Прибытие

Глава 4

Я подошёл к голове фон Вюрта с кружкой крови, которую сумел сцедить с утки.

– Вот куда тебе её залить? – я поднёс кружку прямо к носу.

– Фу, – голова скривилась. – Что это за помои?

– Кровь, ты сам сказал, что тебе нужна кровь для дальнейшего функционирования.

– Но не утячья же, – лицо снова скривилось. – Ты бы ещё тараканов наловил и нацедил с них чего-то, очень похожего на кровь.

– Значит, не будешь? Ну, как хочешь, – и я повернулся, чтобы вылить кровь куда-нибудь на землю.

– Стой! – заорал фон Вюрст. – Давай сюда эту птичью бурду. Другого от тебя всё равно не дождёшься.

Я подошёл к голове поближе и принялся лить густую, уже начавшую сворачиваться кровь из кружки прямо ему в рот. Прежде всего мне было безумно интересно, куда будет деваться кровь, ведь, как справедливо отметил Сергей, ни пищевода, ни желудка у фон Вютра на сегодняшний момент не оказалось.

Кровь никуда не девалась, она словно испарялась, едва попав в широко раскрытый рот головы. Зрелище, надо сказать, было довольно жуткое, но не лишено определённой притягательности.

По мере того как уровень крови в кружке уменьшался, глаза Вюрта начинали разгораться уже знакомым мне красным огнём. Вот только мне почему-то показалось, что они начали постепенно съезжаться к переносице.

Кровь закончилась, и я пошёл к реке, чтобы помыть кружку. До носа долетел запах варившегося шулюма, на который пошли остатки картошки. Больше еды у нас не было. Не считать же за еду сухую заварку, банку растворимого кофе и полпачки сахара-рафинада. Так что, выбираться с острова в любом случае нужно. Чтобы элементарно еды найти. Правда, чем мы будем расплачиваться за еду, если нам удастся найти место, где нам её продадут, я понятия не имею. И очень сомневаюсь, что наши деньги здесь кому-нибудь придутся по вкусу. Как и та пара баксов, что у меня в кармане завалялась. Но, будем решать проблемы по мере поступления.

Я ещё не дошёл до воды, когда до меня донёсся голос фон Вюрта старательно выводящий какую-то немецкую песенку.

– Что мы будем пить семь дней подряд?

Что мы будем пить, ведь жажда так велика?

Должно ведь хватить на всех!

Мы пьём все вместе, выкатывай ещё бочку.

Мы пьём все вместе, и никто в одиночку!

– Это что ещё за концерт по заявке? – ко мне быстрым шагом подошёл дед, недоумённо поглядывая на голову. – Что это он надрывается?

– Да кто бы его знал? – я пожал плечами, прислушиваясь к довольно неприличным словам разухабистой немецкой песни. – Видимо, крови нахлебался, вот на лирику и потянуло.

– Да это больше на пьяные завывания похоже. – И дед решительно направился к голове. – Ты как нахлебаться умудрился?

– А, это ты, – протянул фон Вюрт. – Как тебя зовут-то? Я помню, что не Иван.

– Неужели. Ты чего разорался? – Дед разглядывал голову, по лицу было видно, что он испытывает просто непреодолимое желание от неё избавиться. – Пьянь подзаборная.

– Сам ты… вот это слово. – Выдала голова. – А это твой внучок виноват. Он же мне птичью кровь споил. Скотина. Нет чтобы своей чуть-чуть дать, если у вас пленника, пригодного для кровопускания под рукой нет.

– А больше ты ничего не хочешь? – спросил я, возвращаясь к столу. – Кроме моей крови? Может тебя ещё за ушами почесать?

– Было бы неплохо-о-о, – ответила голова. – А чего ты такой агрессивный? Истинный русский варвар.

– Я агрессивный? – у меня челюсть отвисла от такого заявления. – Ничего себе заявочки. Дед, давай эту дрянь сожжём к чёртовой матери?

– Во-о-о-т, а что я говорил? – и голова пьяно икнула.

– Так, птичью кровь ему больше не наливать, – постановил дед. – Пошли есть. Да выдвигаться пора. Дело уже к обеду близится. А мне не хочется на этом острове оставаться. Вдруг эти гады фашистские что-то перемудрили, и он исчезнет? В тартарары провалится, с эльфами и гномами на драконах. Лучше уж здесь попробовать обустроиться. Если уж эти смогли, то мы-то, поди, тоже сумеем. Не помирать же ложиться, ручки сложив.

