Ромашковое поле. Деревенские истории

© Андрей Клыгин, 2023

ISBN 978-5-0060-3039-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ОГЛАВЛЕНИЕ

Спор_____________________________________________________5

Друзья__________________________________________________12

Когда посёлок опустел…________________________________17

Подсобный рабочий____________________________________28

Рая_____________________________________________________42

Танец шамана__________________________________________58

Главное увлечение______________________________________85

Заброшенные__________________________________________118

Волчья стая____________________________________________132

Ромашковое поле______________________________________142

От автора______________________________________________159

Накопав немного червей и закинув удочку на плечо Васька прихватив тарку под живцов отправился на рыбалку. Уже несколько дней он рыбачил на одном месте, где на наживку хватали окуни, не такие уж большие, но это не какие-нибудь ельчики и верхоплавки, это окунь! Хищник! Наживлять Ваське нравилось, закинешь наживку с малявкой и ждёшь, когда поплавок резко уйдёт под воду, в такие минуты сердце от волнения начинает колотиться и тащить окуня приятно, он начинает отчаянно сопротивляться. Он ходил на это место в разное время – и утром, и днём, и вечером и свои шесть-семь окушков всегда вылавливал. Для такой рыбалки много червей не надо, лишь наловить малявок на наживку. Хорошо, что про это место никто не знает и он ловил там в одиночестве. Даже когда он ложился спать, закрывал глаза и представлял поплавок, который резко уходит под воду. В ожидании удачной рыбалки у него было приподнятое настроение.

– Зря идёшь, ничего не возьмёт, – Васька повертел головой, откуда этот голос и увидел за забором Кольку, сидящего на крыльце своего дома. – Я сегодня уже ходил, несколько часов просидел, ни разу не взяло.

– Ты просто не знаешь где надо наживлять!

– Да знаю я где ты ловишь, под колхозным огородом! – Васька расстроился, что его место раскрыто. – Ничего там не берёт, я был там и сегодня, и вчера.

– Чего, ни разу не брало?

– Ничего, только время зря потратил.

– На малявку?

– И на малявку и на пескарика пробовал, всё впустую.

– Странно, я каждый день там ловлю, всегда вытаскиваю несколько окуней, не проходит и десяти минут, как я уже первого поймаю!

– Да полно заливать-то, «десять минут» – передразнил его Колька.

Ваську «задело за живое» его самодовольное и оскорбительное выражение, он и не заметил, как за их разговором с любопытством наблюдает собравшаяся местная малышня.

– Спорим! – он протянул руку, – что в течении десяти минут я поймаю окуня! – Колька оживлённо соскочил с крыльца и протянул руку.

– Спорим!

Васька не ожидал, что он так быстро согласится и уже не был в себе уверен, ведь он не обращал внимания на время, когда у него происходила первая поклёвка, ведь часов у него нет, возможно ждать приходилось больше десяти минут, но и обратного пути нет, надо что-то сделать чтобы он побоялся спорить.

– На рубль! – выкрикнул Васька, думая, что Колька в этом случае побоится спорить.

– Согласен! – ответил Колька и они сцепили руки, но ещё не разбили. Малышня с ещё большим интересом наблюдала за ними. – Значит так, – заключил Колька, – если ты в течении десяти минут не поймаешь окуня, с тебя рубль!

– А если поймаю, с тебя! Малой, – крикнул он одному из малышни, – разбей! Подожди, – засомневался Васька, – давай уточним, время на поимку малявок в счёт не идёт, засекаем только когда я закину наживку.

– Идёт! – самоуверенно ответил Колька и они вместе отправились на реку. Малышня гурьбой побежала за ними.

Место это ещё хорошо было тем, что малявку можно было поймать прямо здесь у берега и не сходя с места тут-же забросить наживку метра на три подальше, под кувшинки. Обычно Васька ловил несколько малявок, а потом наживлял, но сейчас он быстро поймал малявку и стал сразу наживлять.

– Всё, засекаю время! – объявил Колька и показал время на часах Ваське, а заодно и малышне, те ничего в часах не понимали, но утвердительно закивали головами.

– Хорошо, только вы отойдите подальше, а то будете разговаривать, топать ногами, всю рыбу распугаете, а мне тишина нужна. – Колька отошёл подальше, малышня ушла ещё дальше.

