Незаконный наследник. Остаться сильным

Глава 1

– Что мы тут делаем? – в тишине, которая стояла вот уже пару минут в зале Совета кланов, голос Андрея Бергера прозвучал набатом. – На какой-то клан совершено нападение? Ну и что? Такое иногда случается. Как случается, что нападавшие не рассчитывают сил и попадают, как кур в ощип. Вот Снежиным, не повезло, такое тоже случается, – он пожал плечами. Меньше полугода назад он вовсе не был похож на жёлчного брюзгу, любил выпить и вовсю волочился за дамами. Но, после убийства в злополучном поезде сына Григория, Бергер сильно изменился. Нет, клан вместе с ним не исчезнет, его брат Олег подхватит бразды управления, да и уже взрослые племянники помогут, но терять ребёнка – это всегда трудно, особенно когда виновные так и не были пойманы.

– Я тоже не понимаю, зачем нас всех буквально вытащили из постелей, – пробурчал Лейманов. – Мы все устали после бала, и сейчас вряд ли сможем что-то путное нарешать. И где Керн? Почему он не объяснит, что произошло и почему его внук арестован, ведь он всего лишь защищал свой дом и семью, и проявил себя как настоящий мужчина.

– Керн был ранен, – председательствующий в Совете уже много лет Андрей Ушаков обвёл взглядом амфитеатр, где на низких ступенях и располагались члены Совета. Он всегда любил пошутить на тему того, что первый, кто избрал именно это место в качестве зала заседаний, сделал это намеренно, чтобы решения принимались оперативно и ни у кого не возникало желание рассиживаться. А сидеть на камнях было жутко неудобно, сразу же всех болячки напоминали о себе и заставляли не забывать о возрасте.

– И что, что ранен? – раздражённо спросил Дмитрий Огарёв, которого вообще вытащили из клиники, где сейчас жена сына должна была произвести на свет долгожданного внука. – Не смертельно же Керн ранен. Перевязал руку, хлебнул водки от стресса и всего-то.

– Ты меня недослушал, Дима, – нахмурившись перебил его Ушаков. – Керн ранен, и к тому же он, как заинтересованное лицо, не имеет права находиться здесь во время разбирательства над наследником его клана.

– Но ты его прадед…

– И что? Это не делает Костю моим наследником, – раздражение в голосе Ушакова. – Но в том, что нас созвали слишком рано, я полностью согласен с присутствующими. Насколько я понимаю, речь идёт о нарушении Кодекса и со стороны нападавших, применивших глушащий магию купол, так и со стороны защитников. Костя убил Великого князя в тот момент, когда фактически Кодекс уже перестал действовать, и в ход пошла юриспруденция. В общем, ситуация весьма специфичная и двоякая. Лично я не смогу принять какого-либо решения, у меня просто не хватает данных, чтобы воссоздать картину произошедшего.

– Это возмутительно! Шестой пункт Кодекса гласит, что защищающийся может и должен защищать свою жизнь и жизнь своих близких любыми доступными способами. Кернов же лишили одного из самых значимых для них методов защиты – их магии! – Бергер даже покраснел от возмущения.

– Учитывая, что младший Керн – некромант, многие назвали бы подобный шаг разумной предосторожностью, – размеренно произнёс один из самых старых глав кланов –   Арсений Давыдов. – Вот только это всё равно стало бы вопиющим нарушением Кодекса и попранием членом императорской семьи прав кланов на защиту. Никто же не виноват, что Павел не мог ничего противопоставить магии смерти. Вообще, мало кто мог бы что-то ей противопоставить. Однако Керн не был обязан подстраиваться под неумение Великого князя защититься. Он был в своём праве. К тому же Павел не сумел ни своих людей сохранить, ни собственную жизнь, даже лишив Керна такого существенного преимущества.

– Но, это всё равно ставит под угрозу нас всех. Сегодня Керн, завтра мы с вами, – Бергер уже едва ли слюной не брызгал. – Никто из нас не должен подвергать сомнению своё право на защиту. Ни для кого не должно быть исключений.

– Это да, и, останься Великий князь жив, то вряд ли разгуливал бы на свободе за столь грубое попирание основного нашего права – права защищаться любой ценой, – мрачно заявил Водников. Он старался быть беспристрастным, но всё же это был шанс хоть как-то отомстить унизившим его Кернам, и Евгений всеми силами старался сейчас не поддаться соблазну. – Но, с другой стороны, Константин Керн убил человека, который уже перешёл под юрисдикцию правосудия, фактически совершив самосуд.

