Хозяин Медведь-горы, или Тайна последнего Артефакта

– Климат опять поменялся тогда? – вспомнил я мои школьные знания по истории.

– Был самый конец тогдашнего потепления и обильных дождей в 13-м веке, – кивнул головой Олег. – Ну да ладно. Всё это будет потом.

– Всё это, выходит, циклично. Хорошо, что мы хоть живём сейчас в нормальном климате.

– Ой, не скажи! – возразил Олег. – Гольфстрим уже распался на два закольцованных течения. Гренландия тает. Пресной воды прибывает в океан и всё может измениться в твоём благополучном климате быстрее, чем прогнозируют учёные. Европа скоро будет замерзать по-зимнему. А летом торнадо будут терзать Европу. Климат разбалансируется и, – он махнул рукой, не договорив.

Я собрался ему возразить, но он, показывая мне на мои часы – дескать, время – сказал, что мы отвлекаемся от темы. И продолжил дальше:

– В общем, эти жестокие тюркские кочевники занимались в Крыму грабежом местного населения, кочуя здесь по травяным степям со своими стадами – они же, кроме скотоводства, как основы своего пищевого рациона, больше ничего не знали, обитая в кибитках, не имея своих городов или поселений.

Не зная, как долго нам подниматься на Гору, пару раз я поймал себя на мысли о том, что Олег, увлекаясь возможностью поделиться со мной его знаниями об истории Крыма с древнейших времён, оседлал своего любимого конька, скача галопом по столетиям и тысячелетиям сопутствующей истории этого удивительного полуострова, не заботясь о том, что мне, всё-таки хотелось идти вперёд в лесную прохладу этой огромной горы и подняться на её крутобокие склоны. Полюбоваться видами природных ландшафтов, ну и просто почувствовать себя в роли исследователя в поисках тех самых олеговских тайн в её укромных уголках и не засиживаться здесь, находясь буквально на пороге мира тайн этой уже манящей меня к себе, Горы.

Он посмотрел на меня, словно желая удостовериться, что мне это всё интересно и я, оставив все эти мысли при себе, сказал с шутливой полуулыбкой:

– Да, профессор! – и намеренно приподнял на лоб очки, показывая, что внимательно его слушаю Олег улыбнулся, ответив в моей же манере, что у меня есть шанс стать его лучшим слушателем за последние два года и, уже серьезным тоном, продолжил дальше:

– Встретив отпор со стороны защитников укрепленного, каменного Херсонеса, они больше не делали попыток овладеть этим городом, обложив херсонесцев, как и прочее население Крыма, данью и, это помогало данникам избежать дальнейших налетов и грабежей с их стороны и, даже сама Византия выплачивала гуннам дань золотом. К 420-му году гунны создали на среднем Дунае свою империю во главе с их вождем Аттилой, диктовавшим свою волю европейским народам и государствам. Это было тяжелое время для всех крымских народов и, конечно же, для “наших” готов, вытесненных гуннами на юго-запад, к побережью Чёрного моря.

Понемногу, незаметно для себя, я погрузился мысленно в эту далёкую от нашего времени, эпоху древних властителей, вождей, военных походов и кровавых битв. Я сидел молча, не задавая вопросов Олегу, думая о судьбе крымского мирного населения – как можно было вообще выжить простым людям и их семьям в те далекие жестокие времена?

Уйдя в свои мысли, я словно издали слушал приглушенно его голос.

Неожиданно, Олег, словно вспомнил о времени, бросив в очередной раз взгляд на мои сияющие хромированной сталью “Candino”, которые, невольно привлекали к себе внимание своим дорогим, стильным видом, спросил меня – который там час?

– Чуть больше половины второго, – сказал я польщенный, что Олег обратил внимание на мои часы.

