Дикая магия. Проклятье «Черного тюльпана»
- -
- 100%
- +
Источающая языки пламени сфера пронеслась по коридору и скрылась за углом, едва не опалив ресницы. Если бы я осталась стоять по центру, по степени прожарки уже напоминала бы курицу-гриль. Но кое-кто спокойно перенес визит шаровой молнии. Посреди коридора с довольной физиономией висело… привидение.
– Забыл, что люди не умеют просачиваться сквозь стены, – ухмылялась прозрачная рожа, растянув улыбку от одного голубоватого уха до другого. – Роджер Вортингтон, ваш сегодняшний рыцарь, мадемуазель.
С этими словами «прозрачная рожа» погасила ухмылку, и призрак отвесил мне глубокий поклон в духе высшего света. Это было полноценное привидение – с ногами, руками и даже намеком на брюки и рубаху, распахнутую на груди. С какого века вылез местный Каспер, непонятно, но знакомые мне мужчины давно отказались от кружевных манжет и жабо…
– Ничего себе шуточки! – крикнула я в конец коридора, из которого вылетел горящий шар. Сейчас площадка пустовала, фигура растворилась вместе с туманом.
– Крепкая сфера была, прожарила бы хорошо, ладно бы не до костей… Кто-то со старших курсов расстарался. Или случайный выброс, с огнетворцами такое бывает… Или ты кому-то здесь уже подпортила жизнь. Новенькая?
– Угу. Анна. Вы не видели, кто запустил огненную штуковину?
Прозрачный спаситель помотал мерцающей головой.
– Я был этажом выше, почувствовал выброс энергии и провалился поглядеть, кто со спичками балует. Но из-за пламени только фигуру рассмотрел…
– Спасибо за спасение, господин Вортингтон, – пробормотала я, потирая ушибленное ухо. – Надеюсь, случайность. Я пока только одного человека успела оскорбить, но он избрал бы другой способ мщения. Долгий и мучительный.
В конце коридора почудилось движение. Вернулся извиниться? Рыжий всполох в темноте намекнул, что нет. И для пущей убедительности разросся метровой алой волной и полетел прицельно в меня. Зажмурившись – уж не для того ли, чтобы сберечь глаза? – я приготовилась к худшему. Живое пламя… Именно так поступали с ведьмами в давние времена. С дестинками, если точнее.
Но вместо огненного марева я погрузилась в ледяное желе. Жара не было, но поток чужой силы – яростной, мощной, скользящей по мышцам, – попытался сбить с ног. В конце концов, ему это удалось, и я полетела на пол в обнимку с призраком, живым щитом вставшим на пути пламенной струи. Хотя нет… Не живым.
Гулкий топот на лестнице схлестнулся с чужими голосами и прочими звуками. Злоумышленник растворился в толпе галдящих учеников где-то на нижних этажах.
Роджер приземлился сверху и, опираясь на вытянутые руки, сипло пробормотал:
– Тебе не кажется, Анна, что наши отношения развиваются слишком стремительно?
А затем исполнил мою давнюю мечту и провалился сквозь землю. Точнее, сквозь пол, с холодным щекотанием просочившись через меня и выйдя где-то на нижнем этаже. Но через секунду вернулся и с обеспокоенным видом завис над лицом.
– Случайность, говоришь? – Роджер сосредоточенно запыхтел, и я с опозданием догадалась, что передо мной не взрослый джентльмен, а ровесник.
Скривив прозрачные губы в озорной ухмылке, он галантным жестом подал мне руку, за которую я при всем желании не смогла бы ухватиться.
– Почему щит не выставила? – проворчал спаситель, пока я поднималась, путаясь в юбке. От нее несло гарью, но подпалин я не нашла. Может, обойдется стиркой.
– Не умею, – выдохнула неловкое признание. – В «Эншантели» учили только одноразовым, от них мало толку при такой огневой мощи. Прорвутся сразу. Да и растерялась.
За годы обучения в Париже я утвердилась в мысли, что там намеренно воспитывали беззащитных леди. Им предстояло стать чьими-то идеальными, вышколенными женами, а обеспечение безопасности входило в обязанности мужей.
– Роджер… Меня правда могли убить? Вот так нелепо, в первый день занятий?
