33 мушкетера и Жемчужина Дао

© Александр Клыгин, 2020

ISBN 978-5-0051-4054-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Александр Клыгин – 33 Мушкетера и Жемчужина Дао

Королевский завтрак

Король-Солнце вышел к завтраку после утренней медитации. Этим утром вместе с Королем завтракали три буддийских монаха, семь членов парижской дзенской общины и сенцей королевских мушкетеров, почтенный бодхисаттва Лесли Нильсен.

– Ом мани падме хум! – поприветствовал собравшихся Король.

– Да пребудет с вами сила, Ваше Просветлейшество! – хором ответили собравшиеся.

– Что сегодня на завтрак? – спросил Король у своего личного повара, который стоял в ожидании рядом с накрытым столом.

Помощники повара только что ввезли в комнату столики на колесиках, уставленные закрытыми блюдами.

– Чай и пирожные, сэр, – ответил повар, пока Король удобно устраивался в позе лотоса на своем обеденном троне с подушкой.

– У нас что, Англия? – спросил Король. – Почему чай? Во Франции полагается пить вино.

– Простите великодушно, Ваше Просветлейшество, но я полагал, что для вина еще слишком рано, – оправдался повар. – Впрочем, если хотите, я прикажу подать вино.

– Да ладно уж, подавай свой чай, – ответил Король. – Что ж, господа, раз уж мы с вами собрались за завтраком, почему бы нам не поболтать? Как у нас успехи со строительством пагоды в центре Парижа?

– Все идет своим чередом, Ваше Просветлейшество, – ответил один из буддийских монахов. – Только инженеры высказывают опасение, что эта постройка может рухнуть в случае урагана.

– За последние триста лет в Париже не было ураганов, – Король небрежно махнул рукой. – Пусть строят и дальше, пагода не упадет, если я не прикажу.

– Конечно, Ваше Просветлейшество! – сказал буддийский монах. – Однако один из ваших инженеров внес предложение построить пагоду не из дерева, а из металла, хотя я не представляю, как это можно осуществить.

– Что? – рассмеялся Король. – Пагоду из металла? О-хо-хо, это забавно! Кто же додумался до такого?

– Его зовут Эйфель, – ответил другой буддийский монах. – Он говорит, что если строить по его проекту, то пагода простоит тысячу лет. Шутник, n’est ce pas?

– Да, шутник, – согласился Король. – Вы только представьте, насколько смешна сама идея – пагода из металла! Ха-ха-ха! Да пройдет еще лет двести, прежде чем люди смогут построить нечто подобное. А впрочем, как-нибудь приведите ко мне этого Эйфеля. Спрошу у него, готов ли он ждать столько времени. Если готов, посадим его на эликсир бессмертия.

– На эликсир бессмертия?! – ужаснулся один из буддийских монахов. – Я почти уверен, Ваше Просветлейшество, что ни один смертный добровольно не захочет пить это целых двести лет!

– Мы уважаем право выбора даже у смертных, – улыбнувшись, сказал Король-Солнце. – Если этот человек захочет прославиться на века, мы должны предоставить ему такую возможность.

– Ему придется долго ждать возвращения в нирвану, – посетовал другой буддийский монах.

– Ваши коллеги из дзенской общины знают, что следует потакать даже самым глупым желаниям человека, если он добровольно готов страдать ради их исполнения, – сказал Король. – Ведь не будет толку от пребывания в нирване человека, не реализовавшего свои желания.

– Конечно, Ваше Просветлейшество, – согласился один из членов дзенской общины. – Всем нам необходимо реализовывать свои желания, однако, насколько я знаю, по-настоящему в этом преуспели только вы.

– Надо использовать возможности, которые дала нам жизнь, – улыбнулся Король-Солнце. – Кстати, чудачества с обливанием прохожих краской на прошлой неделе – это ваша работа?

– Должны же монахи нашего ордена избавляться от привязанностей, – сказал другой член дзенской общины. – Мы потратили много краски, но что есть краска в сравнении с духовным прогрессом, который осуществили наши братья?

– Верно говорите, саньясин Ривьер, – сказал Король-Солнце. – Господа, а довольны ли вы замком, который я выделил для вашего ордена?

– Мы всем довольны, Ваше Просветлейшество, – сказал другой дзенский монах. – Только краска кончилась.

