От шнурков до сердечка (сборник)

© Клюев Е., текст, 2014

© Василькова Н., составление, 2014

© Валерий Калныньш, макет и оформление, 2014

© Наташа Маркина, иллюстрации, 2014

© «Время», 2014

Эта – уже третья по счету – книга сказок Евгения Клюева завершает серию под общим названием «Сто и одна сказка». Тех, кто уже путешествовал от мыльного пузыря до фантика и от клубка до праздничного марша, не удивит, разумеется, и новый маршрут – от шнурков до сердечка. Тем же, кому предстоит лишь первое путешествие в обществе Евгения Клюева, пункт отправления справедливо покажется незнакомым, однако в пункте назначения они уже будут чувствовать себя как дома. Так оно обычно и бывает: дети и взрослые легко осваиваются в этом универсуме, где всё наделено душой и даром речи. Не одно поколение маленьких читателей выросло на этих сказках: очередь за Вашими детьми и внуками, дорогой читатель.

Серьёзный договор между двумя шнурками

Серьёзный договор между двумя шнурками был заключён однажды ночью, то есть именно тогда, когда в мире происходят особенно важные вещи. Правда, мало кому известно, что это за вещи, но в том, что они важные, не сомневается никто.

Шнуркам, значит, было известно такое дело – вот они и выбрали ночное время, чтобы заключить между собой договор. Какой именно договор – этого они в тот момент ещё не решили, зато твёрдо знали: договор непременно должен быть серьёзным – иначе и заключать его не стоит.

А ночь, кстати сказать, выдалась совершенно безлунная – стало быть, смело можно было рассчитывать на то, что договор останется в тайне.

– По-моему, эта ночь очень подходит для заключения договоров, – тихонько шепнул Правый Шнурок Левому.

– Согласен, – отозвался Левый Шнурок. – В такую ночь ничто и никто не мешает заключать договоры… Только вот какой, интересно, договор мы с Вами могли бы заключить?

– Любой! – со знанием дела заявил Правый Шнурок. – Какой нам нравится, такой и заключим: всё ведь от нас зависит.

Левый Шнурок от радости даже скрутился в спираль:

– Давайте же скорее заключать! Это, наверное, ужасно увлекательно!

И тогда Правый Шнурок неожиданно предложил:

– Пожалуй, нам лучше всего заключить договор о ненападении кого-нибудь на кого-нибудь: такие договоры всегда заключают очень серьёзно.

Левый Шнурок сначала опешил, но потом идея ему понравилась. Он только спросил:

– А о ненападении кого на кого?.. Давайте заключим договор о ненападении никого на никого! Чтобы уж сразу…

– Глупо! – сказал Правый Шнурок. – Подобный договор не будет иметь силы. Договор должен касаться не всех вообще, а только некоторых. – Он подумал как мог основательно и признался: – Меня, например, страшно беспокоит, что в Африке тигры нападают на антилоп. По-моему, этого нельзя больше терпеть.

– Нельзя! – воодушевился Левый Шнурок и смущённо добавил: – Правда, я не знаю, кто такие антилопы…

– Я тоже не знаю, но дело не в этом, – заверил его Правый. – Дело в том, что мое терпение лопнуло!

– И моё, разумеется, тоже лопнуло… уже сто лет назад! – поспешил присоединиться Левый Шнурок.

Тут и заключили договор о ненападении тигров на антилоп: Правый Шнурок подполз к Левому, и они благополучно скрепили договор узлом. А чтобы узел был покрепче, шнурки опять расползлись как можно дальше друг от друга и даже изо всех сил подёргались.

– Вот, – с удовлетворением произнёс Правый Шнурок. – Теперь наш договор нерушим.

– Значит, отныне тигры в Африке не будут нападать на антилоп? – Левый Шнурок выглядел очень возбуждённым.

– Не будут, – подтвердил Правый и торжественно добавил: – С этой ночи мы с Вами можем спать совершенно спокойно.

В ответ на его слова очень возбуждённый Левый Шнурок сразу взял себя в руки и совершенно спокойно уснул. Ему снились тигры, целующие антилоп в губы.