Поели быстро. Помыв посуду, долго решали, как понесём голову. Моё предложение – привязать за волосы к поясному ремню, почему-то не встретило одобрения у бравых пенсионеров. В итоге дед решил, что понесём мы горланящее похабные песни на немецком языке недоразумение в котелке.

Голова осмыслила сказанное и принялась возмущаться. На что ей посоветовали заткнуться, иначе вернёмся к первоначальному плану – привязать за волосы как трофей, и так и пойти в люди. Этих вампирских тварей здесь не слишком любили, так что вряд ли мы встретили бы волну недовольства. Вюрт подумал и согласился на котелок. Причём он сделал это с таким видом, словно одолжение нам сделал.

– Я просто до глубины души поражён его наглостью, – восхитился дед. – Столько лет прошло, а всё никак не доходит – вы проиграли, черти.

– Да что ты, Саня, бисер перед этим хряком бросаешь. Они же вон, всё эксперименты проводят, ходят окно пробить к нам, чтобы отомстить. Думаешь, он запомнил, как нас зовут? Мы для него все на одно лицо и зовут нас Иванами. Тьфу, ёптить, – высказался Сергей, схватил башку за волосы и сунул в котелок.

– Да, я так и не понял, что у вас не получается в ваших изысканиях? – как бы ненароком спросил дед.

– Портал всегда односторонний. Сюда то человека какого зашвырнёт, то даже вон остров. А отсюда никто и никуда пройти уже не может. Воистину Гиблые земли. – Похоже, эйфория и опьянение от выпитой утячьей крови прошло, и фон Вюрт заговорил более осмысленно.

К этому времени мы вышли на берег. Лодок было две. Яков Панфилыч забрал свою лодку и уехал. Жаловаться. Кому интересно он на нас жаловаться будет? Вот прямо сильно интересно.

Переправились быстро. Благо в нашей лодке топлива хватало, и завёлся мотор новенький японский с полпинка. По-хорошему надо было как-то спрятать лодку, или хотя бы мотор спрятать, вот только, куда? Так что, я просто снял мотор и положил его на дно лодки. Судя по пролетевшему над нами дирижаблю, техника была здесь на уровне вот этих товарищей, прибывших как раз со времён войны. Может быть, чуть получше, смотря кто с ними среди убежавших был. Но до таких моторов всё равно они ещё не додумались. Так что, есть вероятность, что местные просто не поймут, что это такое, и мы когда-нибудь найдём её в целости и сохранности.

– Хорошая вещь, – буркнула голова, когда я закончил маскировать лодку в камышах. – Не думал, что вы сможете когда-нибудь до такого додуматься.

Говорить о том, что это не мы додумались, а их союзнички, естественно, никто не стал. Сергей только буркнул.

– Так мы дела делали, это вы вон хернёй всё время страдали, о мести мечтали, – он остановился, глядя перед собой. – Ах ты, ж. Ну и ублюдки вы, всё-таки кровавые упыри.

Мы с дедом подошли поближе и увидели, что на берегу было расчищено место, на котором ножом начертили пентаграмму. А в центре лежало тело парня с перерезанным горлом.

– Мы не виноваты, что эти обряды требуют жертвы, – буркнула голова.

– Ну, конечно, кто же виноват, кроме вас-то? – дед остановился и снял с плеч рюкзак и отцепил от него сапёрную лопату. – Изверги. Как были тварями, так и помрёте. А у меня, кажется, цель появилась: обустроиться и открыть сезон охоты на недобитков. Вот сейчас жалею очень сильно, что позволил вам уйти тогда. Эх, на десять минут бы раньше прийти и выжечь ваше осиное гнездо. Только вот опять же, людьми вы мирными прикрывались тогда. Тьфу, дрянь, а не люди. Одно название, что человеки. Давай, Серёга, Роман, берите лопаты. Похоронить надо бедолагу, а то не по-людски его вот так падальщикам оставлять.

– Заняться вам больше нечем, только всяких крестьян хоронить, – фыркнула голова.

– Пасть заткни, – посоветовал я фон Вюрту, беря лопату.

Похоронили мы бедолагу на пригорке возле раскидистой берёзы. Сергей достал недопитый штоф самогона, но мы отказались помянуть безымянного парня.

– Ну и я тогда не буду, – пробурчал он, пряча бутыль во внутренний карман своей шинели.

