Генератор реальности. Рассказы

© Виктор Кобеев, 2016

ISBN 978-5-4483-2353-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Когда автор пытается объяснить то, о чём пишет, возникает законный вопрос – зачем? Сделай так, чтобы было понятно, и всё! И я не стал бы загружать читателя, но уж больно тема не нова. Только ленивый не пробовал писать о пришельцах, скачках во времени, артефактах и тому подобном. И всё же…. Жизнь то тут, то там подбрасывает вопросы, на которые ответы искать очень сложно, поскольку лежат они, как бы, за гранью нашего восприятия. «Как бы» беру в кавычки, потому, что в подавляющем большинстве объяснения, конечно, находятся. Этим занимаются люди компетентные, о которых мы вряд ли что знаем. Работа у них такая. И делают они это сугубо из соображений практических, без лишнего шума – исключительно для того, чтобы не просмотреть нечто такое, что могут использовать вероятные «друзья» в качестве оружия.

Так было всегда. Поэтому при детальной проверке большинство «достоверных фактов» на поверку оказывается не более чем редкими природными явлениями, побочными эффектами работы техники или просто мистификациями, чтобы собрать больше лайков. Но несколько процентов из тысяч свидетельств, подтверждённых документально, не объясняются никак! К тому же и теоретики всё чаще говорят о том, что этот мир не совсем такой, каким мы представляем его себе. Теория струн, поведение чёрных дыр, гравитационные волны, и многое другое, говорят о его многомерности. Как это выглядит? Толком никто не объясняет. Быть может, попасть в параллельную реальность не сложнее, чем открыть дверь в соседнюю комнату, или спуститься в лифте двумя этажами ниже.

Кстати, кода рейс 370 пропал где-то над Индийским океаном два года назад, помните? Огромный Боинг 777! Там же, не один и не два радиомаяка, способных работать автономно! Ну, понимаю,  старый кукурузник упал где-то в реку посреди необъятной тайги. Его-то как раз и нашли. А здесь? Любой, кто хотя бы когда-то имел отношение к авиации, скажет, что это просто невозможно, потому что невозможно, и всё. Время от времени, конечно, находят «что-то», якобы принадлежавшее злополучному борту, но потом опять – тишина. Почему? Просматривается только два варианта – либо замалчивается несчастный случай в угоду политическим интересам, либо произошло нечто такое, что находится вне контроля нашей цивилизации. И об этом лучше не знать обывателю. Вот и задумаешься, а что…? А вдруг…?

Ночной попутчик

– Да что же это такое, а! – меня прорвало. – Коля, ты, что забыл про сотовый телефон? Позвонить мне мозгов не хватило! Я чего, по-твоему, пёрся сюда, на самый край города, чтобы оправдания слушать?

– Да не шуми ты, – мастер вытер руки ветошью и бросил её на пол. – Кто бы знал, что у тебя на рулевом наконечник прихватило так, что отрезать пришлось. Новой тяги у нас не оказалось в запасе.

– Коля, наконечник не у меня, а у машины. А если завтра до десяти я тачку не получу, то сам можешь отрезать твой «наконечник», он тебе больше не пригодится, понял?! Мне в четыре часа надо быть в Н-ске. До него три сотни километров пилить. Крутись как хочешь, а сейчас добросил бы ты меня до дома, а то ведь в ваш «Шанхай» таксисты даже под дулом автомата не едут, не то что бы заказ по телефону принять.

– Не могу.

– Чего?! Бухал что ли?

– Нет, только пива выпил пару стаканов вечером, думал, сдам тебе машину сегодня и всё. А оно вон как вышло. Строго сейчас с этим, а мне без прав никак нельзя, сам знаешь.

– Тьфу! Думал, думал… – передразнил я мастера. – Смотри, чтоб завтра проблем не было.

– Да не волнуйся, ты. К девяти сделаю, в десять к офису подгоним. Страховка у тебя «на всех»? – поинтересовался он.

– Ну да, в бардачке лежит и техпаспорт тоже. Ладно, будь здоров.

