Челнок Предтеч

Глава 1

Рыбалка

Я ученик девятого класса Константин Корбин, мне уже 18 лет, живу и не тужу в нашем славном городе Сусумане Магаданской области. Практика в школе закончилась, на дворе 3 августа 1970 года – в июле мы делали ремонт в школе, а в августе отдыхаем. Ну надо же чем-то интересным заняться! Вот рыбачим с друзьями на Берелехе – но рыбы почти нет – гольяны у берега ловятся, изредка другая мелочь – маленьких хариусов можно поймать. А хочется-то поймать крупную рыбу! И не одну!

И вот мой сосед Генка Швецов, мой приятель с детства, как змей-искуситель, предложил мне поехать с ним на рыбалку на Аян-Юрях, река такая у нас имеется. Мы с ним уже пять лет дружим, хотя это все-таки приятельство, поскольку особо доверительных отношений у Генки ни с кем нет, а вот приятелей у него достаточно. Уже появились и такие, с которыми мне и здороваться зазорно – шпана, просто настоящие уголовники. А он с ними запросто общается, как с закадычными друзьями.

- Прямой дороги туда нет, только с Колымской трассы ответвление, поэтому народа там мало бывает, и рыба там ну просто огромная водится! – агитировал он меня поехать на рыбалку с ним. Ну что – это же приключение и я согласился.

Я отпросился у матери на неделю, рассказал, что вдвоем с Генкой едем рыбачить. Генка был на год-два старше меня, жил один с отцом, мать два года как умерла от болезни, он школу бросил после восьмого класса, сказал, что с него достаточно образования. Зимой охотился, добывая пропитание и шкурки белок и зайцев, летом пытался золото мыть, но как-то взрослые конкуренты поймали и отдубасили его, поэтому он потерял интерес к этому занятию. Оставалась для лета только рыбалка, а в Сусумане рыбы много не добудешь – народа слишком много тут живет и все охотники да рыбаки. Вот он и выбрал Аян-Юрях, куда его знакомый дядька ездил рыбачить. Тут всего-то шестьдесят пять километров до моста через эту реку, правда из них от Колымской трассы идет ответвление двадцать пять километров, место точно безлюдное. И рыбы там говорят видимо-невидимо.

Ну вот собрались мы с ним, у каждого свой комплект выживальщика, то бишь рыбака. Это котелок, кружка, миска, запас крупы три килограмма, взяли оба перловку – и есть можно, и как прикормка идет. Пачка маргарина, пять кило соли – рыбу-то солить надо будет, а мы собирались ее много наловить. Топорик, хороший охотничий нож – я случайно нашел штык-нож от винтовки СВТ – по сути кинжал с двухсторонней заточкой, с ножнами, теперь мой. Ну и нож-складешок «Лисичка» как кухонная утварь, рыбу чистить и хлеб резать. Само собой ложка и вилка в виде еще одного походного складного ножа, залитые парафином спички с десяток коробков. Еще термитные спички и десяток термитных шашек для сварки проводов, у знакомых связистов выпросил – на случай, если в непогоду костер придется развести. Ну еще приправы – лавровый лист, черный перец – уху варить. К ним еще с пара килограммов картошки. Из одежды – осенние куртки, по ночам уже прохладно, у него плащ-палатка настоящая, у меня материн плащ старого образца из прорезиненной ткани – вместо плащ-палатки.

Выехали утром на рейсовом автобусе до поселка Нексикан - полтора часа в дороге, и мы там. Пошли сразу в придорожную столовую, как следует пообедали – когда еще нормальной пищи поедим. Потом вышли на трассу на выезде из поселка и начали голосовать. Третья машина – Татра 138 остановилась, водитель спросил куда мы едем – ответили, что на Аян-Юрях. Он сказал, что едет мимо, на Кадыкчан – может высадить нас на повороте – мы согласились и уселись на мягкие сиденья этого комфортного автомобиля. Через полчаса комфортной езды с разговорами с водителем, проехали прииск «Большевик», а через час он высадил нас на сверке на Аян-Юрях.