– М-да, – задумчиво проговорил дед. – Нам, кроме еды, нужно позаботиться об одежде для Серёги. А то он своими портками всех девок в округе пораспугает.

– Было бы там, чем пугать, – хохотнула голова.

– Саня, разреши мне эту вражину сжечь к чёртовой матери, – с чувством произнёс Сергей, и на его раскрытой ладони заплясало жаркое пламя.

– Мне вот интересно, а почему именно у тебя проявился этот дар, или… что это вообще? – задумчиво задал вопрос дед, озвучив тем самым вопрос, который крутился у меня на языке.

– Он у вас есть, просто ещё не проявился, – заметила голова. – Этому старому козлу очень нужно было спалить моё тело, вот в нём огонь и прорезался. И у вас что-то проявится, когда очень сильно будет нужно. Великий магистр определил это состояние как психический шторм. Он даже провёл пару опытов на одном из отступников, и пришёл к подтверждению своей теории.

– Чем больше узнаю про вашего магистра и про вас, тем больше меня тошнит, – признался я. – Ваш Штраус, случайно, не был закадычным дружком одного врача-затейника по прозвищу Менгелле?

– Почему ты решил, что доктор Менгелле – это прозвище? – надменно произнёс Вюрт.

– А что, нет? Надо же, а я-то думал… – я поцокал языком. – Но тошнить меня от вас меньше не стало.

– Рома, не мешай, – перебил меня Сергей. – Так что, можно я его… того?

– Нет пока, – немного помедлив и с явной неохотой, ответил дед. – У него настолько длинный язык совсем без костей, что грех этим не воспользоваться. Мы же совсем ничего не знаем про это место. Той информации, которую он нам дал, слишком мало, чтобы не наделать глупостей. Поэтому развивай свой дар понемногу. Вот у тебя уже получается вызывать этот огонь.

– А когда от него толку не будет, я его сожгу? – в голосе Сергея звучала чуть ли не слезливая просьба.

– Когда совсем толку не будет, сожжёшь… Ах, ты, – дед остановился, глядя перед собой.

Мы уже довольно далеко отошли от места захоронения. Шли по берегу, надеясь найти тропинку или дорогу, которая вывела бы нас к возвышающемуся вдалеке замку. Я подошёл к деду, чтобы посмотреть, что же привлекло его внимание.

На берег была вытянута лодка. Обычная долблёнка, без каких-либо изысков. Вот только вокруг неё, а также на дне были видны бурые потёки. То, что это кровь, было видно даже без проведения каких-то специальных анализов.

– Отбегался Яшка, – Сергей покачал головой. – Встретил тут его кто-то.

– Наш отряд здесь проходил, – неохотно ответил ему Вюрт, хоть его никто и не спрашивал. И как он видит из котелка, что происходит вокруг? – Да не волнуйтесь, не убили вашего слишком эмоционального приятеля. Может быть, даже обменять его на меня сможете.

– Да сдался он нам, – фыркнул Сергей. – Его предупреждали, чтобы не бежал впереди паровоза. Да ещё в туман сунулся. Вот как далеко отгрёб, прежде чем на берег выйти. И эти тоже успели отойти подальше. Только почему мы в одну сторону идём с теми, кто Панфилыча уволок?

– Скорее всего, дорога здесь одна. А потом на каком-то этапе разделится, – дед прищурился и осмотрелся. – А вон, кстати, и она. Главное, чтобы замок этих Охотников на этом берегу располагался.

– Что же мы раньше не спросили? Лучше сразу переправиться, чем круги нарезать по пересечённой местности, – я стукнул себя по лбу. – Эй, Вюрт, Охотники на этом берегу живут?

– Сами выясняйте, – пробурчала голова. – Вы меня и моих друзей тварями называете, а совершить банальный обмен на своего приятеля не хотите. И кто вы после этого.

– Таких друзей, как Яшка – за хер, да в музей, чтоб жизнь не портили, – хмыкнул Сергей. – Ты лучше говори, по дороге нам шлёпать или вертаться обратно к лодке? А то, смотри, командир передумает, да и отдаст мне тебя с позволением шлёпнуть.

Командир, значит. Я покачал головой. И дед, и Серёга, встретив старых врагов словно не в другой мир провалились, а во времени. Вот только что делать с теми, кто мирную жизнь здесь выбрал? Ну, не совсем, конечно, мирную, если верить всему, о чём фон Вюрт говорил, но и не совсем спокойную, со всеми этими прорывами и монстрами. Хотя лично для меня, более страшных монстров, чем обитатели замка Вольфсангель, было не найти. Но, мы здесь без году неделя, ещё не сталкивались с местной реальностью.

