Прибытие
- -
- 100%
- +
– Вы знали, что они не люди?
– Как это не люди? – дед нахмурился. – Рома, ты бредишь?
– Если бы, – я снова протёр горло. Дед подошёл, отвёл мои руки и внимательно осмотрел кожу шеи.
– Вот же… – Он поджал губы. – Ты их чем?
– Ножом посеребрённым. Тем самым, который мне отец на восемнадцатилетие подарил. – Ответил я хмурясь. – Что с телами будем делать? Что-то мне подсказывает, что их нельзя вот так оставлять. Поднимутся и начнут кровь пить у всех встречных. И не факт, что встречными мы не окажемся.
– Да что тут думать, ёптить, – к нам подошёл хмурый и уже абсолютно трезвый дед Сергей. – Башку отчекрыжить и сжечь к чёртовой матери.
– Одну голову надо оставить, – внезапно заявил дед Саша. – Если оживёт, будет у кого узнать, что происходит, и куда мы попали.
– То есть, сомнений нет, что мы куда-то попали, – пробормотал я.
– Нет, Рома, нет. Туман почти рассеялся. Не наш там берег виднеется. С трёх точек мы смотрели, не наш, – махнул рукой Сергей и поплотнее запахнулся в шинель, которую просто запахнуть, теперь стало проблематично. Застегнуть бы, да пуговиц на ней давно не хватало.
– Хватит рассиживаться, давайте дрова собирать, чтобы погребальный костёр запалить. А пока гореть будет, подумаем, что делать будем. – Рассудительно проговорил дед.
– Нет уж, пока костёр будет гореть, вы мне расскажите, что произошло, из-за чего Яков Панфилыч на вас набросился. А уж потом будем думать. – Он зыркнул на меня, но я упрямо стиснул зубы, да так, что желваки на скулах сыграли.
Мы с минуту взглядами бодались, но потом дед уступил. Тем более что ничего сверхъестественного я от него не требовал. Нам этого сверхъестественного и так хватало.
– Вот же два барана, – пока мы в гляделки играли, он уже приличную охапку дров и хвороста натаскал. – Сразу видно: дед с внучком. Один задериха, второй неспустиха. Дела надо делать, а не дурью маяться.
– Ладно, всё одно рассказывать придётся, – нехотя произнёс дед. – Пилу достань, головы аккуратно надо отделить, а то в крови ещё извазюкаемся. Стираться негде здесь.
– Если бы только в постирушках дело, – пробормотал я. – А вдруг легенды и фильмы в чём-то правы? Попадёт на нас кровь и станем мы такими же упырями.
– Вряд ли всё так просто, – покачал головой дед. – Но, чем чёрт не шутит. Лучше и правда поостеречься.
Остров наполовину зарос подростом, который всё никак не становился полноценным лесом из-за постоянных подтоплений в паводок. Но с дровами и хворостом проблем не было. К тому времени, когда Сергей натаскал два погребальных костра, мы с дедом сумели головы от тел отделить. Никакой брезгливости или тошноты не было. Это были не люди. Теперь уже я знал это совершенно точно. Шея всё ещё саднила и не давала забыть о таком немаловажном факте.
Голову гипотетического давнего знакомого дедов положили отдельно. Тело без головы закатили на ворох дров. На соседний костёр забросили второго. Этого вместе с головой.
Проблема пришла, откуда её не ждали. Костры никак не хотели разгораться. Словно тела не давали заняться огню, который гас, как только подбирался к последнему пристанищу вампиров.
– Ах ты, тварины какие, – Сергей раздражённо потёр руки. Внезапно посмотрел на нас. – Жжётся, зараза, – пожаловался он непонятно на что. И всплеснул руками. К счастью, он сделал это в направлении поминальных костров.
Полыхнуло так, словно они порохом были густо посыпаны, а сверху залиты бензином. Тела вампиров сразу же охватило жаркое очень светлое пламя.
– Ты, это, Серёга, не пей больше, – задумчиво произнёс дед. – И не маши своими граблями в нашу сторону.
– Это что, я, что ли, такое? – он тупо рассматривал свои ладони. Шинель распахнулась, и теперь Сергей демонстрировал нам свою белую майку-алкоголичку и тёмно-синие трусы, до середины бёдер. – Ох, ты ж, ёптить.
– Та-а-а-к, – протянул я, сложив руки на груди. – Рассказывайте, живо. А то я решу, что вы от этих упырей недалеко ушли, и спалю на всякий случай.
