Зеркальное отражение

Глава 52

Вторник, 14.32, Санкт-Петербург

Пегги остановилась у допотопного телефона-автомата на набережной канала Грибоедова. Оглядевшись по сторонам, она вставила в щель двухкопеечную монету. Поймав на себе недоуменный взгляд Джорджа, Пегги объяснила:

– Звоню Волкову на сотовый.

Ах да, спохватился тот. Русскому шпиону. За всем прочим Джордж начисто забыл о нем. В курс подготовки бойцов "Бомбардира" входило умение изучать окружающую обстановку рассеянным с виду взглядом, запоминая подробности, на которые большинство людей не обратили бы внимания. Простой человек смотрит на небо, на море, на горизонт – впечатляющие образы. Однако "информация" кроется не в них. Она в темной лощине под небом, в укромной бухточке на берегу моря, в переулке, уходящем за дома. Вот на что устремлен взгляд "бомбардиров". И на людей, в первую очередь на людей. Дерево или почтовый ящик не таят в себе никакой угрозы, а вот человек, который за ними прячется, может представлять собой опасность.

И поскольку рядовой Джордж не разглядывал деревья в парке и оживленные аллеи, он обратил внимание на то, что бородатый мужчина, дремавший на скамейке, проснулся. Теперь он медленно шел всего в каких-то двухстах ярдах от телефона-автомата со своим сенбернаром на поводке, причем и хозяин, и собака учащенно дышали. Значит, им только что пришлось быстро бежать.

– Эрмитаж, "Мадонна Конестабиле" Рафаэля, слева от картины, первая минута каждого часа и каждой половины часа. После закрытия музея отправляйтесь на Крестовский проспект, в Приморский парк Победы, обопритесь на дерево левой рукой.

Английская разведчица объяснила агенту, где тот должен находиться и как себя держать, чтобы она его узнала. Она повесила трубку, и они двинулись дальше.

– За нами следят, – сказал Джордж по-английски.

– Мужчина с бородой, – подтвердила Пегги. – Знаю. Так будет даже проще.

– Проще?

– Да, – сказала она. – Русским известно о том, что мы здесь, и, вероятно, к этому имеет отношение то разведывательное ведомство, которым занимался Кейт. В любом случае, если этот бородач находится на связи со своим руководством, мы сейчас это выясним. У тебя есть огонек?

– Прошу прощения?

– Спички? – объяснила Пегги. – Зажигалка?

– Я не курю, – ответил Джордж.

– И я тоже, – нетерпеливо сказала Пегги. – Но ты похлопай себя по карманам, как будто ищешь сигареты.

– Ой, извини, – спохватился Джордж и принялся ощупывать карманы формы.

– Замечательно, – сказала Пегги. – А теперь жди здесь.

В России почти все военные курят, и хотя Джорджу это совсем не нравилось, он, как и Пегги, мастерски овладел искусством вдыхать дым крепких турецких сортов табака, которые особенно нравились российским и китайским милиционерам – просто на тот случай, если "бомбардиру" когда-нибудь придется работать в Азии. Однако Джордж понятия не имел, что задумала его напарница. Достав из нагрудного кармана пачку сигарет, Пегги направилась к бородатому мужчине.

Джордж уставился себе под ноги, убедительно изображая скуку. Тем временем русский притворялся, будто ждет, когда его собака пометит очередное дерево, хотя той, судя по всему, этого совсем не хотелось. Пегги с незажженной сигаретой во рту была от него шагах в десяти, когда русский, развернувшись, двинулся в противоположную сторону, увлекая за собой сенбернара.

– Прошу прощения! – на безукоризненном русском языке окликнула его Пегги, припускаясь следом за ним. – У вас огоньку не найдется?

Молча покачав головой, бородач быстро пошел прочь.

Поравнявшись с ним, Пегги молниеносным движением схватила поводок у самого основания петли, которую русский держал в левой руке. Дернув за поводок что есть силы, она тем же движением шагнула вперед, оказавшись лицом к лицу с бородачом. Тот застонал от боли: кожаный ремешок пережал сосуды, лишив пальцы кровоснабжения.

Джордж заметил, что Пегги скользнула взглядом по густой бороде. Она кивнула, увидев проводок. Глядя русскому в глаза, английская разведчика поднесла палец к губам, приказывая молчать.

Бородач кивнул.

– Спасибо за спички, – сказала она, увлекая агента к Джорджу; – Какая у вас очаровательная собака!