– Выглядело страшно… и эффектно… Но вдруг на то и был расчет? Истинная мощность заклятия могла быть небольшой. Мне трудно определить силу выброса без тела. А у тебя только юбка подкоптилась. Скорее всего, пугнуть хотели. Даже третьекурсница выставила бы щит, – выдвинул версию Роджер и успокоительно потрепал холодной лапой мои волосы, из-за чего они встали дыбом, а шея пошла мурашками. – Кто ж знал, что ты такая растяпа.
Пихнуть бы его хорошенько, да что с ним сделается, с бестелесным…
– Тебе надо рассказать ректору о случившемся. Пойдем, провожу.
– Успеется. У меня через пятнадцать минут занятие в третьей оранжерее. И если опоздаю, до вечера точно не доживу.
Вспомнив о первом уроке, я тут же забыла об чьей-то пламенной любви. И понеслась в спальню за осенним плащом: на улице задувал ветер.
Крестному я решила пока не говорить о покушении – если не на жизнь, то на психику уж точно. Артур и без того параноик, каких мало: запрет в четырех стенах и замок амбарный навесит.
Интересно, здесь всех дестинок так встречают? Кто-то в Академии явно помнит дикие времена, когда «чернокровых» сжигали на кострах… Не перепуганные люди, не рыцари-крестоносцы, не священнослужители… А их же первокровные коллеги-маги.
Глава 2. Подвал номер два
Вид Петербургской Академии с первого взгляда создавал праздничное настроение. Внешняя нарядность места моего заточения издевательски контрастировала с мрачным предчувствием, поднимавшимся в глубине души.
Старательно переставляя ноги, я направлялась к оранжерее номер три. Там, по причине хорошей (для Петербурга) погоды, должен был состояться урок «Магических снадобий и волшебных трав». В очень узком кругу – куда входили только я и злобный профессор Карпов, – данный предмет назывался «Первая прилюдная казнь крестницы ректора».
Вздохнув, я притормозила, обернулась и окинула взглядом вотчину Артура. Главное здание напоминало не то дворянскую усадьбу, не то американский Белый дом во всей роскоши его архитектуры. Фасад был выкрашен в голубой цвет; спереди крышу подпирал ряд белых колонн, оканчивавшихся изящной лепниной.
Кое-где на стенах виднелись барельефы, изображавшие средневековые магические баталии. К парадной двери вел десяток мраморных ступеней. По бокам от крыльца стояли четыре белые статуи – две симпатичные волшебницы в платьях и два мужественных волшебника в длинных плащах.
Я пыталась выкинуть странные слова белокурого парня из головы и вернуться к проблемам насущным – тем самым, с демонически черными глазами и надменной рожей. Но с юбки еще не выветрился запах гари… И он не давал мыслям пойти спокойной тропинкой.
На секунду из-за плотных туч показалось слепящее солнце. Прищурившись, я бросила мученический взгляд на изящную женскую статую. Пригласить бы ее «каменным гостем» в третью оранжерею и попросить наставить Демона на путь справедливости!
Мраморная голова ободряюще улыбнулась и приветственно кивнула. Ох, батюшки… Подскочив от неожиданности, я тряхнула волосами, зажмурилась, снова открыла глаза… Фигуры стояли неподвижно, без намека на бурную деятельность.
Перед входом расстилался лабиринт из узких дорожек. Некоторые вели к английским оранжереям, в которых разводились диковинные магические растения. Другие тянулись к крупным постройкам – хозяйственному блоку, высокой астрономической башне и небольшой часовне. Позади главного здания расположился парк со скамейками, скульптурами и роскошным садом. Старшекурсники облюбовали его укромные уголки для тайных встреч, подразумевающих поцелуи и прочие вольности.
Слева Академия была прикрыта от внешнего мира хвойным лесом, который становился темным и дремучим уже через пять шагов. Ученики избегали в него заходить – волшебные компасы на территории школы не работали, так что заблудиться проще простого. Страшных магических тварей в этом лесу не водилось, зато можно было наткнуться на зайца, лисицу или кабана.
В день приезда я видела трех молодых самок оленя, на всем скаку вылетевших из чащи. Они стушевались при виде оранжерей, сделали несколько длинных грациозных прыжков вдоль опушки и снова скрылись в еловой гуще.
Справа Академию отрезала от мира широкая река, через которую был перекинут округлый каменный мост. Настолько узкий, что в выходные на нем начиналось столпотворение: схлестывались два потока и образовывались заторы. Ученики любили ходить на ту сторону, в магическую общину, именовавшуюся попросту Деревней.