Время шло, Васька не отрываясь смотрел на поплавок, который слегка поигрывал, «Ну давай же, хватай! Видишь, как малявка играет! Сам бы съел!». Он посмотрел на Кольку, который демонстративно смотрел на часы, мало у кого из их возраста были часы. Чуть поодаль неподвижно стояла малышня, словно не дышали, боясь нарушить тишину. Васька опять перевёл взгляд на поплавок и… не увидел его. Он слегка подтянул леску, она поднатянулась и задрожала.

– Взяло! – хрипло сказал он. – Сколько прошло?

– Семь минут, – ответил Колька. – Но тебе его ещё надо вытащить!

Да, осталось три минуты, тащить сразу нельзя, рыба ещё не заглотила наживку. Обычно он тащил, когда рыба поведёт, леска натягивается и тогда следовала подсечка. Но сейчас времени нет, того и гляди Коля скажет, что время вышло. Васька увидел под водой дёргающийся поплавок, всё ясно – рыба ещё заглатывает, но нет времени ждать.

Он принял удобную позу и потащил в бок, именно так он «выкидывал» окуней, но в этот раз рыба не хотела появляться из воды и упорно сопротивлялась, деревянная удочка согнулась и грозила обломаться, он так и тащил добычу под водой. «У-у» – послышалось восторженное уханье малышни, лишь у самого берега крупный окунь как пробка выскочил из воды и сорвавшись с крючка пролетел несколько метров и плюхнулся в траву, «Какой здоровый – улыбнулся Васька – раза в два крупней предыдущих!»

– Проиграл, проиграл! – Малышня прыгала вокруг Кольки и припевала. – Проиграл, проиграл! Целый рубель проиграл! – Колька полез в карман и стал отсчитывать мелочь, Васька пошел к окуню, который шебуршал в траве, «Что такое? Какой-то странный окунь. Что-о? – Васька не поверил своим глазам. – Не может быть?»

Колька отсчитал рубль, спор есть спор. – Ну показывай свою добычу!

– Да чего там показывать? Окунь как окунь! – ответил Васька и хотел пройти мимо Кольки.

– Чего тебе жалко что ли? – Колька ухватился за тарку и вырвал её из рук. На лице его появилась улыбка, когда он достал добычу из тарки. – Дак ведь это же ёрш! – Он всех обвёл глазами. – А спор был про окуня! Вася, ты проиграл! – Малышня с любопытством стала рассматривать крупного ерша.

– Это не ёрш, – сказал в Васькину защиту один из малышни. – Таких ершей не бывает!

– Да, очень крупный, – согласился Колька, – но это ёрш! Пучеглазый, сопливый!

– Это наверно судак, – сказал другой из малышни, – мне дядя из города рассказывал, что судак это крупный ёрш! – Вся малышня была на Васькиной стороне и как могли пытались защитить его.

– Сам ты судак! – ответил Колька. – Я знаю, как выглядит судак и в нашей реке они не водятся.

То, что он проиграл спор Васька понял, когда поднял из травы этого ерша и незаметно положил его в тарку, думал проскочит. Не проскочило. Он стал сматывать удочку, интерес к рыбалке пропал и теперь он остался должен целый рубль.

Всю обратную дорогу Колька шёл рядом с ним и что-то увлечённо рассказывал, но он его не слушал, у него была одна забота – где взять рубль? Малышня с таркой шла за ними и по очереди рассматривала диковинного ерша.

– Да положите вы его в тарку, – прикрикнул на них Колька.

– У него что-то изо рта торчит, – ответил малыш.

– Что? – Колька быстро подбежал и осторожно достал ерша. – Это у него малявка обратно вылезла. – Он аккуратно достал малявку. – Из тарки больше не доставайте, а то его от вас уже стошнило. – Колька опять подбежал к Ваське и продолжил разговор.

«Где-же взять рубль? Кольке-то хорошо, он один в семье, ему родители постоянно денег дают, а у нас семья большая и рубль для нас значительные деньги. Если бы в школу ходили можно было бы сэкономить на обедах, но сейчас лето, и зачем я только спорил?»

– Ты ответишь или нет? – спросил Колька.

– А? Чего?

– Я уже третий раз спрашиваю, чего с ершом делать будешь?

– Кошкам отдам, – равнодушно ответил Васька. – Не готовить же его, мы ершей не едим.