– Я выделю вам средства для новых проделок, – сказал Король. – Дело в том, что про случай с краской мне на днях рассказывал кардинал. Он жаловался, что несколько монахов его ордена, которые, как известно, носят черные рясы, были облиты красной краской. У него было такое лицо, что я не смог сдержать хохота, а кардинал к тому же, еще и разозлился. Мне доставило невероятное удовольствие видеть, как он пытается сдерживать свой гнев. Что ж, мы должны помогать идти по пути просветления даже таким заблудшим душам, как господин кардинал. Наверняка после аудиенции у меня он дал выход своему гневу и избавился от огромного количества негативной энергии. Я только искренне надеюсь, что никто из слуг не попался ему под руку. Честно говоря, немного жаль кардинала. Он рискует заработать много негативной кармы.

– Сам дурак, – коротко и ясно высказал общее мнение один из дзенских монахов.

– Это точно, – согласился Король. – Выпьем же чаю за человеческую глупость!

Все выпили.

– Друг мой, еще чаю! – приказал Король своему повару.

– Вы еще ничего сегодня не сказали о моих пирожных, Ваше Просветлейшество, – заметил повар.

– Ах, да! Твои пирожные превосходны, как всегда, – сказал Король. – Верно, господа?

– Конечно, конечно, пирожные просто прелесть! – хором закивали собравшиеся.

– Да, месье Нильсен, что-то я давно ничего не слышал про ваших мушкетеров, – сказал Король. – Кардинал уже две недели мне на них не жаловался! Что такое? У меня такое ощущение, будто я зря плачу вам жалованье! И кстати, как дела с пополнением рядов мушкетеров? Их все еще тридцать два?

– Тридцать два, Ваше Просветлейшество, – удрученно вздохнул бодхисаттва Нильсен.

– Ну, так в чем проблема? – недовольно спросил Король-Солнце. – Где тридцать третий? Что там с претендентами?

– Мы ищем, Ваше Просветлейшество, – ответил бодхисаттва Нильсен. – Всех претендентов мы отправляем либо в особый полк гвардейцев-саньясинов, либо в дзенскую общину. Мы ждем того самого, на которого указало пророчество.

– Ах, как мне надоел этот ваш лорд Дюмон с его пророчествами! – воскликнул Король. – Вечно предсказывает какую-то несуразицу. И что, ни один из претендентов в мушкетеры его не удовлетворяет?

– Лорд Дюмон не знает, как именно должен выглядеть ваш новый мушкетер, Ваше Просветлейшество, – сказал бодхисаттва Нильсен. – Но он составил точный список действий и подвигов, которые совершит этот тридцать третий мушкетер.

– И что? – спросил Король.

– Пока что никто не отличился, – со вздохом ответил бодхисаттва Нильсен.

Судьба дает шанс, но не деньги

Юный дзен-буддист д’Артаньян медитировал на стоге сена в позе дикой заснеженной вишни. Он намеревался совершить астральное путешествие в никому неизвестный Новый Мир, в земли Заокеанья, но неожиданно напоролся на большую черную тень. Д’Артаньян подумал было, что это черный призрак, охранявший земли Заокеанья, однако «призрак» вскоре принял обличье человека в черном плаще, шляпе и полумаске – типичной одежде королевских мушкетеров.

– Ну, и чего ты тут без дела болтаешься? – спросил дух. – Быстро чеши в Париж. Тебе суждено стать одним из королевских мушкетеров.

– Правда? – радостно воскликнул д’Артаньян. – Ура!!!

– Погоди радоваться. Это сбудется только в том случае, если найдешь деньги на дорогу, – сказал мушкетер и растворился в бесконечности.

Д«Артаньян открыл глаза и свалился со стога сена.

Денег на дорогу до Парижа у юного дзен-буддиста д’Артаньяна, само собой, не было. Он был бедным дворянином, жившим неподалеку от курортного городка Марселя. Д’Артаньян владел небольшим земельным наделом, доставшимся по наследству от предков, и парой деревень, от которых был один убыток, особенно с тех пор, как жители этих деревень начали практиковать дзен. Дело в том, что, начав практиковать учение дзен, они практически перестали работать, посвящая все свободное время активным медитациям. И напрасно д’Артаньян втолковывал им фразу из учебного пособия Ошо Раджниша «Как в короткий срок стать человеком дзен» о том, что просветленный человек не сидит без дела, а получает удовольствие и гармонию от привычных дел. Крестьяне продолжали снабжать д’Артаньяна и его единственную лошадь продуктами питания, однако об излишках речи не было. В итоге наш герой третий месяц сидел на диете, практически отказавшись от употребления мясных блюд, как и полагается настоящему человеку дзен (об этом в учебнике не было сказано, но д’Артаньян проконсультировался в марсельском отделении дзенской общины и получил добро).

