Джваний Периброкс

В дверь городского архива города Вальценкранц тихо постучали. Звук был негромким и вряд ли проник сквозь толстые доски старой двери. Эта дверь закрывала входной проем в узком темном переулке. Молодой человек, стоявший на верхней ступеньке крыльца, поднял руку, чтобы постучать еще раз, но дверь архива распахнулась, и перед посетителем возникла фигура архивариуса – пожилого седого человека с глубокими морщинами и длинной белой бородой.

«Колдун какой-то», – подумал молодой человек, но вслух сказал:

– Господин Периброкс, добрый день. Я Искилий Траполос – курьер из городской управы. У меня для вас официальное письмо.

Курьер помнил наставления начальника канцелярии перед визитом в архив: «Побольше всяких официальностей и канцелярских терминов. Он это любит». Молодой человек совсем недавно начал работать в городской управе, поэтому единственной официальностью, известной ему, было слово «официальный». Но оно сработало.

– Официальное письмо? – на лице старика появилась заинтересованность. – Ну что ж, тогда заходите.

Курьер не без опаски ступил на порог и заглянул в дверной проем. Он увидел приемный зал городского архива – большое тускло освещенное помещение. В центре располагалась регистрационная стойка. Сквозь пыльные, затянутые паутиной окна с трудом пробивался солнечный свет.

Старик быстро обежал длинную стойку и занял место напротив входа. Одет он был в затертую коричневую мантию, голову покрывала маленькая круглая шапочка. Молодому человеку это одеяние показалось музейным экспонатом. Сам курьер был одет по моде: зеленый камзол, черные кафтан и панталоны, белые чулки. На ногах красовались черные туфли с серебряными пряжками. Пока курьер жил с родителями, он мог не ограничивать себя в выборе одежды.

– Господин … архивариус, – слово было сложное, но молодой человек справился с ним. – У меня к вам запрос из городской управы.

– Замечательно! – воскликнул старик за регистрационной стойкой. – Но чего же мы ждем? Давайте же скорее заполнять форму заявки!

Старик с нетерпением потер руки. Было видно, что он наслаждается предвкушением того, как молодой человек заполнит форму заявки.

– А зачем? – опешил курьер. – Вот же у меня уже есть письмо из управы.

– Но как же?! – седые брови архивариуса взлетели вверх от удивления. – Как же по другому я пойму, что вы хотите подать в архив запрос?

– Я вам его дам.

– Да, но как мои коллеги или проверяющие поймут, с чего это вдруг в регистре входящих документов появилась запись о получении запроса из городской управы? И потом, посудите сами, как я могу принять от вас документ, даже не ознакомившись с его синопсисом. А если архив не может принять ваш запрос на рассмотрение? Вы что же хотите, чтобы я сидел и изучал все поступающие в архив запросы при их регистрации?

С этими словами архивариус взмахнул рукой, как бы указывая на то, с каким количеством запросов ему приходится сталкиваться каждый день, и какую задержку это может вызвать в обработке поступающих документов. На слова архивариуса звонко отозвалось эхо большого пустого зала, где от тесноты страдали только пыль и паутина.

Курьер понял, что старик начал горячиться. А его предупреждали, что до этого лучше не доводить.

– Ах, ну да, конечно. Давайте заполним заявку. А как?

Старик презрительно взглянул на молодого человека и еле заметно кивнул в сторону дальнего конца регистрационной стойки.

– Для этого есть специальный бланк. Я не должен объяснять вам порядок подачи заявки, все изложено в специальной инструкции, – с этими словами старик демонстративно отвернулся от курьера и склонился над толстой тетрадью.

Молодой человек отправился к дальнему концу стойки. При этом он был уверен, что старик все это время наблюдал за ним, скрючившись в неудобной позе и скосив глаза в его сторону.

На дальнем конце стойки действительно лежало несколько старых, пожелтевших от времени листков. Края некоторых были погрызены мышами. Молодой человек решил не утруждать себя изучением разложенных на стойке форм и сразу заявил:

– Да нет здесь никакого специального бланка заявки.