– Раскомандовался, – проворчал дед, усаживаясь на лежащее на месте нашей стоянке бревно и задумчиво глядя на горящие тела вампиров. Может быть, это была игра пламени, но мне показалось, что они шевелились, когда огонь до них наконец-то добрался. – Ну, слушай. Правда, знаем мы не так чтобы много.
***
Подходил к концу сорок четвёртый год. Союзнички уже открыли второй фронт, как только убедились, что Красная Армия прёт вперёд буром и останавливаться до Берлина не собирается. Кёнигсберг вместе с Дрезденом доблестная авиация: английская и американская почти стёрла с лица земли. Ну, они привыкли так воевать, плохо у них получалось по-другому. А вот зачистки проводить, да мелкие городишки брать – это вон, пускай русские постараются.
Полк, где служили дед Саша и Серёга, застрял под небольшим городком Алленбургом. Городок, тьфу, меньше тысячи человек жителей, а взять его никак не могли. Защищали его с каким-то остервенением. Чуть ли не на штыки бросались грудью. Взятый однажды «язык» признался, что в здании древней кирхи подразделение Аненербе проводит какой-то ритуал. Кровавый ритуал, не без этого. Что помешанные на оккультизме офицеры этого подразделения что-то в итоге нашли, что позволит им всем, включая жителей этого городка уйти, спрятаться от союзных армий. Ничего конкретного этот молодой совсем офицер больше сказать не смог, и тогда послали взвод молоденького старлея Сашки Белова разведать, что там к чему.
Приказ есть приказ. Очень не хотелось ни Александру, ни его ребятам туда идти, а куда деваться – пришлось. Улицы городка были пустынны, а от кирхи во все стороны расползался густой туман. Вскоре и кирху не стало видно, да и друг друга в трёх шагах не разглядеть. Как-то дошли до места.
Кирха была осквернена. На алтаре жрецы самого странного подразделения Вермахта провели кровавый ритуал. Весь пол был залит кровью. Трупы скидывали прямо на пол. Это были не жители Алленбурга. Слишком уж убого принесённые в жертву выглядели.
– Тут психушка старая расположена, в трёх километрах, – прошептал тогда на ухо старлею молодой снайпер Сергей Крюков. – Похоже, что эти нелюди всех психов под нож пустили.
– Мерзко, – поморщившись, пробормотал старлей, и тут в направлении нефа кирхи метнулась фигура в немецкой офицерской форме. – Стоять!
Вскинув автомат, он выстрелил. Его бойцы попадали на пол за скамьями. Прячась от ответных очередей. Очень скоро они все были в крови жертв. Выстрелы стихли, и красноармейцы кинулись к подвалам, куда пробивались остатки солдат, оставшиеся у алтаря. На ступеньках Сергей подобрал выпавшие у одного из них документы.
В подвале туман был ещё гуще, чем на улице.
– Не стрелять! – крикнул Саша. – Ещё друг друга положим.
Они практически на ощупь обошли огромный подвал, но никого не нашли. Туман начал рассеиваться, и они уже более детально осмотрели помещение. На полу затухали всполохи, словно кто-то шнур от высоковольтки в лужу кинул. Но людей не было.
– Белов! – раздалось от входа в подвал. – Доложите!
Командир не выдержал, и полк вошёл в опустевший город, не дожидаясь, когда вернётся посланный в разведку боем взвод.
– Товарищ полковник, противник был обнаружен наверху. Пришлось вступить в короткий бой. Спустившись сюда, противник не обнаружен. – Бодро доложил Саня, вытянувшись перед командиром. – Они все пропали, товарищ полковник, словно под землю провалились, – добавил он тихо.
– Ничего не понимаю, – полковник снял фуражку и провёл рукой по волосам.
– Это они во всём виноваты, товарищ полковник. Был противник. А как только Белов сюда вошёл, так сразу исчез? – Рядом с половником материализовался Яшка Злобин.
– Да помолчите вы, – раздражённо отмахнулся от него полковник. – Аненербе всё-таки? – спросил он, внимательно разглядывая стоящего перед ним старлея.
– Они, – кивнул Белов.
– Плохо, – полковник покачал головой. – Пошли отсюда. Есть прямой приказ на таких капищах не лазить почём зря. Скоро специалисты прибудут и разберутся, что же здесь произошло.