Что ж, поскольку денег на дорогу до Парижа д’Артаньяну взять было негде, он решил поехать хотя бы в Марсель, а уж там подумать, что к чему. Дорога в Париж шла как раз через Марсель, и д’Артаньян так или иначе приближался к заветной цели.

Renaissance Business

Подъезжая к Марселю, д’Артаньян увидел аквапарк, где резвились немецкие, испанские и итальянские туристы. В порту уже несколько дней стоял английский военный корабль, экипаж которого, воспользовавшись затянувшимся ремонтом, занял все места в дорогой гостинице. Все VIP-отели были забронированы испанцами и португальцами, которые везли из Нового Мира столько же золота, сколько немцы везли пива из своей Германии. Хотя нет, пива у немцев все-таки было меньше.

На марсельской набережной сидела шеренга уличных художников, предлагавшая туристам за считанные минуты нарисовать их портрет на фоне моря, гор или чего-нибудь более экзотического. Посреди набережной топтался верблюд, а рядом умельцы предлагали желающим запечатлеть их верхом на верблюде. Чуть дальше стояли испанцы с полным набором рабов – арабов, негров и индейцев. Испанские художники предлагали портреты с кем-нибудь из рабов (раб ложился на землю, а клиент вставал на него). Особенно большим спросом пользовались картины с индейцами в перьях, потому что большинство европейцев вообще никогда не видело индейцев.

Д«Артаньян проезжал по одной из улиц Марселя, и тут его лошадь чуть не была сбита штукой, которую марсельцы называли «такси». Д’Артаньян едва успел свернуть в переулок, когда мимо него пронеслось это единственное в Европе средство общественного транспорта. «Такси» принадлежало бывшему кучеру герцога Марсельского, который кормил своих лошадей чем-то таким, что лошади при первом же щелчке кнута с невероятной скоростью срывались с места. От такой быстрой езды у кареты «такси» периодически отваливались колеса, однако кучер покрывал расходы – сначала за счет герцога Марсельского, а когда герцог выгнал кучера вместе с его транспортом, тот начал возить за большие деньги туристов.

Однако все это д’Артаньян узнает немного позже, а сейчас он и его лошадь застыли в переулке с открытыми ртами. Такими их увидели дежурные жандармы под предводительством лейтенанта Крюшо, маленького лысого старичка, который постоянно был в дурном настроении, главным образом, из-за проделок «такси». Лейтенант Крюшо, увидев д’Артаньяна, застывшего с открытым ртом, остановил свой взвод и спросил:

– Куда он поехал?

Д«Артаньян, не закрывая рта, показал направление.

– Вперед, жандармы! – приказал Крюшо, и жандармы поскакали по следам «такси».

– Ну, ничего! – донеслись до д’Артаньяна слова Крюшо. – Негритянских рабов-нудистов поймали, поймаем и ненормального кучера!

Жандармы ускакали догонять такси, а д’Артаньян отправился в марсельское отделение дзенской общины, надеясь выбить из нее немного денег, благо у дзенских общин всегда находились деньги на всякие глупости.

Ясновидец из подворотни

Дзенская община занимала большой особняк, который вполне мог бы сойти за дворец, если бы кто-нибудь взялся его реставрировать. Однако члены дзенской общины Марселя пока что не выражали желания жить во дворце (занимались отработкой других желаний), поэтому их обитель напоминала дворец «сэконд-хэнд» 20 лет спустя после открытия.

Д«Артаньян, спешившись у ворот особняка, крикнул:

– Эй, есть кто-нибудь?

Никто не ответил. Д’Артаньян подумал, что перед воротами должен был бы быть привратник, однако привратника не обнаружилось – ни перед воротами, ни поблизости.

– Я спрашиваю, есть кто-нибудь? – крикнул д’Артаньян еще громче. – Где привратник?

Из кустов по ту сторону ограды донесся храп. Д’Артаньян снял сапог и швырнул его через ограду в кусты.

– Ай! – сказали кусты.

– Открывай дверь, лентяй! – крикнул д’Артаньян. – И верни сапог!

– Поспать не дают! – ответили кусты, после чего на усыпанную гравием дорожку выполз сонный привратник.