– Да как же нет?! – старик в одно мгновенье преодолел расстояние до дальнего конца стойки и склонился над разложенными там бумагами. – Вот же посмотрите: бланк для отзыва поданной заявки, бланк для внесения изменений в поданную заявку, бланк для … – архивариус еще продолжал изучать один из листков, наполовину объеденный мышами, но его голос звучал все менее уверено, пока он не произнес:

– Действительно, нет.

Старик, еще секунду назад излучавший энергию праведного гнева к глупому курьеру, неспособному справиться с таким простым заданием, теперь поник и сгорбился. Молодой человек безучастно смотрел на архивариуса, ожидая, когда приступ экзистенциального кризиса, неожиданно обрушившийся на старика, пройдет, и курьер сможет избавиться от запроса городской управы.

Архивариус резко распрямился, глаза его горели восторгом от внезапного озарения:

– Ну, так давайте заполним заявку в свободной форме! Вот чистый лист, перо и чернила.

Старик достал из под стойки писчебумажные принадлежности и выложил их перед своим посетителем.

– Ну что вы ждете? Начинайте!

– А что писать?

К такому повороту курьер совсем не был готов. Несмотря на страх перед странным стариком, он начал чувствовать раздражение. Молодой человек был уверен, что все эти упражнения с письмом остались в прошлом, и что после окончания школы ему больше не придется марать пальцы чернилами.

– А вы знаете, а ведь у меня есть пример точно такой же заявки. Один ваш коллега не далее как сто лет назад уже обращался с аналогичным документом, – архивариус бросился в глубину зала и схватил в руки левый край занавеса, закрывающего заднюю стену приемного помещения.

Курьер с удивлением спросил:

– А вам что, сто лет?

Старик застыл с поднятой рукой, готовой распахнуть занавес. Медленно повернув голову к посетителю, он спросил:

– Почему вы так подумали?

– Ну, вы же сказали, что сто лет назад к вам обращался один мой коллега.

– Ах, это. К моему предшественнику, не ко мне, – и с этими словами архивариус дернул за полу занавеса. Тот, точно ожидая этого приказа, помчался к противоположному краю зала, собираясь в аккуратные складки. В тишине приемного помещения приятно зазвучала струна, по которой скользили кольца шторы.

Молодого человека охватил неожиданный восторг от чувства полета, который передала ему стремительно летящая по залу архива ткань. За занавесом курьер увидел бесконечно повторяющиеся ряды деревянных ящичков. Ряды уходили далеко вверх и терялись в темноте под потолком. Правый край, куда упорхнула занавесь, также не был освещен, так что нельзя было разглядеть, на какое расстояние ряды убегали в глубину здания. Ощущение было, что они не имели конца.

Курьер разглядел крышки ящичков – это были покрытые лаком деревянные дощечки. Каждая из них несла на себе отполированную до блеска деревянную ручку и медную табличку с буквами и цифрами. Ближайшие ряды отражали тусклый свет, проникающий через запыленные стекла окон.

– Мы сейчас быстро найдем ту заявочку. Нам всего-то на сто лет надо отмотать, – старик опустил рычаги, расположенные перед стеной с ящиками, и, поплевав на ладони, начал двумя руками крутить тугое для вращения колесо.

Курьеру показалось, что у него помутилось в глазах: ряды ящичков размылись и потеряли четкость. Но он понял, что это сами ящики с первым же поворотом колеса начали убегать вправо, сменяясь на ящики появлявшиеся слева. Ряды пролетали перед взором курьера, точно карусель. Затем они останавливались, и вместо них колонки ящичков устремлялись сверху вниз.

– Ну вот мы и нашли раздел каталога за это же число ровно сто лет назад, – удовлетворенно констатировал архивариус. – Каждая ячейка – это один день работы архива. В основном, они, к сожалению, пусты. Но я точно помню, как раз сто лет назад было исключение.

Старик выдвинул ящичек, остановившийся перед ним, и выхватил из него единственный листок:

– А вот и заявка! Извольте переписать и поставить свою подпись, – архивариус протянул молодому человеку листок. – И дату не забудьте указать верную. А то были тут до вас умники, только бумагу переводить.