– Мы не знаем, что там произошло, – покачал головой Денис Белов. Переживший такое же горе, как и Бергер, и лишившийся сына Виктора, он взял себя в руки и оставался таким же собранным, каким был до трагедии. – И здесь я согласен с Ушаковым, нам нужно больше информации, чтобы вынести справедливое решение.

– В таком случае я предлагаю дождаться, когда Подоров будет готов предоставить нам результаты расследования, а Константин Керн, который, к слову, также был ранен, восстановится в достаточной степени, чтобы выступить перед нами и поведать, что же произошло в его доме и почему он так поступил. Ведь всегда может оказаться, что его вынудили обстоятельства, – подытожил Ушаков. – Кто «за»? – И он первым поднял руку. Под голосующими камень сиденья начал светиться зелёным цветом, и под куполом амфитеатра появилось зелёное светящееся число голосов. «За» было больше половины глав кланов. – Кто «против»? – не поднялась ни одна рука, и Ушаков удовлетворённо кивнул. – Кто «воздержался»? – воздержавшиеся были все остальные, включая Водникова. – В таком случае, предлагаю всем разойтись и отдохнуть уже по-человечески.

– У меня есть предложение, – слова взял всё тот же Огарёв, которому от радости того факта, что Совет не затянется, в голову пришла гениальная, на его взгляд, идея. – Как вы смотрите на то, чтобы следующее заседание провести в расширенном составе? Всё-таки разбираются нюансы Кодекса, а нашу молодёжь даже прочитать его никто не в состоянии заставить. Поэтому предлагаю привести своих наследников на слушанья. Конечно, при обсуждении и вынесении решения мы их из зала удалим, но сам процесс, думаю, будет им полезен.

– Я не возражаю, – председатель сказал своё последнее слово, и главы кланов стали вставать с жутко неудобных ступеней, у которых не было ничего, похожего на спинку, чтобы можно было опереться. Когда последний из членов Совета покинул зал заседаний, Ушаков медленно поднялся на ноги. – Ну что же, надеюсь, я в тебе не ошибся, и ты и здесь сумеешь себя защитить, – пробормотал он, направляясь к выходу. При каждом его шаге в амфитеатре становилось всё темнее, а когда он вышел и закрыл дверь, круглое старинное помещение погрузилось в темноту, которая развеется только во время следующего заседания.

***

Я лежал на кровати, заложив руки за голову, и разглядывал потолок. Разглядывать потолок было скучно, на нём не было ни единой трещинки, чтобы за неё можно было зацепиться взглядом. Первые часы я плохо помню. Меня наконец-то отпустила горячка боя, и навалились: боль, усталость и опустошенность, как всегда, бывало после схватки.

Подоров сразу же отвёз меня к целителю, который довольно быстро залечил все мои повреждения. С меня даже наручники не снимали, так как они совершенно не мешали процессу.

Ну а потом меня привезли сюда. Я тогда повернулся к Подорову и удивленно посмотрел на него.

– Это шутка? – меня подвели к той самой камере, которую не так давно занимал дед.

– Нет, – Подоров покачал головой. – Не смотри на то, что здесь довольно комфортно. Для наследника клана постоянно чувствовать отсутствие магии – это своего рода пытка, которая не слишком сильных личностей может свести с ума. Но другой тюрьмы для аристократов нет.

– Власти боятся за бедненьких уголовничков? – я хмыкнул. Снова за такой короткий промежуток времени ощутить эту сосущую меня изнутри пустоту – было жутковато.

– Керн, они же тебе на один зубок. – Вздохнул Подоров. – Представь себе: у тебя есть магия, а у них в лучшем случае самопальная заточка. Даже если ты проявишь благородство и не будешь призывать смерть и семейный дар. Ну, ещё огонь, да и воду заодно, у них всё равно не будет ни одного шанса.

– Думаешь, что мне хватит силы земли, чтобы их похоронить в этой самой земле? – я криво усмехнулся.

– Ну а я о чём говорю? – Подоров снова вздохнул. – Пойми уже наконец. Простые граждане настолько далеки от кланов, что все ваши возможности многие принимают за сказку. Просто не верят в то, что вы можете творить. Вы просто практически не пересекаетесь друг с другом.