– Отлично, – проговорил Олег. – Со временем у нам пока всё нормально. Так что, продолжим наш “пленэр”. Хотя мы с тобой и не художники, но рисуем-то мы словесно-художественные образы в своём сознании. У тебя, как я понимаю, развитое воображение, а моя задача сейчас— помочь тебе ощутить ту связь веков и поколений, отделяющих нас от того времени. Почувствовать скрытое Прошлое в Настоящем. Там, на Горе, я видел несколько раз хрономиражи с людьми, когда-то жившими здесь.

– Да ну!? – изумился я. – Ну-ка, расскажи. Как и что.

Олег лишь ухмыльнулся загадочной улыбкой, ответив, что как-нибудь в следующий раз.

– А то я собьюсь на другую тему и не закончу эту. Может, там, на Горе, и ты что-нибудь сможешь заметить Нечто, скрытое от несведущих людей. Как с тем Знаком – ты же приехал в Партенит с Михаилом ко мне не просто так? Тебя позвал Он.

При этих словах я внутренне напрягся – меня никто не звал, и я сам приехал сюда! Может, это Мишку позвал “Знак”? Но, ему-то, это было уже не нужно, потому что он не захотел участвовать в сомнительных для него планах Олега.

– Может, тебе будет дано, – говорил Олег не громко, но с какой-то внутренней убеждённостью в правоте своих предположений, – увидеть или почувствовать то, что не дано пока мне. А что, если в тебе есть какие-то скрытые Силы, о которых ты и сам ещё не знаешь? Раз уж ты здесь, попробуй раскрыть свои возможности! Вместе мы сможем понять, что нужно найти и… – он не договорил, резко оборвав себя.

Этот его неожиданный пассаж как-то озадачил и немного заинтриговал меня. Я узнал неожиданно для себя ещё одну непонятную тему, известную лишь Олегу. Понемногу, мне становилась понятнее цель нашего предстоящего похода на Гору, и это было не то, о чём говорил или хотел увидеть на Аю-Даге Мишка. “Знак”, по мнению Олега, это был лишь повод для того, чтобы мы с моими друзьями приехали сюда в Партенит. А вот всё дальнейшее развитие моей поездки сюда зависело от Олега и его пока что всё ещё непонятных для меня планов. Как я неожиданно выяснил, он идёт сейчас со мной на Гору с одной лишь ему известной целью, и, определённо, хочет найти или увидеть что-то там, наверху. И я ему нужен…

Баженов смотрел на меня сквозь тёмные очки, наверняка, ожидая моей ответной реакции, но я промолчал, не зная, что ему ответить – каких-либо Сил в себе я не чувствовал, хотя порой и действовал по наитию. Вот и сюда приехал в поисках чего-то необычного…

Что-бы там ни было такого загадочного или сокрытого на её древних склонах, меня тянуло к Горе, как магнитом в ожидании встречи с чем-то непонятным и загадочным, вроде того Тумана, который так взбудоражил моё сознание и воображение, не говоря уже о тех пещерах и непонятном “Хозяине”. Может, это было какое-то полумифическое существо, вроде, йети? И вообще – ведь искали же специалисты из “Аненербе” что-то на этой Горе! И вдруг я вспомнил о том ангельском, шепчущем голосе в моей голове – вот это было что-то непонятное и загадочное, выходящее за рамки моего обыденного восприятия мира. Может, Олег имел в виду нечто подобное?

Размышляя обо всём этом, я немного ушёл в себя и мой товарищ, словно понимая возникший у меня сонм мыслей, вызванных его словами о некоей Силе, возможно скрытой во мне, неожиданно замолчал. Он сидел, молча, размышляя о чём-то своём, но, возможно, созвучным моим мыслям.

Как мне стало ясно сейчас, его что-то беспокоило и, когда он вдруг упомянул об этой Силе, выйдя за рамки своего исторического повествования, я понял, что не так всё просто в его стремлении пойти на Гору со мной. Я помнил слова Влады о том, что Олег не нуждался в каких-либо товарищах в своих походах на Гору.