Курьер взял из рук работника городского архива тонкий пожелтевший от времени листок покрытый текстом, выполненным каллиграфическим почерком. В старинном документе говорилось, что он является заявкой на прием запроса в архив, что подателем запроса является городская управа, а получателем городской архив, и что поданным запросом городская управа запрашивает архив предоставить справку, что никогда не было в истории города события, ожидавшегося горожанами сто лет назад. А событие было действительно неординарное, достойное занесения в документы, хранящиеся в архиве: сто лет назад горожане ожидали, что над ними пролетит летающий город Посталбит. Причем направление его движения указывало на то, что пролететь он должен прямо над городской ратушей Вальценкранца, да еще на таком расстоянии, что глава городской управы сможет пожать руку своему коллеге из Посталбита. Тот намеревался спуститься на самое нижние здание. Оно, как и многие другие в этом плотно заселенном городе, строилось под летающей плитой вертикально вниз, и его башенки и балконы были ниже фундамента. Событие было выдающимся, но несмотря на все расчеты не произошло: Посталбит уже появился на горизонте и направлялся точно на Вальценкранц, но затем начал отворачивать в сторону и обошел город стороной. Вальценкранцевцы считали, что посталбичане из-за своего высокомерия развернули свой город, так как не хотели наградить вальценкранцевцев радостью встречи с их летающим городом. При этом многие отдавали себе отчет, что это лишь домыслы обывателей. Широко известным был факт, что город путешествовал над поверхностью земли, руководствуюсь только своими, независимыми от намерений жителей планами, и что направлять город по своему желанию нельзя. Но это не мешало людям опровергать любые, даже самые широко известные факты, и выдвигать разнообразные предположения. Например, что верховные жрецы или древние маги, или безумные ученые изобрели способ управлять полетом города и теперь летают на нем, куда им заблагорассудится.

В заявке не было подробного описания истории, произошедшей сто лет назад. Но она была известна курьеру, как и любому другому городскому жителю, с детства. Поэтому он с нетерпением ждал наступления сегодняшнего дня, когда Посталбит должен был совершить очередную попытку пролететь над Вальценкранцем. Для придания встрече двух городов официальной окраски городской голова придумал запросить из архива справку, что никогда такого не было. По странному стечению обстоятельств эта оригинальная идея приходила в голову каждому городскому голове, на чей срок приходилась встреча двух городов. Да вот только ни разу в истории встреча эта не состоялась.

Молодой человек старательно переписал столетнюю заявку на чистый лист бумаги, подписал и подал архивариусу. Он немного спешил, так как чувствовал, что сложнейшая задача вот-вот будет выполнена, и архивная справка наконец-то будет ему выдана.

– Вы, я вижу, все очень точно переписали, молодой человек? – язвительно поинтересовался архивариус, приняв документ от курьера, но даже не посмотрев на него.

– Да, да. Все слово в слово, – поспешил заверить курьер.

– И, очевидно, цифра в цифру? –добавив яда в голос, спросил старый работник архива.

– Да, все, как там написано, – тихо произнес посетитель архива. Страшное подозрение, что он написал что-то не так, и что старик не закончил над ним издеваться, напугало молодого человека.

– А дату вы тоже переписали, как в этой заявке? – вдруг закричал архивариус, брызжа слюной и гневно выкатывая глаза. – Вы считаете, у нас здесь какая-то лавка, где можно любую дату написать, и так сойдет?! Вы считаете, что сто лет можно туда-сюда, никто даже не заметит?! – бесновался старик. – Вы думаете, здесь какие-то сумасшедшие работают?!

Курьер в страхе попятился от регистрационной стойки, за которой метался архивариус, размахивая новой заявкой.

– Пе-пе-переписать? – заикаясь, робко спросил посетитель архива.

– Еще чего! Чтобы вы еще час меня от работы отрывали?! Вот, возьмите-ка лист, аккуратным поступательным движением слева направо зачеркните неверно указанную дату, напишите правильную дату, а рядом припишите: «Исправленному мною, курьером управы города Вальценкранц, имя, фамилия, верить без сомнений и предположений в отношении подлинности данного исправления».

Курьер писал под диктовку старика, боясь допустить хотя бы одну ошибку – школьные кошмары настигли молодого человека в самый неожиданный момент, когда он наконец-то получил должность, начал зарабатывать и, казалось, мог забыть обо всех этих школьных премудростях.