Специалисты прибыли, но ни черта не разобрались. Эта загадка так и осталась загадкой, одной из многих, оставшихся неразгаданными с той страшной войны. Взвод наградили и велели молчать о произошедшем. И лишь документы на имя гауптштурмфюрера Ганса фон Вюрта не давали им забыть это происшествие как страшный сон.
Сергей сам не знал, зачем он забрал с собой эти документы, и зачем частенько доставал их, вглядываясь в молодое лицо, смотрящее на него с презрением с выцветшей фотографии. Никто не мог знать, что когда-нибудь эти документы могут ему пригодиться. И вот пригодились.
***
Когда дед закончил говорить, я долго сидел, переваривая услышанное.
– М-да, и что могло произойти, как думаете? – наконец, спросил я.
– Не знаю, – дед покачал головой. – Ясно, что нас куда-то утащило, как тех жителей Алленбурга. Вопрос только, куда именно?
– Это не самый важный вопрос, – я покачал головой. – Самый главный вопрос, почему? Ты сам говорил, что этим гадам пришлось целую психушку вырезать, чтобы сдёрнуть из агонизирующей Германии. И не факт, что половина жителей под нож не пошло. Мы же столько лет подряд ездим сюда на открытие, ничего похожего не было. И слухов я не слышал, чтобы люди пропадали. Да и вещи все с нами. Словно это не мы переместились, а наш островок. Вот мне и интересно знать, почему.
Тут, словно услышав мои слова, голова фон Вюрта, если, конечно, Серёга не ошибся, и это был именно гауптштурмфюрер, шевельнулась. Глаза распахнулись и загорелись красным огнём. Дед, увидев это, поднялся и потянулся, а затем неспешно подошёл к голове.
– Думаю, что сейчас, Рома, мы ответы на твои вопросы и получим, если, конечно, эта голова может мыслить и говорить, а не просто тупорылый придаток к туловищу, который использовали для жратвы.
Глава 3
– Что? Что такое? Почему я не чувствую своего тела? – немецкая речь лично мне всегда казалась слишком грубой. Абсолютно лишённой певучести. Неудивительно, что даже лирические песни на немецком языке звучали как марш. Сейчас исключения не получилось. Вроде бы голова задавала вопросы, но словно приказы отдавала.
– Что, Серёга, ещё не забыл шпреханье? – это первое, что сказал дед, когда мы все осознали, что голова и правда разговаривает.
– А как же, хенде хох, ёптить, – проговорил Сергей, не сводя взгляда с головы.
– Как я могу поднять руки, русская свинья, если у меня нет рук? – зарычала голова фон Вюрта.
– О, начинается, старые песни о главном. – Проговорил я на языке, на котором орала голова, и подошёл поближе.
Я знаю немецкий. Дед в своё время постарался, чтобы я очень хорошо знал немецкий и английский. Так что проблем с пониманием у меня не было. Сам дед тоже отлично знал эти языки. Я даже видел у него Шиллера в оригинале, один из трофеев, как дед говорил, грустно усмехаясь при этом.
– О чём ты говоришь, щенок? – продолжала визжать голова.
– О жизни, о музыке, о любви, – я вытащил свой посеребрённый нож и приставил к правому глазу головы сразу под нижним веком. – Как думаешь, тебе пойдёт образ Кутузова? Или тебе ближе Нельсон?
– Роман! Отойди, – раздался за спиной окрик деда.
– Нет, – я покачал головой. Горло всё ещё болело, и единственное, чего мне хотелось, – это сжечь эту пакость к чёртовой матери. С другой стороны, я прекрасно осознавал, что это наш, возможно, единственный источник информации, поэтому не спешил осуществлять свою угрозу.
– Немедленно отнеси меня к моему телу, а ещё лучше в замок Вольфсангель, и, возможно, ты останешься жив. Хотя вряд ли. Скорее всего, ты сможешь получить быструю милосердную смерть.
– С удовольствием, – я схватил голову за волосы и пошёл вместе с ней к догорающему костру. – Не помню, на каком именно догорает твоя туша, но не переживай, с твоим приятелем ты пробудешь недолго, если я всё-таки ошибусь.
– Ты чего, парень, ты чего? – голова дёрнулась, но я только поудобнее перехватил её за волосы и сделал замах. – Эй, давай договоримся!
– А что так? Уже не хочется поближе к телу оказаться? – я поднял голову, чтобы посмотреть в глаза.