– Жалко такого кошкам…

«И откуда взялся этот ёрш-монстр, может там рядом был небольшой окунёк и хотел схватить малявку, а тут появился этот „дикобраз“ и вообще почему он схватил малявку? Неужели ерши хищники? Ведь у берега маленькие ёршики плавают вместе с малявками. Чёрт, где-же взять рубль? Мам, дай рубль, я проспорил – Тьфу – Васька сплюнул на дорогу. – Не правильно он заключил спор, не надо было упоминать окуня, нужно было сказать „кого-нибудь“, на малявку мог схватить щурёнок, теоретически ещё налим или голавль, эх, поторопился я».

– Ну дак чего? – спросил Колька

– Чего «чего»?

– Ты слушаешь меня или нет? Я говорю у меня в колодце караси живут, давай твоего ерша туда запустим, может приживётся! Ерши так-то живучие!

Васька остановился, с минуту смотрел на него и неожиданно высказал, словно ставя ультиматум.

– Рубль!

– Какой рубль?

– Рубль и ёрш твой!

Колька прикидывал варианты, рубль за ерша, хоть и такого крупного, всё же дороговато и тут он вспомнил про спор, о котором уже забыл.

– А-а, значит я забираю ерша, и ты мне ничего не должен! По рукам? – Он протянул руку.

Васька не мог поверить, что всё так удачно обернулось. – По рукам! Малой, разбей!

Колька схватил тарку у малышни и побежал к своему дому, на ходу крикнув – Надо быстрей отпустить его в колодец, пока он не сдох! Тарку я на забор повешу, потом заберёшь!

Настроение у Васьки приподнялось, он не выиграл спор, но и не проиграл и теперь не надо думать о том, где достать рубль. К нему подошла малышня.

– Надо было два рубля просить! – сказал один из них. – Он бы и за два рубля согласился, у него целый карман денег.

– Не-е, – сказал другой, – на рубль знаешь сколько рыбы можно в магазине купить?! – Васька вдруг остановился, а зачем я иду домой? Проблема решена, солнце ещё не село, как раз время для вечерней рыбалки. Он развернулся и пошёл в обратном направлении. – Ты куда?

– На рыбалку!

– Мы с тобой! – И это был не вопрос, а утверждение. Васька остановился и хотел их послать подальше. Вся босоногая компания смотрела на него преданными глазами, в ожидании что он им скажет. «А ведь в споре они все были на моей стороне».

– Ну что, «Красные дьяволята»! – Он кивнул головой. – За мной! – И вся малышня, с радостными криками, побежала за ним.

Жил в деревне молодой парень Витька Лобанов. Красавец, комбайнёр, его портрет красовался на доске почёта, в районной газете не раз публиковались его фотографии и очерки, как лучший специалист в своей профессии, завидный жених, многие девчонки, не только из его деревни, но и из соседних, мечтали и надеялись завести с ним отношения.

Был у него друг Гришка Попов, или как он себя называл, при знакомстве с девушками, «Гъиша». Дело в том, что Гришка не выговаривал буквы «р» и «л», они у него проскакивали через «й» и соответственно следующая гласная буква в слове иногда искажалась – «йябота», «зайяботок», что означало «работа», «заработок». Мужики часто по этому поводу его подкалывали – «Как сегодня ябота?», «Каков у тебя заяботок?».

Гришка очень гордился дружбой с Витькой, рад был его успехам в работе, в этом была и его заслуга, он всегда с охотой помогал ему устранять неполадки комбайна, зачастую после рабочего дня. Они дружили давно, вместе ходили в лес по грибы-по ягоды, на рыбалку и на вечерние танцы в деревенский клуб тоже ходили вместе. Девчонки стесняясь пригласить на танец Витьку, всегда начинали с Гришки. Гришке льстило, что самые красивые девчонки приглашают его на танец и не беда, что весь танец они расспрашивали его о его лучшем друге.

Однажды в клуб привезли кино «В бой идут одни старики», все уже слышали, что этот фильм в райцентре шёл целую неделю и каждый раз зал был переполнен. Новость облетела все деревни и люди целыми семьями из всех деревень ринулись в кино!

Сказать, что зал был переполнен, значит ничего не сказать. Многие сидели на коленях друг друга, дети разместились, кто лёжа, кто сидя, на полу перед первыми рядами, боковые проходы были полностью забиты людьми, а народ всё подходил и подходил.

