Незаконный наследник. Стать сильнее

Глава 3

– Я что-то сделала не так? – Алёна села и сложила руки на коленях. При этом спина была идеально прямая, а глаза смотрели через стёкла очков прямо и решительно. Похоже, что растерялась она лишь из-за дилеммы: сдавать или не сдавать своих уже уволенных коллег. Насчёт себя она не волновалась. Интересно, почему? Чувствовала, что из-за дяди её не тронут? Или действительно не косячила. Эх, мне бы тот прибор, которым Подоров в поезде хотел проверить: говорю я правду, или немного лукавлю. Алёна же сидела, не шевелясь. Ноги сомкнуты и сдвинуты чуть вбок, спина остаётся прямой. Ей удобно так сидеть?

– Скажи, ты в каком монастыре воспитывалась? – я сам не ожидал от себя, что задам подобный вопрос.

– Что? – она моргнула, и всё это странное чопорное состояние вмиг слетело, оставив передо мной обычную хорошо воспитанную девушку, а вовсе не дочь императора, которая таким вот нехитрым способом решила развлечься, подрабатывая бухгалтером.

– Тебе так удобно сидеть? – я кивнул в её сторону.

– Да, вполне, – Алёна сняла очки и положила их на стол, потерев переносицу. Без очков она выглядела немного моложе и беззащитнее, что ли. Словно они были бронёй легендарного витязя, под которой она чувствовала себя неуязвимой. – О чём вы хотели со мной поговорить, Константин Витальевич?

– Ты очень умная девушка, Алёна Игоревна, и очень хороший профессионал. Ни за что не поверю, что всё это время никто не перешёптывался, не обсуждал Борзова, его секретаршу и делишки, которые они творили. Ну не может такого быть, что другие бухгалтеры не видели, как главный судорожно прячет концы в отчётах, я никогда в это не поверю. А уж такая умница не могла не видеть, что суммы в итоговых отчётах другие, не такие, какие ты ему подавала, – я внимательно следил за малейшими изменениями на её лице. Пока что Алёна оставалась спокойной. И тут я резко наклонился к ней и ударил по столу. – Отвечай! Ты видела, что Борзов подделывал итоговые отчёты, и покрывала шефа! – я уже заметил, что когда начинаю нагнетать, то в моём голосе появляются рычащие звуки. Это случалось нечасто и не сильно бросалось в глаза, но такая вот особенность присутствовала.

– Нет, я никого не покрывала, – Алёна отшатнулась, но я приблизился ещё больше, нависая над ней, подавляя своими чисто физическими параметрами. – Разумеется, я видела, что что-то не так, и подавала письменные уведомления в отдел охраны. Как прописано в инструкции на этот счёт, за финансовым отделом закреплено два охранника, которые в случае угрозы безопасности должны были инициировать расследование финансовых преступлений. Но таких расследований не было, и я даже решила, что просто паранойю. Я не одна замечала несоответствия: ведущий экономист, расчётчик и материальщик даже приходили ко мне советоваться. Как раз на прошлой неделе мы уже даже составили коллективную записку и собирались передать её непосредственно Виталию Павловичу, когда тот появится в нашем отделе, но потом появились вы и все закрутилось. – Она продолжала вжиматься в спинку стула, а я всё ещё нависал над ней. Когда Алёна выпалила последнее слово, я медленно выпрямился, а потом сел на свой стул, продолжая сверлить её внимательным взглядом. – Я говорю правду, вот, – она открыла верхний ящик, немного покопалась в нём, я на всякий случай выставил ногу так, чтобы в случае чего можно было уйти с линии атаки, но тут Алёна вытащила лист бумаги и протянула его мне.

Я медленно раскрыл служебную записку и принялся читать. Как оказалось, неделю назад наша троица совсем охренела и совершила такую наглую аферу, что создавалось впечатление о том, что как минимум Борзов был в курсе того, что дед арестован и никто в ближайшее время не схватит их за яйца. Записка шла за подписью пятерых дам, которые ничего про деда не знали и решили забить тревогу.

– Вы эту записку продублировали охране? – сухо спросил я.

– Да, конечно, чтобы не было так, будто мы хотим через голову прыгнуть, – ответила Алёна.

– А кому именно из охранников шли ваши записки? – я вытащил шарик и принялся вертеть его в руке.

– Зацепину и Ковалёву, это как раз те, которые за финансовые преступления отвечают. – я медленно вставил шарик в ухо. Вопреки моим ожиданиям он поместился довольно удобно, нигде не давил и не пытался закатиться глубоко внутрь уха. Но я пока не спешил его активировать, продолжая молча изучать Алёну. Почему-то на неё это подействовало куда больше, чем, когда я орал, пытаясь её сломать. – Константин Витальевич, ну почему вы молчите? Скажите мне что-нибудь! – я удивлённо приподнял бровь. Ещё немного, и Алёна бросится на меня и начнёт трясти за грудки. Правда, я не совсем понимал, что же она хочет от меня услышать.