– А как же большинство механизмов, которыми даже уголовники прекрасно и с удовольствием пользуются? – я позволил себе усомниться в том, что говорит Подоров.

– Они не воспринимают их как магию. А манна для них что-то вроде необычного топлива. – Подоров усмехнулся. – Так вот, живут они, ни о чём не подозревая, и вот настал день, когда к ничего не подозревающим матёрым убийцам, многие из которых сидят так давно, что не прочь разнообразить свою личную жизнь, приводят смазливого мальчика. Разумеется, они попытались бы тебя разложить в первый же вечер, не доходя до душа, даже не подозревая, что это было бы последним, что они вообще пытались сделать в своей жизни.

– Ну и что? Парочка бы откинулась раньше срока, а среди остальных я стал бы королём, – я, наконец, вошёл в свою камеру, или, лучше сказать, комнату, потому что разговаривали мы в коридоре. – Надеюсь, я не сойду с ума?

– Нет, не думаю, ты достаточно сильный, чтобы пережить эти временные неудобства.

– Когда меня будут судить? – я внимательно посмотрел на него.

– Не знаю, это решает Совет. – Ответил Подоров неохотно.

– Его Васька сдал? – мне не надо было уточнять, кого именно сдал придурок Васька.

– Да, причём сделал он это с превеликим удовольствием. – Подоров посмотрел на часы. – Мне пора к императору на доклад. И ещё, так как ты не политический преступник и не обвиняешься в измене Родине и заговоре против короны, к тебе будут пускать посетителей, правда, не всех подряд. И даже разрешат принести что-нибудь, чтобы ты со скуки не помер.

– И на том спасибо. – Равнодушно ответил я, не поняв и половины того, что он только что сказал.

Подоров, так и не дождавшись от меня адекватной реакции, ушёл. Я же принял душ. Впервые вода просто освежила меня, но не принесла облегчения и не восстановила потраченных сил, а пустота внутри с каждым вздохом усиливалась, становясь болезненной. Как дед столько времени выдержал? А я-то идиот думал, что он чуть ли не на курорт попал. Кретин, вот моё второе имя.

Половину дня я пролежал на кровати, пялясь в потолок и пытаясь анализировать сложившуюся ситуацию. Но ничего на ум не приходило, слишком мешало это жуткое ощущение, поселившееся внутри. Мне принесли обед. Есть не хотелось, но я заставил себя проглотить всё без остатка. Ладно, если нет возможности развиваться в магическом плане, то физически-то я в полном порядке и вполне могу ещё улучшить свою форму.

После довольно интенсивной тренировки, когда я сумел физической нагрузкой добиться того, чтобы мышцы начали слегка побаливать от напряжения, а мысли из головы улетучились все до единой, я принял душ и снова завалился на кровать, старательно изучая потолок. Спать лечь, что ли. Чем ещё здесь можно заняться?

– Тук-тук, – я скосил глаза в сторону арки, отделяющей мою камеру повышенной комфортности от небольшой прихожей. Дверь открылась совершенно бесшумно, я даже не слышал, что кто-то вошёл.

Егор Ушаков ещё раз постучал костяшками пальцев по косяку и вошёл в комнату.

– Привет, какими судьбами? – я даже не сменил позы. – Или прадед приказал проведать несчастного узника.

– Ты можешь мне не верить, но я посол доброй воли, – Егор перевернул стоящий у стола стул, перевернул его и сел верхом, сложив руки на спинке. – Старик в тот момент, когда его выдернули из кроватки, сдёрнули ночной колпак и выдрали из цепких рук стакан ночного кефира, и даже не дав сходить в сортир, чтобы притащить на внеочередной Совет, был готов тебя убить, и это в лучшем случае. Ну неужели нельзя было сделать всё более аккуратно, не так демонстративно? – и Егор покачал головой.

– Я не хотел рисковать дедом. К тому же эта мразь чуть не убила моего кота.

– Твой кот же чеширский? – я кивнул. По-моему, об этом все знают.

– Можешь на Совете давить на это. Чеширы охраняются по всему миру. За убийство чеширского кота при отягчающих обстоятельствах можно даже на казнь нарваться.

– А если серьёзно? – я приподнялся на локтях.