Я открыл калитку и оказался на улице. До конечной остановки трамвая совсем недалеко, минут пять ходу, а там полчаса и дома. Сейчас самое главное не нарваться на обкуренную группу подрастающего поколения, для которого понятия «понятий» просто не существуют. Однако короткое путешествие по закоулкам депрессивного района нашего города закончилось вполне благополучно. На трамвайном кольце за решёткой в окошке диспетчерской голубым глазом моргал телевизор, и вся площадка вокруг была залита ослепительно белым сиянием светодиодных уличных фонарей. Как писали в газетах, местные энергетики решили проверить, насколько эффективны новые светильники, и установили их на всех конечных остановках общественного транспорта.

Действительно, при таких «люксах» можно прочитать приложение мелкими буквами к кредитному договору даже без очков, не то, что обычную газету. На лавочке под крышей сидел всего один пассажир, худощавый, невысокий мужчина неопределённого возраста. У его ног стояла затасканная спортивная сумка. Судя по одежде, – «лицо без определённого места жительства». Однако что-то меня смутило. Запах. Запах никак не соответствовал убогому прикиду. Стойкий, но ненавязчивый аромат дорогой туалетной воды, да и щетина на лице была аккуратно подстрижена – а ля звезда Голливуда. Человек, окинув меня беглым взглядом, тут же поднялся и подошёл ко мне.

– Прошу прощения, – начал он певучим баритоном. – Вы бы не могли мне помочь?

– Слушаю, в чём дело?

А вот дальше последовал вопрос, который едва не загнал меня в ступор.

– Всего двадцать рублей, пожалуйста…

Первая мысль, которая мелькнула в голове – «послать…», но рука автоматически нырнула в карман и две медных монеты легли в протянутую ладонь. Вместо того чтобы сказать – «на, держи» я почему-то сказал – «возьмите, пожалуйста».

– Премного благодарен, – мужчина несколько смутился. – Никогда не приходилось просить, знаете ли. Простите за беспокойство, но мне кажется, вы чем-то расстроены, – он посмотрел мне в глаза.

Чёрт! Мне показалось, что этот человек за одну секунду прочитал меня как открытую книгу. И что самое странное, никакого дискомфорта от этого я не почувствовал. Более того, захотелось рассказать ему и о том, что Коля не сделал машину во время, и о том, что на работе начались сплошные косяки. А то, что я запланировал, никак не срастается. Люди, которых я считал своими друзьями, почему-то повернулись спиной ко мне, едва узнав о том, что у меня начались проблемы. Вдобавок я стал просыпаться посреди ночи безо всякой надежды уснуть до утра и многое, многое другое. Просто так, пожаловаться первому встречному на чёрную полосу в жизни, человеку, который попросил у меня, по сути, милостыню.

– Думаю, фраза о том, что главное не то что с нами происходит, а то, как мы к этому относимся, была бы сейчас для вас слабым утешением. Но всё же поймите, нужно всего лишь время, чтобы всё встало на свои места и только, – тихо сказал мой собеседник, после того как я закончил свой монолог. – Иногда для этого достаточно и часа иногда нужен год иногда больше.

– Ну да, хватило бы этого самого времени, чтобы исправить то, что не так сделал и понять что надо и как. Ведь жизнь такая короткая. Кажется, только окончил школу, а теперь и сын уже в последнем классе.

– Времени всегда не будет хватать, даже если вам придётся жить если не вечно, то очень, очень долго. – Он задумался. – Вот вы бы как себя вели, если бы вам довелось овладеть секретом вечной молодости

– Не знаю, мне это никогда в голову не приходило. Наверное, постарался бы ни чем не выделяться среди окружающих. Есть, пить, говорить как все, делать то, что все делают…

– Правильно, – мой собеседник кивнул головой. – А как же друзья, близкие, дорогие вам люди? Они будут стареть, и уходить один за другим, а вы останетесь? Одиночество – тяжёлая штука. Представьте, что вас окружают дети из детского сада? Как с ними себя чувствовать будете вы, человек уже видевший на своём веку и многое и многих?

– Да, грустно, и поговорить-то не с кем.

– Вот именно. А если эти «детсадовцы» узнав кто перед ними, попытаются разобраться, как так получилось и заглянуть вам внутрь в прямом смысле, не спрашивая вашего согласия? Что тогда?

– Тогда совсем грустно, бегать придётся по странам и континентам, нигде не задерживаясь более чем на три года. Ни друзей, ни семьи, одни враги. Надеюсь, бессмертие никогда не изобретут. Эликсиры вечной молодости и философские камни не более чем вымысел, думаю так.

