Истинный альфа

Глава 1

Как же мне было хорошо. Тело сковала приятная слабость, словно после продуктивной тренировки, а на душе стало так спокойно, что не хотелось ни о чём думать, и я просто наслаждалась моментом, находясь в лёгком состоянии блаженства. Прямо бы заурчала, как довольная кошка, продлив эти мгновения на часы, а то и на дни. Мне даже казалось, что я никогда в своей жизни не испытывала такой внутренней гармонии. Меня будто качали мягкие, воздушные волны, убаюкивая и, вместе с этим, подпитывая силой.

Что-то тёплое коснулось моего плеча, медленно заскользив вниз к локтю, а потом и до запястья, чтобы вновь подняться к плечу. Испытав лёгкую щекотку, я улыбнулась одними кончиками губ, и повернулась на другую сторону, но не прошло и секунды, как нежное прикосновение пробежалось по ключице, заскользило по шее и остановилось на щеке, будоража во мне непонятные пока ощущения. Но когда моей кожи коснулось горячее дыхание и я узнала знакомый запах, то пришло осознание, что я нахожусь в полудрёме, а кто-то пытается вытянуть меня из тягучей сладости сна в реальность. Стоило об этом подумать, как прикосновения стали ярче и настойчивее, а горячие подушечки пальцев снова оказались на ключице, спускаясь всё ниже и ниже, прямо к груди.

Сон как рукой сняло. Резко открыв глаза, я зажмурилась от яркого света, не успев рассмотреть склонённое ко мне лицо, только заметив хитрый блеск зелёных глаз. Да и что тут рассматривать и гадать, когда такие яркие глаза могут быть лишь у одного человека, точнее оборотня, как и чуть кисловатый запах парфюма, вперемешку с терпким запахом кофе и особенным запахом мужского тела.

– Адам, – еле слышно прошептала, снова открыв глаза и пытаясь сосредоточиться на мужчине, не веря, что он мне не снится. Но ощущения были настолько реальными и яркими, что они довольно быстро вытеснили все мои сомнения, оставив после себя чувство приятного удивления.

Вот только я всё же коснулась горячей руки мужчины, чтобы убедиться, что он и правда здесь, рядом, а не является плодом моего разыгравшегося воображения.

– А ты ожидала увидеть кого-то другого? – с наигранным возмущением выдохнул Адам, и мягко рассмеялся, неожиданно ущипнув меня за щёку. – Ну и сколько у тебя мужчин, Ев-ва, которых ты хотела бы увидеть вместо меня?

– Ни одного, – машинально ответила и тут же прикусила язык. Ну молодец Ева, ты своими словами себя же и выдаёшь, как будто тебе было мало той минуты унижения с Рейном, когда он ясно дал понять, что ничего к тебе не испытывает. А вот жалости и отказа со стороны Адама я банально не вынесу. Только не сейчас, когда в моей жизни одна сплошная чёрная полоса.

– Это хорошо. – Адам чуть склонил голову набок, заправив растрёпанные пряди волос мне за ухо. – Ты, кстати, крайне забавно выглядишь, когда спишь. Забавно и очень мило.

Меня от таких слов тут же бросило в жар, но вспомнив, с каким женским обольстителем я имею дело, я сразу же себя осадила. У него ведь флирт уже в крови, он, наверное, и сам не особо понимает, когда пускает в дело своё природное обаяние, так что мне стоит быть осторожной и не поддаваться его чарам. А ведь поистине, он своими большими изумрудными глазами может приворожить кого угодно. Если бы они только не блестели от затаённой в них хитрости, то было бы крайне сложно не верить всему, что он говорит или делает.

Да и вообще, о чём я только думаю! У меня ведь есть проблемы куда посущественнее, чем противостоять обаянию Адама. Мне бы для начала понять, что происходит. Почему я здесь? А здесь, это где? И почему Адам рядом со мной? И что со мной произошло?

Последнее, что я помню, так это разъедающую боль в сердце, а потом и во всём теле, ещё и настолько сильную, что я не смогла её вынести и сдалась, чем воспользовалась моя волчица. Вот только до полнолуния была ещё как минимум неделя, а лунные оборотни, как мне говорили, не могут обращаться в другие дни. Моя волчица должна проявлять себя только три ночи, начиная с полнолуния, и всё, больше у неё нет прав на моё тело. И то, что со мной произошло – а я уверена, что я обратилась – это более чем странно. Как, впрочем, и то, что я нахожусь в одной кровати с Адамом.