Гришка сидел на самом лучшем месте и держал свободное кресло для друга, который где-то задерживался. На свободное место многие хотели сесть, но Гришка отчаянно отбивался, «Занято» – кричал он, дело даже доходило до стычек, которые могли перейти в драку. «Да где же ты, Витька?», Гришка всматривался в конец зала, где была входная дверь, там народу скопилось ещё больше, люди входили в зал, а дальше идти было некуда – кругом было забито, они так и стояли у входа. Наконец в толпе он увидел знакомую фигуру.

– Витя! Витька! – кричал он. Но сквозь шум, гвалт друг его не слышал, к тому же в зале было много Витей.

– Витя!

– Чего?

– Да не ты, – отвечал Гришка. – Витька! – вновь закричал он.

– Ты меня кричишь? – послышалось с другой стороны

– Нет, на фиг ты мне нужен!

На его крики отзывались совершенно чужие люди и тогда он стал звать его по фамилии.

– Витька! Витька Йобанов, Йобанов! Сюда! Сюда!

Шум в зале неожиданно стих, послышался смешок, потом ещё и уже весь зал хохотал над Витькиной фамилией.

– Товарищи, посторонитесь, дайте Ёбанову пройти! – После этих слов из толпы зал захохотал ещё громче. Покрасневший от стыда Витька наконец добрался до места.

– Никогда, слышишь, никогда не называй меня по фамилии, – со злостью проговорил Витька.

Сказать то он сказал, но уже на следующий день все называли его по «фамилии». «Ёбанов, пойдёшь на обед?», «Ёбанов, чего сегодня вечером делаешь?». Он стал объектом для насмешек, весь его авторитет улетучился. Даже на танцах в толпе смеющихся девчонок он услышал – «Девчонки, Ёбанов пришёл!» и они ещё громче прыснули от смеха.

Витька лежал на кровати и не мог заснуть, его комбайн стоял на ремонте, завтра надо встать пораньше часа за два до работы и попытаться отремонтировать все поломки, чтобы вовремя выехать в поле. Но от волнения сон не приходил, как же он был зол на Гришку, это благодаря ему над ним теперь везде надсмехаются. «Всё – решил он – завтра скажу Гришке, что нашей дружбе конец – ты сам по себе, я сам по себе».

Рано утром подходя к комбайну, он услышал, как из-под комбайна доносится песня Владимира Высоцкого «Канатчикова дача».

Что в настоящей версии звучит – «Уважаемый редактор, может лучше про реактор, про любимый лунный трактор…» Под эту песенку Гришка уже заканчивал ремонт и вылезая из-под комбайна вытирал руки тряпкой.

– Здорово, – буркнул Витька.

– Здойово! – ответил Гришка. – Всё готово, можно йяботать!

Витька залез в комбайн, завёл, проверил все поломки, всё работало «как часики». «Это ж во сколько он сюда пришёл? – задумался Витька. – Похоже он совсем спать не ложился и в одиночку отремонтировал все поломки только для того, чтобы я вовремя пораньше выехал на работу, раньше начнём раньше закончим, вечер будет свободный!».

– Может вечером на рыбалку сходим? – слезая с комбайна спросил Витька.

– А может на танцы? – ответил Гришка.

– Добро! Давай на танцы! – Он вернулся на комбайн и снова взглянул на Гришку, на его чумазом от мазута лице сверкнула белоснежная улыбка. «И чего я на него взъелся? Он же не виноват, ну подумаешь, подкалывают несколько дней, а его всю жизнь подкалывают, с самого детства, а я разнюнился, как кисейная барышня».

Проезжая мимо Гришки он остановился и сквозь шум мотора прокричал: – Если хочешь можешь называть меня по фамилии! – Гришка улыбался, мотал головой и показывал на уши, давая понять, что ничего не слышно.

Витькин комбайн скрылся из виду, Гришка долго смотрел ему вслед, на его глазах выступили слёзы, на самом деле он всё слышал, что прокричал ему Витька. За столько лет знакомства Витька единственный, кто ни разу его не подковырнул, ни разу над ним не посмеялся, и он уважал его за это. Гришка сильно переживал, что Витьку стали подкалывать и что он стал невольным виновником этого. Он бы понял его, если бы Витька прекратил с ним общаться и эти слова «можешь называть меня по фамилии» дорогого стоят!