Джордж понял, что Пегги говорит, не позволяя русским связаться с агентом. Слыша посторонний голос, они не будут ждать от него ответа. Джордж также догадался, что она не может просто оборвать микрофон, иначе русские заподозрят что-то неладное.

Если бы не выражение боли на лице бородача, со стороны случайному наблюдателю показалось бы, что Пегги и русский – близкие друзья, которые идут держась за руки, выгуливая собаку. Поравнявшись с Джорджем, Пегги тыльной стороной руки похлопала русского по внутреннему карману брюк. Сунув руку в карман, она вытащила ключи от машины и помахала ими из стороны в сторону.

Морщась от боли, бородач указал на вереницу машин, выстроившихся перед противоположным входом в сквер.

Пегги посмотрела на Джорджа, и тот кивнул, окончательно сбитый с толку.

– Меня всегда удивляло, насколько равнодушны крупные собаки, – сказала Пегги, оглянувшись на семенящего следом сенбернара. – По-моему, неприятностей следует ждать только от мелких пород.

Войдя в небольшой сквер, утопающий в зелени, все трое направились к машинам у противоположного входа. Там русский провел их к черному двухдверному седану.

Подойдя к машине справа, Пегги повернулась к русскому лицом и постучала по крыше костяшкой пальца.

– Она не кусается?

Тот молча покачал головой.

Англичанка резко выкрутила поводок, и бородач от боли привстал на цыпочках.

– Да! – воскликнул он. – Будьте осторожны!

Протянув ему ключи, Пегги знаком приказала открыть машину. Тот послушно открыл дверь и указал на бардачок. Пегги опустилась на корточки, чтобы русский смог сесть за руль и правой рукой повернуть ручку. Пол-оборота влево, пол-оборота вправо, затем полный оборот по часовой стрелке – и крышка бардачка открылась. Внутри находился баллончик с газом и выключатель. Из краткого курса по захвату заложников Джорджу было известно, что состоятельные люди, высокопоставленные военачальники и видные правительственные чиновники нередко оборудуют в своих машинах ловушки, которые срабатывают автоматически в случае похищения. Русские отдавали предпочтение ядовитому газу, быстро разлагающемуся на воздухе. Разумеется, хозяин машины должен знать, когда задержать дыхание.

После того как русский отключил устройство, Пегги потянула его за руку, отобрала ключи и протянула их Джорджу, жестом показывая, чтобы тот садился за руль.

Обойдя машину, Джордж забрался внутрь и завел двигатель, а Пегги с бородачом тем временем устроились на заднем сиденье. Свободной рукой англичанка отцепила поводок от ошейника и отпустила собаку, после чего закрыла дверь. Сенбернар принялся с лаем бросаться на стекло. Не обращая на него внимания, Пегги убрала громкость микрофона.

– Проверь, нет ли тут "жучков", – приказала она Джорджу, усаживаясь рядом с пленником.

Джордж достал из вещмешка портативный детектор радиопередающих устройств. Осмотрев машину, он повернулся к русскому. Детектор молчал.

– Все чисто, – доложил Джордж.

– Отлично.

Джордж услышал доносящийся из наушников в ушах русского гул голосов.

– Но, кажется, нашему другу сейчас что-то говорят. Наверное, его друзья беспокоятся, почему умолк его микрофон.

– В этом нет ничего удивительного, – сказала Пегги. – Но им придется немного подождать. – Она встретилась с Джорджем взглядом в зеркале заднего обозрения. – Что указано в твоем приказе на этот случай?

– В наставлении сказано, что в случае обнаружения нужно рассеяться и отходить.

– На первом месте безопасность, – усмехнулась Пегги. – В нашем наставлении сказано то же самое.

– В данном случае речь идет в первую очередь о соблюдении секретности, – возразил Джордж. – Нам известно многое такое, что русские с огромным удовольствием бы...

– Знаю, – перебила его Пегги. – Ну а ты-то сам что хочешь?

– Выяснить, что происходит в Эрмитаже, – ответил Джордж.

– Как и я, – сказала Пегги. – Что ж, посмотрим, смогут ли нам помочь в этом наш русский друг и его борода. – Достав из-под галуна на рукаве маленький кинжал, она поднесла его к левому уху бородача и, отпустив поводок, спросила по-русски: – Как твоя фамилия?

Русский замялся, и Пегги надавила острым, как игла, кончиком кинжала на проступающую сквозь тонкую кожу височную артерию.