– Эй, что такое? Ты чего приуныла? Я тебя как-то обидел? – Адам сразу же отстранился от меня, смотря уже без тени игривости, а серьёзно и пристально, словно пытаясь прочесть, что у меня на душе. – Если что-то не так, то сразу же мне об этом скажи. Не надо держать всё в себе.

– Вовсе нет, ты меня никак не обидел. Просто я опять ничего не помню, и я в который раз без понятия, что происходит. И знаешь, как оказывается, нет ничего хуже незнания, оно буквально сводит с ума. Я так привыкла, что моя жизнь всегда была простой и понятной, что теперь не могу смириться с тем фактом, что у меня не получится приспособиться к новым реалиям.

– Ну что за глупости! Ты со всем справишься, так что не смей даже думать о плохом, и, тем более, не смей сдаваться. – Адам осторожно коснулся моих рук, нежно их сжав, и когда наши взгляды встретились, он искренне мне улыбнулся, даря свою поддержку.

И я только сейчас заметила, что у него есть веснушки, которые довольно заметно выделялись на его непривычно бледном, я бы даже сказала, обескровленном лице. Это открытие меня так поразило, что я уже не слышала следующих слов Адама, полностью сосредоточившись на своём открытии, спустя несколько минут пробежавшись быстрым взглядом по его телу.

Первое, что бросилось мне в глаза, так это как сильно он осунулся и заметно похудел, а такая перемена не могла произойти за несколько часов. К тому же, я разглядела на его правой руке розовые полоски от шрамов, напоминающие укусы, которые шли от запястья к локтю, до самого края футболки. И, судя по таким же отметинам на шее, я могу предположить, что надетая на Адаме тёмная футболка скрывает под собой ещё не малое количество на вид почти заживших шрамов.

– Адам, – перебила его на полуслове, прослушав всё, что он мне говорил, – а что с тобой случилось? Что со мной случилось? И как долго я проспала?

Воспоминания замелькали перед глазами, особо ярко выдвинув на первый план момент, когда Адам помогает мне выбраться из бара, а сам закрывает окно перед моим носом, чтобы сразу же после этого наброситься на ликанов. Сердце тут же кольнуло от уже знакомой мне боли – боли утраты, но я отдёрнула себя. Адам ведь не мёртв! Вот же он, сидит напротив меня, такой тёплый, взлохмаченный и определённо живой.

– Не стоит так волноваться, ничего плохо… – тут Адам осёкся, видно не в состоянии соврать, – ужасного не произошло. А с тем, что произошло, мы разберёмся. – Он улыбнулся, но в его улыбке мне почудилось что-то мрачное, а в воздухе на мгновение сгустилось беспокойство.

– Тогда давай пройдёмся по всему с самого начала? – Я вздохнула, опустив взгляд вниз, обратив внимание на одетую на мне футболку с волком, довольно большую, я бы даже сказала чуть растянутую, и полностью пропитанную запахом Адама. И от такой мысли меня снова бросило в жар.

Так, пора переключаться с мужчины на насущие проблемы. Да и вообще, мне уже давно пора научиться контролировать свои эмоции, и найти способ держать чувства под замком, никому их не показывая.

– Ты уверена, что хочешь начать этот разговор прямо сейчас? Может, мы для начала позавтракаем? Хотя, судя по времени, мы с тобой уже скорее пообедаем.

– Нет, сначала информация, а еда потом. Я хочу как можно быстрее узнать, что произошло и чем это для меня чревато.

Чуть придвинувшись ко мне, Адам прищурил глаза, ещё больше напоминая кота, и медленно протянул:

– Ев-ва, мне кажется, или ты сейчас злишься?

– Не кажется, я и правда ужасно злюсь. Но ты не подумай, дело не в тебе, я злюсь только на себя. Я огромное количество раз обещала себе быть сильной, самой бороться со всеми трудностями и не отступать, но в который раз я облажалась. Да ещё и так сильно, что у меня напрочь сорвало голову и я потеряла контроль, отдав своё тело и разум волчице. И к чему это привело? Я снова лишилась части воспоминаний и проснулась у тебя дома, хотя у меня нет ни одной догадки, как меня сюда занесло. Последнее, что я помню, так это как рядом со мной были Рейн и Алёна, а тебя, как мне казалось, ликаны уже давно разорвали на куски. Да и вообще, у меня сейчас голова взорвётся от мысли, что я вчера снова видела багряного волка! Откуда он взялся? Кто он? Да и какого чёрта рядом с ним были эти ваши ликаны?