Мы с Генкой уселись на рюкзаки ждать попутку. Генка уже курил, я к этому был равнодушен, к чести, сказать Генка мне не предлагал попробовать. Просидели час, потом остановилась Татра-111, Генка бросился к ней, открыл пассажирскую дверь и спросил: «До моста подбросите?».

Потом крикнул мне – Поехали! И залез в кабину. Я подбежал и следом за ним забрался на высокую подножку. Поздоровался с водителем – за рулем сидел полным мужчина с усами, как у запорожских казаков рисуют.

- Куда ребятишки собрались? – спросил он, представился, что его дядя Миша зовут.

- Рыбачить – важно ответил Генка. – Говорят, что на Аян-Юряхе рыба хорошая водится.

- Есть такое дело, только бы погода не испортилась, а то не будет не рыбалки, не отдыха – вздохнул дядя Миша.

- Да мы всего на неделю – вставил свое слово и я.

- Да тут и на три дня загадать трудно – усмехнулся дядя Миша. – Ну удачи вам ребятишки! – через час он попрощался с нами, остановив машину за мостом.

Мы вышли на южном берегу речки, поскольку северный берег представлял затапливаемые низины. А южный берег был сплошь из сопок и долин между ними. На северном берегу были какие-то строения, да и сам небольшой поселок, правда стоял он примерно в километре от реки. Но нам там было нечего делать, и мы с Генкой надев на плечи рюкзаки двинулись вдоль южного берега реки на запад, выше по течению. Речка Аян-Юрях впадала в реку Колыма, а та уже несла свои воды в Восточно-Сибирское море и Северный ледовитый океан.

- Пошли по распадку – чего нам по сопкам прыгать – предложил Генка и мы двинулись по дороге дальше. Пройдя около километра, сопка справа перешла в распадок, и мы повернули на запад. Через два часа, двигаясь по мелколесью и кустарникам, мы вышли в следующий распадок, справа мы увидели речку в километрах двух от нас, но Генка сказал, что рано еще и мы после привала двинулись дальше. Пройдя еще пару сопок, мы остановились на большой привал с ночевкой – все-таки километров десять по бездорожью отмотали. Тем более, что распадок выходил к реке на большую отмель, на которой было полно топляка – это ветки и стволы лиственницы и кедрового стланика – больше тут ничего не росло. Мы перебрались на остров через мелкую протоку и стали разбивать бивак на этой отмели, хотя, честно говоря, на ней было не очень уютно – только кустарники росли не густо. Но нам тут было все-таки лучше, чем в тайге, тут и комаров меньше – ветром их сдувает. На головах у нас с Генкой были шляпы с сетками накомарниками, а руки мы вымазали мазью «Тайга», которую взяли с собой по паре тюбиков – без нее тебя совсем могут сожрать наши колымские комары.

Соорудили с Генкой большой костер – дрова экономить не надо – сухих стволов лиственницы полно. Топором ее не разрубить, как камень – вот бревна целиком в костер и клали. Прогорит конец – дальше подвигаешь, главное разжечь хорошо, для этого сухих веток той же лиственницы и кедрового стланика было достаточно вокруг нас. Для ночлега, перейдя протоку, нарубили веток стланика, сделали себе две кровати недалеко от костра и начали кашеварить. Сварили кашу из перловки, бросили туда банку говяжьей тушенки, смели за милу душу – кажется вкуснее ничего не ел. Заварили чай, неспешно чаевничали болтая о рыбалке, какую рыбу будем ловить, как ее засаливать. Я тут, честно говоря, удивился Генкиным рецептам – я знал, что рыба очень быстро варится, а Генка уверял меня, что нужно рыбу в чуть ли не в кипящий рассол класть, чтобы она просолилась. Я высказал свои сомнения, но Генкин авторитет был непререкаем, и я махнул рукой – ему виднее, у него опыта гораздо больше, как я думал. Потом подбросили в костер четыре бревна, чтобы подольше горели, улеглись спать.