В третьей оранжерее было жарко и душно: тут «проживали» волшебные растения тропиков и суккуленты. Я последовала примеру остальных и скинула плащик в общую кучу у входа. Нас пришло всего человек пятнадцать, но зимняя теплица была узкой, и потому протиснуться через чужие тела стало непростой задачей. Каким-то седьмым чувством, больно схватившим за лопатки, я ощутила присутствие Демона.
Карпов снял пиджак и без особого трепета бросил его на один из столов. Машинально расстегнув пуговицу на черной рубашке, он притулился к дальней стене и окинул холодным взором собравшихся. Когда его взгляд дошел до меня, равнодушие сменилось неприязнью. От льда черных глаз по спине прокатилась волна мурашек, и я сразу позабыла о жаре.
Жестом показав, что можно занимать места у продолговатых столов, тянущихся вдоль стен теплицы, Демон по-змеиному медленно двинулся в мою сторону. Ну вот, началось…
– Не ожидал увидеть вас на своих занятиях… Особенно после нашего многообещающего знакомства, – прямолинейно заявил он, остановившись в полуметре от меня.
Рост позволял профессору смотреть сверху вниз. Мне даже пришлось слегка приподнять голову, чтобы гордо встретиться с его ледяными глазами.
– Почти на каждой специализации есть ваши чертовы занятия, сэр, – грубовато пробубнила я, и тут же прикусила язык.
– Покажите свой лист предметов… – потребовал Карпов и протянул ко мне крупную ладонь. Недовольно засопев, сунула ему желтую памятку. Видит Бог, я сама была не в восторге от обилия в ней «демонических дисциплин». Он недобро усмехнулся. – Ох, боюсь, вы сильно усложнили себе жизнь. Стоило выбрать что-нибудь… попроще.
Развернувшись, Карпов стремительно пересек оранжерею, выудил из заднего кармана брюк именной жезл и резво им взмахнул. Тотчас в воздухе появилась пара десятков карточек. Они закружились в быстром причудливом танце и произвольно полетели в учеников, угождая кому в ухо, кому в нос.
В хвосте теплицы послышался визг: наглая бумажка нырнула под шифоновую блузку одной из девиц и начала биться в складках ткани, пытаясь вырваться на свободу. От своей картонки я успела увернуться, и она недовольно приземлилась в контейнер с голубыми кактусами.
– Никто не против начать сразу же с самостоятельной работы? – с притворной вежливостью спросил профессор и минуту наслаждался ожидаемой тишиной. – Вот и славно. Перед вами листы с персональными заданиями. Проверим, сохранилось ли в этих темных головах хоть что-то после каникул. Вам предстоит отыскать, собрать и подготовить ингредиенты для разных волшебных отваров. Приступайте.
Отцепив от иголок карточку, я прочла свое задание:
«Снадобье для усиленного кроветворения»
Применяется в качестве поддерживающего средства при серьезной кровопотере, а также в процессе магической хирургии.
Ингредиенты: Очиток Дурманящий, кусочек 2 см от края; Мелисса Равнодушная, 3 верхних листа; Опунция Пурпурная Ядреная, сердцевина без кожи; корень Сарсапариллы Буйной, 3 см.
Радовало уже то, что растения в контейнерах были подписаны. Я понятия не имела, как выглядит Буйная Сарсапарилла и как отличить Ядреную Опунцию от какой-нибудь другой. Первым я увидела Дурманящий Очиток, он веером раскинул свои змееподобные мясистые листики в паре шагов от меня.
Вооружившись ножницами, подлезла к растению. Но, едва лезвия коснулись голубоватой кожицы, Очиток недовольно одернул листик в сторону. Я примостилась с другой стороны, протянула руку… но он снова непокорно отпрянул. Похоже, это танго мы будем танцевать долго.
– Вы и сами – тепличное растение, мисс Дэлориан, – фыркнул позади меня профессор. Он стоял совсем близко, чуть ли не утыкаясь подбородком в плечо, и насмешливо наблюдал за моими попытками приструнить вредный Очиток. – Этакий милый цветочек с нежными лепестками, выращенный в оранжерее вроде этой. В условиях, катастрофически далеких от реального климата волшебного мира. Когда у вас случился всплеск? В десять, одиннадцать?
– В двенадцать… сэр, – твердо ответила я, не собираясь так сразу прогибаться под издевательским напором.