– Что-нибудь, – сказал я, с удовольствием глядя на её выразительное лицо. У Алёны все эмоции были на виду: страх сменился решимость, которая, в свою очередь, переросла в гнев, а сейчас проявилось удивление. С другой стороны, зачем ей уметь выражение лица контролировать? Она же не в покер будет играть на все деньги лабораторного комплекса, в конце концов.

– Что? – она мотнула головой, пытаясь сообразить, что я только что произнёс.

– Ты просила меня сказать «что-нибудь», я сказал, что опять не так? – она вспыхнула и сжала кулачки.

– Вы надо мной издеваетесь? – прошипела Алёна, в этот момент сильно напоминая взъерошенную кошечку.

– Немного, – признался я. – Этому невозможно противиться. И я всё ещё продолжаю сомневаться в твоих умственных способностях, несмотря на то, что ты умница.

– Я вас не понимаю, – Алёна закрыла лицо руками и слегка сгорбилась.

– Алёна Игоревна, ты могла просто сообщить обо всех непонятных и вызывающих подозрение моментах своему дяде. Почему ты не поступила так просто и логично? Зачем все эти политесы, особенно когда стало понятно, что они не работают?

– Дядя Назар и так много для нас сделал. Я не хотела его беспокоить лишний раз, и потом, как бы он мог помочь?

– Ты дура? – уже не стесняясь в выражениях, спросил я. – Назар Борисович наш дворецкий. Он постоянно находится с нами в одном доме. Неужели ты думаешь, что он не нашёл бы способ добиться того, чтобы Виталий Павлович, или я, прочитали хотя бы подобную записку?

– Я не подумала, – тихо ответила она. – Выходит, это действительно я во всём виновата?

– Прекращай себя жалеть, – грубо прервал я её. – Мне нужно с кем-то работать, и, видят боги, я не собираюсь оставлять здесь истеричных особ.

– Я вовсе не истеричная особа, просто как-то всё навалилось, – Алёна, повертела в руке очки, а потом решительно их надела. – Что я должна делать?

– Ну вот теперь совсем другое дело, – я кивнул и поднялся со стула. – Вычисти отдел. Оставь оптимальное число служащих, в чьей преданности можно не сомневаться и наведи порядок в финансах. К концу месяца мне нужны точные данные, что эти твари упёрли. Справишься?

– Справлюсь, – она кивнула, снова выпрямив спину.

– Да, этот кабинет – твой. Когда уволенные личности заберут вещи, можешь начать его обустраивать. – И я направился к выходу, одновременно настраивая передатчик. – Звягинцев. – В ухе сначала раздался приглушённый шум, а затем я услышал вполне ясно голос Звягинцева.

– Да, Константин Витальевич, я вас слушаю.

– У вас, Андрей Юрьевич, такие господа служат: Зацепин и Ковалёв. Что вы можете о них сказать?

– Эти господа задержаны ещё вчера и находятся в камере, пока идёт расследование, – сухо отрапортовал Звягинцев.

– Это хорошо, – я вошёл в приёмную, где Татьяна уже вовсю суетилась, обустраивая своё временное рабочее место. Кивнув ей, я прошёл в кабинет. – Будь так добр, притащи их в мой кабинет. Это бывший кабинет Борзова, если что.

Вынув передатчик из уха, я его деактивировал. Шарик потух, хотя до деактивации светился нежным жемчужным светом.

– Хорошая вещь, надо себе этих передатчиков где-то приобрести. Такое всегда может пригодиться. – Сунув передатчик в карман, я осмотрелся. Если я хочу здесь часто находиться, то обстановку кабинета надо менять. Борзов, похоже, очень хотел жить и находиться в роскоши. Причём роскоши броской, а не сдержанной, как, например, у нас дома, или в доме Ушаковых. Вот зачем мне эти позолоченные подсвечники на шкафе с книгами? Зачем вообще нужны книги в рабочем кабинете? Если только…

Я подошёл к шкафу поближе и потрогал подсвечник. Потянул его, подёргал, повернул. При очередной попытке подсвечник повернулся и открылась потайная ниша, в которой я нашел бумаги со спецификацией на некоторые пошедшие в производство изделия, такие как стационарные телепорты, а также несколько матриц с внедрёнными в них заклинаниями, чтобы можно было применять в процессе производства, не отвлекаясь на то, чтобы постоянно приглашать магов клана.

Я резким движением вернул подсвечник на место и грязно выругался. Этот козёл не только деньги воровал, это ещё как-то можно было понять. Он воровал наши секреты. И я даже не представляю, кому предназначались все эти сложенные аккуратной стопкой бумаги и самое главное – матрицы.