А вот те, кого Вюрст и его приятели называют отступниками и предателями, вполне здесь прижились. И если всё-таки жизнь такая суровая, то очень может статься, что сейчас здесь живут потомки тех офицеров, что стали баронами, которые ни о какой войне знать не знают. Не идиоты же их деды, рассказывать внукам и детям, с кем они воевали, и самое главное, за что. Там, как я понимаю, клятва такая была дана, что лучше самому застрелиться, чем её нарушить. Не так страшно и болезненно будет.

Вот только деды-то мои поймут эти нюансы? А то нам тут ещё жить, дед правильно сказал.

Голова тем временен молчала. Тогда дед вздохнул и поднял руку, словно хотел дать отмашку потирающему ладони Сергею.

– На этом берегу замок, не надо никуда переплавляться. Только он далеко. Дня за три дойдёте, если транспорт нигде не достанете, – быстро проговорила голова.

– Мы же его отчётливо видим, – нахмурился дед.

– И что? Его почти с любой точки Гиблых земель видно. Оптическая иллюзия. Напоминание, что эти твари здесь главные. – Пояснил фон Вюрт. – И что вы такие нервные? Расслабьтесь. Это мне нужно биться в истерике, но я же ничего так, молодцом держусь.

– Угу, держись, чтоб шляпу не сдуло, – дед задумчиво посмотрел на дорогу. – Яшку не предложат на тебя обменять. Он просто не доживёт до того момента, когда ваш Штраус дозреет до этой идеи. Это я тебе как человек говорю, чьё врождённое человеколюбие многократно останавливало занесённую руку с зажатой в ней гранатой, от того, чтобы не швырнуть в эту гниду.

– А-а-а, так это врождённое человеколюбие было, – протянул Сергей, в очередной раз запахивая шинель. Прохладно, осень всё-таки, хоть и ранняя. – А я-то думал, что это майор Орлов был. А оно вон как оказалось, – добавил он и хохотнул, но тут же изобразил бурный кашель под прищуренным взглядом деда.

– Хватит ржать, аки конь. Что, молодым жеребцом себя почувствовал? – Дед поправил на плечах рюкзак и направился к дороге.

Я же скептически посмотрел на Сергея. Он, конечно, выглядел на шестьдесят, а не свои, сколько бы их ни было, но вот на юного, полного сил жеребёнка явно не тянул. Ну, тут такое. Мне этих приколов не понять, пока до их возраста не доживу. Я тряхнул котелок так, что голова в нём заткнулась. Кажется, меня шёпотом обложили матом – по-немецки мат звучит вполне неплохо, и пообещали кастрировать по возможности за то, что голова язык только что прикусила.

Сергей замыкал наше шествие. Он на всякий случай заткнулся и шёл, стараясь не отсвечивать. Только бутыль с самогоном бережно поддерживал рукой, чтобы не упала, не дай бог.

Дорога была хорошая. Ухоженная гравийка. С полноценными обочинами и скосами кюветов. Если уж она здесь такая, значит, в более обитаемых местах дорожная сеть вполне на приличном уровне развита. Надо бы уточнить про транспорт. Наличие дирижаблей давало надежду на автомобили. Потому что на лошади я ездить точно не умею. Как только мы вышли на дорогу, дед остановился.

– Что-то мне неспокойно как-то. – Сказал он, оглядываясь по сторонам. – Словно мураши по телу туда-сюда снуют. Вот что, Рома, давай-ка мы ружья расчехлим. Так, на всякий случай. С заряженными стволами как-то поспокойнее будет.

Интуиции деда я доверял. Поэтому без лишних слов вытащил ружьё и снарядил его. Поставив на предохранитель, повесил на левое плечо. Рюкзак пришлось перекидывать на правое. Подумав, передвинул ножны с ножом на ремне так, чтобы рукоять прямо под рукой находилась.

– Надо бы побрякушки, которые мы с тел сняли на привале разобрать, – пробормотал я, бросая мешочек с завязками, который у приятеля Вюрта нашёл в рюкзак. Я ведь даже не посмотрел, что в нём. Просто вещи туда засунул и к ремню этот мешочек привязал. Теперь же он мне мешал, поэтому я убрал его с глаз долой. – Я готов…

Меня прервал громкий рёв, раздавшийся неподалёку, и крик смертельно перепуганного человека. Мы с дедом переглянулись, синхронно сбросили рюкзаки на землю. Я сунул котелок с головой Сергею, и мы, сняв ружья, поспешили в сторону звуков.