Вместо шляпы на голове привратника красовался сапог д’Артаньяна.

– Вам чего надо? – спросил привратник, перейдя в прямостоячее положение.

– Я – саньясин д’Артаньян, и я пришел в дзенскую общину для того, чтобы мне помогли растолковать сновидение, – ответил д’Артаньян, принимая торжественную позу и забыв о том, что для торжественной позы ему не хватает одного сапога.

– А я как раз главный специалист по технике сновидения, – сказал привратник. – Можете рассказать мне все, что вы видели.

– Вы разве не привратник? – спросил д’Артаньян.

– Я тут один на две ставки, – ответил привратник.

– Все равно мне нужно поговорить с руководством общины, так как я намереваюсь попросить у вас денег, – сказал д’Артаньян.

– Денег? – переспросил привратник. – В таком случае, господин д’Артаньян, можете разворачиваться и отправляться обратно в деревню, потому что я-то знаю, что денег вам все равно не дадут. Ребята выдумали новый слоган – «Экономика должна быть экономной».

– Что это значит? – спросил д’Артаньян.

– Понятия не имею, – ответил привратник. – Только денег вам не видать.

Д«Артаньян начал терять терпение и выхватил шпагу. Прежде чем привратник успел испугаться, д’Артаньян схватил его левой рукой за шиворот, а правой рукой приставил шпагу к горлу привратника.

– Значит так, слушай меня, ясновидец подворотный! – крикнул д’Артаньян. – Я – будущий королевский мушкетер, а мушкетеры, как ты знаешь, весьма значимые люди в нашем королевстве. Так что в твоих интересах быть со мной вежливым, иначе я проткну тебя шпагой, не моргнув глазом.

– Хорошо, хорошо, мой господин, приказывайте! – закивал испуганный привратник. – Что я должен делать?

– Ворота открой, – приказал д’Артаньян.

– Ваша взяла, – пробормотал привратник, открывая ворота.

Д«Артаньян забрал свой сапог с головы сновидящего привратника и направился к особняку, ведя лошадь на поводу. Привратник, поворчав, запер ворота и отправился в кусты, совершенствовать практику сновидения.

Трудности из-за смены имен

Самым высоким духовным статусом в марсельской дзенской общине обладал бодхисаттва де Гарньер, взявший себе имя по названию деревни, где он родился. Правда, имя он пару раз корректировал, чтобы соответствовать моде – дзенские монахи не имели большой привязанности к именам, и некоторые члены общины меняли имена по двадцать раз в год.

Так вот, бодхисаттва де Гарньер медитировал в саду булыжников (для настоящего сада камней не нашли подходящих камней) и почти достиг нирваны, когда его окликнул один из членов общины.

– В чем дело? – раздраженно спросил бодхисаттва де Гарньер, вставая на ноги из позы лотоса. – Я же просил не отвлекать меня во время медитации! Что случилось, Ришар?

– Простите великодушно, бодхисаттва, но я со вчерашнего дня уже не Ришар, – сказал не-Ришар.

– А кто же ты теперь? – спросил бодхисаттва де Гарньер.

– Теперь меня зовут Бомон, – ответил Бомон.

– Но у нас уже и так три Бомона! – воскликнул бодхисаттва де Гарньер. – Как я вас теперь буду различать? Может, дать вам порядковые номера?

– Два Бомона сегодня с утра переименовались, – ответил новый Бомон.

– В кого? – с ужасом спросил бодхисаттва де Гарньер.

– Не помню, – ответил новый Бомон.

– Ладно, черт с вами, зовитесь, как хотите, вы, типа, имеете на это право, – сказал бодхисаттва де Гарньер. – Так зачем ты вытащил меня из нирваны? Надеюсь, не для того, чтобы сообщить мне обо всех ваших переименованиях?

– Нет, бодхисаттва, там к вам пришел человек, – ответил Бомон.

– Почему Гастон его не принял? – спросил бодхисаттва де Гарньер.

– Какой Гастон? – спросил Бомон.

– Ах да, он тоже недавно переименовался, – вспомнил бодхисаттва де Гарньер. – Как теперь зовут моего заместителя?

– Кажется, Александр, – ответил Бомон.

– Его еще звали Жаком, – пробормотал бодхисаттва де Гарньер.

– На прошлой неделе, – поправил его Бомон. – Это было перед тем, как он переименовался в Франсуа.