– Как сказать. Я ведь работал в НИИ биофизики и биологии, до тех пор, пока его не закрыли. Наши предшественники вполне могли эмпирическим путём найти вполне рабочие варианты, даже не зная теории. Огнём человек пользуется более сорока тысяч лет, а о том, что это экзотермическая реакция окисления люди узнали лет двести назад. Поэтому мог быть и философский камень – некий минерал или сплав, который своим магнитным или каким другим полем влияет на обмен веществ в организме и эликсир вечной жизни, а если точнее, на воспроизводство новых клеток.

– Как это?

– Считайте что это всего лишь гипотеза, но вы, наверное, знаете, что клетки в организме появляются, растут, погибают, заменяются новыми. И так всю жизнь. Дольше всего обновляются клетки печени. Примерно полгода. Если говорить строго, через шесть месяцев вместо вас будет другой человек.

– Тогда почему мы болеем и, в конце концов, умираем?

– Как один из вариантов – копии клеток воспроизводятся как запись на обычном магнитофоне с ошибками, и чем более старая копия, тем больше ошибок, и так до тех пор, пока количество ошибок не превысит критическую величину, и какой-либо орган не перестанет выполнять свою функцию.

– А разве нельзя записать так, чтобы без ошибок?

– Молодой человек! – мужчина театрально всплеснул руками. – Да если кому-то удалось бы сделать такое!

– Нобелевская премия? – вставил я.

– О чём вы? Только представьте, что произойдёт на нашей планете?! Практически вся медицина и фармакология будут не нужны. Сотни миллиардов долларов каждый год – потери хозяев этого бизнеса. Перенаселение и всё что с этим связано. Одним словом – коллапс! Иное дело, – он понизил голос до шёпота, – если это окажется доступным только для избранных.

– Это как Дункан Макклауд из бессмертных?

– Молодой человек! – мой собеседник облокотился на свою сумку, которую поставил перед этим на лавочку. – Я не пресловутое бессмертие имел в виду, это – по части фантастики. Там принципиально человек не может умереть. Мы говорили о биологии и только. Могут быть травмы, аварии, убийства, в конце концов, какие-либо другие ситуации, когда вполне здоровый человек погибает и только. Однако заболтал я вас, а вот и моя «единица».

Из-за поворота показался трамвай на электронном табло которого побежали буквы: – «трамвай следует в парк». В парк, так в парк мне всё равно по пути.– Жаль, – сказал мужчина. – Придётся добираться пешком, здесь недалеко. Извините за беспокойство.

Он протянул мне мои две монеты.

– Деньги мне нужны были на трамвай.

– Оставьте, мало ли, мелочь, а может и пригодиться.

– Спасибо и прощайте, – он не торопясь пошёл прочь от остановки, забросив на плечо свою сумку.

– Мужчина! Поедем или как! – из открытой двери мне крикнула тётка – кондуктор. – Трамвай последний на сегодня, больше не будет.

Оказавшись в пустом вагоне, я поймал себя на мысли, что мне было жаль расставаться с этим странным человеком, невесть откуда взявшемся, и вновь ушедшим в темноту. Будто он чего-то не договорил мне. Хотел сказать и не смог. Странно, почему он называл меня молодым человеком? На вид ему было не больше пятидесяти лет. Однако в душе появилась уверенность в том, что моя «чёрная» полоса не такая уж на самом деле чёрная, да и вообще, вскоре сменится «белой».

Действительно поездка в соседний город оказалась на редкость успешной, все неприятности вскоре куда-то исчезли сами собою. Вот только когда я через пару дней открыл утром информер, чтобы посмотреть прогноз погоды, внизу, в разделе «криминал» выскочило сообщение: – «Вчера, как сообщили в полиции, на окраине города было обнаружено тело мужчины, без признаков насильственной смерти. Предположительно погибший относился к категории – без определённого места жительства. Каких либо вещей или документов при нём не оказалось. По данному факту проводится проверка». Комментариев – 0.