Произнеся всё это почти на одном дыхании, я тяжело задышала, чувствуя лёгкую боль в грудной клетке. И если я вспыхнула эмоциями буквально за несколько секунд, то Адам напротив выглядел спокойным. Он с таким внимательным и серьёзным видом вслушивался в мои слова, что у меня возникло ощущение, будто я пришла на приём к психологу, и он сейчас будет меня анализировать и давать мне советы по принятию новой себя и новой жизни. Но нет, к счастью, никаких советов не последовало, Адам просто какое-то время с грустью смотрел на меня, и вскоре расставил руки в стороны, приглашая его обнять. И я, громко шмыгнув носом и стерев незаметно скатившуюся по щеке слезу, с готовностью упала в его объятья, с постыдным наслаждением полной грудью вдохнув запах его тела.

Не знаю, сколько мы так просидели, но мне было так хорошо и спокойно, что я бы с удовольствием остановила время и сидела бы с Адамом долго-долго.

– Спасибо, – тихо пробормотала, медленно отстранившись от мужчины, заметив, как нелегко мне это далось.

– Если что, я всегда готов обнять и утешить, – весело ответил Адам, но вот его взгляд был серьёзным, что сразу дало понять, что он не шутит. – Кстати, я тут подумал, так как разговор у нас выйдет длинным, то нам надо запастись едой. Мне стоило сразу же об это подумать, а тебе стоило сразу же напомнить.

– Да я вовсе не голодна.

– Ага, а как же! Ещё скажи, что ты научилась питаться во сне воздухом. – Адам саркастично хмыкнул и встал с кровати. – Готовь пока вопросы, а я сбегаю нам за едой.

Я кивнула и, проводив его взглядом, зачем-то натянула на себя одеяло, хоть холодно мне не было. После объятий мне стало чуть спокойнее и ситуация с моим внезапным обращением, как и всё прочее, уже не казалась такой уж катастрофической. Да и в целом, если так подумать, то мне всё же везёт, все вокруг мрут как мухи, одна я живучая. Но что-то меня не туда понесло.

Ликаны, багряный оборотень, убийца – я со всеми справлюсь! Главное не сдаваться и радоваться, что в любой ситуации я не остаюсь одна, а рядом со мной всегда есть кто-то, кто готов мне помочь. А ведь, как обычно, это кто-то из малознакомых мне людей, точнее оборотней. И вот думай теперь, то ли я вызываю такую сильную жалость, то ли пробуждаю искреннее желание помочь мне за просто так, по собственной воле.

Адам вернулся довольно быстро. Поставив прямо на кровать поднос с бутербродами и чаем, он аккуратно на неё забрался, сев по-турецки. И смотря на приготовленные на скорую руку бутерброды, в которых колбаса погребла под собой тонкие куски хлеба, я почувствовала, что и правда проголодалась, и это ещё мягко сказано.

– Вот теперь мы готовы к разговору. Спрашивай, – милостиво разрешили мне Адам, тут же потянувшись к бутерброду.

Разговор затянулся надолго, по мере того, как я спрашивала и слушала ответы, бутерброды быстро исчезали с тарелки, но, что удивительно, голод становился только сильнее, так что Адаму пришлось ещё несколько раз сбегать на кухню. И, судя по тому, что в последний раз он принёс бутерброды украшенные холодной, явно вчерашней жареной куриной грудкой, мы успели уничтожить все запасы колбасы в его доме.

Адаму повезло, как, впрочем, и всегда, и его безрассудство стоило ему не так дорого, как я этого опасалась. Когда он ввязался в драку с ликанами, почти вся мужская половина оборотней отошла от шока и страха, вызванных появлением столь неожиданных «гостей», и наконец-то принялась защищать свои жизни и жизни девушек, заставив ликанов и их багряного лидера отступить. Из безумных волков удалось убить всего троих, другие же бесследно скрылись, хоть вызванные Рейном ищейки бросились за ними, как говорится, по горячему следу. И до сих пор, несмотря на то, что прошло уже почти три дня, о них так ничего и неизвестно.

Адам сказал, что о причине их появления не стоит и гадать. Леон Штерн придерживался жёсткой политики насчёт ликанов, особенно после случая с его старшим сыном, Филиппом, так что он и близко не подпускал их к своей территории, убивая даже без разрешения старейшин. Всё же у этого мужчины лучше всего получалось не только вести бизнес, но и держать в своих руках силу – у него было более двух десятков наёмных оборотней, готовых по щелчку его пальцев выследить и уничтожить любого неугодного.