– Стало быть, до этого вы планировали жить в обычном мире людей и обзавестись привычной для них профессией. И какие же розовые мечты жили в этой упрямой дестинской головке? – профессор встал сбоку и больно ткнул пальцем мне в лоб. – Хотели стать балериной? Актрисой? Наследной принцессой?
Я сжала губы, надеясь, что он отстанет, если буду молчать. Но он терпеливо ждал ответа.
– Художницей, – пробубнила я тихо-тихо, стараясь не привлекать к себе внимание. Без толку – все пялились именно на нас.
– И что же вам нравилось рисовать? Пони? Единорогов? Котят? – с язвительной ухмылкой громко вопрошал Карпов. – Отвечайте… Вы же догадываетесь, как сильно я могу испортить вам жизнь за непослушание на уроках.
– Одежду, – едва слышно проговорила я, мечтая стать невидимкой на веки вечные.
– Какую-то конкретную?
– Платья.
– В мире людей много полезных профессий – врачи, юристы, фермеры… Но вы планировали зарабатывать на жизнь, рисуя красивые платья? – злорадно прошипел Демон, вызвав десяток улыбок у моих однокурсников.
– У меня хорошо получалось. Кто-то должен заниматься и этим, – тверже произнесла я. Нельзя высмеивать детские мечты!
– А потом сердобольный опекун подобрал для вас самое тепличное заведение магического мира – «Эншантель», школу благородных манер и изящных колдовских искусств. И чему же вас там учили целых шесть лет? Варить крем от прыщей? Штопать носки одним движением палочки? Готовить яблочный конфитюр?
Судя по довольной физиономии, от нашей беседы Демон получал несравненное удовольствие. Словно паук, причмокивающий над телом обездвиженной мухи и медленно вонзающий клычки в ее сочное брюшко.
– И этому в числе прочего…
– Покажите свою палочку, мисс Дэлориан, – устало выдохнул профессор, окрасив бледное лицо презрительной ухмылкой.
Смирившись с неизбежным, протянула мужчине именной жезл. «Стандартная дамская умеренной мощности» – так гласила этикетка на палочке, которую шесть лет назад крестный купил в Парижской магической лавочке. Мне сразу приглянулся ее изысканный серебряный наконечник с цветочным узором: кажется, это были тюльпаны. Палочка была тонкой и длинной, идеально гладкой, отполированной до лоснящегося блеска. И с удобной рукоятью, оплетенной бежевой кожей.
– Помимо лекарского дела вы выбрали специализацию война… И вот этим вы собираетесь восстанавливать правопорядок? Дамская, слабая, чрезмерно послушная, танцующая… Она точно не игрушечная? Ей бы подошел наконечник в виде сверкающей розовой звездочки.
– Такие палочки – требование «Эншантели», сэр.
– Я в курсе, но спасибо, что напомнили, – грубо отрезал преподаватель. – Идеальное заведение, чтобы вынуть из головы разум и заполнить ее малиновым желе из бесполезных умений.
– Мой разум не покидал голову… сэр, – с возмущением прошипела я.
– И что же вы будете делать, если встретите в переулке Мастера темной материи? – Карпов пренебрежительно швырнул палочку на стол рядом со мной. – Сразите наповал реверансом? Закидаете изысканной выпечкой? Окатите горячим луковым супом?
Ученики расхохотались. Будь я с другой стороны, поток едких острот и мне показался бы забавным. Но сейчас по телу расползалось непривычное, мерзкое чувство. В «Эншантели» меня никогда не поднимали на смех прилюдно. На секунду оранжерея номер три исчезла, и появились облупленные стены старого интерната…
…Я сижу на траве – двенадцатилетняя девчушка в зеленом платье, с бордовой ленточкой в волосах, – а надо мной возвышается фигура Тильды. Ее лицо багровеет от ярости, из-за чего немытые патлы русых волос кажутся почти белыми. Вокруг стоят еще девочки, и все они лицемерно смеются над унизительными шутками в мой адрес…
Цепкий холод сковал сердце. Я глянула на Демона и неуверенно, будучи внутри все еще двенадцатилетней, пролепетала:
– Я здесь, чтобы научиться…
– Вам уже поздно чему-то учиться, – перебил меня высокомерный тип. Как он вообще додумался заняться преподаванием? – Найдите себе богатого мужа, запритесь в его родовом имении и идите печь свои круассаны.
Прекрасная мысль, если учесть, что я была дестинкой – уникальным волшебным самородком с «черной» кровью.