Глаза, кстати, уже не были красными. Они были очень светлыми, голубыми. Красивый был фриц, наверняка девки от одного вида в обморок падали. Да ещё и из баронства. Фон Вюрт, как никак.
– Что-то не хочется. – Призналась голова. – Как вы вообще умудрились их поджечь? Гомункулы невозможно сжечь.
– Ах, вот почему мы никак эту дрянь сжечь не могли, – Сергей покачал головой, подошёл к первому костру и удовлетворённо кивнул. – Ну вот, а ты говоришь, Саня, что самогон не впрок пошёл. И пару десятков лет скинули, и вон гомункулов жечь научились.
– Что он говорит? – обратилась ко мне голова.
– Он говорит, что владеет методиками, которые позволяют ему сжечь что угодно, даже гомункулов. А ещё у нас есть отличные катализаторы: бензин и спирт называются. – Ответил я, подходя к нашей стоянке и устанавливая голову на стол.
– Что ты с ним любезничаешь, Роман, – к столу подошёл дед. Если Сергей прекрасно понимал немецкую речь, то дед и поболтать мог с носителем этого языка, и даже получше меня. – Имя, звание, какой сейчас год, и где мы, в конце концов? – сурово и отрывисто дед задал вопросы, которые были только началом из множества других, приготовленных для этого, условно говоря, пленного.
– Я помню тебя, Иван, – задумчиво произнесла голова. – Ты командовал тем отрядом, который чуть не сорвал нам обряд перехода. Ты постарел, Иван.
– Угу, я постарел, а вот с башкой у тебя что-то случилось, – дед посмотрел на голову и скривился. – Хотя с ней и так что-то произошло. Потому что я – не Иван.
– Неважно, вы же называете нас всех поголовно Фрицами.
– А ещё, Гансами. Ой, так ты же и есть Ганс, вот же, как получилось, ёптить, – к нам подошёл Сергей. Говорить он всё-таки мог, но на таком ломанном немецком, что даже я поморщился.
– Ты тоже постарел. – Бросила голова в сторону Сергея, никак не отреагировав на его выпад. – Что вы со мной хотите сделать?
– Это будет зависеть от твоих ответов. Пока что я ни услышал не одного. Правда, лёгкой милосердной смерти не обещаю. У тебя был шанс сдохнуть легко и милосердно, но… – дед развёл руками. – Имя и звание.
– Вы знаете моё имя. А звание уже не имеет значения, – голова замолчала, а потом встрепенулась. – Это же вы нашли мои документы?
– Мы, – не стал отрицать дед. – Где мы? Это же не наш мир. Мы куда-то переместились? Это как-то связано с вашим проклятым ритуалом?
– Я отвечу, – наконец, приняла решение голова. – Собственно, вы всё, что я расскажу сейчас, сможете узнать в первом попавшемся баронстве. Бароны, тьфу, свиньи, – он просто налился презрением и ненавистью. Странно, он даже Сергея в шинели так сильно не ненавидел, как упомянутых баронов. – У меня есть условие. Я постараюсь максимально ответить на ваши вопросы, а вы будете поддерживать во мне жизнь.
– И как её поддерживать? – спросил дед.
– Кровью. Мне нужна кровь раз в три дня, где-то треть стакана. – Голова смотрела очень внимательно. При этом смотрела она только на деда. Мы с Сергеем её не интересовали.
– Куда эта кровь пойдёт? У тебя же желудка сейчас нет, – дед смотрел также внимательно.
– Куда надо, туда и пойдёт. Не бойтесь, из шеи не выльется. – Сарказм слышался теперь в каждом слове.
– Ещё одно. Если твоя кровь попадёт на кого-то из нас, мы тоже станем такими вот кровососами, с телами-гомункулами? – спросил я, выходя из-за спины деда.
– Да кому вы нужны, делать вас посвящёнными, – и голова сплюнула прямо на стол. Ещё нас свиньями называет, хряк помойный. – Это сложный, длительный и болезненный ритуал. Который обеспечивает относительное бессмертие. То, что оно относительное, я по Кристиану вижу. Ну что, принимаете условия? Или идёте собирать сплетни по деревням?
– Где гарантия того, что ты нам не соврёшь и дашь правдивую информацию?
– Без вас меня сразу же разрубят на много маленьких Гансов. Даже магистр Клаус не сможет собрать меня. Так что, как ни крути, но вы моя единственная надежда когда-то снова стать свободным и обрести тело.