– А я серьёзен, как никогда, – Егор опустил подбородок на скрещенные пальцы. – Но если совсем серьёзно, то Совет взял паузу. Мнения разделились, но дед Андрей сказал однозначно, казнить тебя не будут. Больше половины Совета возмущены и оскорблены нарушением Кодекса именно со стороны покойного Павла. Но, последствия могут быть, всё равно. Поэтому лучше уж подготовиться, чтобы с тебя сняли все обвинения, и назначили выплату из казны за моральный ущерб.

– Так значит, тебя всё-таки прислали ко мне, – я утвердительно кивнул и откинулся на подушку.

– Нет, – Егор покачал головой. – Дед добился права один раз в день навещать тебя. Это было несложно, тебе не запретили посещения. Я сам вызвался быть почтовым голубем, жилеткой и верным плечом в одном флаконе.

– Это хорошо, – я прикрыл глаза. Мне непонятны были мотивы Егора. Он с самого начала вёл себя со мной так, словно хотел, если не подружиться, то хотя бы воскресить, давным-давно погибшие родственные связи. Ведь если вспомнить, Андрей Ушаков меня даже ни разу не видел, пока я не притащился к нему, чтобы заложить по полной Снежиных.

– Как император вообще очутился в вашем доме? – и хоть Егор всё ещё выглядел расслабленным, но его вопрос заставил меня подобраться.

– Подоров сказал, что отца сдал сынок. И император, тут же подхватив взвод охранников под мышку и захватив с собой Подорова, помчался усмирять родственника, пока тот дел не наворотил, – я рывком сел на кровати. Лёжа разговаривать на серьёзные темы было неудобно.

– Ты ему веришь? – Егор тоже выпрямился.

– У меня нет оснований ему не верить, – я провёл рукой по волосам. – Всё равно мне будет несколько затруднительно проверить его слова.

– У старика такие возможности есть, – Егор встал со стула и потянулся. – Я передам ему, пускай проверяет. Хотя, возможно, что так оно и было. Васька гнида и мразь, но он не дурак. Скорее всего, замаран в папашины дела по маковку. Вот только, похоже, там у них жаренным запахло, раз Павлуша с катушек слетел и попёрся вас мочить. А Васька, повторюсь, далеко не герой, но и дураком его назвать сложно. Почуял, что дело совсем швах, и побежал к Михаилу в ногах валяться и прощения просить, параллельно закладывая всех и вся. Ну и, размазывая сопли по опухшим от алкоголя щекам, очень убедительно доказывал, что его заставили, а он был всегда против.

– Против чего? – я впервые за эти безумные часы улыбнулся.

– Откуда я знаю, против чего может быть эта сволочь? – пожал плечами Егор. – Против того, что его в женский душ не пускают в общественной бане. Ладно, мне на первый визит всего пятнадцать минут дали. Завтра сказали, что на час смогу задержаться.

– Давай, – я пожал его крепкую ладонь и снова завалился на кровать. – Извини, что не провожаю. Такой вот хреновый из меня хозяин этих прекрасных апартаментов.

– Я всегда подозревал, что ты хам, причём по призванию, а не по воле обстоятельств. Тебе завтра что-нибудь принести?

– А что, это тоже разрешено? – Егор кивнул. – Есть перечень ограничений?

– Нельзя оружие в любом виде и наркотики, остальное в разумных пределах.

– Тогда я был бы благодарен, если бы ты принёс мне несколько книг, да мой телефон, а то ещё суток не прошло, а я уже на стены лезу. И что будет дальше вообще непонятно.

– И насколько же ты будешь мне благодарен? – Егор усмехнулся.

– Я тебя даже до двери завтра провожу.

– О, это действительно будет подвиг с твоей стороны, – он хохотнул и пошёл к выходу, махнув на прощанье рукой.

– Очень может быть, – пробормотал я в ответ, хотя знал, что Егор меня уже не услышит. Вот теперь я услышал, как хлопнула очень тихо дверь, которая, похоже, просто никогда на замок не закрывается. Прислушавшись до звона в ушах и ничего больше не услышав, я снова заложил руки за голову и уставился в потолок. О, кажется, вон там совсем тоненькая трещина. А нет, показалось. Наверное, надо всё-таки поспать, чтобы завтра побыстрее наступило.