В обычных людях нет ни капли дикой, первобытной магии, и, по существующим законам, всплесков у них случаться не должно. Но то и дело на карте волшебного мира вспыхивают темные пятна, знаменующие появление очередного дестина – «подарка судьбы». Сотни лет ученые ломают головы, почему это происходит, да без толку.
Но моя эксклюзивность не являлась преимуществом. Наоборот, ни один маг-аристократ не рискнул бы связать со мной свою жизнь. Представители знаменитых фамилий, протирающие брюки в роскошных родовых поместьях, упали бы в обморок от идеи смешать свою голубую кровь с дестинской. Так что удачное замужество мне не светило. И я к нему не стремилась.
– Наш мир гораздо опаснее и отвратительнее, чем вам кажется. Жизнь в нем бывает очень быстротечной. Он мрачен, зол, несправедлив… и нетерпим к оранжерейным созданиям, – продолжил Демон издевательскую нотацию.
– Этот мир отвратителен уже потому, что в нем существуют люди вроде вас… сэр. Вы позволите мне дальше выполнять свою работу? – надменно спросила я, с ненавистью уставив на него глаза.
Опрометчивое пожелание: ножницы в дрожащих пальцах ходили ходуном, и профессор это прекрасно видел.
– Разумеется, мисс Дэлориан. В конце занятия я с удовольствием оценю ее. По достоинству.
Сглотнув слезы, я отвернулась к контейнеру с Дурманящим Очитком. Почуяв неладное, его мясистые продолговатые листья сплелись в тугой змеиный клубок и ощетинились на меня острыми кончиками. Вот и попробуй тут отрезать два сантиметра…
– И дам вам «дружеский» совет, – гораздо тише, наклонившись к самому уху, добавил Карпов. – Поскольку я не могу настаивать на вашем исключении, попробуйте сами вправить мозги крестному. Вам здесь не место, юная леди. Оставаясь в Академии, вы обрекаете себя на нескончаемые мучения. Которым я, не сомневайтесь, буду способствовать… в качестве высокомерной сволочи.
В груди предательски захлюпало, но я не пускала рыдания наружу. Этот гад даже не представлял, как сильно я хотела вернуться в Париж – к своим скучным косметическим кремам и другим бесполезным наукам. Там остались друзья и солнце, а здесь меня встретил фирменный апломб русского магического двора.
– Мисс Пруэтт, подойдите на минутку, – подозвал Демон симпатичную темноволосую девицу. Вид у нее был подстать профессору, надменный и мрачный. – Вы на каком курсе учились обращаться с Волшебными Очитками? Знаете, что нужно сделать, чтобы отрезать кусочек?
– На втором, сэр, – с издевкой заявила студентка, сверкнув глубокими зелеными глазами. – Они расслабляются от тепла и становятся податливыми. Можно поднести к огню или опрыскать горячей водой. И, милочка, тебе лучше надеть перчатки, а то испортишь нежную кожу. Дурманящий Очиток жжется, когда злится.
– Благодарю за совет… милочка, – сквозь зубы прошипела я, принудительно сглатывая вырывающиеся рыдания. – И вам, профессор, спасибо за деликатную помощь и адекватное наставление. Преподавание у вас в крови.
Гневно бросив ножницы на стол, я схватила свою палочку и дерганной походкой вышла из оранжереи номер три. Слезы бесстыдно полились из глаз, устраивая на щеках стихийное бедствие.
***
Самое мерзкое в этой истории, что насмешки профессора не были беспочвенны. Я действительно понятия не имела о способах магической самообороны, никогда не изучала сильные защитные заклятья, не тренировалась контролировать именной жезл в сражении… и не представляла, как укротить гадкий Дурманящий Очиток.
Следом за «Снадобьями» шел сдвоенный урок «Существ и сущностей волшебного мира». Профессор Валенвайд – слишком высокий, худощавый и белокожий старец в длинном бордовом сюртуке, – два часа монотонно рассказывал о своем предмете. Студенты ерзали и зевали, но болтать никто не решался: от преподавателя исходил ощутимый флер опасности.
Я устроилась на последней парте и спрятала порозовевший нос за страницами учебника. Не хотелось, чтобы однокурсники уличили меня в рыданиях.
