Хозяин Медведь-горы, или Тайна последнего Артефакта

Олег сделал паузу.

– А вот готы после всех этих бедственных лихолетий, выдержав, никуда не делись, оставаясь, долгие века одним из главных этносов в Крыму.

– Обустроились, прижились и похозяйничали, – пошутил я невольно, смотря на мешки с песком и цементом с кучками сероватой щебёнки, насыпанных справа у шеренги кипарисов, где мы сейчас шли.

Припорошенные местами, вроде, как, серой пылью или пыльцой, осевшей на их тёмных боках, они стояли, словно обсыпанные снизу до середины, цементной пылью. Дальше вперёд у обочины дороги виднелись какие-то плотно-набитые мешки, бочки с краской, прутья железной арматуры и прочий строительный материал среди небольших куч жёлтого песка.

– А вот это – хорошо! – с удовлетворением в голосе произнёс Олег, смотря на всё это “богатство”. – Наконец-то начали ремонтные работы. Хотя и не готы, а их ассимилировавшиеся в веках, потомки, – серьёзно восприняв мою шутку, он продолжил дальше:

– Не было только нужного крепкого хозяина здесь.

Он, наверно, имел в виду этот санаторий. По его дальнейшим словам, здесь лет пятнадцать не велось никаких ремонтных или строительных работ.

Я с пониманием скользнул взглядом по всему этому выставленному на дорогу “добру” и посмотрел на Олега:

– И что же было дальше? – возвращая его к теме нашего разговора о судьбе готов в Крыму.

– Как я уже говорил, наступило время Византии, – охотно продолжил Олег, идя дальше, – готы опять воспрянули, обретя свою новую судьбу в рамках Византийской империи, как одного из главных этносов Крыма. Готский период владычества, а затем и мирного, с их стороны, проживания готских общин в Крыму был самым длительным по времени – где-то до 16 века. Они не только активно сотрудничали с новыми властями, но и стали военно-административной единицей в Византийском государстве при Юстиниане. И, кстати, много строили! – он посмотрел в сторону выставленных на обочине дороги ремонтно-строительных материалов.

– Потом, под управлением византийских инженеров, они создавали мощную оборонительную систему укреплений с несколькими опорными пунктами на побережье Таврики и, кстати, крепость Алустон. С которой, собственно, и началась затем история Алушты. Построили крепости для защиты Херсонеса на периферии их земель – на Мангупе и Эски-Кермене, и укрепляли их фортификационными сооружениями. А также построили с византийцами крепость Горзувиты на той стороне за Медведь— горой, и в Симболоне – в Балаклаве, где готы – феодалы были на службе у Византии, – пояснил Олег. – Ну а так, их б’ольшая часть жила компактно в области, под названием Дори.

– Непонятное название. Что оно обозначает? – поинтересовался я, вспомнив, что Олег уже упоминал ранее об этой “Дори”.

– Письменное сообщение о Крымской Готии и стране Дори, расположенной в юго-западной Таврике, населённой потомками готов, относится к годам правления византийского императора Юстиниана I, который присоединил Керченский полуостров к владениям Византийской империи. Ну, а, название “дори” происходит от праиндийского “дорант”, означает “пещерная страна”, или “страна, богатая пещерами”. Здесь же, в Юго-Западном Крыме, находится множество, как естественных, так и вырубленных в известняковых горах пещер, – напомнил мне Олег.

– Так, что, их готы делали?

– Нет, тавры, – запутал он меня и, увидев моё непонимание, сказал, улыбнувшись, что готы позаимствовали это каменное наследие у этого автохтонного, коренного народа, который жил в Тавриде за тысячу лет до появления готов в Крыму. И, логичнее было назвать Тавриду не греческим названием этого полуострова, а этим индоевропейским словом. Тем более, что историки так и не смогли узнать, как же тавры называли сами себя и свою страну.

Он потёр задумчиво щёку.

– Кстати, вторая гряда Крымских гор в древности назвалась греками “Тавром”, а жителей этой горной местности – таврами, то есть жителями горы Тавр – они же горцы были, по сути. Так что, греки их и назвали так по имени этой горной гряды в Крыму! Хотя, это лишь гипотеза.

– Значит, они были, всё-таки, “дорянами”? – предположил я.