А сегодня вечером они идут на танцы!

Уткнувшись в подушку, Анна приглушала свой плачь, чтобы дети, из своей комнаты, не могли её услышать. Вот уже три года прошло, как она овдовела, каждую ночь она засыпала в слезах вспоминая своего мужа и тот несчастный случай на лесоповале. Павел, муж её, был весёлый мужик, но глуховат на ухо, так и не услышал крика «Лес», что у лесорубов означает «Берегись» и осталась она одна с тремя детьми.

Дверь из детской открылась – это Юрка её младшенький, прошёл мимо её кровати на кухню и вышел в коридор, убегается, умается за день, на ночь напьётся воды и по ночам шастает в туалет.

«Почему это произошло именно с ней – утирая слёзы думала она – а как хорошо всё начиналось, получили квартиру в финском домике, муж работал на лесоповале, она в пекарне, через каждые два года рождался ребёнок и всё сыновья, завели скотину, всё было как у людей, а теперь и времени свободного нет, постоянно надо что-то готовить, штопать, ушивать, перешивать, зашивать, да ещё со скотиной управиться». После гибели мужа она избавилась от свиньи и от овец, оставила только корову и кур, но всё равно было тяжело, на себя времени совсем не оставалось, а так хочется прижать к груди мужской, щетинистый, колючий подбородок. «Ведь не старая ещё! – продолжала она размышлять, – тридцать семь лет и мужики на меня засматриваются, взять хотя бы Макара! Видела я как он на меня смотрит, в редкие часы отдыха, когда удавалось сходить в кино, Макар садился рядом и скромно напрашивался в гости, на чаепитие, а что? Мужик он одинокий, бывшая зазноба его закрутила роман с приезжим агрономом и укатила с ним».

Подоив корову и разливая молоко по банкам, она услышала тихий стук в дверь. На пороге стоял Макар.

– Вот пришёл… как обещал… – топтался у порога Макар.

– Ну проходи, раз пришёл! Я как раз собиралась чай пить!

Они сели на скамейку возле окна, которое выходило во двор, где в это время шла «война», среди многочисленных сараек и двориков раздавались крики – «Ты убит!» – «Нет, это ты убит!», – «Я тебя первый увидел» – «А ты автомат не успел поднять».

Так уж повелось, что дети со всего посёлка приходили играть именно на эту улицу и было очень шумно, по одну сторону дома шла «война», где дети прятались за сарайками, на чердаках, ползали по крышам, окна же двух других комнат выходили на дорогу, откуда тоже доносились крики, там пинали мяч, играли в городки и в прочие игры, даже майских жуков все приходили ловить на эту улицу. «А что, на других улицах майские жуки не летают?» – возмущалась Анна.

«Уж больно ты робок, Макар» – подумала Анна, которой молча пил чай, но он словно прочитав её мысли подсел ближе и приобнял её. Анна пошла ему навстречу и положила голову на его плечо. Наступило какое-то блаженство, она закрыла глаза – «Как долго я не была в мужских объятиях!» Они и не заметили, как дверь распахнулась и на кухню вбежал Юрка, не обращая на них внимания он подчерпнул целый ковш воды и жадно стал пить. Выпив половину ковша, он отдышался и снова припал к ковшу. Анна уже пришла в себя и не могла понять, как это они, сидя у окна просмотрели его.

– А где Сашка с Колькой? – спросила она. Юрка подошёл к окну, внимательно осмотрел сарайки и только тогда ответил.

– Пока не знаю, они сегодня за «полицаев», а я вот! – Он похвастался деревянным автоматом, с прибитым снизу кружком-магазином. – «Русский!»

– Ух ты! Это кто ж такие делает? – Автомат действительно выглядел как настоящий, это надо обладать умением и терпением, чтобы такой выстрогать.

– Вот ещё! – Юрка из-за пояса достал пистолет

– Какой у тебя наган! – наигранно восхищалась Анна.

– Это маузер! – гордо заявил Юрка и ещё раз внимательно посмотрел в окно и вышел искать «полицаев». Вся нежность и влечение улетучились и на этом «первое свидание» с Макаром закончилась.

Макар приходил ещё несколько раз, в посёлке о них уже шли разговоры, но всё заканчивалось только чаепитием, каждый раз в доме появлялся кто-нибудь из детей. Он предлагал Анне встретиться у него, но она на отрез отказывалась, «Уж если и должно между ними что-то произойти, то пусть это будет в родных стенах».