– Вот, хорошо. А теперь инициалы, фамилия и подпись.

Молодой человек, дрожа от страха, написал имя, фамилию и размашисто подписался.

– Инициалы! Я же сказал – инициалы! А не имя! Да, отдайте мне, – старик вырвал из рук курьера листок и придирчиво начал изучать написанный тем текст. – Одни ошибки, сплошные ошибки. Да вы понимаете, что этот документ останется в архиве на века! Какую память вы о себе оставите для потомков. Ладно, будем регистрировать вашу заявку.

У посетителя архива все внутри похолодело – какие еще испытания для него приготовил его мучитель? Но архивариус сел за стол и начал писать в толстую потрепанную тетрадь. Сделав запись, он вернул заявку столетней давности в ящичек и опять завращал колесо. Карусель из ящичков каталога закрутилась перед глазами курьера с невероятной скоростью, так что поток пролетающих перед взглядом молодого человека ячеек слился в одну сплошную полосу, а затем неожиданно замер. Старый архивный работник вложил заявку курьера в ячейку, остановившуюся перед ним, повернулся, подошел к регистрационной стойке и вытащил из внутренней полки архивную справку. Он протянул лист с ответом на запрос курьеру. Тот попытался выхватить его из рук архивариуса, но последний резко отдернул руку и с удивлением воскликнул:

– А подтвердить факт получения документа собственноручной подписью в регистре выданных документов?

Перед курьером появилась толстая потрепанная тетрадь.

– Я вообще-то еще ничего не получил, – недовольно пробубнил курьер, склоняясь над регистром, чтобы расписаться.

Молодой человек обратил внимание, что предыдущая запись в этом журнале была датирована той же датой, но только сто лет назад.

– Вы дурно знаете свое дело, молодой человек, но делопроизводство не должно страдать из-за незнания вами своих обязанностей. Я бы выставил вас вон из архива, но каждый запрос должен быть зарегистрирован, и на каждый должен быть предоставлен ответ. Учитесь искусству делопроизводства, молодой человек, в жизни это может очень пригодиться, – наставительно произнес архивариус. Он не стал уточнять, что это может пригодиться только при встрече с таким формалистом, как он сам.

Старик протянул лист с ответом на запрос городской управы курьеру, тот выхватил его из рук и бросился к выходу. Дверь перед курьером открылась сама собой, и когда он переступил порог архива, так же самостоятельно закрылась, влепив по курьерскому заду всей силой своего ржавого, но еще упругого возвратного механизма. Курьер слетел с невысокого порога и упал прямо в грязь проулка. Зад болел, но счастье от того, что он вырвался из этой западни, могло пересилить любую боль. Курьер вскочил, засунул справку в курьерскую папку и смачно плюнул на дверь архива. Плевок оказался настолько удачным, что с лихвой компенсировал страдания, перенесенные молодым человеком. Он поспешил в городскую управу, чтобы побыстрее освободиться. Уже сегодня на горизонте должны были появиться башни самых высоких зданий Посталбита, этот момент нельзя было пропустить.

Архивариус молча проводил взглядом курьера, выбежавшего из архива, и повернулся к каталогу. Край занавеса появился из темного угла приемного зала и сопровождаемый тонким звенящим звуком летел к нему. Ткань промчалась перед лицом старика и скрыла от него ряды деревянных ящичков. Архивариус снова отвел полу занавеса в сторону, на этот раз за ней оказалась маленькая деревянная дверь. Старый архивный работник вошел в дверной проем и закрыл его за собой. Занавес качнулся и прикрыл вход. Приемный зал погрузился в тишину.

***

– Жалкие людишки! Всего один запрос за сто лет! – старый архивариус Джваний Периброкс шел среди высоких деревянных стеллажей, заполненных толстыми папками с документами, и вполголоса жаловался на горожан Вальценкранца.