Глава 2

Потайная дверь в кабинете императора отворилась, и в комнату, освещённую лишь пламенем свечи, вошёл человек, сразу же направившийся к сидящему за столом Михаилу. Император работал. Он яростно чиркал в документе, который принёс совсем недавно секретарь на подпись.

– Идиоты, – резюмировал он, поставив резолюцию «Переделать!», и посмотрел на человека, застывшего перед столом. – Что удалось выяснить? Павел хотел свергнуть меня, чтобы самому надеть корону?

– Вы не поверите, ваше величество, но ваш дядя вовсе не хотел становиться императором. Наоборот, он использовал все имеющиеся у него ресурсы, чтобы после вашего «добровольного отречения от престола» никто больше не надел короны. Как оказалось, он был фанатом демократической формы правления. Трагедия в поезде и многочисленные покушения на Вольфа, всё это должно было заставить кланы взбунтоваться и погрузить страну в гражданскую войну.

– На деньги Вольфов, разумеется, – император бросил ручку, которую крутил до этого момента в руке, на стол.

– Разумеется, – Подоров, а это был именно он, сдержанно кивнул. – Мы нашли у него в сейфе готовое отречение за себя и своего сына, а также документы, подтверждающие его связь со Снежиными, с генералом Рыськовым, которым жаждет заняться Керн, а также подтверждающие найм сторонней команды для нападения на поезд. Вот только по нападению на Вольфа и Константина Керна возле ворот школы не нашли подтверждения.

– Дядя-дядя, – император встал и подошёл к окну. – И что тебе спокойно не сиделось? Васька поэтому примчался с выпученными глазами? Узнал, что ни при каких раскладах не стал бы императором, если бы его отец добился своего?

– Фактически, да. Его высочество сработал, как говорится, на опережение. Может быть, есть что-то ещё, но большинство документов нам не доступно, они, если судить по заметкам в личном дневнике Павла, хранились у Снежиных. А там сейчас Ушаковы и Стояновы обосновались. Я, конечно, могу их изъять, предъявив ордер, но сомневаюсь, что они лежат на видном месте. Их нужно искать, а для этого необходимо получить разрешение у Керна. А я сомневаюсь, что он его даст, учитывая тот факт, что мы его держим в тюрьме.

– Это не критично, всё равно общая картина у нас наконец-то начала складываться. Бумаг Павла вам за глаза хватит пока, а потом попытаешься с Константином договориться, по моим сведениям, вы ладите. Что в доме делает Стоянова?

– Анна Стоянова по подсказке Егора Ушакова пытается составить план будущих работ по переделке дома, пока её жених временно недоступен.

– Как она отнеслась к тому, что её будущий муж – убийца? – император повернулся к Подорову. Сейчас, когда свет свечи освещал его лицо под определённым углом, было видно, как он постарел.

– По-моему, Анна в восторге, – Подоров продолжал сохранять невозмутимость. – Может быть, убрать её из списка нежелательных для посещения лиц?

– Нет, – коротко сказал император. – Воздержания тоже периодически полезны. Что-то ещё?

– Некоторые детали, неуловимый флёр, всплывающие то тут, то там незначительные подробности наводят меня на мысль, что в запудривании мозгов Великого князя, могли принять участие внешние силы.

– Кто именно? – император нахмурился. Только этого ему не хватало на фоне всех остальных проблем.

– Я не знаю, это всего лишь догадки. Как только я сумею добыть хоть одно доказательство, то сразу же сообщу. – ответил Подоров.

– Как Константин? – император не смог сдержать любопытства. Он практически был уверен, что Керн – младший его внук, вот только с доказательствами опять-таки была напряжёнка.

– Ему скучно. – Лаконично ответил Подоров и улыбнулся краешками губ.

– Ничего, в его возрасте полезно иногда поскучать. – Император потёр шею и направился к столу. – Если появятся новости, сразу же, днём или ночью, докладывай. Не нравится мне вся эта история. Я просто чувствую, что она нам ещё ой как аукнется.

– Слушаюсь, ваше величество, – и Подоров снова направился к потайной двери, откуда недавно вышел. Император уже мало кому доверял и не хотел, чтобы о его регулярных встречах с главой Службы Безопасности стало кому-то известно.