– Константин Витальевич, к вам Звягинцев с двумя подчинёнными, – доложила заглянувшая в кабинет Татьяна. Девчонка быстро освоилась и, похоже, ей эта работа нравилась куда больше, чем сидеть в финотделе и бумажки перекладывать.

– Пусть заходят, – я прислонился спиной к шкафу и сложил руки на груди.

Сначала в кабинет вошли, точнее, влетели два невысоких, коренастых мужика, следом за которыми вошёл Звягинцев. Мужики были небриты, в мятой одежде, но особо пострадавшими не выглядели.

– Как идёт расследование? – спросил я начальника охраны, не взглянув дважды на мужиков, руки которых были скованы наручниками.

– Не так чтобы хорошо. Те ничего про охранников, замешанных в укрывательстве, не знают, с ними общался только Борзов. А эти молчат. Я уже хотел просить разрешение на допрос с пристрастием, – услышав, что сказал Звягинцев, мужики вздрогнули, но лишь сильнее сжали зубы.

– Ух ты, упрямые. Или идейные? – теперь я осматривал каждого из них с ног до головы. – А ведь такое поведение наталкивает на мысль, что наниматель или даже шеф этих двух молодцев вовсе не покойный Борзов. Поэтому-то они из себя героев и строят. Боятся они этого нанимателя, причём гораздо больше, чем тебя, Андрей Юрьевич. Так кто же это может быть, такой ужасный? Не поделитесь с нами? Может, мы тоже ужаснёмся. Вчетвером-то бояться куда веселее, чем вдвоём.

– Ты бы лучше не пытался его имя узнать, ублюдок, – выплюнул один из них. Мне было плевать, кто из них кто, поэтому я даже не просил у Звягинцева как-то их обозначить.

– То, что я ублюдок, знает, пожалуй, половина Российской империи, если не больше, – лениво протянул я. Звягинцев в это время стоял возле двери и смотрел в одну точку. Ещё один захотел себя пожалеть. Задолбали! Работать надо, а не самобичеванию предаваться! Я внезапно разозлился и добавил почти весело. – Вот только мало кто знает, насколько я могу быть ублюдком. Вам сейчас вовсе не вашего далёкого нанимателя надо бояться, – и я широко улыбнулся.

– А ты нас не пугай, пуганные, – добавил второй и бросил быстрый взгляд на большое окно. Его взгляд заметили все. И когда они рванули к окну, отреагировать тоже все успели, вот только я был быстрее.

Прямо из драгоценного паркета выметнулись длинные, гибкие ветви и оплели ноги решивших уйти от проблем бывших охранников. Водные удавки затянулись на шеях, а пространство свернулось в кокон, окруживший нас троих. Только в отличие от первого раза, сейчас я делал это намеренно. Ну а теперь можно и дыхание жнеца выпустить. Это не смертельные чары из арсенала некроманта, но нагоняющие такой ужас, что некоторые из тех, на кого воздействовали довольно продолжительное время, просто сходили с ума.

Мужики попытались заорать, но вода из жгутов плеснула прямо в рот, заставляя захлебнуться. Пока они, выпучив глаза откашливались, я подошёл ближе.

– Я же предупредил, вам надо бояться меня, – проведя рукой, я убрал ветви, и они упали на колени. А дыхание жнеца всё продолжало витать в воздухе этого замкнутого кокона. – Вы оба умрёте только тогда, когда я этого захочу, это понятно? – сев на корточки, я двумя пальцами приподнял голову одного из них за подбородок. – Как вы здесь оказались? Вы ведь не просто так пришли наниматься, прочитав объявление на столбе?

– Нам было приказано получить работу в охране и в итоге попасть на курацию финотдела, – просипел он. – Это было сложно. Мы полтора года карабкались, но, наконец, всё получилось.

– Молодцы, упёртые, – похвалил я его. – Что вы делали, когда курировали отдел.

– Ничего, клянусь, – он тяжело дышал, а его глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. – Мы просто не допускали расследований против Борзова. И всё.

– Кто ваш наниматель? – я задавал вопросы короткими рублеными фразами, чтобы он с перепугу их правильно понял.

– Селин, помощник второго секретаря имперской канцелярии, – выпалил мужик.

– На кого, кроме Селина, работал Борзов? Кому предназначались матрицы? – он смотрел на меня непонимающе.

– Я не знаю. Нас сюда прислал именно Селин. Если кто-то ещё был, то он нам неизвестен.

– Я тебе верю, – отпустив его голову, я встал. А потом со всей силы пнул его под рёбра. – Из-за вас, уродов, на моём предприятии такая плесень расплодилась.

Чары спали, и я указал на валяющихся мужиков Звягинцеву.

