Детектив Бестужев. Болтун находка для шпиона

И вот, для всего этого, требовалось только обрубить концы и, захватив ценности, исчезнуть!

С их уходом, склад так и остался бы тайной. Видимо, они ещё планировали не раз вернуться за очередной партией груза. Но, как я сказал, майор не собирался возвращаться в Одессу или исполнять задуманное его «шефом». Майор решил сыграть в свою игру.

После полной зачистки он исчезал в неизвестном направлении, без шефа! Таким образом, его киевский «шеф» терял контакт, лишался возможности уйти в подполье с немалыми деньгами, и самое главное, не выполнял поставленную резидентом задачу!

Вот с уходом майора, Центр точно так же терял всё, и более того, проваливал операцию по захвату иностранного резидента по причине допуска грубейших ошибок в планировании операции и её осуществлении!

– Каких, например? Сказал А, говори Б, здесь мы одни с тобой, и мне надо понимать, как тебя и себя защитить, если что.

– Извольте, Виктор Александрович! Оперативное обеспечение операции было отвратительным! Техническое обеспечение деятельности оперативников нулевое! Не было транспорта, не было связи, не было оперативных контактов с аналитиками, не было надежного оперативного прикрытия действующих агентов, не было формализованного плана проведения операции. Вы, там наверху, возложили надежду и ответственность на меня, по факту постороннего человека и курсанта выпускника КУОС! И здесь никакой рояли не играет тот факт, что я эти курсы уже окончил. Я не являюсь оперативником КГБ, я военнослужащий Вооруженных Сил и органам безопасности ничем не обязан на данном этапе. Только моя добрая воля и желание помочь тебе, толкнули меня на дальнейшие действия.

Ты промолчишь, потому что тебе корпоративная этика не позволяет сказать кривое слово о своих начальниках или старших товарищах! Я не связан этими условностями, поэтому я скажу.

Эта операция вообще изначально была «левой», непрогнозируемой и неподконтрольной, поэтому ваше начальство решило её не афишировать и не фиксировать нигде. Именно поэтому не было ни планирования, ни обеспечения, ни квалифицированных кадров для её проведения. Именно поэтому главным действующим лицом в ней был твой сын. А в помощники вы ему прислали практиканта-выпускника КУОС!

– Макс. Ты с этим справился!

– Папа! Я бы справился ещё лучше, если бы у меня была связь, транспорт, техническая прослушка, наружное наблюдение и так далее. И, в этом случае, у вас был бы полный контроль, и даже хронометраж операции при необходимости! Но нет. Старшие «товарищи» решили подать уже готовую операцию на блюдечке с голубой каёмочкой, вместе с документами на награждение! Дескать, они пахали, пахали, но всё находилось под строгим контролем органов и абсолютной секретностью, для предотвращения утечки важной государственной тайны! И наконец, труд увенчался успехом в виде очередного пойманного супершпиона, взятого с поличным за своим «черным делом!

Но, всё пошло не по задумке «старших товарищей»! Дырки в кителях пришлось зашить, а дырки в погонах, заклеить пластилином. Облом’c!

Центр этим недоволен? Или у них ещё какие-то претензии процедурного характера? – я хотел закончить с обвинениями родного отца во всех смертных грехах, но чёрт дернул за язык.

– И самое последнее: вам там наверху не кажется, что вы заигрались? Игры у вас перестали быть государственными. Вы не боитесь просрать страну, папа? Страну, которую вы клялись защищать, и строй, который вы призваны хранить как зеницу ока, который вас возвысил и дал вам всю эту силу? Вам не кажется, что его уже нужно защищать от вас?

– Макс. Ты скатываешься к обвинениям системы, а это опасно!

– С каких это пор вы стали себя отождествлять с системой? Социализм существовал без КГБ и будет существовать без любой другой спецслужбы! Вы не внутри, и не наверху, вы рядом! Вы только механизм, используемый системой, так что не возгордитесь! Я обвиняю не систему, я обвиняю вас, конкретно вас, винтиков механизма построенного системой в заигрывании!

– А ты стал злым сын.

– Отец, если бы меня там грохнули, ты бы посчитал это равноценной потерей ради безопасности государства?

– Ну что ты чушь несёшь Макс!

– Не вопрос папа, я «чушь» могу бросить и не нести. Вот, только, те три покушения на мою жизнь за неделю во имя ваших понтов, это уже не чушь! И что? Вы генералы и полковники с аналитиками и спецназами не могли предположить, что такое может случиться? Вы же любите на каждом шагу подчёркивать важность и опасность вашей службы?