С течением времени мысли о ночной встрече на трамвайной остановке отошли в прошлое, и я почти забыл о том странном человеке, до тех пор, пока судьба вновь не свела меня с ним. Случилось так, что через некоторое время после моего возвращения по городу поползли нехорошие слухи. Толком никто и ничего сказать не мог, но будто бы из городского морга сбежал покойник. Так, по крайней мере, говорили люди. Наверное, живой был, когда подобрали. Мало ли…. В общем, привезли тело, как и положено, к месту последней «диспансеризации», оставили в коридоре на каталке, чтобы потом положить в холодильник. Санитар вышел покурить на улицу на пять минут, как он потом писал в объяснительной, вернулся, а каталка пустая. Сначала он подумал, что это чья-то неудачная шутка, ведь из здания никто не выходил. Внутри были только четыре человека, которым не до развлечений. А покойник-то исчез! И кому оно надо?! Ни родственников, ни друзей, которые бы заявили о пропаже, у усопшего не нашлось. К тому же его личность так и не была установлена. Материалы проверки по этому факту, как обычно, застряли где-то в бюрократических лабиринтах следствия. Там и других забот хватает. Не до умершего бомжа. К тому же «остаток неопознанных трупов» хоть на один, но меньше по отношению к аналогичному показателю за прошлый год. Общественное внимание постепенно переключилось на проблемы иного плана, вроде того – почему пьяный гражданин смог угнать рейсовый трамвай, за которым целый час гонялись пять экипажей ДПС, пока тот сам не застрял на перекрёстке.

Жизнь моя текла сама собой, пока не наступила очередная пятница. Последний день недели выдался очень уж напряжённым. Я почти закончил все дела, но позвонил партнёр по работе и попросил принять груз, который задержался в пути. Всего полчаса, которые растянулись на целых три.

Наконец всё закончено, «ключ на старт» и вперёд за город. Вскоре я выбрался на объездную трассу, от которой до моей дачи езды минут сорок. Семья уже там, и я не особенно торопился, меня ждал ужин и целых два выходных. Впереди за поворотом был пост ГАИ, и мне, как и положено, пришлось сбросить скорость. Машина ползла, словно черепаха и на обочине я увидел фигуру невысокого мужчины с сумкой через плечо, который «голосовал» рядом с опорой освещения. Обычно я не беру попутчиков, за исключением женщин с детьми, но тут нога, будто сама по себе надавила на педаль тормоза. Предчувствие и в этот раз меня не обмануло. Как только открылась дверь, раздался знакомый баритон.

– Добрый вечер, простите, вы не могли бы подбросить меня до восемьдесят шестого разъезда.

– Садитесь, я как раз в ту сторону, сумку можете положить на заднее сидение.

Пассажир пристегнул ремень, и машина двинулась по шоссе.

– Мир тесен, не думал, что вновь встретимся, – через некоторое время сказал он.

– Я тоже, особенно после того, что прочёл в новостях.

– Ошибки у всех бывают, – мужчина усмехнулся. – У вас, как я понял, ситуация выправилась, не так ли? Взгляд стал другим, глаза блестят, хотя и вид немного уставший.

– Вы правы. Жизнь учит жёстко, но доходчиво. Пришлось убедиться в справедливости слов о том, что когда поднимаешься, друзья узнают, кто ты, когда опускаешься – узнаёшь, кто твои друзья.

– Хорошо, когда они есть. Иногда это роскошь, которую не можешь позволить долгие годы. Но за всё надо платить. Никуда не денешься. Я потому и откровенен с вами, что скоро расстанемся. И мне надо иногда поговорить по душам. Одиночество тяжёлая штука. Если вас когда-либо будут спрашивать обо мне, расскажите, всё как было.

– Но, зачем? Вам проще было исчезнуть незаметно, без представления в морге, а то весь город эту новость целую неделю обсуждал.

– Вот и замечательно. Можно приоткрыть стекло? Душно, наверное, будет гроза.

– Конечно.

– Пока не могу прийти в себя после всего этого. После такой имитации смерти необходима реабилитация, а времени ужасно не хватает. Этот цирк в морге мне был нужен для того чтобы выиграть время. Ведь я не знал, кто конкретно ищет меня. А так… посмотрел со стороны на персону, которая будет усиленно интересоваться исчезнувшим бомжом. Сейчас этот человек отдыхает в больнице. И ещё некоторое время там будет.

– Вы, прямо, как граф Калиостро.

– Не имел чести быть знакомым, хотя много слышал о нём. Смею заверить, то, что пишут об этом человеке не совсем то, что было на самом деле. А точнее, совсем не то. Кажется, приехали, – он посмотрел в окно. – Если не затруднит, можно ближе к платформе? Через четверть часа последняя электричка до узловой станции, а оттуда дорога на все четыре стороны. Вы мне очень помогли. Сколько я должен?