– А меня сейчас взял… Интересно, для чего же именно я нужен ему? – я взглянул на него, выходя из моих мыслей…

– Ну, хорошо, – сказал он, видя, что я смотрю на него, – продолжим пока дальше рассказ о готах и их дальнейшей судьбе после того, как гунны вытеснили их к побережью Чёрного моря.

Начав снова слушать его “лекцию”, я никак не мог вначале освободить своё сознание от мыслей, обуревавших меня, и не сразу стал следить с прежним интересом за нитью его повествования.

– Таким образом, – продолжил он опять, словно лекторским, голосом, – лишь общее ослабление гуннских вождей из-за межплеменных распрей после смерти Атиллы в 453-м году, и растущее могущество Византии позволило затем в 6-м веке новому византийскому императору Юстиниану I покончить с гуннским владычеством в Крыму и прибрать к рукам почти разрушенное гуннами Боспорское царство. Но это было потом, – поправил Олег сам себя, – а пока что, в 455-м году нашей эры объединённые силы германских племен окончательно разгромили гуннов, и, кстати, – Олег сделал паузу, чтобы акцентировать моё внимание – в этом же году германское племя вандалов захватило Рим, грабя и уничтожая памятники архитектуры и искусства. Отступившие остатки войска гуннов были разбиты дальше византийцами в низовьях Дуная, и они ушли затем на Волгу и Алтай, где они потом и жили, смешавшись с местными племенами.

Олег замолчал, давая мне возможность осмыслить и “войти” в услышанный “материал”, а он и впрямь, говорил мне всё это, как на лекции. Мой новый товарищ – несомненный знаток истории – просвещая меня в своём историческом обзоре о событиях, на первый взгляд не связанных напрямую с историей Крыма, раздвигал рамки своего повествования, объединяя историю древней Европы с далёким прошлым этого полуострова, через который проходили орды разных племён и народов в поисках новых мест для поселения или же с целью грабежа и военной добычи. Так или иначе, но Крым оказывался на перепутье, как наступавших, так и отступавших орд кочевников и их племенных групп.

Эрудиция Олега и его великолепное знание истории, пусть и в ограниченных рамках нашей беседы, было для меня и удивительным, и востребовано-нужным. Но, слушая его, я не мог не вспоминать периодически о его второй, скрытой от посторонних глаз, стороне, связанной с поисками неких знаний, которая так напугала и изменила отношение к нему со стороны Михаила. Ведь Олег, наверно, искал встречи с Неведомым в поисках каких-то тайных знаний. Невольно, я вновь и вновь вспоминал об Аненербе и их загадочных поисках на Горе и, как-то попутно, вдруг вспомнил об Индиане Джонсе из знаменитой трилогии приключенческих фильмов, в первом из которых – “В поисках потерянного ковчега”– зритель знакомился с этим авантюрным профессором истории, одержимым поисками загадочных древностей, обладающих мистической властью и Силой. И столкнулся затем с такой вот, немецкой “научной” экспедицией, искавшей Артефакты Силы.

Может, и тайной целью Олега было нечто подобное?

От этого мысленного сравнения нашего партенитского поисковика-историка с этим собирательным образом искателя приключений и, в чём-то, незаурядной личностью, я немного развеселился, вспомнив, что Мишка и Влада сравнили ранее Олега с Гэндальфом, а меня с Сэмом. Какой же из этих двух персонажей был ближе к личностным качествам Олега, мне предстояло вскоре выяснить, хотя, при всём этом шутливом сравнении Олег же не был ни “магом”, ни обладателем каких-нибудь тайных знаний. И выглядел для моего ялтинского друга скорее, малость “тронутым” любителем непознанного.

Пока что, я был склонен воспринимать моего эрудированного, нового товарища больше, как исследователя и искателя тайных знаний или возможных древностей, скрытых на Горе или в её пещерах, чем одержимого какой-то чужой властной силой, тихо-помешанного чудака.

Олег, между тем, продолжал просвещать меня и всё, что он говорил, мне было интересно слушать.