– Чем дольше ты будешь медлить с ответом, тем сильнее я буду давить, – сказала она.

– Ронаш, – ответил русский.

– Ну хорошо, Ронаш, – продолжала Пегги. – Нам бы не хотелось, чтобы ты передал своим друзьям какое-нибудь закодированное послание, поэтому повторяй слово в слово все, что буду говорить я. Это понятно?

– Да.

– Кто руководит операцией?

– Не знаю, – ответил русский.

– О, только не надо, – сказала Пегги.

– Какой-то офицер спецназа, – сказал Ронаш. – Я его не знаю.

– Ну хорошо, – сказала Пегги. – Передай своим друзьям вот что: "Говорит Ронаш. Мне нужно связаться с офицером спецназа, который руководит операцией". Когда тот ответит, ты передашь микрофон мне.

Ронаш осторожно кивнул, чтобы кинжал не проткнул артерию.

Джордж посмотрел на Пегги в зеркало:

– Что будем делать? – спросил он по-английски.

– Едем в Эрмитаж, – ответила та. – Если понадобится, найдем способ туда проникнуть, но у меня есть одна мысль.

Джордж сдал машину задом, чтобы выехать со стоянки. Сенбернар успокоился и, помахивая длинным хвостом, проводил отъезжающий седан взглядом. Затем устроился на траве, уронив массивную голову набок.

"Вот она какая, Россия после окончания "холодной войны", – подумал Джордж. – Даже собаки ленятся работать".

Направляясь вдоль Обводного канала к Московскому проспекту, Джордж с восхищением размышлял о том, что Пегги, напротив, выполняла свою работу с хладнокровным мастерством. Хотя ему было не по душе то, что его фактически отстранили от руководства операцией, на него произвели впечатление ее невозмутимость и умение импровизировать. Кроме того, Джорджу было чертовски любопытно узнать, в какие глубины все это его заведет, – и это, несмотря на то что вода уже поднялась ему до подбородка и продолжала прибывать.

Глава 53

Вторник, 20.07, неподалеку от Хабаровска

Чарли Скуайрс никак не мог взять в толк, почему, несмотря на все то высокотехнологичное колдовство, которое в последние годы пришло в армию, никто до сих пор не потрудился разработать незапотевающие очки ночного видения. "Бомбардирам" приходилось мучиться с "запотяшками", как прозвали они их: в холод линзы покрывались изнутри пленкой пота, а если еще прикрыть шарфом рот, как это пытался сейчас сделать Скуайрс, дыхание превращалось в сплошное непроницаемое облако пара. Если же не пользоваться шарфом, губы смерзнутся вместе, а кончик носа онемеет от холода.

Температура лица не будет иметь никакого значения, если он сорвется со стафутового обрыва, поэтому Скуайрс предпочел сохранить способность видеть – насколько это было возможно в условиях плотного снегопада. По крайней мере, так ему была видна скала.

Скуайрс спускался в паре с рядовым Теренсом Ньюмайером. Один человек сползал вниз по склону, находил упор для ноги, затем протягивал руку и помогал второму спуститься чуть ниже себя. В темноте на обледенелой скале обязательно должна была быть хоть какая-то страховка – хотя Скуайрс вынужден был признать, что это еще далеко не самые сложные условия, с какими ему приходилось сталкиваться. Однажды его пригласили принять участие в "адской неделе", учениях израильской "Сайерет гива'ати", отборной разведывательной бригады. В ходе этих учений бойцам, в частности, предстояло спуститься с отвесной скалы высотой двадцать четыре метра, после чего преодолеть полосу препятствий. К концу упражнения оливковые мундиры солдат были изодраны в клочья, но не о саму скалу: на протяжении всего спуска офицеры забрасывали их арабскими ругательствами и камнями. По сравнению с тем спуском этот – даже с "запотяшками" и всем остальным – казался прогулкой на пляже.

Когда до основания скалы оставалось ярдов пятнадцать, в пяти ярдах слева послышался крик Сондры Де-Вонн, просившей Скуайрса и Ньюмайера остановиться. Посмотрев вниз, Скуайрс увидел, что молодая женщина приблизилась к своему напарнику по спуску, рядовому Уолтеру Папшоу.

– Что там у вас?! – крикнул Скуайрс, мельком бросив взгляд на горизонт. Он искал дым паровоза – и не нашел его. Пока что не нашел.