– Эй, куда вы, черти? – завопил за спиной Сергей. – Робин-гуды хреновы! Я огонь пулять умею! Да, подождите меня!

Но мы были уже возле поворота дороги, из-за которого раздавались страшные звуки. Тут ждать было уже некогда. Или мы сейчас с эффектом неожиданности вступим в схватку, или схватка выкатится на нас, и вот тогда результат будет очень трудно спрогнозировать.

Глава 5

Мы с дедом сошли с дороги и пошли по обочине с двух сторон. Таким образом, когда мы вышли за поворот, дорога оказалась между нами, как и те, что в этот момент дрались на ней. Ну, как дрались. Молодой парень, лет двадцати на вид, то есть даже немного моложе меня, пытался отбиться от существа, нападавшего на него с невероятной яростью. Два тела со вскрытыми глотками лежали возле перевёрнутой телеги. Лошадь неслась по дороге от нас с громким ржанием. В руке у парня был зажат меч, которым он отмахивался от твари. Он именно отмахивался от нападавшего на него существа, как топором. Видно было невооружённым взглядом, что мечник из него тот ещё. Примерно, как из меня. Но я хотя бы не позорюсь и не хватаюсь за оружие, в котором понимаю, чуть больше, чем ничего.

Существо же было… кабаном? Только это был очень странный кабан. Из нижней челюсти торчало не два клыка, а все шесть. По позвоночнику шли какие-то острые наросты, словно шипы. Мощное приземистое тело… Тварь она и есть тварь. Разглядывать её времени особо не было.

Мы подошли метров на двадцать. Ни парень, ни свин нас не слышали. То ли были слишком увлечены, то ли мы шли относительно бесшумно. Идти дальше – это подставиться под все шесть клыков, и хер знает сколько шипов на спине. Дед поднял правую руку и дал отмашку. Ружьё тут же взлетело и привычно легло, упёршись прикладом в плечо. Бах-бах! С противоположной стороны дороги почти синхронно бахнуло. Патроны мы взяли заряжённые пулями, и все три пули вошли в тело хряка под разными углами. Расстояние-то, тьфу, как тут можно промахнуться?

Вот только пули эту тварь не убили. Кабан взревел, развернулся и бросился на меня. Почему он решил, что менее опасен, понятия не имею, вот только перезарядиться уже не успевал. Ружьё плавно опустилось на землю, а я выхватил нож.

– Ромка, в сторону! – раздался крик откуда-то со стороны, и я сначала хотел отмахнуться, зло оскалившись, но потом до меня дошло, что со своим ножом я ничего сделать с этой тушей не смогу, и ушёл с траектории его движения.

Не удержался на обочины и съехал в кювет. Хорошо хоть не кувырком скатился. Хряк в это время резко затормозил, развернулся и взвизгнул, а в воздухе поплыл неповторимый аромат Серёгиного самогона.

Я выскочил обратно на дорогу, в тот самый момент, когда кабан, отряхиваясь от вонючей жидкости, с налитыми кровью глазами, поскальзываясь на мокрых осколках разбитой бутыли, понёсся на выскочившего на дорогу Сергея. При этом он визжал на одной ноте, а красными глаза были возможно из-за того, что в них попал самогон. Дед в это время уже перезарядился. Бах! На этот раз пуля вошла прямо в налитый кровью глаз. Визг повысился на три тона, не меньше. Хряк вильнул, но тут же выпрямился и удвоил скорость. Что за свинья не убиваемая такая?

– Ах, ты, погань свинская! – заорал Сергей и вскинул руки. – На тебе, тварюга, получи! – и в сторону зверя полетело белое с жёлто-красными вкраплениями пламя.

Полыхнуло знатно. Визг ещё повысился в диапазоне. Хряк сделал два неуверенных шага и завалился набок. Пару раз дёрнул ногой и затих. Пламя тут же опало. Словно его и не было. Вот только запах палёной шерсти и поджаренного сала продолжал витать в воздухе.

Я поднёс к глазам часы. Потом потряс их и поднёс к уху. Часы шли. Но не может же быть, чтобы от того мгновения, как мы выскочили из-за поворота и до этого момента прошло три минуты? Или может? Закон относительности в действии?