«Ага, вот только половина этих наёмников по щелчку пальцев и ради приличной суммы денег оказалась готова повернуться к старшему Штерну спиной» – с издёвкой прошептал голос в моей голове.

– Этим ты хочешь сказать, что раз Леона теперь нет среди живых, то они решили отыграться за несколько лет притеснений?

– Ну да, мне это кажется разумным. Хотя это смешно, ведь ликаны обделены разумом, ими движут одни инстинкты и жажда крови. Но стоит отдать им должное, они всегда держатся за своих. К тому же, они падки до наживы и до мести, а по странному стечению обстоятельств, куда-то запропастилась часть наёмников Леона, включая почти всю прислугу особняка, так что теперь особо некому сдерживать их порывы. Не знаю, то ли они сами ушли, не пожелав подчиниться Николасу и новым порядком, то ли младший сынок Леона лично их сместил, не находя в них той преданности, которую они питали к его отцу. В любом случае ему стоило думать не только о деньгах и бизнесе, но и о безопасности. Всё-таки все местные оборотни тянулись к Штернам ещё и ради защиты, а если он не сможет её предоставить, то оборотни, в нашем случае не скованные устоями стаи, просто будут сами по себе, и поддержки ждать будет не от кого.

Я с ним согласилась, разделяя его мнение, что Николас в первую очередь думал о деньгах и свободе, чем о своей дальнейшей безопасности, не говоря уже о безопасности других оборотней. Да и Мартин вряд ли бы стал о таком задумываться, он тоже не выглядел мужчиной, способным держать под контролем наёмников, а что-то мне подсказывает, что этим оборотням нужен прямо очень жёсткий контроль. Хотя Мартин ещё тот фрукт, кто знает, что ещё от него можно ожидать.

– Кстати, насчёт Николаса, уже завтра он даёт приём в особняке, так что, если ты не против, то, может быть, ты составишь мне компанию? – Адам так обаятельно улыбнулся, что эта улыбка, как и милые ямочки на его щеках, не оставили мне и шанса отказаться от столь сомнительного предложения, хотя я и попыталась это сделать.

– Прости Адам, но у меня совсем нет желания снова оказаться в том месте. Я надеюсь, ты понимаешь почему так?

– Понимаю, но мне кажется, ты должна пойти. Во-первых, если я буду один, то отец при встрече съест меня живьём, а то у него бедненького до сих пор не получалось выделить на это даже минутку, ну а во-вторых, тебе ведь и самой будет интересно из первых уст узнать, что решил Николас и каков его дальнейший план. А ещё я могу добавить что-то типо про борьбу над собственным страхом, но что-то я не уверен, что смогу всё это красиво приукрасить и преподнести.

И я согласилась. Сама толком не знаю почему, но я очень надеюсь, что это никак не связано с возникшей во мне симпатией к Адаму. Мне, главное, не надо забывать, что он падок на женское внимание, а значит, мне стоит быть с ним осторожной и не дать ему ни одной возможности вскружить мне голову. Впрочем, своё решение я могу оправдать желанием получить от Николаса новости о ликанах и багряном волке. По крайней мере, я точно что-то узнаю о последнем, ведь некий голос подсказывает, что он как-то связан со Штернами. То ли это волчье чутьё, то ли страх, что в тот вечер мои глаза меня подвели и Леон, а может и Маркус, остался жив. Как бы оно ни было, мне не будет лишним там появиться, я ведь теперь тоже часть волчьего мира, как и часть общества, сплотившегося вокруг Штернов.

Потом разговор у нас зашёл обо мне. Адам немного меня успокоил, сказав, что мне не следует бояться, что волчица меня подчинила, и что её появление, это не что иное, как защитная реакция. Она появилась, чтобы заглушить мою боль и защитить меня в случае опасности. И хоть я с самым честным видом, на который только была способна, сказала ему, что мой страх был вызван появлением багряного волка, я по хитрому блеску его глаз поняла, что Адам, если и поверил мне, то всё равно подумал о другой причине, которая заключалась в нём самом. И не удивительно, ведь я как-то оказалась в его доме и, к сожалению, Адам объяснил, как именно это произошло. Оказывается, моя волчица, сразу же после обращения, вернулась к клубу, целенаправленно выискивая своего рыжешёрстого друга. А то, что я так долго провела без сознания, Адам объяснил тем, что один из ликанов меня здорово потрепал, так что ему пришлось ввязаться с ним в драку, но пока всё не закончилось и ликаны не ушли, я пролежала на полу, медленно истекая кровью. Рейн вызвался забрать меня к себе, но Адам настоял, чтобы меня отвезли к нему домой. И вот почему он решил окружить меня заботой, мне пока непонятно.