– Ну, а один из сыновей Аттилы решил вернуться назад в ранее завоеванный ими Крым, в Приазовье, и гуннам пришлось опять восстанавливать свою власть и воевать с окрепшими крымскими готами. И, что ты думаешь, кто победил? – спросил меня вдруг Олег, словно проверяя, на заснул ли я под его размеренный, хорошо поставленный голос.

– Думаю, что готы! – уверенно ответил я.

Олег качнул головой.

– Не всё так однозначно, – как-то неопределенно ответил он и пояснил, что их битва закончилась ничьей и, более того, вынужденным мирным союзом двух этих народов. – Таким образом, гуннам удалось закрепиться на Керченском полуострове на остатках разгромленного ими ранее Боспорского царства и до конца 5-го века остатки гуннских орд все ещё кочевали по степям Северного Причерноморья. Ну, а так, в Крыму наступил относительно мирный период— началось время Византийского могущества, и византийцы затем переименовали Херсонес в Херсон. В 476 м году нашей эры римская империя прекратила свое существование, пав под ударами объединенных германских племен во главе с остготами и вошла затем в огромное королевство великого властителя остготов Теодориха.

Я понимал, что Олег тезисно пытается охватить весь этот огромный период времени во многие сотни лет и даёт мне итоговую информацию, оставляя “за бортом” любые подробности и детали, стараясь выдержать хронологию событий той давней эпохи. Кое-что из всего этого я знал, но, по большей части, всё, что относилось именно к Крыму, было для меня новым, особенно эта “готская” тема.

– Однако, при всем этом, – продолжал “профессор” – Теодорих хотел считаться законным преемником римских цезарей и искал покровительства Византийского императора Зенона, чтобы считаться законным преемником имперской власти.

Голос Олега даже как-то повеселел, – и король готов стал эдаким вассалом Византии. Удивительно! Варвары признавали право Византийской империи назначать их вождей королями, чтобы в глазах бывшего имперского населения считаться законными носителями верховной власти среди множества претендентов на это звание.

Своей интонацией, манерой подачи информации, и каким-то неподдельным энтузиазмом, он заряжал меня своим интересом к этой теме и таким давно-забытым мною сведениям и знаниям по истории европейских народов, их вождей и правителей, которые, канув в небытие, теперь возрождались в его неторопливом повествовании, выйдя из забвения ушедших столетий и тысячелетий, разделявших их время от нашего и, перед моим внутренним взором словно воскрешались те давние битвы и сражения и их главные действующие лица – вожди, полководцы и правители, которые сыграли свои главные роли в театре Истории, написанных ею для них, и европейских народов и государств. Выйдя на страницы её драматургии, они канули затем в Лету’, меняя судьбу западной и восточной Европы, Крыма, и в, частности, его южного берега. Когда бы я ещё с таким интересом слушал бы вот так, на свежем воздухе, такую специфичную для меня, информацию о готах и других древних народах, до которых в моей обычной московской жизни мне и дела не было – ни к их истории, и ни к их судьбе в тысячелетиях прошлого Крыма!

– А здесь, на полуострове, “наши” крымские готы, опять воспрянули, возродились к мирной жизни, упрочив тесные связи с Византией, верой и правдой служа кесарю, и стали вскоре опять важной местной военной силой на службе Византии. И надо сказать, не участвовали в войне Византии против их сородичей остготов и вестготов в 535-554-х годах в Сицилии и Италии. Хотя новый, честолюбивый император Византии, Юстиниан I, мечтавший об объединении всех образовавшихся после падения Рима варварских королевств в великом новом имперском и христианском единстве под эгидой Византии, нуждался в их военной силе.

Я отвлёкся немного от его рассказа, пытаясь вспомнить, что мне было известно про этого Юстиниана – его имя было у меня на слуху. Но их, кажется, было двое в истории Византии.