– Уолтер примерз к скале, – крикнула в ответ Сондра. – Разорвал штанину об острый камень. Похоже, мокрая от пота ткань прилипла ко льду.

Скуайрс крикнул так, чтобы его было слышно внизу:

– Рядовой Хонда, выясните ожидаемое время появления состава!

Радист быстро развернул свое оборудование, а Скуайрс и Ньюмайер спустились к Папшоу. Подполковник остановился справа и чуть выше рядового.

– Прошу прощения, сэр, – виноватым голосом произнес Папшоу. – Похоже, я тут выскочил на голый лед.

Скуайрс посмотрел на солдата, похожего на огромного паука, распростертого на стене.

– Рядовая Де-Вонн, – сказал он, – поднимитесь чуть выше и заройтесь в скалу. Я имею в виду, вы должны зацепиться как можно крепче. Рядовой Ньюмайер, а мы попробуем освободить Папшоу с помощью нашего троса.

Схватив трос, которым были связаны они с Ньюмайером, Скуайрс закинул его наверх, так, что он лег Папшоу на руки, перед лицом.

– Папшоу, – продолжал Скуайрс, – отпустите левую руку, пусть трос провалится до талии. Затем проделайте то же самое с правой рукой.

– Слушаюсь, сэр, – ответил Папшоу.

Ньюмайер и Скуайрс протянули руки, страхуя Папшоу, а тот осторожно разжал левую руку, которой держался за выступ скалы, и тотчас же снова схватился за него, когда веревка проскользнула вниз. Затем он повторил это же движение правой рукой, и веревка оказалась на одном уровне с его ремнем.

– Хорошо, – сказал Скуайрс. – Теперь мы с рядовым Ньюмайером поползем вместе вниз. Мы надавим всем своим весом на веревку, и, будем надеяться, она прорежет лед. Де-Вонн, а вы будьте готовы ловить Папшоу, когда он освободится.

– Слушаюсь, сэр, – ответила молодая женщина.

Скуайрс и Ньюмайер принялись медленно спускаться вниз по обе стороны от рядового Папшоу, надавливая веревкой на тонкий слой льда, который образовался между "бомбардиром" и скалой. Мгновение лед держался, но они все увеличивали давление на веревку, и наконец лед брызнул дождем мелких осколков. Скуайрс крепко вцепился в скалу, Де-Вонн удалось удержать Папшоу, и Ньюмайер после одной очень неприятной секунды, когда у него под ботинком обломился выступ скалы, тоже смог с помощью Папшоу найти для ноги новую опору.

– Спасибо, – поблагодарил товарищей Папшоу, когда все четверо спустились к подножию скалы.

К этому времени сержант Чик Грей уже собрал группу у железнодорожного полотна. Между основанием скалы и рельсами оставалось пространство ярдов в десять; на западе ярдах в тридцати виднелась рощица деревьев, которые, судя по виду, засохли еще до русской революции. Рядовой Хонда уже установил связь со спутником; закончив разговор, он доложил, что, по сведениям ОНР, состав находится в двадцати одной миле к востоку и движется со средней скоростью тридцать пять миль в час.

– То есть здесь он будет чуть больше, чем через полчаса, – сказал Скуайрс. – Времени совсем немного. Отлично. Сержант Грей, вы с Ньюмайером валите одно из этих деревьев и перегораживаете им рельсы.

Сержант Грей уже доставал из подсумков заряды "Си-4".

– Слушаюсь, сэр.

– Де-Вонн, Папшоу и Хонда – вы втроем отправляетесь к эвакуационному пункту и расчищаете дорогу. Не думаю, что вы наткнетесь на крестьян, недовольных нашим появлением, но все же мало ли что может быть. К тому же не следует забывать о волках.

– Сэр, – начала было Сондра, – мне хотелось бы...

– А вот это не имеет значения, – перебил ее Скуайрс. – Для выполнения этой части операции достаточно будет сержанта Грея, рядового Ньюмайера и меня самого. Мне нужно, чтобы остальные прикрывали наш отход, если до этого дойдет дело.

– Слушаюсь, сэр, – козырнула рядовая Де-Вонн.

Повернувшись к Хонде, Скуайрс вкратце изложил ему оставшуюся часть задания.

– Доложите в штаб, как только увидите мост. Расскажите о том, что мы собираемся сделать. Если поступит какое-либо сообщение, заниматься им придется вам самим. Мы втроем не будем иметь возможность пользоваться рацией.

– Вас понял, – ответил Хонда.