Узкий проход вел его среди полок, уходивших далеко вверх. Они до треска были набиты папками, картонными ящиками, коробами. Наружу свисали нитки прошитых документов, торчали ленты сургучных печатей, высовывались уголки старинных листов бумаги. Секции с документами производили впечатления стен городских домов, где каждая папка выступала в роли каменного блока, а проход между стеллажами в роли узкой улицы. В центре архива, куда как лучи звезды сходились ряды стеллажей, открытое пространство образовывало круглую площадь. На ней стоял рабочий стол архивариуса, освещенный ярко горящими свечами в канделябре.

Джваний издалека заметил, что стол был завален документами. Это была сегодняшняя порция. Вчерашние и позавчерашние поступления, документы за прошлую неделю, а также за прошлый месяц и за несколько последних лет лежали высокими стопками на полу рядом со столом. Некоторые были выше стола и образовывали вокруг рабочего места архивариуса лес желтых сталагмитов, выросших в пещере за многие сотни лет.

Джваний со смешанным чувством радости и боли смотрел на эти бумажные завалы. С радостью, потому что он предвкушал удовольствие от разбора этих документов, их каталогизации, заполнения учетных карточек, распределения по секциям. С болью, потому что многие из этих документов, точно сироты уже много лет не могли получить свой дом, свое место в этом прекрасном архивном мире и, очевидно, страдали от этого.

К столу архивариуса бодро подкатила архивная тележка и резко затормозила у его края, документы с ее верхней полки соскользнули на столешницу и рассыпались широким веером. Джваний поморщился от неаккуратности своего помощника. Строго говоря никаким помощником он не был. Это была ошибка архивариуса, случайное стечение обстоятельств. Но вызвав однажды в тележке искру жизни, архивариус никак не мог ее погасить. Джванию было бы куда проще, если бы деревянный столик на колесиках так и остался столиком, чтобы он катился туда, куда его толкают, и стоял там, где его оставили. А этот деятельный предмет мебели за сотни лет работы так проникся идеями архивного дела, что на все имел свое собственное мнение. Джванию требовалась масса времени, чтобы убедить тележку отвезти документы в нужное архивариусу место. И то не было гарантии, что она в точности выполнит задание.

К счастью, с некоторых пор архивариус перестал думать о ней, как о работнике женского пола. Сначала он допустил такую ошибку, руководствуясь тем, что слово «тележка» женского рода. Но вскоре он заметил, что у тележки происходили неожиданные эмоциональные всплески. Она совершенно беспричинно начинала раскидывать сложенные в стопки документы, резко прокатываться по пачкам бумаг на полу, разбрасывать их в разные стороны. В такие моменты она с гордо вздернутой верхней полкой демонстративно проезжала перед архивариусом, чтобы скрыться в лабиринте стеллажей, а затем с возмущенным видом выкатывалась перед ним, очевидно, ожидая извинений. Самым удивительным в этом было то (хотя что могло быть еще более удивительным, чем одушевленная архивная тележка), что у самой тележки кроме колес не двигалась ни одна часть. Поэтому было совершенно непонятно, как ей удавалось выражать столько эмоций. В остальное время столик был очень аккуратным и педантичным: развозил документы, вырезал из картона карточки для каталога, подметал пыль в самых затерянных закоулках архива.

Но Джванию не нужен был помощник, к тому же совершенно неуправляемый. И архивариус начал думать о тележке, как о мальчике. Со временем это дало положительный результат: помощник потерял всякий интерес к работе, целыми днями слонялся по лабиринтам архива, с азартом гонял крыс по проходам между архивными полками. В угаре погони он на высокой скорости с заносом входил в повороты и сваливал на пол папки ударами по основанию стеллажей. Правда, и он время от времени начинал развивать бурную деятельность, активно, но бессистемно развозил по хранилищу документы, как бульдозер собирал сброшенные им с полок бумаги и свозил их в центр архива к рабочему столу архивариуса. Именно за этим занятием Джваний застал своего четырехколесного работника.

– Ах, ты опять за старое! А ну пошел отсюда! – Джваний в гневе от того, что помощник разметал по столу бумаги, замахнулся на него первой попавшейся под руку папкой.

Архивная тележка резко развернулся к архивариусу, грозно посмотрел на него, но решил не обострять отношения и, не торопясь, направился к одному из проходов, зацепив по дороге бортом и развалив высокую стопку документов.