– О чём вы, граф! – последнее слово вырвалось у меня совершенно неожиданно, однако мой собеседник отнёсся к этому совершенно спокойно.

– Благодарю вас, молодой человек. Я действительно имею графский титул, но я не Калиостро, смею вас заверить, и я не привык оставаться должным кому-либо. Поэтому не сочтите за назойливость, – он протянул мне две монеты. – Деньги, что вы давали мне на трамвай, действительно пригодились немного позже. Я всего лишь возвращаю долг. Всё по-честному. Не забудьте, пожалуйста, о моей просьбе и прощайте. На этот раз, думаю, навсегда, хотя, как знать.

Он закинул сумку на плечо и, не оборачиваясь, направился к перрону, оставив меня в раздумьях. Что это было? Больной человек, который думает, что живёт вечно? Не похоже. Он ни в чём не пытался меня убедить, и был абсолютно спокоен. Обычный мошенник, новоиспечённый «граф Калиостро»? – вряд ли, поскольку ничего не предлагал, и ни о чём не просил, за исключением того, чтобы я рассказал о встрече с ним, тому, кто меня спросит. Зачем? Чтобы быстрее нашли? Или наоборот? Утро вечера мудрёнее, как раньше говорили в сказках. Кто бы знал, но так оно и оказалось.

На следующий день, когда я заглянул в наш деревенский магазин, чтобы купить продукты, продавщица, посмотрев на свет купюру, которой я рассчитался, попросила двадцать рублей, потому, что у неё не нашлось мелочи для сдачи. Я достал из кошелька две монеты и не глядя протянул их ей.

– Мужчина, не надо так шутить, – она положила деньги на прилавок. – Смотрите внимательнее, такие деньги были в ходу лет двести назад, а может, и больше.

Действительно, передо мной лежали две «деньги» тысяча восемьсот шестнадцатого года, как сказали бы нумизматы – «в идеальном состоянии». В кошельке тут же нашлись наши родные две бумажные десятки, инцидент был исчерпан, и в памяти сразу всплыл мой ночной попутчик. Вернувшись домой, я зашёл на кухню чтобы сложить купленные продукты в холодильник. Телевизор, висевший на стене, как всегда, забыли выключить, и на экране ведущий очередного шоу о чём-то говорил со своей аудиторией. Но когда сменился кадр…. Передо мной вновь был тот странный незнакомец, которого я подвёз до железнодорожного разъезда! Только в этот раз на нём был напудренный парик и роскошный камзол! Внизу экрана бежали титры – «тайна воскрешения графа Сен Жермена 12+».

Протокол одного заседания

До конца рабочего дня осталось совсем немного. Впереди выходные, и моё воображение уже рисовало заманчивую картину воскресного отдыха. Но как говорили когда-то англичане – путь кофе из чашки в рот может оказаться бесконечно долгим. Сладостное пребывание в нирване беспардонно разрушил стук в дверь нашего курьера, который молча положил на стол передо мной синий конверт. Такой подарок может быть только от начальника отдела.

– Распишись в получении – курьер протянул мне журнал.

– А может не надо, а? Скажи, что не нашёл меня. До конца дня остался всего-то час с небольшим.

– Ага, тебе с небольшим, а мне опять зарплату срежут, не пудри мозги, ставь закорючку и время. Я пошёл.

Предчувствия меня не обманули и на этот раз.

– Немедленно прибыть в кабинет №6. – так было написано в указивке, то есть предстать пред суровым, но справедливым взглядом шефа.

Вот она тяжеленная дверь, за которой наша зав канцелярией тётя Аня. Так мы её все зовём, из уважения к её возрасту.

– А-а-а… явился. Шеф тебя потерял.

– Тётя Аня, не явился, а прибыл. Чего зовёт начальство, не знаешь?

– Толком не знаю, какая-то бумага из министерства приехала с почтой, но сама я её не видела. Давай заходи.

За столом, как обычно, шеф читал бумаги. Керосиновая лампа освещала часть стены.

– Садись, – шеф кивнул на стул, – на, читай.

«В срочном порядке изъять из архива и уничтожить все материалы с 1890 по 2031 год включительно. Об исполнении доложить немедленно».

– А почему мне? Может, до понедельника потянем, для пользы дела? Сегодня же пятница, – начал, было, я. – И сроки хранения ещё не вышли. Сто лет надо, а прошло только девяносто.