– Можешь забирать. Они согласились сотрудничать. И не надо даже допрашивать с пристрастием. – Звягинцев открыл дверь и сделал знак находящимся в приёмной помощникам. Те зашли в кабинет и сноровисто подняли стонущих мужиков на ноги, после чего утащили обратно в камеры.

– Да, зачем что-то применять, если они уже и так поседели, – спокойно прокомментировал Звягинцев, а потом повернулся ко мне. – Я долго думал. В общем, вот, – и он протянул мне заготовленный заранее лист.

– Что это?

– Рапорт об отставке. Я допустил, чтобы на вверенной мне территории такое случилось, – он покачал головой. – Я не могу занимать ту должность, которую занимаю.

– Это ты хорошо придумал, вовремя самое главное, – я взял рапорт и положил его на стол. – Я пока не принимаю твою отставку. Сначала разгреби всю эту помойку, а потом мы вернёмся к этому разговору. Рапорт пока у меня полежит. Кто его знает, вдруг пригодится.

– Константин Витальевич… – начал он, но я его перебил.

– Если ты очень настаиваешь, то, я не могу удерживать тебя силой, – я уже с ним не церемонился. – Но, представь мне свою замену, способную во время этого небольшого кризиса не усугубить. Давай, где он? – я пристально смотрел на него. – Нет такого, вот в чём дело. И у меня нет. Так что, иди работай. Если ты очень хочешь, чтобы тебя наказали, то забудь на полгода о премиях и любых других стимулирующих выплатах. Да, пока порядок у себя не наведёшь, забудь про выходные и отпуск. – Звягинцев долго смотрел на меня, затем медленно кивнул и вышел из кабинета.

Я потёр лоб. Похоже, до Нового года у меня хватит дел здесь. Да ещё к Вольфу надо будет периодически заглядывать. А то у него хватит ума сюда припереться. И ведь эту скотину пропустят без всяких проверок. А мне придётся очередного охранника увольнять, которых и так у нас, похоже, недобор.

В приёмной зазвонил телефон. А через некоторое время раздался звонок у меня на столе.

– Да, – я взял трубку.

– Константин Витальевич, вам звонит женщина. Она представилась Ириной Леймановой. Соединить? – да, похоже, Татьяна освоилась на все сто. Но Ира…

– Соединяй, – я почувствовал, как у меня пересохло во рту.

– Костя, привет.

– Привет, – надо же, я так давно её не видел и не слышал, что уже начал забывать. Вот за каким хреном я согласился говорить?

– Костя, у меня появились проблемы с Ундиной. Мне её отец подарил. А из магов воды я только тебя, Вольфа и Стоянову знаю. Вольфу я не дозвонилась, Стоянову просить, ну, это такое себе. Остаёшься ты. Ты мне поможешь? – В голове набатом звучало: «Нет, нет, нет, мать твою! Я не хочу тебя видеть, я не могу!», – а голос тем временем произнёс.

– Хорошо. Куда мне подъехать?

– В аэропорт. Ундина на море расположена, – и она положила трубку. Я тупо слушал гудки и смотрел на стол. Идиот? Ну, кто бы сомневался. Зато я узнаю, наконец, что такое Ундина.

Глава 4

Я впервые летел на самолёте. Более того, я вообще впервые ощутил, что такое полёт. В своём мире не припомню таких безумцев, которые стремились бы составить конкуренцию птицам. Летали только демоны, и то лишь некоторые из них. И драконы, эти мерзкие порождения света и огня. Среди Тёмных, к которым я относился, что такое полёт – не знал никто. А крылья у меня за спиной в моей боевой ипостаси, помогали максимум спланировать с очень небольшой высоты.

В памяти Керна было достаточно данных об этих, наполненных магией металлических птицах. Этих данных было даже больше, чем необходимо для общего ознакомления. Всё-таки Керн чем-то в этой жизни был заинтересован – он хотел летать. Желание, которое на определённом этапе жизни присуще каждому из нас.

Аэропорты представляли собой целые небольшие города. График расписания взлётов был расписан так плотно, что опаздывать категорически не рекомендовалось даже императорской семье. Помимо общественных огромных самолётов, которые в своём нутре могли везти свыше сотни человек, у каждого более-менее обеспеченного клана был собственный ангар, и целый самолётный парк, с большим штатом лётчиков и обслуживающего персонала.

Ничего удивительного в этом не было, предприятия кланов были разбросаны по всей Российской империи и не только главам кланов, но в основном юристам и многочисленным помощникам в разных сферах необходимо было часто летать, чтобы держать руку на пульсе.

Предполагалось, что после того, как я заберу из школы диплом, подтверждающий, что меня можно выпускать из дома далеко и без поводка, предстоял большой тур по городам и весям, для ознакомления со всем добром клана. У нас, кстати, не так уж и много было предприятий за пределами столицы и близлежащих районов. Слишком специфическая направленность нашей продукции.