– Надеешься выбраться от нас? Вот так? – Я окинул взглядом голову и усмехнулся.
– Вы стареете, и, в конце концов, умрёте. А я умею ждать.
– Скотина, как был ей, так и остался, – дед смотрел на него с нескрываемой брезгливостью. – Ладно. Давай попробуем. Ты прав, на данном этапе мы друг другу нужны.
Глаза фон Вюрта в который раз вспыхнули красным огнём, и он начал весьма обстоятельный, надо сказать, рассказ.
Их подразделение искало проход в другие миры. И однажды полковник Штраус, ныне Великий магистр Штраус, откопал где-то ритуал. Древний он был или нет, доподлинно было не известно. Да и не по чину Вюрту было знать подробности. Его дело было жрецов охранять. Он и охранял. И делал это весьма достойно. И портал открылся. Красная Армия стояла под городом, поэтому все оставшиеся в живых жители города и их подразделение ломанулись в это мерцающее призрачное окно, которое практически не было видно из-за тумана.
Бежали налегке. С собой было только оружие. Когда вывалились, долго не могли понять, куда попали. Потом разобрались. Это была Российская империя. Правил император, из рода Романовых, что характерно. Вот прямо сейчас на троне сидел Пётр Алексеевич четвёртый. Этот мир не знал революций и двух мировых войн. Система царила клановая. Дворянские титулы с наделами были, куда без них. Но это вовсе не значило, что тот или иной дворянский род был кланом. Вовсе нет. Иной раз в какой-нибудь сильный клан входило несколько баронских и графских родов. В общем, это было пока для нас сложновато, нужно было разбираться на примерах.
Эти земли называли Гиблыми. Занимали они приличную территорию, где-то с треть Западной Сибири. Здесь никто особо не селился. Страшно, хотя и выгодно. Страшно, потому что эти земли не просто так назвали Гиблыми. Здесь было средоточие тонких мест, которые легко рвались, открывая временные проходы в другие миры. И в эти проходы забрасывали разных тварей – опасных тварей, каждая из которых могла вырезать целую деревню. Но, бывало, что не только тварей заносило, а целые участки других миров. В основном брошенные замки, жители которых успели сделать ноги и удрать из опасного места. В некоторых можно было вполне жить. Одним из таких замков был Вольфсангель, куда в итоге переместились остатки Аненербе и продолжили свои изыскания, потому что…
Здесь была магия. Она очень облегчала жизнь местному люду. Они практически не знали, что такое голод и эпидемии, выкашивающие полмира. Ведь император всегда мог приказать в страдающий район прибыть магов земли, и целителей. Школ магических, слава богу, хватало.
Так вот, земли эти формально принадлежали клану Охотников. Это суровые воины и маги, жившие в замке в самом центре Гиблых земель. Практически на перекрёстке этих тонких мест. Их поставили сюда охранять остальную империю от тварей. Что они найдут в появлявшихся замках – никого не волновало. Замки эти появлялись аккурат на клановых землях… В общем, это дело Охотников, разбираться, что там к чему. Фон Вюрту эти нюансы не были интересны. Тем более что их замок стоял аккурат на границе земель этого якобы клана.
Якобы клана, потому что практически сразу по прибытии их передовой отряд нарвался на отряд хозяев этих земель. Вломили им Охотники неслабо. Так неслабо, что воспоминания об этом до сих пор причиняют Гансу нестерпимую боль. Они так даже от красноармейцев не получали. А ведь у всех немцев было с собой огнестрельное оружие, а горстка Охотников была вооружена лишь мечами, арбалетами и магией.
А самое обидное было то, что все эти неблагодарные свиньи. Отряды поддержки их подразделения, и мирные жители, которым Штраус фактически сердце открыл, внезапно повернулись против своих спасителей и помогли Охотникам одержать победу над остатками Аненербе.
Они ушли. Смогли уйти. Нашли Вольфсангель, и замок их принял, как родных. С тех пор они Охотников больше не видели. А эти… предатели, отправили гонца в русскому императору. Гонец – один из бывших офицеров Вермахта, который, по его же словам, жутко устал от этой войны, прибыл ко двору и рассказал почти всю правду. Что шла война, им удалось сделать прокол, и они прошли сюда, спасаясь бегством от наступающей армии. Ну, право слово, зачем совершенно постороннему монарху знать, с кем конкретно они воевали, и сколько бед принесли на русскую землю. Не на эту же землю, верно?