– Ну, так недалеко и до дворян, – подхватил шутливо Олег моё название. А потом, уже серьезно, сказал, что “дорянами” или “дорийцами” именовали племена индоевропейцев, которые обрушились на Пелопонесский полуостров с севера в конце 12-го века до нашей эры, давно уже занятого к тому времени племенами ахейцев.

– Вот те дорийцы и стали затем вторым главным этносом на Пелопонесском полуострове, а потом, кстати, там появились ионийцы и прочие народности. И лишь после 9-го века завоеватели, укоренившись там, стали частью общего населения Греции, именуемого с тех пор “эллинами”.

– Так, может, – продолжил я свою версию, – тавры и были одним из дорийских племён?

– Почему бы и нет? – вроде, как, благосклонно поддержал Олег мою версию. И видя, что я всерьез воспринял его слова, сказал, что он пошутил. Дорийцы, по его словам, при всей их брутальности, роднившей их с таврами, были, всё же, на более высоком уровне своего развития. Хотя и не были носителями единой культуры, поскольку у них не было в те времена письменности. Да и ремесленное дело было у них невысоким. В этом они были сходны с таврами и, даже, как и тавры в те далёкие времена, носили звериные шкуры. Но самое поразительное здесь было то, что у них были стальные клинки!

Не обратив внимания на это восклицание Олега, я был несколько разочарован услышанным. У меня были другие понятия о дорийцах и их культуре. Я вспомнил знаменитый дорический ордер мраморных колонн Парфенона.

Олег, словно читая мои мысли, сказал, что культура и архитектура появится у варваров-дорийцев спустя столетия их жизни на Пелопонесском полуострове.

– А в конце 12-го века они были жестокими племенами – варварами и убийцами для ахейских греков – и, таковыми, впрочем, оставались долгое время – вспомни Спарту! Суровыми, безжалостными воинами с развитым военным искусством и технологиями выплавки бронзы, пользуясь железными и, даже, стальными клинками.

– Стальные клинки? – обратил, наконец, я внимание на этот факт. – В то время?! Никогда не слышал об этом…

– Да! Не удивляйся! Они ими пользовались, но вот изготовлять сами не могли. Возможно, им помогли приобрести это оружие малоазийские халибы. Здесь нет ясности в этом вопросе… Купили или, – недоговорил он, видя, моё недоверие и сказал, что про халибов и о железных мечах, в том числе о тех знаменитых киммерийских, и о тех временах, мы ещё поговорим попозже, и продолжил дальше.

– Дорийцы после захвата Греции, разрушая и уничтожая ахейскую цивилизацию, всё же впитали понемногу в себя оставшиеся крохи её культурного наследия. И понемногу цивилизовались, живя бок о бок с подчинённым им ахейским населением, введя лёгкую форму рабовладения.

Слушая его, я всё же думал о том, что между таврами и дорийцами могли быть ну хоть какие-нибудь родственные связи. Не знаю, почему я вдруг ухватился за эту в общем-то, беспочвенную идею. Наверно, хотел как-то показать “профессору”, что и у меня могут быть какие-нибудь свои “оригинальные” версии на этот счёт.

Продолжая рассказывать, Олег, вдруг вернувшись к моей фантазийной для него версии, сказал, что дорийцы, очевидно, были сродни таврам лишь в смысле их патриархального уклада общества с теократической монархией, и, что их основным занятием после их обустройства на захваченных землях Пелопоннеса являлось земледелие.

– Как и у тавров времён… Геродота, – сказал он с улыбкой, не оставив на моей скоропалительной теории их исторического родства камня на камне.

– Да и верования у них были разные. Так что, извини, Антон, никак не тянут они на родственников тавров. Или, вернее, тавры – на них. Но, что характерно – и те, и другие были светловолосыми, в отличие от ахейцев и, не удивляйся – дорийцы имели колесницы, украшенные свастическими орнаментами. Такими же, как и боевая колесница из индоевропейского городища Аркаим на юге Челябинской области. Слышал о таком? – неожиданно спросил меня Олег. Я просто кивнул, чтобы не сбивать его с темы.