Могли пап, могли. Только там наверху посчитали это несущественным риском за возможность получить в сети целого резидента, да ещё какого – МИ-6!

Точно так же, вы просто сочли несущественной опасность ядреного взрыва на Запорожской АЭС, и ею можно было пренебречь ради вот такого жирного улова! Взрыв Чернобыльской атомной станции вас так ничему и не научил. И это при том, что до сих пор так и не выяснено – диверсия это или просто катастрофическое стечение обстоятельств!

А я вот, в силу своих возможностей, не захотел смириться с возможной опасностью осуществления такой диверсии, и принял все зависящие от меня меры ради того, чтобы не допустить даже мизерную вероятность такого события. Надеюсь, я развёрнуто ответил на твой вопрос – почему?

– А последний штурм, с какой целью был осуществлён? – отец сидел растерянный на стуле, он впервые увидел меня таким повзрослевшим.

– Ты полагаешь, я поубивал всех этих бандитов, и у тебя возник вопрос, как я с этим теперь буду жить?

– Это в первую очередь.

– Нормально пап, нормально. Я вам с мамой никогда не рассказывал о своей самостоятельной взрослой жизни, потому что родители должны всегда воспринимать своё чадо, как самого лучшего на свете ребёнка. А ребёнок и убийство – это разрыв шаблона, особенно для мамы-психолога.

Мой первый «труп» был в мои 19 лет, в Мозамбике. Но стрелял я издалека и убитого тоже видел издалека, поэтому психологической ломки не было. Даже не снился.

А вот в следующий раз, я убил противника в упор, через неделю после первого раза, ножом. Он был чуть моложе меня, по сути, мальчишка, только чёрный, и с нашим АК в руках. Но я был в засаде, а ему не повезло проходить мимо меня.

Тогда мы сняли передовое охранение крупного отряда УНИТА, движущегося на нашу базу. Вопрос выживаемости как понимаешь. Но всё равно, меня выворачивало наизнанку часа два. Я выблевал всё, что у меня было от желудка до кишечника! Знаешь, кто меня выдернул из психологического ступора?

– Кто?

– Замполит роты, старлей, который был уже на пятой боевой! Один из тех самых замполитов, которых вы презрительно называете «замуля»! Он настучал мне по репе и объяснил просто и доходчиво – либо ты, либо он! На войне для двоих места нет! И это был единственный раз!

После этого, их было много и в разных местах при частых боевых столкновениях, просто я воспринимал их как кровных врагов, которых нужно уничтожать ради того, чтобы выжить самому.

Я видел, что они оставляли после себя в местных деревнях, никогда не забуду. Поэтому отец, твой сын не только пороху понюхал, но и запах человеческой крови, -я смотрел в окно отсутствующим взглядом и вспоминал свою жизнь в африканских командировках.

– А блокирование складов и их штурм, это не моя инициатива. Я не должен был дать майору шанса уйти! Майор Удод папа – бывший спецназовец! И его уход в подполье с такими деньжищами, давал ему карт-бланш на многое, и может быть, именно этим своим поступком, я сохранил жизнь не одному десятку простых трудяг, которым в будущем предстояло с ним где-нибудь на узкой тропе столкнуться! Пусть лучше я здесь, чем они там!

Там, по воле майора, образовался клубок интересов нескольких преступных сообществ. И в силу обстоятельств каждая из них имела свои собственные задачи в этой игре. Он, конечно, использовал их втемную, но кто сказал, что они не хотели наложить лапу на этот источник обогащения единолично? В общем, все три независимые «силы», участвующие в этой террористической атаке, решили сыграть в свою игру и собрались одновременно кинуть друг друга и всех остальных! Так что перестрелка возникла не по нашей вине, и перестреляли они друг друга сами, моё вмешательство не потребовалось. Даже майора не я ликвидировал, я ему только закрыл глаза, когда он умер. Правда, он успел многое мне рассказать, перед тем как уйти. И только малую часть я написал в рапорте!

Свою задачу как я её понимал, я выполнил, склад с ценностями для государства, сохранил. И в тот момент я не думал о том, что скажут «товарищи» из Центра, и как они воспримут мои поступки и действия.

Отец долго молча сидел на стуле, не поднимая глаз. Наконец, он заговорил.