Утром я проснулся от холода – костер почти прогорел, я встал и подвинул бревна в центр костра, подбросив сухих веток. Костер быстро разгорелся, проснулся и Генка. Мы попили чаю с сухарями и отправились рыбачить – на утренней зорьке самый клев. Только засечь эту зорьку у нас трудно – солнце почти не заходит летом. Но тем не менее настропалили удочки – на хариуса требуется мушка, у нас были самодельные блесны Генкиного производства. Начали водить ими по протокам и перекатам, но мне не везло – не клевало. Генка ушел от меня далеко – за километр, и я услышал его радостный вопль – он поймал хариуса. Я бросился к нему, он показал рыбу в две ладони длиной – на полкило наверно, ну может быть меньше раза в два. Мне бы такую поймать!

Я тут же стал по наущению Генки водить приманкой по заводи и удача! Клюнуло! Вытащил такого же хариуса! Радости-то было! Начали с Генкой бродить вдоль берега, ведя за собой приманку-кораблик. Это деревянная дощечка, установленная под углом, которую течение реки утаскивает на стремнину, а к ней привязана леска с приманкой. Ну ее Генка вел, у меня такой не было, я просто приманку-мушку таскал по воде, привлекая хищника-хариуса.

У Генки опять клюнуло, он стал вытаскивать свой кораблик, но он зацепился за камни – на перекатах же рыбачили. Тут и у меня клюнуло – вытащил опять такого же хариуса. Генка потерял свой кораблик – тот уплыл, видимо следом за пойманной рыбой. Еще час ходили по берегу – ни одной поклевки.

- Все, клев прошел утренний, теперь до вечера клевать не будет – авторитетно заявил Генка, доставая удочку из воды. – Пошли засолим добычу и будем готовиться к ночи – на ночь поставим тычки на налимов. Мы вернулись в лагерь, разделали рыбу.

Я предложил пожарить хариусов, а солить будем налимов. Генка подумал и согласился – пять хариусов невесть какая добыча, на килограмм живого веса едва тянут. Мы принялись чистить чешую, солить с ней собирались. Почистили, посолили, растопили маргарин в котелке и бросили туда рыбу. Запах изумительный, через четверть часа рыба была готова, и бы ее быстро приговорили.

- Вкусно, но мало – выдал заключение Генка. – На ужин кашу сварим.

Хвосты, головы и потроха рыбы мы оставили для наживки тычек – это колышек с леской и крючком, на него насаживаешь наживку и вбиваешь на дно затона или заливчика. Мы не стали ждать ночи, нарубили колышков, привязали к ним крючки с леской, насадили наживку, и Генка пошел втыкать их на протоке – по его мнению тут могли водиться налимы. Я в этом деле вообще был профаном, поэтому доверился ему полностью. От нечего делать я нацепил на крючок хвост от хариуса, маленький поплавок не давал наживке утонуть, пошел бродить вдоль речки, пока Генка тычки устанавливал. Я раскручивал удочку и закидывал крючок подальше от берега, дергал его, по наитию как бы оживлял наживку. Так я с полчаса бродил, уже на километр удалился от нашего острова, когда у меня клюнуло! Да так, что чуть удочку из рук не вырвало! Я потащил добычу к берегу, щука с локоть длиной билась на крючке моей удочки! Я вытащил ее на песчаный берег, ушел подальше от воды, потом вопя «Генка, я щуку поймал!» пошел вытащил у нее крючок и повесил на кукан. Но Генка меня не расслышал – далеко было, я пошел на наш остров похвастаться добычей.

Но я там застал удивившую меня картину. Генка шарил по дну руками, поднимал камни, бросал их и сновал шарил руками по дну.

- Генка! Ты что делаешь? – спросил я, подойдя к берегу. – Рыбу руками ловишь?

- Отойди подальше, я самородок золотой нашел, вот смотри, килограмма на два – выпрямился Генка, зло смотря на меня, держа на вытянутой руке камень, с кулак размером.

- Ты чего Гена, сдурел? Мне-то что до твоего самородка? Тебе его надо сдать властям, чтобы тебе незаконное старательство не припаяли – напомнил я ему.