В очередной свой приход Макар решительно поставил на стол бутылку водки. «Похоже чаепитие закончилось, переходим к более горячительным напиткам» – про себя подумала Анна. Она молча поставила рюмки, принесла солёные огурцы, порезала свежие овощи с зеленью.

После выпитой рюмки водки, в голове у Анны, с непривычки, зашумело, внутри себя она почувствовала свободу, смелость, желание…

Макар разлил по второй, вторую стопку Анна только пригубила – «Чего доброго сопьюсь». Они прошли в комнату, с улицы доносились крики – «Пас, пас давай!», «Беги», «Бей!», «Мазила», там на дороге все поселковские дети играли в футбол. Подойдя к окну, Анна убедилась, что вся её тройка находится там. Она неуклюже сняла халат и замялась – снимать ли всё остальное и посмотрела на Макара, которой был уже в одних трусах.

– Ты ложись первым, – сказала она. Макар в трусах лёг под одеяло, она ещё раз взглянув в окно, легла рядом.

Выпитая водка делает своё дело, Макар нежно поцеловал её в шею, рука его, отодвинув лифчик, стала гладить грудь, потом медленно двинулась вниз под трусики, Анна блаженно вздохнула и не заметила, как её рука тоже оказалась в его трусах…

В это время хлопнула входная дверь. Юрка, пробежав мимо кровати, залез на стул и внимательно через окно смотрел на улицу. Пока он отвлёкся Анна успела накинуть халатик, Макар же, схватив брюки и рубашку скрылся на кухне.

– Чего там смотришь? – застёгивая халат спросила Анна.

– Наши с Централкой играют, – не отрываясь от окна ответил Юрка. – Проигрывают 2:1.

– А ты чего не играешь?

Юрка, надув губы ответил: – Меня выгнали, из-за меня гол пропустили… Г-о-ол! – вдруг закричал он. – Колька сравнял счёт! – Он соскочил со стула и радостный убежал на улицу. Из кухни вернулся Макар, словно спрашивая – «Что делать будем?». Анна скинула халатик и решительно сняв трусы и лифчик – чего уж теперь стесняться? – юркнула в кровать. Макар сделал тоже самое, решив не откладывать дело в долгий ящик…

В это время раздался звон разбитого стекла, посыпались осколки, в комнату влетел мяч. Анна, вскочив с постели, накинув халатик, заглянула в разбитое окно. На дороге, где только что слышались крики целой толпы, была тишина и стояли только её сыновья. Через минуту вся троица, с виновато опущенными головами, стояла в комнате. Макар замерял линейкой разбитое окно, Анна заметала рассыпавшие осколки стекла.

– Кто это сделал? – спросила недовольная Анна, недовольство её было вызвано не тем, что разбили стекло, а скорее незавершённым актом.

– Я, – сказал, сделавший шаг вперёд, старший Сашка. – Там такая ситуация… мяч летел в пустые ворота… надо было выбивать, а то они бы забили гол… и я в подкате…

Анна, всё ещё подметавшая пол, взглянула на него и не понимала, почему он при разговоре отворачивает голову в сторону и только сейчас опомнилась, что халатик был наброшен на голое тело и когда она подметала её голая грудь, практически, вывалилась наружу. Она сразу выпрямилась, поправила халат. – Выиграли хоть?

– Да! 3:2.

На следующий день Макар поставил новое стекло, Анна выставила на стол недопитую вчерашнюю бутылку. В этот день крики детворы слышны были со двора, шла очередная «война».

– Какая-то странная у них сегодня «война», – сказал Анна, глядя в окно.

– Почему странная? – спросил Макар, разливая водку.

– Раньше они прятались за сарайками, на чердаках, а сейчас бегают в открытую.

– Может правила поменяли.

Выпив по стопке, Анна опять почувствовала решительность и предложила Макару сразу выпить по второй. После второй стопки её слегка развезло. «А может не ходить на кровать, – подумала Анна, – а прямо здесь, на кухне, у окна, если кто пойдёт сразу видно будет». Она встала из-за стола, подошла к окну, наклонилась, упёрлась руками в подбородок. Макар понял её откровенный намёк, зашёл сзади, обхватил, приподнял халатик…