– Знаешь, у меня такое состояние, как будто меня в течение часа песочило начальство за упущения по службе, и я ничего не мог возразить. – Отец потёр виски двумя руками, – Я всегда думал, что место сына рядом с отцом, и только в династии мы будем сильны. Но я рад, что я ошибался Макс. Ты никогда не встанешь рядом со мной, но по своим качествам и своими достижениями ты уже меня переплюнул, хотя я уже полковник, а ты ещё и офицерского звания то не получил. Вот такой семейный парадокс у нас сын.

– Ну, пап, ты неправильно называешь своё звание. Надо как тётушка Аграма —полкоооовниииик! – рассмеялся я.

– Знаешь, когда я пацаном бегал среди казарм и полос препятствия на полигоне КУОСа, мне казалось, что другой жизни и не бывает. Пацаны из класса, которые жили вне городка, вечно насочиняют всяческих историй про гражданскую жизнь, а я их и воспринимал как истории. Когда я первый раз вышел за границы нашего городка, я увидел эту самую гражданскую жизнь, которая мне не понравилась совсем. И только там, в морской пехоте я нашел себя и помирился с самим собой. Меня много чего не устраивает в твоей системе, поэтому я не хочу служить в ней, в том числе и в силу тех причин, которые ты слушал здесь целый час, – рассмеялся я. – Но зато, я понял где я пригожусь, где я нужен и где я принесу наибольшую пользу и себе и Отечеству. Наверное, громко сказано, но, если это не призвание, то что?

– Ладно сын, в конце концов подвели черту и перешли к новому этапу. Я, как ни странно, с тобой согласен в главном: начальство на своём уровне никогда не думает, как там внизу. Не зря возникла пословица: «Не знаю, как ты это сделаешь, но чтоб к утру было»! И вот, в этом взрослом возрасте и прихожу к мысли, что иногда не зазорно поучиться и у родного сына.

– Ладно. Давай к нашим баранам, ты же не за этим приехал ко мне, чтобы поучиться у меня демагогии, – с сарказмом сказал я.

– Ну ладно, к баранам так к баранам. – Отец открыл папочку, которую принёс с собой и достал оттуда несколько листочков бумаги.

– Это бумаги из МВД, банка и Исполкома.

– Мне?

Отец кивнул, и продолжил.

– На складе было найдено, описано и принято в доход государства ценностей на двести шестьдесят миллионов рублей с копейками, тут в документах написано. Ты нашёл эти ценности как гражданин, а не служащий, то есть, в момент поиска, нахождения и передачи государству ценностей, ты не исполнял служебных обязанностей, поэтому по закону ты претендуешь на двадцать пять процентов от найденных ценностей!

Правда, в горячке суетливых действий кое-кто из генералов пытался забыть про это обстоятельство, так что, если бы не наши старые друзья, которые шепнули кому следует нужную информацию, нас бы и забыли, потому как львиную долю поощрений и бонусов получили там наверху. Как бы то ни было, но нас не забыли!

Оружие и боеприпасы ценностью не признали, хотя тот же гексаген отправили на переработку а не на утилизацию, но и всего остального оказалось достаточно для того, чтобы тебе государство выделило шестьдесят пять с копейками миллионов рублей, твою долю в ценностях, которые были найдены. Но, по закону тебе такие средства в руки давать не могут, поэтому, тебе открыли специальный субсчёт в сберегательном банке СССР в Москве, на который перечислили эти деньги. Вот утверждённое решение о выделении доли в соответствии с законом, документы на счет, договора обслуживания и так далее. Тебе всё это надо подписывать. И вместе с этим, писать доверенность на меня или на мать о праве управления счетом пока ты учишься в училище, на полгода, я так понимаю, потому что после выпуска, ты вступишь в собственность своего счета.

– Так что, я теперь буржуин? – я ошеломлённый смотрел на отца.

– Ну, в какой-то степени, – с улыбкой ответил отец. – Но в нашей стране есть и побогаче тебя товарищи. К примеру, член партии, кооператор Тарасов сдал в партийную кассу одних только партвзносов со своей зарплаты более миллиона рублей. Теперь представь себе, какова его зарплата, если два процента это миллион? – Ладно, смотри не возгордись!

– Это же такие сумасшедшие деньги, отец?

– Ага. Они пока, сумасшедшие. Что-то мне подсказывает, что в ближайшее время они станут не такими сумасшедшими, так что подписывай и перейдём в следующему вопросу, который тоже кстати касается денег. – Отец достал свою ручку и протянул мне.

Пока я подписывал документы, он смотрел в окно на наш строевой плац и о чём-то размышлял. Наконец, я закончил подписывать бумаги, и он обернулся ко мне.