– Сам черт ногу сломит! – выругался бодхисаттва де Гарньер. – Так почему Франсуа не принял этого…

– Он Александр, – поправил Бомон.

– Кто? – спросил бодхисаттва де Гарньер.

– Ну, этот, который был Гастон, – ответил Бомон.

– Он же вроде бы Жак, – пробормотал бодхисаттва де Гарньер.

– Нет, он был Франсуа, – сказал Бомон. – А потом Гастон. А еще Александр.

– И Жак, – добавил бодхисаттва де Гарньер.

– И Людовик, – добавил Бомон.

Бодхисаттва де Гарньер понял, что надо сказать что-нибудь умное, чтобы сохранить свой статус.

– Как же много нам еще надо самосовершенствоваться, если мы не можем запомнить даже, кого из нас как зовут, – умиротворяюще вздохнул бодхисаттва де Гарньер. – Отведи меня к тому посетителю, который сумел прорваться через ворота, а потом отправляйся на две недели медитации в башню, брат Бомон.

– Спасибо, бодхисаттва, я давно хотел отдохнуть в башне, – сказал Бомон. – А как вы узнали, что он прорвался через ворота?

– Кто? – спросил бодхисаттва де Гарньер.

– Ну кто-то же через них прорвался, – ответил Бомон.

– А, ну так я ж бодхисаттва, – ответил бодхисаттва де Гарньер таким тоном, что эта фраза сняла абсолютно все сомнения как у Бомона, так и у самого де Гарньера.

Глупости просветленных не знают границ

Д«Артаньян уже битый час сидел в приемной, пока бодхисаттва де Гарньер и саньясин Бомон выясняли, кого как зовут. Однако жаловаться д’Артаньяну было не на что, потому что диванчики в приемной были весьма мягкими. Мимо д’Артаньяна бегали взад-вперед дзенские монахи в разноцветных одеяниях. Из их разговоров д’Артаньян понял, что брат Версаче ощутил страшное желание побыть модельером. Его поддержал брат Карден, а саньясин Кристиан Диор, по совместительству садовник, решил помочь им и украсить братьев цветами с собственной клумбы, а заодно и надушить всех цветочным маслом.

От саньясина-садовника не увернулся и д’Артаньян – когда саньясин Диор пробегал мимо диванчиков и заметил д’Артаньяна, на д’Артаньяна было вылито треть флакона розового масла и полфлакона фиалкового. Хотя д’Артаньяну процедура не понравилась, пахнуть он стал гораздо лучше, что отметил сам бодхисаттва де Гарньер, войдя в собственную приемную.

– А что, неплохо пахнет! – сказал бодхисаттва де Гарньер, принюхавшись. – От кого это?

– От меня, – ответил д’Артаньян. – Один из ваших братьев вылил на меня два флакона цветочного масла.

– Опять саньясин Диор хулиганит, – вздохнул бодхисаттва де Гарньер.

– Вы еще не видели последнюю моду брата Кардена, – сказал Бомон.

– И не хочу видеть, – сказал бодхисаттва де Гарньер. – Пусть ребятня без меня балуется.

– Вот к вам саньясин д’Артаньян, – сказал Бомон. – У него какое-то сновидение.

– А, д’Артаньян, помню-помню, вы у меня, кажется, брали учебник, талисманы и еще что-то, кажется, – сказал бодхисаттва де Гарньер. – Пройдемте в мой кабинет.

Они вошли в кабинет бодхисаттвы де Гарньера. С первого взгляда это было мало похоже на кабинет, по крайней мере, на то, что европейцы привыкли считать кабинетом. На полу в «кабинете» валялось несколько пуфиков и циновок, на стенах висели полки, на которых стояли статуэтки, палочки благовоний, дощечки с изображением десяти быков дзен и фотография Ошо Раджниша, несмотря на то, что на дворе стоял семнадцатый век, и фотографий еще в природе не было.

– Присаживайтесь, – сказал бодхисаттва де Гарньер, усаживаясь в позу лотоса на один из пуфиков. – Ну что ж, расскажите мне ваше сновидение.

– Я сразу понял, что это весьма необычное сновидение, – сказал д’Артаньян. – Поэтому и пришел к вам, чтобы растолковать его. Так вот, я видел во сне человека, одетого в форму королевского мушкетера, и он сказал мне, чтобы я ехал в Париж и тоже стал королевским мушкетером. А еще он сказал, что это сбудется только в том случае, если я найду денег на дорогу. Поэтому я и пришел к вам, чтобы попросить о небольшой ссуде. Уверяю вас, что когда я стану королевским мушкетером, я верну вам все с процентами.