…Однако наутро надо было надевать ботинки. Сделать же это оказалось невозможно.

– Вас невозможно надеть! – так прямо и сказали ботинкам. И в никуда добавили: – Тут не обойтись без посторонней помощи.

Посторонняя Помощь не замедлила явиться. Ей было пять лет, и у неё было два белых банта во всю голову. Она посмотрела на ботинки и протянула:

– Тааак…

А больше ничего не сказала и принялась развязывать узел. Шнурки лохматились, но не поддавались.

– Вы что, шнурки, с ума сошли? – поинтересовалась Посторонняя Помощь и пригрозила: – Я же вас сейчас разрежу! Ножницами.

– Это будет совершенно безрассудный шаг с Вашей стороны, – отозвался Левый Шнурок. – Потому что тогда бедным антилопам – конец.

– Кому конец? – опешила Посторонняя Помощь.

– Бедным антилопам, – вздохнули оба шнурка.

– А кто такой «беднымантилопам»? – Посторонняя Помощь подозрительно сморщила носик и достала из кармана немыслимо большой носовой платок.

– Мы не знаем, – ответили шнурки. – Но знаем, что антилопы живут в Африке и на них нападают тигры. И мы заключили серьёзный договор о ненападении тигров на антилоп, скрепив его узлом. Если Вы разрежете этот узел, наш договор будет расторгнут – и тогда тигры уничтожат всех антилоп в Африке.

– Насмерть уничтожат? – деловито уточнила Посторонняя Помощь, охотно поднося платок к сморщенному носику.

– Насмерть.

Тут-то и раздался оглушительный рёв Посторонней Помощи. На рёв сбежалась Вся Семья.

И Вся Семья постановила: данные ботинки больше не носить никогда, а срочно купить другие. И запретить кому бы то ни было прикасаться к шнуркам – иначе тигры в Африке насмерть уничтожат всех антилоп.

Посторонняя Помощь давно выросла, но ботинки так и стоят на почётном месте со связанными шнурками. Может быть, по этой причине тигры в Африке (если они там, конечно, есть) действительно давно уже не нападают на антилоп… но тут трудно сказать что-нибудь наверняка, потому что Африка находится ужасно далеко отсюда.

Цыплёнок для супа

Очень симпатичного толстенького Цыплёнка запаковали в прозрачный пакет, на котором была нарисована весёлая картинка и проставлена цена – довольно высокая. Теперь это был уже не просто Цыплёнок, каких много, а Цыплёнок-для-Супа: такая, во всяком случае, надпись красовалась на прозрачном пакете рядом с ценой.

«Как хорошо! – подумал Цыплёнок-для-Супа, лежа на боку в пакете. – Раньше я жил пустой жизнью и непонятно для чего. Но отныне в жизни моей появилась цель: я знаю, для чего предназначен. Я Цыплёнок-для-Супа!» – И Цыплёнок-для-Супа тихо радовался себе в прозрачном пакете и был, вообще говоря, горд: понятное дело, не каждый ведь может похвастаться тем, что знает, какова цель его жизни!

Потом Цыплёнка-для-Супа долго везли в огромном белом фургоне, потом выгружали, потом клали на прилавок столичного магазина – и там он некоторое время лежал, гордясь ещё сильнее: не каждого ведь продают в столице! Его, разумеется, купили (как же иначе!) и принесли куда-то. А принеся, запихали в холодильник. В холодильнике он весь замёрз, потому что в холодильниках, как известно, не жарко, и даже несколько растерялся: оказывается, достигнуть своей цели в жизни дело сложное!

«Когда же из меня начнут варить суп? – постепенно свирепел он, не забывая дрожать и синеть. – Я уже сколько тут мёрзну, а супом так и не пахнет… Чертовски всё-таки долог путь к цели!»

Но это был терпеливый Цыплёнок-для-Супа – и он дождался-таки часа, когда его вынули из холодильника и положили на просторный кухонный стол.

На столе было тепло – и Цыплёнок-для-Супа сразу взмок.

Вдруг на стол вспрыгнул Котёнок. Котёнок был рыжий и счастливый.