Трое "бомбардиров" двинулись по наметенным сугробам, глубина которых была по щиколотку, а местами доходила до колена. Скуайрс вернулся к сержанту Грею и рядовому Ньюмайеру. Грей уже прилеплял маленькие полоски пластида к стволу большого дерева рядом с железнодорожным полотном. Ньюмайер готовил бикфордовы шнуры, поскольку часовые механизмы должны были понадобиться позднее. Шнуры были размечены отрезками по тридцать секунд, и Ньюмайер отрезал куски длиной по десять меток.

– Сделай их по четыре минуты, – сказал Скуайрс, заглянув ему через плечо. – Мне как-то не по себе. Состав слишком близко, так что взрывы могут услышать.

Ньюмайер усмехнулся.

– Сэр, пробегая четырнадцатимильный кросс, все мы уложились в сто десять минут.

– Но не по сугробам с полной выкладкой...

– Не беспокойтесь, все будет в порядке, – ответил Ньюмайер.

– Еще нам будет нужно время, чтобы припорошить дерево снегом – пусть выглядит так, будто уже давно лежит на путях, – добавил Скуайрс. – А у нас с Греем будет еще одно маленькое дельце.

Подполковник посмотрел вперед. За пять минут они доберутся до вогнутой гранитной стены, до которой было около трехсот ярдов. Стена защитит их от взрывной волны – если только при этом сама не обрушится им на голову. Однако Грей – опытный подрывник, заряды достаточно небольшие, так что такое вряд ли произойдет. В любом случае, останется достаточно времени, для того чтобы один из них вернулся назад и уничтожил следы, оставленные на снегу: со стороны должно казаться, будто дерево само свалилось от старости.

Закончив работу, Грей поднялся с земли. Скуайрс опустился на корточки, следя за тем, как Ньюмайер запаливает бикфордовы шнуры.

– Пошли! – воскликнул Скуайрс.

Подполковник помог Ньюмайеру встать, и все трое добежали до укрытия за минуту до взрыва. Учащенно дыша, они услышали резкий звук взрыва, разорвавший ночь, за которым последовал сухой треск расщепляющейся древесины и глухой удар ствола, упавшего на железнодорожное полотно.

Глава 54

Вторник, 23.08, Хоккайдо

Двухместная "стеклянная кабина", плоская, низкая и темная, была закрыта узким изогнутым обтекателем. Три из шести цветных жидкокристаллических экранов позволяли получить панораму окружающей местности, а на широкоугольный дисплей прямо на лобовое стекло выводилась вся информация о полете и о цели. Ту же самую информацию, но в сжатом объеме, пилот мог видеть на стеклянном забрале своего шлема. На эти дисплеи выводились все необходимые данные, в том числе поступающие от чувствительных датчиков, установленных на внешней поверхности вертолета.

За кабиной начинался матово-черный фюзеляж, имеющий в длину шестьдесят пять футов и пять дюймов. На поверхности плоского летательного аппарата не было острых углов, а отсутствие хвостового винта и специальный несущий винт на оси без подшипников позволяли "Москиту" летать практически бесшумно. Сжатый воздух, проходя под давлением через похожие на жабры щели в хвостовой части фюзеляжа, противодействовал закручивающему усилию; реактивный двигатель с поворачивающимся соплом позволял пилоту осуществлять управление. И без того облегченный вследствие отсутствия распределительной коробки и передаточного вала, "Москит" сделался еще легче, избавившись от всего дополнительного снаряжения, в том числе и вооружения, что позволило снизить вес пустого вертолета с девяти тысяч фунтов всего до шести с половиной тысяч. С дополнительным навесным топливным баком – горючее из него вырабатывалось в первую очередь, и он сбрасывался в море, где его подбирали надводные корабли, "Москит" имел дальность полета семьсот миль.

Эту породу летательных аппаратов средства массовой информации и широкая публика окрестили "невидимками", однако сотрудники программы "Москит" с базы ВВС "Райт-Паттерсон" предпочитали именовать свое детище "малозаметным". Суть таких летательных аппаратов заключается не в том, что их вообще невозможно обнаружить. Радиолокационный импульс достаточной мощности, направленный на Ф-117А, Б-2А или "Москит", позволит неприятелю различить их в небе. Однако во всем мире в настоящее время не существовало зенитной системы, способной вести эти летательные аппараты и нацеливать на них средства поражения, в этом и заключалось их главное достоинство.