– Я слышал, что Париж уже трещит по швам от желающих стать королевскими мушкетерами, – усмехнулся бодхисаттва де Гарньер. – Осталось всего одно место, на которое более тысячи претендентов. Почему вы уверены, что это место достанется именно вам?

– А я и не уверен, – ответил д’Артаньян. – Но надо же следовать указаниям, полученным в сновидении.

– Верно, указаниям следовать надо, – согласился бодхисаттва де Гарньер. – Однако у нашей общины сейчас нет средств, чтобы отправить вас в Париж.

– Неужели нельзя ничего придумать? – спросил д’Артаньян.

– Мы уже три раза в этом году собирали налог с кардинальских деревень, – сказал бодхисаттва де Гарньер. – И планируем содрать с них налоги еще пару раз до конца года. А устраивать им дополнительные поборы было бы как-то невежливо, по крайней мере, я так думаю. Бедолаги и так сполна платят за свое религиозное упрямство. Правда, нельзя называть их бедолагами, так как страдания составляют для них величайшее наслаждение. Представьте только, они верят, что после смерти они будут в раю, а нас все в какой-то ад пытаются отправить. Не хотелось бы их разочаровывать. Представляю, какие у них будут лица в Зале Памяти и Комиссии по распределению.

– А мне-то что делать? – спросил д’Артаньян.

Бодхисаттва де Гарньер посмотрел на д’Артаньяна, потом вспомнил парочку пророчеств и еще раз посмотрел на д’Артаньяна.

«Не, этот не сможет, – подумал бодхисаттва де Гарньер. – С другой стороны дурак сам напросился».

– Знаете, есть одна возможность, – сказал бодхисаттва де Гарньер, вставая с пуфика и доставая из кучи разного хлама плакат.

На плакате было написано:

За поимку бешеного такси

награда – мешок золота!

Лейтенант Крюшо.

– Можете попробовать поймать такси, – сказал бодхисаттва де Гарньер. – Мешка золота вполне хватит на дорогу в Париж и обратно.

Д«Артаньян немного подумал.

– Я смогу поймать такси, – сказал он. – Но только если вы одолжить мне десять золотых монет.

– Зачем? – спросил бодхисаттва де Гарньер.

– Я верну их вам с процентами, – ответил д’Артаньян.

– Пришлете из Парижа? – усмехнулся бодхисаттва де Гарньер.

– Нет, – ответил д’Артаньян. – Я получаю мешок с золотом и отдаю вам половину. А еще мне понадобится помощь парочки ваших братьев.

– Зачем? – повторил бодхисаттва де Гарньер.

– Чтобы поймать такси, – ответил д’Артаньян. – Послушайте, вы хотите заработать полмешка золота?

Бодхисаттва де Гарньер прикинул, сколько денег лейтенант Крюшо положит в мешок. Это, конечно, поменьше, чем королевский взнос на развитие общины, но все же побольше, чем очередной сбор налога с кардинальских деревень. Поэтому бодхисаттва де Гарньер ответил:

– Ладно, я даю вам десять золотых монет и двух братьев. Но я сам буду следить за всеми вашими действиями.

– Хорошо, – сказал д’Артаньян. – Уже сегодня вечером я стану богатым человеком. Да и вы тоже.

– Надеюсь, – пробормотал бодхисаттва де Гарньер.

Старые-новые приключения марсельского такси

Бодхисаттва де Гарньер и д’Артаньян вышли в парк, принадлежащий дзенской общине. В парке резвились братья и саньясины, разодетые в разноцветные шелка и другие ткани (братья Версаче и Карден постарались). Кроме того, по парку бегал саньясин Диор и поливал всех цветочным маслом.

– Ну что ж, д’Артаньян, выбирайте, кто вам больше нравится, – сказал бодхисаттва де Гарньер, показывая на разношерстную толпу братьев.

– Братья, кто желает сегодня устроить классный прикол за городом? – крикнул д’Артаньян.

Мгновенно со всего парка сбежалось человек пятнадцать.

– Однако мне нужны только двое, – сказал д’Артаньян собравшимся.

– Значит, придется взять человек пять, – усмехнулся бодхисаттва де Гарньер. – Ну что, парни, давайте на камень-ножницы?