– А ты внимательно смотри, сроки сократились по приказу, а что тут для пользы дела решаю я, а ты бери двух грузчиков иди в архив. Архивариус уже отобрал то, что надо. Загружай подводу и сдай всё на лапшу. Смотри, чтобы с талонами не прокатили как в тот раз. А то ведь было восемнадцать пудов бумаги, а талонов дали за шестнадцать

– Так это приёмщик цифру неправильную поставил. Шестёрку с восьмёркой перепутал.

– Ещё раз неправильную цифру поставит, без премии в отпуск пойдёшь, всё понял?

– Понял, я уже в архиве.

– Да, и смотри, чтобы ни одна страница мимо лапши не прошла! – напутствовал шеф.

Вот он архив. Помещение как, обычно, в подвале. Полки, полки, стеллажи, до отказа заваленные какими-то бумагами, папками, книгами. Странное всё же место. Здесь всё то, что было много лет назад. Здесь прошлое. Архивариус с деловым видом встретил нас у порога.

– Я уже отобрал то, что положено, вон там в углу. Забирайте и выносите. Дышать легче будет.

Сказано – сделано. Документы загружены в повозку и закрыты брезентом. Только тронулись, извозчик закричал:

– Эй, командир, мешок уронили!

– Да чтоб тебя!

Мешок лопнул, и одна папка с бумагами упала в лужу. Быстро-быстро её под брезент и вперёд. Ага, вот ещё несколько листов. В карман их, чтобы тент не развязывать. Потом разберёмся. Да и кому оно надо, всё равно на лапшу. Ехать не так, чтобы далеко, но назад доберёмся только вечером. Подвода не паровоз, быстро не бегает. Извозчик наш Василий Васильевич человек не молодой и обстоятельный в просторечии Вась Васич, дёрнул вожжи, и мы тронулись в путь дорогу.

– Ты бы чего-нибудь почитал из тех листочков, что у тебя в кармане. – Проронил Васич, – а то скучно совсем.

– А оно надо? Ты же сам Вась Васич, как люди говорят, крупный специалист по прошлому и так всё знаешь. Зачем тебе?

– Профессиональный интерес. Я, видишь ли, диссертацию писал по теме «Достижения науки и техники в начале двадцать первого века».

– Оба на! А как в извозчики угодил?

– Как обычно, закусился с начальством. Забыл старое доброе правило, которому много веков. Оно гласит – вид у подчинённого должен быть лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать высокое начальство. Вот так вот. А я начал умничать и доказывать всем, что те изобретения можно было использовать и сейчас. Потому крайним и оказался. Мою работу засекретили, защиту отменили. А за то, что куда-то делись два листа из диссертации, меня уволили с работы по статье. Хорошо, что не посадили. Так я здесь и оказался, а потом и к лошадям привык. Они умные, когда-то говорили, что их можно читать научить. Двадцать лет уже, так вот, извозчиком.

– Так ты бы и просветил меня, как оно было тогда. А то в учебниках по истории пара страниц и всё.

– Тогда, – Васич на секунду задумался, – и жизнь совсем другая была. Тепло и светло в каждом доме, хоть круглые сутки. Люди могли по небу летать и плавать под водой. И всё благодаря электричеству.

– А что это такое?

– Долго объяснять, всё равно не поймёшь, но в общем, были большие установки, на которых производили электричество и передавали его по проводам.

– А что такое провода?

– Это такие алюминиевые плетёные верёвки. Прицепляйся к ним, и бери энергии, сколько хочешь.

– Здорово как! Куда потом всё это делось?

– Энергии стало не хватать, и учёные решили найти новый её вид. Для этого построили огромную установку под землёй. В ней с помощью электричества разгоняли самые маленькие частички вещества до огромных скоростей и долбили ими другие частички того же вещества, а потом смотрели, что получится.

– И получилось?

– Ещё как получилось, только не то, что хотели. Что-то не срослось как надо. Или частичка не туда улетела или скорость не та оказалась. В общем, процесс пошёл, но не туда. Постепенно стала исчезать электромагнитная индукция – это такое явление, с помощью которого можно получать искусственным путём электричество. Или крошечная дырка в энергетическом поле Земли образовалась или ещё чего, но ни получить электричество, ни накопить его стало невозможно. То есть в природе оно осталось, а вот выработать его – никак.