Об Аркаиме, и о том, как это древнее поселение примерно 20-века до нашей эры случайно открылось археологами в 1987 году, я был наслышан. Как утверждают, там находится мощное место Силы, и я верил, что такие места действительно есть на нашей планете, и в России, в частности. Я много читал насчёт таких мест и хотел хотя бы раз побывать в таком месте древней Силы. Которая, наверно, есть и здесь на Медведь-горе, где стоит некий Трон Силы…

– На таких лёгких, деревянных колесницах, они, собственно, и двигались, переселившись с севера на Пелопоннес.

– Они же, вроде, были одним из “народов моря”? – блеснул я своими знаниями.

– Это спорное утверждение. Они были просто, что называется, в том тренде перемен переселения племён и народов, приведших к коллапсу Бронзовой цивилизации. “Народы моря” пошли дальше, на Хеттское царство, Египет и другие близлежащие царства. Сея смерть и разрушения. А дорийцы, уничтожая мир Микенской Греции, продвигаясь на юг по Пелопоннесу, осели затем на его большей части и даже на Крите и Родосе, и в южной части Малой Азии. Кстати, твои херсонесцы были выходцами из дорийской Гераклеи.

Этот сказанный, между делом, комментарий Олега, ещё раз показал мне, насколько свободно мой “лектор” разбирался во всей этой тематике древнего мира.

– Население ахейских городов и посёлков бежало на юг и дальше, на острова. Многие из островов в Эгейском море так и не были, кстати, захвачены дорийцами по той самой причине, что они не были мореплавателями. И не интересовались морем – главным средством передвижения у них были их лёгкие, походные, военные колесницы. Отвоевав себе, так сказать, место под солнцем, на материковой Греции, они ввергли затем ахейскую цивилизацию в те самые “тёмные” века. А Элладой эта земля стала называться уже по их окончанию где-то триста лет спустя.… И кстати, греки никогда не называли себя греками. Так их назвали римляне, когда греки стали римскими гражданами в 212-м году нашей эры после завоевания Эллады Римом. Себя они считали по – прежнему эллинами. Только эллинами, – повторил он. – Которые произошли от их праотца Эллина— мифологического персонажа, внука Прометея. Хотя, есть версия, что греками – “грайки” – на раннем варианте древнегреческого языка называлась иллирийская народность, мифологический прародитель которой носил имя Грек. Сын мифологической Пандоры.

– Да… – произнёс я задумчиво, – вот, оно, оказывается, как было, и подумал про себя – как здорово, что Олег освежает мои подзабытые знания по истории в такой непринуждённой, интересной манере подачи информации.

– Греки-эллины и тавры оказались на линии прямого соприкосновения, начиная с 6-го веке, здесь, в Крыму, на Херсонесе. Ну да об этом и подробнее, о таврах мы с тобой ещё поговорим, – проговорил Олег с довольным видом. – Тебя не напрягают мои отступления от основной темы? – спросил он вдруг меня, как бы на всякий случай.

Ему явно нравилась моя неискушённая реакция на все эти сведения. Иными словами, моё незнание пробудило в нём чуть ли не какой-то просветительный энтузиазм, и он был полон желания “подтянуть” меня по истории – я же был, по его словам, “сырой материал”. А я и сам, как-то незаметно, вошёл в роль студента, слушая с интересом его “лекцию”.

– Ладно, продолжим о готах, – вернулся он к основной теме. – Тавры исчезли, готы заняли потом их места обитания. Но ничто не вечно под Луной, – философски проговорил он, делая паузу, давая понять, что в судьбе готов опять начались драматические перемены. – В Крым в 7-м веке ворвались новые завоеватели, и звали их хазары. Они пришли из Прикаспийских степей и захватили в начале земли Северного Причерноморья. А за последующие десять лет с 670-го по 679-й год им удалось захватить почти весь Крым, кроме Херсонеса.

– Удивительно живучий, прямо героический город, – подумал я. – Сколько раз его осаждали враги, а херсонесцам удавалось отбиваться от них, и так – раз за разом. – Хазары были не такими жестокими, как гунны, – продолжал Олег, – и оставив жителям покоренных городов самоуправление, они обложили их данью и пошлинами, сделав своим административным центром управления Крымом бывшую аланскую Сугдею, то есть, Судак. В Крыму наступили трудные времена и, к тому же, в самой Византии было неспокойно из-за внутренних интриг верховной знати и заговоров. В итоге, Византия затем заключила договор с хазарским каганатом, и Крым был поделен между ними на две части. Степной Крым стал хазарским, а южный и юго-западный Крым с Херсонесом отошёл к Византии.