– Но, это не всё!

Некоторые наши товарищи, по окончании службы устроились работать в разные коммерческие структуры, а вот другие товарищи, открыли свои кооперативы импорт-экспортных операций. Кстати, лицензию на экспортные операции им подписал лично премьер!

– Рыжков?

– Он самый!

– И что будете экспортировать?

– Ну, пока охотничье оружие и запчасти к нему, потом номенклатуру расширят.

– Ну, а от меня что надо?

– Есть предложение к тебе – вложить эти средства в торговые операции этого кооператива.

– Отец, ты доверяешь этим людям?

– Ты помнишь такого Василия Афанасьевича Ефимцева?

– Кто ж Филю то не помнит! А что с ним случилось?

– Ну, это и есть тот человек, которому я с твоих слов должен верить, – улыбнулся отец.

– Нуууууу! Это другое дело! И что? Василий Афанасьевич теперь кооператор?

– Ну, не совсем. Скажем так, выполняет задание Родины.

– И вам нужны эти деньги для чего-то?

– В целом да. Замысел таков, чтобы деньги конвертировать в доллары и заложить их на депозит в швейцарском банке, а депозитные проценты использовать в качестве гарантии для заключаемых сделок. – Отец задумался, сам то он слабо понимал в коммерческом деле, но говорил уверенно.

– Ладно, отец! Раз вам надо, берите и используйте. Доверенность у тебя есть, надеюсь от меня больше ничего не надо?

– Нет. Всё остальное мы уже сами. Ну а теперь к делу!

– Я уж думал, что не дождусь, – засмеялся я.

Отец снова сел в кресло и задумался.

– После этого нашего разговора, я уж и не знаю с чего начинать.

– Ты пап как всегда, начни сначала!

– В начале было слово. И слово было – Надо! В общем и целом, сын, Центр решил, что без тебя продолжение операции нереально, поэтому тебе предлагается участвовать в ней!

– Ну, это я и так понял. А в каком качестве?

– В каком качестве? К сожалению, сын, ты определишь своё место сам, после того, как сблизишься достаточно близко с гражданином Ивашко! Сейчас я тебе объясню почему. – Отец на минуту задумался, но потом продолжил.

– Дело в том, сын, что уже давно, органам государственной безопасности категорически запрещено работать по партийным кадрам. Они у нас вроде как неприкасаемые что ли. Только в исключительных случаях, да и то, с разрешения партийного органа! Чтобы получить разрешение на разработку твоего так сказать «друга», нам надо получить разрешение у ЦК и не Украины, а всего Союза. Дело в том, что отец твоего фигуранта, заместитель Генерального Секретаря ЦК КПСС Иван Антонович Ивашко!

– Чтооооо?

– Да, именно так!

– Так, и что получается? Мы не имеем права даже подступиться к нему, даже, если он реальный враг?

– Ну, почему же? Работать по нему мы конечно не можем, но вот тебе, как гражданину СССР, можно получать информацию про этого партийного деятеля и соответственно предоставлять её органам государственной безопасности!

– То есть, вам работать с ним нельзя, а мне можно?

– Ну, что-то вроде того.

– И как вы себе эту работу представляете?

– Макс, это самое сложное в твоём задании. Дело в том, что мы себе представляем твою работу точно так же, как и предыдущее дело. Ты вкалываешь как конь, а мы аккуратно со стороны наблюдаем за тобой и твоим объектом.

– Папа, ты только что услышал, что я думаю о вас и вашей работе, и ты думаешь мне это теперь самое необходимое для того, чтобы я пришел в себя?

– Макс, я всё понимаю, и даже поддерживаю тебя, но вариантов у нас других нет, во всяком случае, на данный момент.

– Закрываем вопрос пап. Будут варианты, обращайтесь! А пока, предлагаю не конопатить друг другу мозги. У меня напряжённый год, мне надо готовиться к зимней сессии, потом выпускные экзамены, стажировка, погоны и флот! Всё! Больше у меня никаких планов нет.

– Макс. Мы все вопросы решим.

– Папа, какие вопросы вы можете решать? Вы не можете даже работать против врага Родины в открытую! Какие?

– Макс, я не это имел в виду. Мы решим все вопросы с твоей учёбой!

– Ты имеешь в виду, что вы договоритесь за мои экзамены, а с моими знаниями кто договорится? Кому я на флоте нужен неуч?

– Ну, по поводу неуча ты хватил, ты же круглый отличник!