Джваний взвесил на руке папку, чтобы поточнее метнуть ее в сторону строптивого помощника. При этом взгляд архивного работника упал на обложку, и старик увидел, что это были протоколы заседаний попечительского совета городского кладбища. Его рука опустилась. Он представил, сколько удовольствия ему доставит внесение в каталог этих протоколов, какой восторг он переживет, заполняя регистрационные карточки. Упорядочить хаос в документах – все равно что усмирить морскую стихию. Джваний захотел отбросить все и прямо сейчас сесть за подготовку описи, но тут же вспомнил, что ему предстояло сделать, и с сожалением положил увесистый том на вершину бумажного столба.

Архивариус занял место за своим столом на жестком деревянном стуле. Отсюда, из центра архива, ему была подвластна вся мощь мыслей, чувств, ожиданий людей, так неосторожно доверенных протоколам, актам, приказам, справкам. Они копились тысячелетиями в одном месте – в архиве.

Сейчас весь город с нетерпением ждал события, которого никогда не было. Никто не догадывался, почему летающий город Посталбит каждый раз, приближаясь к Вальценкранцу, вдруг менял направление и огибал его по широкой дуге. Никто в городе не интересовался историей, все смотрели только вперед. Даже когда раз в сто лет городская управа направляла запрос в архив, делалось это только для того, чтобы убедиться, что событие в будущем действительно уникально. Глупо было не использовать такой повод, чтобы не продлить еще на сто лет потребность городской управы в получении справки из архива, что никогда такого не было.

«Ну ладно, дорогие земляки, если это действительно единственный способ обратить ваше внимание на историю, я им воспользуюсь. Никогда такого не было, и вот опять не произойдет!»

Джваний Периброкс, бессменный архивариус города Вальценкранц в течение последних тысячелетий, положил руки на пачку документов, лежащую перед ним на столе. Это движение не имело особенного смысла, просто с чего-то надо было начать. Настоящие действия Джваний собирался предпринять в своей голове, где хранились записи о каждом клочке бумажки, поступившем в архив. Поддержание каталога, заполнение карточек было лишь данью традиции, священной процедурой. Истинная магия архивного дела происходила в голове Джвания.

Задача была нелегкая – сдвинуть с пути летающий город, и воспользоваться здесь следовало по-настоящему весомыми документами. Джванию сразу пришел на память случай со сносом сарая в центре города. Сколько заседаний земельной комиссии пришлось запротоколировать секретарям! Какое количество экспертных заключений рассмотрели члены комиссии! Как ломали копья в спорах городские архитекторы и защитники исторического наследия! Не всякое дело о наследстве могло похвастаться таким накалом страстей. Несколько десятилетий решался этот вопрос. А сарай за это время сгнил и рухнул. В городе об этом деле давно забыли, но в архиве сохранилось все. Сухие официальные формулировки документов впитали в себя всю силу человеческих эмоций и только ждали момента, когда их высвободят и используют для дела.

Джваний представил перед собой архивный каталог. Ящички, круглые отполированные ручки, медные таблички начали проноситься перед его мысленным взглядом, как недавно они мчались перед глазами курьера. Архивариусу следовало найти карточку с делом о сносе старого сарая. Если бы не его память, каталог бы ему не помог. Но Джваний помнил и дату, когда на его столе оказались папки с документами, и что вытворял в этот день его помощник, и что Джваний ел в тот день на завтрак. Движение ячеек остановилось, одна из них выдвинулась, и из длинного, точно удав, тела ящика выплыла серая картонная карточка, покрытая синим, выцветшим от времени текстом. Джваний пропустил дату, название документов, краткое описание, его глаза задержались только на номере стеллажа и полки. В то же мгновенье мысленный образ ящика со стуком захлопнулся, стена ячеек стремительно отъехала в сторону. Джваний направил свой взгляд по центральному проходу, свернул налево, направо, устремился вперед. Всегда погруженный во тьму архив в мыслях Джвания освещался кругом света от канделябра, его архивариус взял с собой в воображаемое путешествие по хранилищу. Старик быстро перемещался по коридорам, сворачивая на перекрестках. Темнота впереди расступалась и смыкалась за его спиной.