– Привет, Цыплёнок, – воскликнул он, – красивый у тебя пакет!

– Дело в том, – издалека начал Цыплёнок, но тут же и приблизился, – что я никакой не Цыплёнок.

Котёнок протёр глаза обеими передними лапами и этими протёртыми до блеска глазами принялся внимательно разглядывать надпись на пакете. Впрочем, читать он всё равно не умел – так что надпись ничего не прояснила.

– Кто ты? – с ужасом спросил тогда Котёнок.

– Я Цыплёнок-для-Супа! – помолчав минуты полторы, медленно представился Цыплёнок-для-Супа.

Котёнок снова протер глаза обеими передними лапами и, видимо, опять не поверив глазам, совсем уже ослепительно блестящим, спросил:

– А что, простите, это меняет?

(Он решил обращаться к Цыплёнку-для-Супа на «вы», раз уж тот оказался так непрост.)

– Это меняет всё, – сухо ответил Цыплёнок-для-Супа. – Решительным образом всё.

– Я не понимаю, – честно признался Котёнок.

– Объясню Вам, – опять издалека начал Цыплёнок-для-Супа, но на сей раз не приблизился, а так и остался вдалеке. – Вот если, к примеру, взять Вас… Позвольте спросить: Вы, собственно, Котёнок для чего?

– Для… – очень уверенно стартовал Котёнок, но тут же уверенность его куда-то и улетучилась, – для… не знаю.

– Вот то-то и оно! – провозгласил Цыплёнок-для-Супа. – И это довольно распространённый ответ. Наблюдая современников, я заметил, что многие вокруг меня живут пустой жизнью. Они блуждают во мгле безо всякой цели. А Вы, дорогой Котёнок, вообще-то хоть раз попытались задуматься о том, для чего Вы Котёнок?

– Нет… – даже смутился от собственной честности Котёнок.

– Плохо! – вздохнул Цыплёнок-для-Супа. – Получается, Вы Котёнок неизвестно зачем. Котёнок ни для чего.

– Ни для чего, – огорчился наконец Котёнок и утёр непрошеную слезу.

– А что Вы сделали для того, чтобы жизнь Ваша, дорогой Котёнок, обрела цель? Страдали ли Вы – например, в холодильнике?

– В холодильнике не страдал… – чуть не разрыдался Котёнок.

– Ая страдал! – с некоторой даже укоризной произнёс Цыплёнок-для-Супа. – Теперь, надеюсь, Вы и сами понимаете, чем отличается просто Цыплёнок от Цыплёнка-для-Супа. – Он взглянул на Котёнка пристальнее некуда.

Доведённый до отчаяния Котёнок кивнул круглой головой и затараторил:

– Просто Цыплёнок живёт пустой жизнью, как у меня. Просто Цыплёнок блуждает во мгле безо всякой цели. Просто Цыплёнок не задумывается о том, для чего он Цыплёнок. А Цыплёнок-для-Супа имеет цель жизни, и цель его жизни – суп.

– Неплохо… – начал было Цыплёнок-для-Супа, но тут его вынули из пакета и бросили в кастрюлю. При этом Цыплёнок-для-Супа вёл себя торжественно и просто: он высоко поднял правую ножку, и, расправив могучие крылья, медленно спланировал в ледяную воду.

Цель жизни была достигнута.

А Котёнок, с завистью проводив его глазами, уныло поплёлся на свою подстилку. Там он долго лежал, предаваясь грустным размышлениям о том, что он просто Котёнок, Котёнок ни для чего, и ему было ужасно стыдно, что живёт он пустой жизнью и блуждает во мгле безо всякой цели…

В эти минуты он много бы дал за то, чтобы быть не просто Котёнком, а Котёнком-для-Супа!

Одуванчик на крыше

Чего только не бывает на крышах старых домов!.. Бывает даже, что там вырастают целые деревья, – так удивляться ли маленькому жёлтому Одуванчику, выросшему однажды на крыше? Конечно, не удивляться, как не удивляться и тому, что, выросши однажды на крыше, он немедленно принялся улыбаться на весь свет. А почему же, собственно, не улыбаться, если сверху – небо, снизу – земля, и ты – посерединке!..