– Папа, круглые отличники зачастую и становятся неучами, потому что их все хвалят, и они перестают работать!

– Сын, мы этого Даккерса гоняем пять лет! Пять лет напряжённой работы с ним через несколько каналов, от Марокко до Финляндии. Пять лет он ускользает от нас на разных этапах операции!

– Но я- то тут при чем? Я ведь всего только курсант военно-морского училища?

– Макс, ты будущий офицер разведки, чёрт побери! И кому, как не тебе получить такой опыт, как работа против чужой разведки?

– Отец! Очнись! Против этого Даккера работали профессионалы! Я даже предполагаю, что с многолетним опытом работы в органах и с опытом работы в разных странах, разных системах, а я кто такой? Недоделанный Судоплатов?

– Сын. Давай успокоимся, и просто выслушаем доводы друг друга.

– Ага, мамы нет, а то бы она нас быстро успокоила, – буркнул я.

– Макс. Да, против него работали асы, которые много лет пахали в этой отрасли. Но. Работая много лет в одном месте, глаз замыливается. Ты начинаешь делать элементарные ошибки, потому что чувствуешь себя непогрешимым. Нет, не звездой с неба, а именно непогрешимым. Это доводит тебя до автоматизма, и иногда ты делаешь одну и ту же ошибку на автомате несколько раз подряд, а когда проверяешь себя, даже не обращаешь внимания на то, что ты только что повторил ту же ошибку! Именно на этом сыпались все наши агенты в деле Даккера. Мы слишком предсказуемы как профессионалы!

Ты, совсем другое дело. Ты, во-первых, не профессионал. Каждое действие будешь проверять сам и доводить сам. В конце концов, ты обладаешь таким сокровищем, как парадоксальное мышление. Ты будешь пользоваться необычными приемами, тебя просто невозможно вычислить сын! Просто подумай о том, что у тебя в руках? Ты можешь провести виртуозную операцию и получить наивысший бал на выпускных за действительную операцию, а не за теорию!

– Отец – это нечестно! Ты жмёшь мне на больную мозоль, – рассмеялся я.

– Скажи, тебе то это зачем?

– Профессиональное удовлетворение сын. Многие профессионалы пытались сделать этого Даккера, но ни у кого не получилось. А у меня получится. – Папа мечтательно посмотрел поверх моей головы куда-то в угол комнаты.

– Вот я и говорю, «свои понты дороже денег»!

– Это не понты, это профессиональная гордость!

– Блин, папа, вы взрослые мужики, а всё как дети, – «профессиональная гордость»!

– Макс, ты же помнишь мамину присказку: «взрослые мужчины – это те же дети, только у них взрослые игрушки»!

– Ладно. Предположим, что я согласился! Как вы себе представляете дальнейшие действия?

– Дальнейшие действия Макс, будут зависеть от того, как себя поведёт, условно говоря, наш объект. А для того, чтобы он повёл себя правильно, нам надо придумать, как его спровоцировать.

Главная задача, заманить Даккерса на Украину! А всё остальное должно быть подчинено этой задаче. Вот в этих рамках и надо действовать. Мы должны придумать такой повод, чтобы англичанин гарантированно приехал! И повод этот должен подать именно наш «Обьект». Значит, его надо подтолкнуть к этому решению.

Твоя ближайшая задача, втереться в доверие к своему партийному «другу», да так, чтобы он начал тебе доверять. Доверяя, он начнёт давать тебе задания, и мы постараемся сделать всё, чтобы он поверил в ту информацию, которую ты будешь добывать.

– Занятно.

– А другого пути сын, нет!

– То есть, без провокации инициировать его на предательство. А провокатором должен выступить я!

– Макс! Он давно предал свою Родину и через столько времени в этом не раскаялся. Подтверждение тому ты получил независимо от нас, поэтому обвинить нас не в чем, мы просто ловим рыбку на живца.

– Хорошо, отец. Я согласен. Но у меня есть некоторые условия.

– Слушаю тебя.

– Во-первых, здесь всё-таки город, а не деревня и мне на велосипеде передвигаться будет очень тяжко, – мы с отцом захохотали.

– Согласен! Оперативное передвижение – это большой плюс. Закрепим за тобой какой-нибудь транспорт поприличнее.

– Во-вторых, нужна оперативная связь! Так, чтобы я позвонил и мне предоставили абонента или его заместителя в какой-нибудь вменяемый промежуток времени, а не на следующие сутки.