– Похоже, тема готов закончилась? – подумал я, но не стал перебивать Олега.

– Херсонес весь 7-й век переживал упадок, оказавшись невольно вовлечён в борьбу двух противоборствующих группировок верховной власти Константинополя.

– А что с готами? – не выдержав, спросил я.

– Они тоже испытывали проблемы из-за неопределённости с императорской властью Византийских кесарей, вследствие проблем из-за происков низложенного Юстиниана II-го “Безносого”.

– Безносого?! – воскликнул я и думал, что Олег мне сразу объяснит попутно и это странное имя, вернее, прозвище.

Мой “лектор” не стал мне ничего объяснять, сказав лишь, что эта тема с Юстинианом не уступает по динамике развития событий трагедиям Шекспира. – Наша же тема – история крымских готов в ходе тысячелетий! – напомнил он.

– Ну, точно – лектор! Уже и название для лекции определил, – я невольно улыбнулся. “Профессор” заметил это, но ничего не сказал и, невозмутимо, продолжил мой ликбез. – Готское население Крыма жило, по большей части, во внутреннем Крыме вокруг своей столицы Дорос. В середине 8-го века хазары решили расширить свои территории в Крыму и начали захватывать побережье южного берега Крыма, что вызвало возмущение и сопротивление у местного населения. И, в 787 году произошло народное восстание во главе с епископом Иоаном Готским, освободивших свою столицу Дорос от хазар. Но, затем, хазары прислали карательный отряд и подавили восстание. Я тебе об этом расскажу, поподробнее, попозже, – сказал мне Олег. – Завтра, когда пойдём по северной тропе на Гору. Хорошо? Увидишь развалины оборонительной стены…

Мне хотелось бы узнать, что же было дальше, но, понимая, что он и так говорит без остановки и ему нужен отдых, я, конечно же, согласился.

– Значит, мы с ним минимум, два раза поднимемся на Гору – это просто здорово! – отреагировал я мысленно на его слова, понимая, что у Олега есть своя, особая, тайная, цель во всём этом.

Мы остановились, и я достал из рюкзака пластиковую бутылку с водой. Олег усмехнулся, глядя на меня, сказав, чтобы я не пил много.

– Ты же, только что, пил, – напомнил он мне. – Там, на тропе Раевского, взмокнешь, затем, от пота, пока дойдём до Трона Силы. А взять воду уже негде – на Горе нет никаких источников воды. Впрочем, я знаю один. Но это в скальных расселинах – туда трудно подобраться, если не знаешь заброшенной столетия назад, нехоженой людьми, тропы, идущей туда.

Я сделал несколько глотков и убрав воду в рюкзак, ждал продолжения рассказа Олега об истории готов, продолжив наш поход, идя следом за ним.

Вокруг нас опять посветлело – солнце вышло из-за края облака, наполняя мир своим животворным светом и сочными красками летнего солнечного дня, и вместе с ним вернулся солнцепёк и жара.

Разговаривая, мы шли вперёд по неровной асфальтовой дороге, хотя в душе я понимал, что Олегу неудобно всё время говорить, как на лекции, идя вверх по дороге, под солнцем, в разгар жаркого дня. Мне стало так интересно его слушать, что я бы с удовольствием присел бы с ним опять на удобном для сидения камне где-нибудь в тенёчке, чтобы слушать моего такого удивительного собеседника.

– Прошли века, – Олег шёл, говоря, искоса поглядывая на меня, а я пристроился, идя сбоку от него, ловя каждое его слово. – Опять в Крым врывались падкие на чужое добро орды пришельцев из глубин Азии – хазар сменили печенеги, а затем половцы… – Ну, прямо ходячая энциклопедия, – подумал я про себя.

Жилистый и крепкий, Олег и впрямь, был и начитан, и эрудирован, и его речь была правильно построена. Кто же он больше – Гэндальф или Индиана?

