некоторое время улетел в священную даль, а на широко открытых глазах засверкали брильянты слёз.

– Родненький! Я дождусь тебя! Обещаю!

Видимо убеждённая, перед ней действительно возникли два ангела, подошла и опустилась перед нами на колени. Я был настолько сильно взволнован величием человеческих чувств, что погрузился в приятное, до сегодняшнего дня неведомое состояние. Как долго оно продолжалось, не знаю. Придя в себя, увидел нас троих, заплаканных и крепко обнявшихся друг с другом. Моё лицо прижималось к такому же тёплому, как у бабушки, плечу. И первое, о чём тогда с удивлением понял, отныне наша семья стала больше сразу на несколько человек, но на сколько, даже не догадывался. В следующую минуту возникло настоящее чудо. Пожилой, измученный ударами судьбы человек в одно мгновение превратился в, помолодевшую и красивую женщину.

– Вы воскресили сына! Вернули жене мужа! Детям отца! Боже! Боже!

Прижала ладони к лицу. – Ведь, оказывается, он не знает, они чудом остались в живых. Вы действительно не только Славика, но ангелы – хранители нашей семьи! Клянусь, до последних минут жизни будем благословлять вас!

Вероятно, потрясение от встречи было настолько сильным, что и через много пролетевших лет отлично помнил последующие вопросы Зои Харитоновны. Наши ответы и такие приятные слова искренней благодарности. Звон старинных напольных часов вернул к минуте расставания. Попрощавшись и пообещав на следующий день обязательно прийти сюда вместе с бабушкой, отправились в обратный путь. Тяжёлый груз взаимной клятвы больше не давил на плечи. Просьба, теперь уже очень далёкого друга, была выполнена.

Последующие события не дали время на повторную поездку, да мы и не предполагали, степень её необходимости. Назавтра, ранним утром, под нами уже стучали колёса железнодорожного вагона, унося в другой конец страны. О произошедшей встрече решили никому не рассказывать. Казалось, история недолгой дружбы с четырьмя заключёнными окончилась. Хотя иногда с сестрой нет – нет и вспоминали о них с особой душевной грустью и теплотой.

Специфика работы отца требовала частой смены мест проживания. До седьмого класса пришлось поменять несколько школ. Одни находились в небольших посёлках при военных гарнизонах, другие в районных центрах, две в крупных городах. Поэтому, в зависимости от изучаемого в них иностранного языка пришлось учить сразу два, английский и французский. Везде приходилось нагонять уроки, пропущенные во время переездов. Мы так к этому привыкли, что в обычной обстановке, заранее стремились выучить с запасом на будущее, как можно больше учебного материала.

Родители всячески поощряли желания получить всесторонние и по возможности углублённые знания, используя для этого любые возможности. Не только убедили нас, что обладаем величайшей наградой в мире – возможностью приобретения понимания, но всячески содействовали подобному направлению. Оформляли журнальные и книжные подписки. Покупали, доставали через знакомых и друзей, учебники и различную научно – техническую литературу. Становились завсегдатаями ближайших букинистических магазинов. На всю жизнь остался, благодарен за привитое убеждение – человек обязан постоянно готовиться к борьбе, как физической, так и умственной. За любовь к ежедневным занятиям физкультурой, вселяющей веру в собственные силы. Уясняя за доверительными разговорами мудрые истины: Должны верить и прислушиваться к родительским советам, замечаниям и наставлениям. Стараться точно и правильно исполнять задания и обещания. Аккуратно и главное творчески относиться к любой работе, от учёбы до отдыха. За науку концентрировать внимание, мысли и даже подсознание на решение возникающих вопросов. Запоминать максимальное количество информации, стараясь использовать и претворять в жизнь непривычными путями. Кроме того, обстоятельства научили быстро и довольно безболезненно входить в новые коллективы.

Именно с этого возраста начал весьма четко осознавать внутреннее «я». Одновременно стала пробуждаться важная потребность: оценивать, рассуждать, вести себя как взрослый и стремиться, чтобы таковым меня и воспринимали. Постепенно мудрость сердца заменять логикой головы, а внутренний диалог с душой существ и предметов – диалогом с внешним миром. Свой вклад в значительный перелом сознания вносили школа, семья и окружающая среда, то есть вся система воспитания, система норм и принципов социального поведения, а также законов, отражающих конкретную жизненную действительность, которую я должен был постепенно осваивать.

Как уже упоминал, помогала чрезвычайно важна роль родителей и взрослых, учителей и наставников, чей авторитет опирался не наглядную порку или на показательное поощрение, а на глубокое взаимное доверие. Когда есть те кто знает больше, например, своего рода идеал. И тот, кто знает меньше, но кто этот пример признает и потому ему следует.

Пробуждаться основные энергетические ресурсы и потенциалы, поэтому я становился очень активным, динамичным, подвижным, причем такими же становились мой ум и внутренний мир. Какое счастье, что мои родные и близкие, из взрослых заметили зарождающий духовный голод, растущую жажду познания. Интерес к всему – от устройства мира или до строения автомобиля. Животрепещущую, искреннюю, заразительную любознательность. Она дала замечательную возможность и родителям – тряхнуть стариной, вернуться в молодость, почувствовать удивительный, неподдельный интерес ко всему, что происходит. А прекраснее всего, когда мы вдруг перестали понимать, кто кого подталкивает к открытию. Ребенок своим детским интересом и способностью удивляться или вдохновением взрослого человека, в котором вновь заговорила душа ребенка. И старшие члены нашей семьи, наставники и учителя не упускали возникший шанс. Тем самым не давая даже близко подходить к бездарному существованию.

Служба, о которой папа старался подробно не рассказывать, требовала прекрасной физической формы, и он совмещал её с всесторонним развитием совокупной деятельности мышц у детей. Утренняя зарядка, холодный душ, положили начало воспитания и совершенствования в себе силы воли. Занятия незаметно переросли в жизненно необходимую привычку и проводились независимо от того, как прошёл вчерашний день. Мы любили заниматься бегом, показывали довольно хорошие результаты в гимнастике. Мало того, научились метко стрелять и бросать в цель различные предметы от камушков, мячей, до ножей и других острых железок. Отец ежедневно заставлял наверняка определять точку поражения, тренировать в этом руки и глаза. Придумывал различные препятствия в маршрутах для бега, устанавливая там неожиданной формы мишени. Вскоре, мне не составляло труда с разных положений и расстояний попадать ножом в 5 – сантиметровый мишень. Доведя броски на поражение до автоматизма. Постоянно, с каким-то фанатизмом, учил хитроумным приёмам самообороны, активному нападению и защите. Для этого каждую удобную или свободную минуту показывал и объяснял значение движений рук и тела незнакомых людей. О чём говорят выражение лица и глаз, интонации голоса, жесты. Какие, в любых по неожиданности условиях, применять приёмы рукопашного боя и техники самозащиты. Как узнал позже, включающих в себя приемы из борьбы самбо, дзюдо, бокса и других видов единоборств. Технику ударов руками, ногами, коленями, локтями, броски, болевые и удушающие приемы. Большое внимание уделял тренировкам по развитию выносливости, общей и другой универсальной физической подготовки. В деталях наставлял, как стать опытным бойцом, чтобы не иметь нужды калечить своего противника. Учил побороть, а вернее контролировать своё душевное состояние. Быть готовым выслушать и принять конструктивные и правильные замечания в свой адрес.