И всё бы ничего, я уже была готова смириться с тем фактом, что Адам, похоже, нравится ещё и моей звериной сущности, но вот стоило мне понять, что когда я обратилась обратно в человека, то предстала перед ним в чём мать родила, как это здорово меня смутило. И я понимала, что в той ситуации, в которой я оказалась, было глупо смущаться как подросток, но я не смогла ничего с этим сделать. Даже хуже того, я почувствовала, как лицо обожгло румянцем, нагло выдавая моё смущение перед сидящим так близко ко мне мужчиной. А тот, как специально, всё заметил. Видно опыта у него много и он уже знает, какой румянец появляется у девушки, когда она о нём думает. Но вместо того, чтобы сделать вид, что он ничего не заметил, Адам хищно улыбнулся, чуть наклонившись ко мне и нагло смотря прямо в мои глаза.

– Мне кажется, что я знаю, о чём ты сейчас думаешь и почему у тебя покраснели щёчки.

– Да о всякой ерунде, – нервно усмехнулась, отодвигаясь от мужчины подальше.

Адам удивлённо приподнял брови и недовольно нахмурился, правда сделал это слишком наиграно, как для натурального недовольства.

– То есть, я теперь для тебя всякая ерунда? Вот так и спасай после этого женщин от клыков безумного зверя. Никакой благодарности!

– Да нет же… То есть… Да к чему ты вообще начал этот разговор? Какая разница, о чём я сейчас думаю? И вообще… а ты моим лечением сам занимался, да?

Адам улыбнулся ещё шире, и, чуть склонив голову, немного подумал и спросил:

– Ну хочешь, чтобы тебя так не смущало, что я там что-то увидел, то я уравняю наши шансы и тоже перед тобой разденусь? Могу даже разрешить пощупать и потрогать.

– Адам… ты дурак, – возмущённо выдохнула, но фантазия, словно насмехаясь, уже стала рисовать обнажённый мужской торс и… всё прочее. А главное, она так детально отнеслась к этому делу, что я покраснела ещё сильнее, почувствовав, как щёки буквально вспыхнули от жара.

– А я это и не отрицаю. Ну так что, хочешь?

– Конечно же нет! – Я резко дёрнулась в сторону, чуть не слетев с кровати, и то благодаря Адаму, который вовремя успел меня придержать.

– Боже, Ев-ва, я же шучу, что ж ты ещё больше смущаешься? Или это я на тебя так странно действую? Моя близость тебя волнует?

– Адам! Давай закончим эти шутки, пожалуйста. А то я, похоже, ещё не до конца пришла в себя. Да и вообще, у меня, по-моему, немного кружится голова.

Я аккуратно высвободилась из его рук, почти не дыша и чувствуя, как предательски забилось сердце, и правда выдавая моё волнение. А ведь чуткому слуху оборотня не составит труда услышать его бешеный темп. Но Адам ничего не сказал, вместо этого он встал с кровати, и предложил мне уже знакомый махровый халат, тёмно-синего цвета, в котором я с удовольствием утонула.

Больше таких неловких моментов в этот день не было, не считая моего разыгравшегося голода, который я всё никак не могла утолить, и который уже начал сильно меня раздражать, а вот Адама, напротив, мой аппетит веселил, так что он с готовностью демонстрировал мне на кухне своё мастерство. Разговаривая ни о чём, мы закончили вечер просмотром фильма, и я, почему-то безумно уставшая, но наконец-то сытая, поднялась в свою комнату, заснув почти сразу же, как только моя голова коснулась подушки.

Глава 2

– Мне как-то неловко, – тихо прошептала Адаму, пытаясь дотянуться до его уха, что с его ростом было для меня почти невыполнимо, и это при том, что длина моего каблука была довольно внушающей.

Мы только вышли из салона спортивной машины, такой же ярко-оранжевой, как и зачёсанные назад волосы Адама, которые уже пытались выбиться из-под давления геля, чтобы продемонстрировать свою неукротимую суть. И, если честно, я бы с большим удовольствием снова бы села в машину и уехала отсюда куда подальше. И вот зачем я на всё это подписалась?