– Ты хочешь машину с радиотелефоном?

– Пап. Да Бог с ним с этим радиотелефоном! Мне нужно, чтобы вы отвечали на мои звонки и, чтобы звонил я напрямую, а не через пять операторов!

– В-третьих, техническая поддержка, – как то: перлюстрация, прослушивание, наружка, что-нибудь сломать, что-нибудь отремонтировать срочно и так далее.

– Сын, ты с ума сошел! Прослушка члена ЦК – это уголовное наказание сразу, и сразу на много лет.

– Угу! То-то вы там через одного сидите! Папа, члены ЦК лохи, они никогда не догадаются, где их подслушивают и кто это делает, если только вы не поставите на эту работу таких же лохов из технической службы, которые делают это в первый раз. В общем, это нормальная практика любой государственной службы безопасности и нечего мне рассказывать как это сложно и как опасно.

Ты хочешь голову этого Даккера на тарелке с голубой каёмочкой? Да! Ну, значит вынь да положь нормальное обеспечение, а не то что вы считаете таковым.

– Хреново, когда воспитаешь сына в своей профессии, после этого никого не удаётся обмануть, – рассмеялся отец.

– А ребёнка обманывать грех!

– Какого ребёнка?

– А я тебе кто?

– А, ну да!

– И четвертое, мне нужно прикрытие, только настоящее, а не пару стажировщиков из КУОСа.

– Будет тебе группа прикрытия, и они будут всегда с тобой на связи. Через них, кстати, ты сможешь что-то оперативно передать или запросить.

– Ну и последнее, мне нужен напарник, которому я могу доверять и с которым я смогу совместно действовать в городе.

– Хорошо, пришлём грамотного офицера.

– Мне ваши грамотные офицеры без надобности. Мне важно, чтобы мы сработались, сразу и безвозвратно. Пришлите мне Серова Игоря.

– Хм. Макс, условный Серов окончил курсы, сдал экзамены и уехал на свой Дальний Восток!

– Папа, для службы, вызвать человека из Исламабада, как два пальца об асфальт.

– Из какого Исламабада?

– Не бери в голову отец, для меня всё, что восточнее Астрахани уже Исламабад!

– Ладно, я постараюсь узнать, что можно сделать!

– Папа, я служил в морской пехоте. А там принцип простой: никому не интересно, что ты там постараешься, или кого ты там узнаешь. Ты сделай!

– Обещаю, сделаю, доволен?

– Ещё как! – я улыбнулся, представив, как Игорь удивится, когда приедет сюда.

– Что-то ещё?

– Ты знаешь, если я что-то забыл, я тебе позвоню и напомню, так что на сегодня хватит. А вот теперь слушай. Я приму на вооружение главный лозунг контрразведчика!

– И какой это? У нас их стало так много, что уже и не упомнишь, который главный, а который главнее.

– Главный папа у вас один. Вы просто уже запутались там у себя в бюрократии. Проще надо быть, и народ к вам потянется.

– Ага, всё больше к горлу! Но не потому, что народ такой плохой, жизнь такая!

– Вот-вот, только я сейчас не об этом. Главный лозунг контрразведки: «Болтун-находка для шпиона». Мне предстоит стать этим самым болтуном! Я покручусь некоторое время вокруг «босса» и постараюсь наболтать ему между делом, что папа у меня большой начальник и работает в КГБ. – Я сделал паузу, чтобы увидеть папину реакцию.

– Почему? Что это даст?

– Это даст многое! Любой преступник, старается привязать подельника к себе чем-то. Обычно привязывают кровью, но то преступники, убийцы. Шпионам нет нужды заставлять убивать, чтобы держать на пушке. Одно только подозрение в измене Родине – уже 15 лет лагерей! Значит, он постарается меня привязать, и для этого надо будет ему подкинуть повод. А вот после, они будут глотать любую информацию, потому что будут уверены в источнике. А источником будешь ты отец, так что готовься. Это будет операция на двойного живца. Вторым живцом будешь ты! Пока поток информации их будет удовлетворять, они будут работать со мной, стараясь получить полный подход к тебе. А как только они почувствуют, что того качества и количества которое есть недостаточно, сразу постараются выйти на тебя. Я надеюсь, до этого не дойдёт, и мы возьмем резидента раньше. А вот информационный повод нужно придумать, он должен быть таким, чтобы сразу разгорелся огромный интерес к нему со стороны британцев! В этом случае, они реально пришлют своего резидента для проверки на месте предоставленной информации.