– Зря он, между прочим, улыбается! – сказал Столб-с-Левой-Стороны-Дороги и добавил: – Я бы на его месте не улыбался.

– И я бы не улыбался, – поддержал приятеля Столб-с-Правой-Стороны-Дороги.

Столбы всегда поддерживают друг друга, этим и сильны.

– Я даже считаю, – сказал ещё Столб-с-Левой-Стороны-Дороги, – что в таком положении, как у него, следует опустить глаза и страшно смутиться. Я бы, между прочим, так и поступил.

– И я, – опять поддержал его Столб-с-Правой-Стороны-Дороги. – Каждый должен представлять себе хотя бы приблизительно, где ему можно находиться, а где нет. Что же касается некоторых жёлтых цветов… – тут он очень строго посмотрел на Одуванчика, хотя, в общем-то, и без того было понятно, о ком шла речь, – так вот… что касается некоторых жёлтых цветов, то они позволяют себе произрастать… гм… мягко говоря, отнюдь не на лугах.

– Отнюдь не на лугах! – с удовольствием повторил Столб-с-Левой-Стороны-Дороги.

Они подождали ответа, как два соловья – лета, но Одуванчик и не подумал отвечать: он не понимал языка столбов – одуванчики и вообще-то языка столбов не понимают. Сомневаюсь, кстати, что столбы, со своей стороны, понимают язык одуванчиков. Но так или иначе, а Одуванчик и не думал отвечать, потому что в данный момент думал он совсем о другом: немножко о небе, которое сверху, немножко о земле, которая снизу, и немножко о себе, который посерединке.

– …в то время как, – заключил Столб-с-Правой-Стороны-Дороги, – совершенно очевидно, что крыша жилого помещения отнюдь не место для произрастания цветов.

– Тут и говорить нечего! – от всей души согласился Столб-с-Левой-Стороны-Дороги, но говорить, тем не менее, продолжал: – Произрастать на крыше жилого помещения – это непорядок. Если каждый станет произрастать, где захочет, начнётся путаница. Произрастать следует не там, где нравится, а там, где положено.

Столбы ещё несколько дней поговорили на эту тему и, наконец, опять примолкли: не последует ли, дескать, какой-нибудь ответ? Однако никакого ответа не последовало – Одуванчик и глазом не моргнул. А зачем ему моргать, когда всё, вроде бы, хорошо: немного неба сверху, немного земли снизу – и ты посерединке… правда, уже поседевший, но что ж за беда! Все мы когда-нибудь седеем…

– Нет, поразительно всё-таки глухи к разумным доводам некоторые Одуванчики! – не дождавшись ответа, опять завёл свою пластинку Столб-с-Левой-Стороны-Дороги.

– Особенно этот Одуванчик! – совсем уж прямо обозначил ситуацию Столб-с-Правой-Стороны-Дороги. – Ему бы прислушаться к тому, что другие говорят, и давно уже слезть на землю, занять подобающее положение – так нет же!

– Есть ещё среди нас существа не от мира сего. Хоть кол им на голове теши!

Это уж они зря: кол на голове Одуванчика тесать было нельзя – тем более теперь, когда голова его совсем облысела. Ветер трепал на ней последнюю пушинку, но вот и она полетела по воздуху… Куда занесёт её судьба, где пустит корни эта пушинка – на лугу, на крыше старого дома, на другой планете?..

Впрочем, столбам до этого дела не было: они настолько вжились в образы блюстителей порядка, что совсем уже не смотрели в сторону Одуванчика. Да и зачем? Для того чтобы осуждать кого-то, вовсе не обязательно его видеть!

– Пора бы нам с Вами, – доверительно обратился Столб-с-Правой-Стороны-Дороги к Столбу-с-Левой-Стороны-Дороги, – как-нибудь вмешаться в это безобразие. Быть не может, чтобы на Одуванчика не нашлось управы! – и Столб-с-Правой-Стороны-Дороги с надеждой огляделся вокруг.

– Управа на каждого найдётся! – заверил его Столб-с-Левой-Стороны-Дороги и тоже огляделся вокруг.