– Да брось, ты здесь уже почти своя. А после того, как твоего якобы жениха растерзал на части багряный волк, никто не посмеет как-то косо на тебя посмотреть. Но даже если и посмотрят, то знай, это всё из-за меня. Не понимаю почему, но почти все меня сильно недолюбливают. А ведь я такой милый и общительный. – Адам с улыбкой посмотрел на меня, нагло пытаясь перевести тему. А ведь он прекрасно понимал, что я имела в виду, и в чём именно крылась причина моей неловкости.

– Адам, прекрати юлить. Я даже не знаю, когда смогу вернуть тебе деньги за этот наряд и туфли. Всё-таки не надо было тебе срезать бирки.

– Ев-ва, с чего ты взяла, что я позволю тебе вернуть мой подарок? – Адам вмиг недовольно нахмурился, посмотрев на меня с неподдельным возмущением, словно я его как-то оскорбила.

– Он очень дорогой…

– А я выгляжу как мужчина, который не в состоянии оплатить такие покупки? Знаешь, я могу и обидеться.

– Но украшения…

– А их я тем более не буду принимать. Ев-ва, ты за кого меня держишь? Ещё раз скажешь что-то о деньгах или о том, чтобы сдать одежду и украшения в магазин, и я не буду с тобой разговаривать как минимум целый час. Хотя нет, я уже обижен, прямо до глубины души. Не знаю даже, как ты будешь заглаживать свою вину, чтобы очиститься в моих глазах. Но я обязательно что-нибудь придумаю. – Адам рассмеялся своим же словами, и, взяв меня под руку, повёл к особняку.

И я разнервничалась ещё сильнее, смотря на красивое здание, казавшееся каким-то другим. А ведь я почти весь день настраивала и подготавливала себя к этому вечеру, но что-то, как видно, мне так и не удалось сделать это до конца. При виде трёхэтажного особняка, с колоннами и статуями каменных волков, в груди шевельнулся холодный страх, толкающий меня назад, а перед глазами снова замелькали не самые лицеприятные эпизоды, связанные с этим местом. Воспоминания оказались настолько яркими, что в ушах зазвенел отдалённый, словно чем-то приглушённый, женский крик, а следом за ним раздалось рычание волков. Хотя всё это неудивительно, прошло не так уж много времени, чтобы я смогла отойти от пережитого кошмара.

– Эй, – Адам крепче сжал мою руку, – дыши, Ев-ва, просто дыши. Слушай мой голос и думай о чём-то хорошем. Ну чего ты сразу так хмуришься? Я ни за что не поверю, что у тебя в жизни не было ничего настолько хорошего, что могло бы перебороть плохие воспоминания.

– Я даже не могу себе представить, что вообще может затмить собой раздирание людей и волков на части, брызгающую во все стороны кровь и предсмертный крик и вой. Если у тебя есть такие воспоминания, то я тебе искренне завидую.

– А хочешь, я займу твои мысли кое-чем другим?

– И чем же? Что-то я сомневаюсь, что у тебя получится…

Уже говоря всё это, я вдруг поняла, что он хочет сделать, вспомнив про два его метода, с помощью которых он поднимает девушкам настроение – сладости и ласка. Да и его потемневший взгляд только подтвердил мои опасения.

Не дав мне договорить, Адам резко развернул меня к себе, сжав моё лицо руками, видно для, чтобы я не отстранилась, и поцеловал. И мне в ту же секунду буквально снесло голову, а тепло его губ стёрло все мои сомнения. Я забыла, что должна держать его на расстоянии, забыла, что ещё после того раза, когда его губы впервые коснулись моих, я сама же просила его не нарушать черту дружеских отношений, я забыла даже о том, как видела его в клубе в компании девушек, ластящихся к нему словно кошки. Забыла обо всё и просто отдалась вспыхнувшей в груди страсти, с непонятным мне упоением отвечая на поцелуй.

Мне было так хорошо с Адамом, как не было ни с кем другим. Я буквально таяла от его близости, от исходящего от него тепла, и от дурманящего запаха его тела. Обхватив его за плечи, я сильнее прижала его к себе, и от удовольствия закрыла глаза. Но когда я захотела зарыться пальцами в его густую рыжую шевелюру, Адам отстранился от меня, хитро подмигнув, этим вдребезги разбив только зародившуюся во мне надежду, что он испытывает ко мне что-то серьёзное.