После третьего урока в расписании значился обед. От длительного плача до сих пор подташнивало, есть не хотелось. Но я все равно отправилась в трапезный зал и сразу увидела рыжую голову юной подруги. Пять минут спустя я рассказывала Дженни о происшествии в оранжерее, вяло ковыряя запеченную в травах картофелину. Она участливо кивала и скорбно вздыхала, а в итоге испуганно пробормотала:
– Анна, это не тот человек, с которым стоит ссориться. Попробуй… поменьше ему перечить, а?
– Не могу, Джен, – вымученно улыбнулась я одними губами. – Сама не знаю, что на меня находит. Только вижу эти черные глаза, внутри все закипает, и просыпается разъяренный зверь. Такое чувство, что прямо на месте умру, если не отвечу на колкость.
За стол шестикурсников я снова не пошла. Должно же быть хоть какое-то преимущество у крестницы ректора, раз уж все равно приходится расплачиваться за сомнительный статус.
В выходные я развлекалась тем, что составляла психологические портреты своих соседок и давала им прозвища. Рыжую Рашель Рид окрестила «Мечтательницей» за любовь поваляться на кровати с дамским романом, томно вздыхая в конце каждой страницы. Статную Владу – «Аристократкой». Она не кичилась родословной, но девушку выдавали осанка и манеры. Куда бы ни входила мисс Дягилева, выглядело это так, будто принцесса посещает рабочие бараки.
Вика Добрева – наивная, но благодушная и отзывчивая, стала «Простушкой». Она первой предложила мне полистать свои конспекты за прошлый год. Неопытную Розмари я сразу прозвала «Цветочком», наверное, из-за фамилии – Блум. Правда, по мнению Карпова, я и сама годилась на эту незавидную «оранжерейную» роль.
Меган и Кристина сновали по Академии сиамскими близняшками. Этакие две стороны одной крайне любопытной и непоседливой монетки… Но Меган была рассудительной половиной, а Крис отвечала за взбалмошность и хаос. Энди Макферсон сидел в окружении моих соседок и что-то оживленно им рассказывал. Я могла бы быть в их числе… Так ведь и по Уставу положено?
В затылок прилетел кусочек острого картона, прервав размышления фривольного толка. Бумажка требовательно стукнулась в ухо, затем в лоб… Какая настырная!
– Что за ерунда летучая?
– Местная система оповещения – теле-маго-грамма, – жалостливо глянула на меня Дженни. – Ей пользуется только персонал Академии, ну и… ничего приятного обычно не прилетает. Дотронься жезлом, и она успокоится.
Ткнув бумажку палочкой, я усмирила бешеную записку и смогла, наконец, прочитать содержимое. Оно-то и вернуло меня к суровой академической реальности.
Мисс Анна Дэлориан, второе отделение, куратор проф. Р. Осворт
Трудовое наказание за нарушение дисциплины на уроке «Магические снадобья и волшебные травы»
Ответственный за исполнение: проф. А. Карпов
Прибыть: подвальное помещение номер два, 20.00, сегодняшнего дня
– Подвал? Так сразу? – Округлившимися глазами Джен глядела через мое плечо. – Крепко ты его достала, Ани… Во втором я никогда не была, но… честно скажу, пару раз мне доставался первый. И с тех пор я зареклась нарушать тишину на занятиях у Карамзиной.
Следом было еще два урока. Ксения Игоревна устроила вводную лекцию о пользе бытовой практической магии. Этот предмет выглядел самым безобидным и многообещающим. А Ромул Осворт собрал всех в фойе и, вместо беседы об именных жезлах, предложил ученикам насладиться последними «теплыми» деньками и отпустил с занятия на прогулку.
За ужином кусок в горло не лез: все думала, какое извращенное наказание придумал для меня добросердечный профессор. Кое-как покончив с рыбным филе и размазав по тарелке тушеные овощи, я вышла из зала.
Мои соседки по комнате – Вика и Кристина – стояли в коридоре и шумно щебетали. Я расслышала, что девочки обсуждают каких-то парней на курс младше, подмигивавших им за ужином. Один из них – синеглазый аристократ невероятно ценных магических кровей – явно запал в душу Виктории. Во всяком случае, говорила она про него с томным придыханием.
До боли в зубах захотелось, чтобы все мои проблемы сводились к обсуждению мальчишек. Но нет, великодушная судьба подкинула целый пучок разноплановых невзгод. Незнакомые предметы, чужой город, новая школа, какая-то грозящая мне мифическая опасность… И вполне реальное наказание, ждущее в подвале номер два.