Олег, как историк, уже однозначно относил этих бывших воинственных пришельцев-поселенцев к коренным этносам полуострова, хотя для меня в его рассказе об их дальнейшей судьбе в Крыму ещё не прошли те долгие столетия, в ходе которых они заслужили и выстрадали право жить на древней земле Тавриды и любить её так, как те же крымские скифы, которых они изничтожили вместе с Неаполем Скифским в ходе своего нашествия.

– В том числе и для захвата и восстановления подчиненного Византии Боспорского царства в Крыму, – продолжал он говорить с каким-то неподдельным энтузиазмом в голосе.

Я опять стал вслушиваться в его рассказ, стараясь не упустить нить его повествования.

По его словам, в 540-м году в Европу через египетских торговцев зерном пришла бубонная чума, и в 544-м году в одном только Константинополе умирало до 5 тысяч человек в день – в Европе же умерло от этой страшной болезни в те годы около 50 миллионов человек! И когда сам император Юстиниан заболел чумой, это было большим испытанием для Византии, но он смог выздороветь и его чудесное исцеление показало всему христианскому миру, да и соседям Византии, что Бог на стороне её императора. И будущее империи в надёжных руках. Юстиниан, исцелившись, стал ещё больше радеть за Византию и её подданных, в том числе и в Крыму.

– Кесарь выделил большие деньги на возведение каменных защитных стен вокруг Херсонеса, и империя в годы его более 30-летнего правления окрепла и процветала. Ну а готские старейшины на службе у Византии вернули опять себе свою былую силу и влияние в Крыму, вновь заселив Керченский полуострове и все остальные прибрежные земли южного и юго-западного Крыма, – закончил Олег свой краткий экскурс в эпоху правления Юстиниана.

– Да, – выдохнул я, – сколько же здесь было набегов и походов разных завоевателей, горя и страданий! Переселение и смешение народов, народностей и национальностей, и как следствие, какой же этнический котел, видно, здесь получился!

– Именно так и вышло, – кивнул Баженов. – Мы, кстати, с тобой и начали наш этот разговор с темы привлекательности Крыма для разных пришлых племен и народов, начиная с античности и далее в Средние века, которых здесь было будь здоров сколько! Край-то, какой благодатный!

Он опять огляделся вокруг и произнес:

– Сейчас вот мир и благодать и только История помнит всё.

Вокруг нас неожиданно потемнело – словно, как напоминание о прошлых бедах этого места и его жителей, на долю которых выпали все эти несчастья, связанные с набегами пришлых орд завоевателей, солнечным мир вокруг нас потускнел, невольно показывая нам, что в этом живописном уголке Крыма не всегда так солнечно и благостно.

Не сговариваясь, мы посмотрели вверх, выйдя из-под защитной кроны кипарисовой стены, и увидели, что на солнце неожиданно наползла большая лохматистая туча, невесть откуда взявшаяся на безоблачном синем небе.

Олег удовлетворенно хмыкнул, сказав, что это первое облако над Партенитом за последние три дня – каждый день жара и солнце.

– Может, на Горе будет не так жарко? – предположил я, намекая ему, что мы здесь явно засиделись и нам нужно идти дальше.

– Сомневаюсь, – ответил Олег. – Ну да там сам всё поймёшь.

Мой “лектор”, похоже, понял моё невысказанное желание и наконец, мы тронулись с места.

В этот момент, к моему удивлению, с неба вдруг брызнул мелкий дождик! Это было тем неожиданней, что кроме этой тучи над нами, все пространство синего свода над нами было свободно от какой-либо облачности. Она словно зависла над горой в вышине небосвода, обрадовав нас своей тенью и освежающей влагой с небес, и я воспринял это, как добрый знак. Тут же вспомнив о том, другом “Знаке”, явленном миру где-то на скале у подножия Горы. Может, он был символом каких-то скорых перемен на Горе? Только вот каких? Добрых или…, – не стал я дальше думать об этом, идя следом за моим спутником.