– Ну а потом, начиная с 1223 года, стали делать свои набеги на восточный, степной Крым монголо-татарские завоеватели, где они практически полностью уничтожили половцев. Батый, как говорится, прошёлся по ним катком, – образно добавил Олег. – Эти новые пришельцы из далёких монгольских степей стали понемногу оседать в Крыму с 13-го века, и в 1242-м году они объявили Таврику новым улусом своей Золотой Орды, переименовав полуостров в Кы-рым (ров, крепость по-тюркски – сказал Олег) по названию своего нового административного центра Крымского Улуса Золотой Орды, выбранного Батыем для строительства своего дворца. Но, занятый военными походами, он так больше и не появился в Крыму, а с тех пор всеми делами на полуострове заведовал ханский наместник.

– И, кстати, – он опять поправил свои тёмные очки, постоянно сползавшие ему от пота на нос, – темник Мамай, один из череды таких наместников, был убит генуэзцами именно в этом самом Кы-рыме. У генуэзцев имелись там большие склады для товаров, поступавшие сюда караванами из Центральной Азии, и здесь же был знаменитый рынок Солхат, где продавались товары со всего света, а также невольники и, особенно, невольницы. Он расположен в 90 километрах от Симферополя в восточном Крыму и сейчас называется Старый Крым, – пояснил Олег.

– Слышал о таком городе, но не знал, где же он находится в Крыму. И уж, тем более, и понятия не имел о его таком историческом прошлом! – сделал я искреннее признание.

– Там был ханский двор до 1443 года, – кивнул понимающе Олег, – когда Хаджи-Девлет-Гирай, став первым ханом независимого от Золотой Орды Крымского Ханства в 1428 году, основал новую ханскую резиденцию – Бахчисарай, который потом стал новой столицей ханства при его сыне, Менгли Гирее. И, кстати, это он помог туркам, когда те напали на генуэзские владения в Крыму. Стал затем вассалом турецкой империи османов, подчинившись султану Мехмеду II Завоевателю.

– Вот не знал! – воскликнул я.

– Можешь не повторяться. Скажи лучше, знал, но забыл, – поправил меня великодушно Олег, поддерживая моё реноме в моих же собственных глазах. – В школе же это проходили. Правда, кратко и без подробностей. А вообще – то, история Крымского ханства с его сюжетами временных союзов непримиримых врагов, предательств, военных походов, набегов на Русь, злодейств и кровавых династических распрей будет покруче кровавых пьес Шекспира “Тит Андроник” или, более известного, “Макбет”. Рекомендую прочитать, как-нибудь на досуге отдельно, если будет время.

– Ну а затем, – вернулся он к предыдущему пассажу, – Кы-рым стал хиреть и превратился в маленький заштатный городишко. Да, но это всё было потом, – поправил он себя, – а пока что, в 1299-м году орды татарского хана Ногая обрушились на ещё не покоренный юго-западный Крым, разоряя земли и поселения феодоритов и херсонитов и, в итоге, захватили и разрушили Херсон.

– Херсон? – переспросил я.

– Да. Херсон. Он же Херсонес. Так именовали его византийцы, чьим форпостом стал этот город во времена династии Комниных. А у славян он был известен, как Корсунь, и был связан с Киевской Русью, которая в это время становится активной силой в Северном Причерноморье. Ты же помнишь, что венчание князя Владимира и византийской царевны Анны, сестры кесаря Василия II, состоялось именно в этом древнем городе?

Это был излишний вопрос. Скорее риторический, и я просто кивнул головой, размышляя о такой удивительной, долгой истории этого некогда процветающего экономического и культурного центра Таврики, и такого всем известного нам ныне памятника истории.

Услышав насчёт его захвата, я прямо-таки опечалился о судьбе горожан этого стойкого города, как будто услышал в пересказе Олега сводку последних событий дня с известием о падении Херсонеса. Невольно сравнив это с захватом Севастополя и его окраинного Херсонесского городища немцами семь столетий спустя.

Только эти, фашиствующие новые готы, в отличии от своих предков, пришедших в Крым на постоянное жительство почти семнадцать веков до этого, были на их фоне просто злодеями и извергами, сея смерть и разрушение на древней благодатной крымской земле.

Тема готов, начатая Олегом по моей просьбе, развивалась, обрастая деталями и подробностями с появлением в Крыму всё новых и новых пришлых народов и завоевателей в веках и в новых тысячелетиях.