Император выслушал, подумал, пошептался с каким-то генералом и сделал гонцу предложение, от которого тот не смог отказаться. Гиблые земли были поделены на двадцать вполне приличных доменов. По количеству замков и раскинувшихся вокруг них деревень, в которых вполне можно было обустроиться и жить. Двадцать баронств. И именно беженцам нужно было решить, какой из родов станет баронским, а кто просто расселится в разных баронствах. Новоявленные бароны должны будут принести весьма суровую клятву верности. Она была на основе магии крови и не прощала нарушения. За преступления одного отвечал весь род. Вполне логичное ограничение, чего уж там.
Было ещё одно условие. Все эти баронства должны были присягнуть ещё и главе клана Охотников и составить единый клан, призванный хранить эту землю от тварей.
Вот только от Охотников ни к одному из баронов так никто и не пришёл. А замок был закрыт для посещений, никто не мог в него войти. Защита не пропускала. Никто даже не знал, живы они, или уже того… Проверить, правда, не решились.
Время шло, об Охотниках стали как-то постепенно забывать. Тем более что баронства очень неплохо выполняли взятые на себя обязательства по защите империи от прорывов. Кроме того, прибывшие немцы обладали весьма обширными знаниями и множеством образцов оружия и не только. Так что вскоре в империи начался промышленные бум с эпицентром в Гиблых землях. А уж когда у пришельцев начала проявляться магия… в общем, всё у них было хорошо. Даже городки начали на месте деревенек появляться. Только замок Охотников всё так и продолжал стоять непреступной громадой, лично им мозоля глаза.
Более подробно нам рассказывать было не нужно. И так информации выше крыши. Её бы в голове уложить.
Фон Вюрт добавил только, что они не оставили попыток найти проход назад в наш мир, но, ничего не получалось. Можно было только сюда пройти. Время от времени их эксперименты срабатывали, и в местах, недалеко от замка Охотников появлялись люди. Сегодня был прогресс, Великому магистру удалось захватить остров. Вот только прохода для них это не открыло. Сам же Ганс вместе с Кристианом, увидев шинель Сергея, не сдержались и бросились на него, на свою беду. Остальные, скорее всего, ушли, потому что не сделали ни одной попытки освободить попавшего в плен фон Вюрта.
Ещё голова добавила вскользь, что с жителями баронств они до сих пор на ножах. Собственно, поэтому его и бросили, чтобы местным не попасться. Да и до замка слишком близко, а нарваться опять на Охотников никто из них не хотел.
– М-да, дела. – Протянул дед. Послышалось турпанье крыльев, а затем кряканье где-то в камышах. – Ром, сходи, попробуй утку добыть. Надо свою часть договора выполнять, крови этому обрубку сцедить. А нам пожрать да выдвигаться. Не всю же жизнь на этом острове сидеть.
– Куда подадимся? – Сергей сел рядом с ним, кутаясь в свою шинель.
– Мы всё ещё мало знаем. Надо бы освоиться. А вообще, дороги у нас всего три. Иди прямиком к императору двинуться, но тут палка о двух концах, может, ему уже пришлые до геморройных колик надоели, и нас он просто казнит, от греха подальше. Второй путь – прибиться к какому-нибудь баронству. Опять же, есть нюанс, – и он выразительно покосился на одежду старого друга. – А вдруг ещё живы те, кто эту форму не понаслышке знает? Так что лучше не рисковать.
– А третий путь? – я расчехлил ружьё. Время близилось к обеду, и наведённый фашистами недобитыми туман полностью рассеялся. Теперь видимость была хорошая, и я мог разглядеть берег даже с этого места.
– Вон к тем ребятам стукнуться. Башку этого хрена показать, как признак лояльности. Они суровые ребята, авось примут. Раз в замок никто зайти не может, значит, его охраняют. – Логично резюмировал дед.
– Вы психи. Вы самые настоящие психи, – утвердительно сообщила голова, хотя мы говорили по-русски. Значит, что-то этот фон Вюрст всё-таки понимает на языке противника. – Ну, давайте. Идите. Болт в задницу поймаете, мигом мозги на место встанут.
– Лично меня всегда поражала эта странная связь между головой и задницей, – с чувством произнёс Сергей. – Тебя вон полностью этой совершенно ненужной части тела лишили, и сразу по-русски начал понимать. Чудеса прямо в решете, ёптить.