– Вот ведь, только зря столько самогона на тварину эту извёл, – сокрушался Сергей, бегая вокруг осмолённого хряка и хватаясь за голову.

– Серёг, а ты из чего его гнал, и сколько в твоём пойле градусов было? А то полыхнуло так, что я с напалмом, грешным делом, перепутал. – К нему подошёл дед, разглядывая тело твари.

– Ой, не трави душу, Саня. А градусов, да чёрт его знает, Алевтина спиртометр выбросила. Вражина, а не баба. – Он сел на корточки и вцепился в волосы. Затем встал. – Я за рюкзаками. А то бросил всё за вами, сайгаками бешеными погнался. Но, зато, Саня, ты видел, как я сумел пламя погасить?

– Видел, – дед кивнул. – Ты иди за рюкзаками, да за башкой Вюртовской. А то как Колобок укатится. И хорошо, если сожрёт кто по дороге, типа этого кабана. А ежели нет? Ну а мы с Романом пока с тем молодым человеком пообщаемся.

Мысли у нас с дедом двигались примерно в одном направлении, так как я уже целенаправленно двигался к парню, который с трудом держал в руке меч, поглядывая на нас с заметной опаской.

– Тебя звать как? – не доходя до него пяти метров, дед остановился и задал вполне безобидный вопрос. Но ружьё успел перезарядить. Правильно, доверяй, но проверяй.

– Митяй, – тихо произнёс парень. – Меня господин фон Вирган в призамковой деревне нанял, как проводника. Ещё третьего дня. Его господин барон послал разведать, что здесь, да как. А то слухи пошли, что те уроды из Вольфсангеля снова за старое принялись. Да и люди начали пропадать.

– Меч отдай, – он вздрогнул и резко обернулся ко мне, но я уже перехватил его руку в запястье. Сжал так, что Митяй охнул и разжал пальцы, а я в это время забрал меч. – Молодец, – улыбнувшись, я отошёл к деду.

Странно, что он даже не сопротивлялся. От кабана вроде нормально отмахивался.

– А вы кто? – догадался спросить парень.

– Да так, охотники. Охотились тут, понимаешь, и вдруг туман… – неопределённо ответил дед.

– Охотники? Вы, правда, Охотники? – мы с дедом переглянулись и неуверенно кивнули. Почему-то меня не оставляла мысль, что Митяй каких-то определённых Охотников имел в виду.

– Слушай, Митяй, – дед не дал ему развить мысль. – Мы не местные Охотники. Прибыли издалека и совсем недавно. Нам бы в тот замок как-то попасть, – и он указал на виднеющуюся вдалеке громаду.

– Я вас доведу до замка. Всё равно туда идти. Моя деревня в двух километрах от замка. Мы личный вассалитет у господ Охотников имеем. Только вы не сможете войти. Никто не может туда войти. И мы не знаем, что творится в замке. А хозяев уже давно никто не видел. И из столицы никаких вестей.

– Да, дела, – дед поскрёб подбородок. – Но мы всё равно рискнём.

– Дело ваше, тем более, если вы тоже Охотники, то, может быть, вам откроют. – Митяй смотрел на нас с нескрываемым любопытством. Я же не отрывал взгляда от тел. Они были облачены в дикую смесь старой немецкой формы времён войны и доспехов.

– Ничего не понимаю. Откуда мечи, да и вот это, – я постучал по нагрудной броне. – Ты от выстрелов не побежал, значит, что такое огнестрел знаешь. Дирижабль опять же. – Да и Вюрт вроде говорил, что прогресс здесь идёт. Медленно, но идёт, добавил я про себя. И вдруг вот это. – Почему мечи, а, Митяй?

– Господин барон говорил, что для пороха нужны компоненты, которых очень мало. Только на самый крайний случай! – Митяй поднял вверх палец. – А когда перевал заблокировало портальным окном, из которого постоянно твари какие-то прут, так мы отрезаны оказались от остальной части империи. Дирижабли малые ещё прорываются, но и для них проблема существует. Вот и пришлось взяться за мечи, да луки с арбалетами вспомнить. И бензина нет, чтобы машины заправлять…

– Поэтому лошади. Добро пожаловать в наступающее средневековье, – я даже ругнулся сгоряча. А потом повернулся к всё ещё дымящейся туше. – Его жрать можно? – спросил я хмуро у парня.