– Покалеченный город всё-таки смог приподняться, но только для того, чтобы вновь и вновь подвергаться вражеским набегам, разрушению и грабежу. Как это сделал в 1363-м году Великий князь Литовский Ольгерд, будущий властитель Чернигова и Киева, который разбил войско Крымской и Перекопской орды близ устья Днепра, после чего устремился в погоню за бежавшим в Крым противником и опустошил, заодно, Херсонес. Где он, кстати, захватил, “спасая” от татар, ещё остававшиеся там ценные христианские греческие артефакты и древние, библиотечные списки и рукописи. И ведь, как потом вышло спустя годы, его талантливый племянник Витовт задумал завершить объединение русских земель под властью мощной на тот момент его Литвы, и изолировать Москву. А Золотую Орду сделать своим вассалом. Литва на тот момент, не удивляйся, – воскликнул Олег, – стала крупнейшим государством Европы! По сути, тогда между этими двумя крупными центрами и шла борьба за влияние на Руси.

– То есть, окончательно освободить Русь от татаро-монгольского господства и включить её в состав тогдашней Литвы? – переспросил я. – Отжать от Золотой Орды?

– Не освободить, а объединить в составе Великого Литовского Княжества со столицей в Вильно. А в Орде, и в Крыму и Причерноморье, поставить на ханство своего союзника – правителя Белой Орды Тохтамыша. Слышал о таком?

– Вроде бы, да! – подтвердил я, хотя, честно говоря, ничего не помнил об этом монгольском правителе. – Но ведь Русь или Московия, вроде как, уже скинула татарское иго к тому времени? – Хотел бы я, чтобы это было так. Но ты ошибаешься, – возразил мой знающий “лектор”.

Я удивлённо посмотрел на него, не понимая, в чём именно.

– Ты, как я вижу, и впрямь, многое подзабыл, – снисходительно возразил Олег. – Понятное дело! Историю надо помнить или, хотя бы периодически вспоминать исторические даты, и не только, красные, но, порой, и чёрные, чтобы избежать повторения ошибок наших предшественников. И чтить память предков, отдавая дань уважения героям прошлых битв за родную землю. Неважно, было это недавно или давно. Извини за морализацию – это я сказал, так, в общем.

Пожав плечами, полагая, что это он сказал, не имея в виду ничего личного, я по-прежнему недоумевал про себя, в чём же я был не прав.

– Как ты знаешь, – начал он издалека, – татаро-монгольское нашествие имело для Крыма, как и для Руси, кардинальное значение, изменив судьбы народов этих двух территорий, хотя и разделённых в те далёкие времена тысячами километров огромных степных и лесных пространств. В Таврике, после нашествия татаро-монгол, а, потом и её полного последующего завоевания, сложился совсем другой мир особого, Крымского анклава монгольских правителей – ханства, нёсшего на долгие столетия вперёд постоянную угрозу своему северному соседу.

И, сделав такое своеобразное отступление, продолжил:

– Про 1380-й год ты знаешь, а вот что было потом, я тебе скажу попозже. И о пожаре в Москве в 1382-м году, раз уж у нас идёт связанная с этим Тохтамышем, событийная линия. Я же пытаюсь быть последовательным, но порой приходится перескакивать по векам, делая отступления, – он вроде как извинялся передо мной, и это было совершенно напрасно.

О чём я и сказал ему, восхищаясь при этом про себя его знаниями и интеллектом – ведь этот исторический материал, которым он с лёгкостью управлял, направляя нашу беседу в нужном ему русле, извлекая из памяти и вставляя в соответствующем месте даты и описания исторических событий, требовал от него обширных знаний, которыми он “синоптически” делился со мной в интересном и содержательным для меня разговоре, с подачей материала в манере, лишённой какой-либо академической сухости. Все эти имена и сопутствующие сведения подразумевали от Олега не только отличное владение предметом повествования, цепкую память и эрудированность, но и умения свести воедино в крутом замесе его импровизированной лекции – рассказе весь этот набор требуемых “ингредиентов” и заготовок по данной теме, из которых он, как опытный повар на кухне, готовил цельное блюдо, привнося в него ауру своего личностного мировосприятия, формируя и наполняя его содержимое приправами из художественных образов исторических персонажей – горьких или сладких, мужественных или слабых духом, коварных злодеев или великодушных героев. И упомянутые им исторические личности и события, в которых они участвовали, текли через моё сознание в связанной канве канувших в Лету событий, вызывая в моей голове ответную реакцию, освежая мои подзабытые знания по истории, как вода – иссохшую глину.