– Матвей, – Подоров остановился и вопросительно взглянул на Михаила. – У меня к тебе личная просьба. – Он на секунду задумался, а потом продолжил. – Незадолго до гибели Виталий ездил в горы с компанией друзей. Всего тогда собралось человек пятнадцать безбашенной молодёжи, вот только я подзабыл уже детали. Не мог бы ты разузнать подробности этого путешествия? Иногда старикам приходит блажь в голову, узнать о своих погибших детях побольше. В этой компании точно был Сергей Лейманов, это я помню. Попробуй начать расследование с него.

– Хорошо. Если это личная просьба, значит, я буду исполнять её, как частное лицо. – Подоров вышел из кабинета, даже не скрывая удивления от этой просьбы. Раньше император никогда такими вещами не интересовался. Виталий, насколько помнил Матвей, часто устраивал разные увеселительные прогулки. Наверное, именно эта поездка чем-то отличалась от других, и вот это-то ему и предстояло выяснить.

***

– Почему всегда, когда я к тебе прихожу, ты дрыхнешь? – я приоткрыл один глаз и посмотрел на возмущённого Вольфа, который стоял надо мной, сверкая глазами.

– Неужели получить разрешение на то, чтобы меня посетить, настолько просто? – я сел и потянулся. Егор ещё не пришёл с обещанными вещами. Я же, встав ни свет ни заря, потому что выспался, наверное, на полгода вперёд, уже провёл две полноценные тренировки, сейчас раздумывал на тему, а не пойти ли мне на третий заход. И тут появился Вольф, да ещё с таким видом, словно не в тюрьму ко мне пришёл, а домой.

– Какое разрешение? – Вольф нахмурился, отошёл от кровати, выложил на стол стопку документов и сел на один из двух стульев, находящихся в комнате, которую я всё ещё не мог назвать камерой. – Ушаков показал, где тебя держат, я подошёл к охраннику, сказал, что это жизненно необходимо, и меня пропустили.

– Нет, это точно дар такой интересный, потому что как-то по-другому я не могу объяснить, тебе удаётся везде пролазить без мыла, – я развёл руками и сел на соседний стул. – Что это? – я ткнул пальцем в бумаги.

– Договора, много разных договоров, – язвительно ответил Вольф. – Нам нужно не просто выпускать наши прекрасные телефоны, но и продавать их. А для этого необходимы магазины. Вот это предварительные договоры о купле готовых зданий, а также о строительствах в разных городах и весях нашей необъятной. Я лично думаю, что нам нужны фирменные магазины, ассортимент которых мы будем постепенно расширять. Что думаешь ты, я не знаю, потому что ты даже в тюрьму загремел, лишь бы не работать.

– Да? – я смотрел на него широко раскрытыми глазами, потому что складывалось впечатление, что Вольф сам верит в то, о чём сейчас говорит.

– Ну конечно, – он всплеснул руками. – А как ещё объяснить то, что ты был так неаккуратен. Нужно было не так демонстративно всё проворачивать, хотя бы не на глазах у императора.

– Вы в некоторых мнениях с Егором Ушаковым удивительно сходитесь, – саркастично ответил я, беря верхнюю в довольно приличной стопке бумаг.

– С чем именно я схожусь во мнении с этим кренделем? – в моей камере стало заметно теснее, когда в неё ещё и Егор зашёл.

– В том, что мне надо было как-нибудь незаметно пырнуть Павла в сердце, а потом сказать, что он упал, потому что его удар хватил. Прямо на нож, – ответил я Егору, откидываясь на стуле и скрещивая руки на груди.

– Ну, я примерно так и говорил, – пожал плечами Егор. – Вот видишь, даже тебе приходят в голову здравые мысли, когда ты желаешь голову по назначению применять. Только что уже теперь ветер поднимать, что сделано, то сделано. Так, – он уставился на Вольфа, словно до него только что дошло, что тот тоже находится в камере. – Я что пропустил тот момент, когда к заключённым перестали пускать всего одного посетителя за раз? Охрана разрешила тебе закатывать вечеринки?

– Ну, как тебе сказать, – протянул я, глядя при этом на Вольфа. – Вот этот тип на самом деле может пройти даже в женскую туалетную комнату, когда там полно дам. И мало кто задастся вопросом, как. Как ему это удаётся?

– Всё это весьма странно, – протянул Ушаков. – А тебя точно хотели убить несколько раз из-за политических мотивов? – спросил он у Юрки. Вольф не успел ему ответить, потому что в этот момент в комнату заглянул запыхавшийся охранник.