А вокруг давно уже лежал снег. Снегом засыпало и наш старый дом – только весёлая красная труба пыхтела на поверхности, потому что изнутри старый дом отапливался дровами. Но что столбам – снег!.. Столбы ведь они столбы и есть: им в любое время года одинаково, вот они смены времен года и не замечают. Однако Милиционера, перелезающего через высокий сугроб, заметили – и изо всех сил замахали своими фонарями.

– Что-нибудь случилось? – встревожился тот, подходя к столбам.

– Случилось, случилось! – в один голос крикнули столбы. – Вот этот Одуванчик вместо того, чтобы вырасти на лугу, как положено, взял и вырос на крыше старого дома! Вы должны наказать его за это!

Милиционер удивлённо огляделся по сторонам: повсюду лежал снег.

– Я не вижу ни одуванчика, ни дома – о чём вы? – спросил он у возмущённых столбов.

И возмущённые столбы только теперь взглянули туда, где когда-то рос Одуванчик. Весёлая красная труба вовсю пыхтела над высоким сугробом.

– Но Одуванчик был здесь! – взревел Столб-с-Левой-Стороны-Дороги. – И даже если сейчас никакого Одуванчика не видно, всё равно следует наказать его – хотя бы задним числом! Пусть другим неповадно будет!

– Вынесите приговор! – потребовал Столб-с-Правой-Стороны-Дороги.

– Срок давности истёк! – почему-то очень сердито сказал Милиционер, а потом с грустной улыбкой добавил: – Некого уже наказывать.

И, отдав честь, Милиционер зашагал дальше, а столбы… Столбы так и продолжали возмущаться неслыханной дерзостью того, кого давно уже не было на свете.

Кривая короткая улочка

– Если не можешь быть проспектом, лучше не будь вовсе! – сказал Широкий-Проспект-с-Красивым-Названием.

А Кривая Короткая Улочка и сама понимала, что быть проспектом – да ещё Широким-Проспектом-с-Красивым-Названием – сущее удовольствие! Простираешься себе на целый километр вперёд – и в ус не дуешь… И едут по тебе, ничего не опасаясь, машины, и топают по тебе беспечные прохожие, и продают на тебе разные разности… да, ещё и деревья на тебе стоят по бокам – стройные и высокие. Это, конечно, совсем не то, что быть Кривой Короткой Улочкой: тут-то, конечно, никаких машин, потому как движение чуть ли не под страхом смертной казни запрещено, а уж если всё-таки заехал кто, ни за что не развернётся… так и застрянет навсегда. Прохожих тоже никаких – только жители, а жители и прохожие – совсем разные вещи. Прохожие – они ходят, и ходят, и ходят… а жители – только живут, да и всё. Значит, если живут на Кривой Короткой Улочке, то и ходят по ней. А если не живут, то и не ходят: их тогда на Кривую Короткую Улочку и калачом не заманишь. Что касается деревьев… деревьев-то много, да бестолковые какие-то все: растут где попало и как попало. В основном, в маленьких садиках возле домов – и из садиков на улицу их не пускают.

Словом, это сплошное несчастье – быть Короткой Кривой Улочкой. Только что ж теперь делать!..

Между прочим, те, кто жил на этой улочке, даже стеснялись свой адрес знакомым дать: не очень-то оно приятно – признаваться, что живёшь на Кривой Короткой Улочке. Другое дело – на Широком-Проспекте-с-Красивым-Названием… да ещё в доме, который издалека видно. Тут уж можно громко произносить свой адрес – и лениво так добавлять: знаете такой двадцатипятиэтажный дом в самой середине… там ещё Национальный Банк внизу находится? Вот это адрес так адрес! А с Кривой Короткой Улочкой замучаешься объяснять: это, дескать, такая маленькая улочка в Северо-Восточном округе, добираться на двух автобусах с пересадкой на третий… где-то между большими улицами, которые ведут на проспект… а дом – дом на самом краю находится, на левой стороне, приблизительно метрах в ста от начала улочки… какой улочки? – Да Кривой Короткой Улочки, какой же ещё…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.