- Сам с этим разберусь! – зло смотря на меня сказал Генка. – Отойди, я заберу вещи и пойду в поселок.

- Пошли тогда вместе – предложил я.

- Нет, я уж один спокойнее дойду. А то вдруг ты меня топориком тюкнешь, чтобы самородок забрать – сказал Генка.

- Придурок, начитался Джека Лондона! – ругнулся я. – Ухожу, костер разведу, щуку буду жарить. А ты уё@вай со своим самородком идиот! Соль мне оставь, она тебе все равно теперь не нужна – попросил я его, тем не менее.

- Соль я тебе оставлю – согласился Генка. – Лишний вес мне ни к чему. Ты завтра с утра тоже давай домой отправляйся, одному тут не стоит оставаться – неожиданно у него проснулась совесть.

- Без тебя с этим разберусь – ответил я. – Смотри – погода портится, лучше бы тебе переждать непогоду.

- У нас что – палатка есть? - хмыкнул Генка и вышел из воды. – Тычки с утра проверишь, налимов засолишь. Вот соль – он выставил пакет с солью на бревно.

- Ну давай, двигай, а то я к тебе спиной тоже не хочу поворачиваться, у тебя от золота крышу снесло – ответил я ему.

- Ну бывай – сказал Генка, закидывая рюкзак на плечи и двинулся на восток к мосту.

- Бывай – ответил я и задумчиво посмотрел ему вслед.

Вот и кончилась моя безмятежная юность, такие события заставили меня повзрослеть. Когда друг неожиданно стал врагом из-за куска золота. Вдруг весь мир перевернулся! Раньше все люди вокруг были все белые и пушистые, а стали сейчас для меня реальными волками. Не ожидал этого от своего приятеля детства. Понял неожиданно, что я Генку совсем не знаю, очень поверхностно с ним знаком. Да похоже, что я так всех людей, с которыми знаком, также очень поверхностно знаю. В душе саднило, горько было это осознавать. Сколько еще таких «Генок» вокруг меня обитает. А я, как маленький щенок, ко всем ластился. Придурок молодой! Зло брало за свою наивность.

Но жизнь продолжается, надо учиться на своих ошибках и больше никогда не доверяться никому. Я развел костер побольше, выпотрошил щуку, просолил, посыпал перчиком. Потом разрезал на куски и как шашлык насадил на прутики, воткнув их вертикально вокруг костра. Регулярно поворачивал их, найдя себе занятие, чтобы не взвыть от тоски – такой психологический удар для меня был на грани потери сознания. Не то, чтобы мы с Генкой были друзья не разлей вода, мы были обычными пацанами с простыми интересами. А тут такое случилось – врагом меня назвал без всякого повода. В общем настроение не было никакого. За этим не заметил, как погода начала резко портиться. Блин, дурак, надо было перенести лагерь на сопку – вода поднимется и все сметет с этого острова. Когда рыба зажарилась, не стал терять время и перенес свои вещи на площадку у подножия сопки, метров на пять возвышающуюся над водой. Было видно, что оползни из каменной породы тут регулярно сходили, сколы породы на сопке показывали на это, как и каменная осыпь ведущая к воде. Поэтому я, хорошо подумав, ушел оттуда в ложбину с западной стороны сопки, нашел там подходящую площадку и начал собирать костер и примитивный шалаш – это просто укрытие, крыша, сделанная из веток стланика. Навалил я веток стланика и на землю для своего ложа – чтобы теплее было спать. Развел костер – притащил веток и бревен лиственницы с острова – метров пятьдесят до него было. Подул холодный ветер, раздувая костер, я его сделал сбоку по ветру, чтобы не спалить свой шалаш. Но если ветер сменится, то мне конец – подумал я, устраиваясь на ужин своей добытой щукой. Она оказалось очень вкусной, запил ее чаем и начал укладываться спать. Со мной была почти плащ-палатка – старый материн плащ из прорезиненной ткани – такие давно не носили, болонья была в моде. Ей я и укрылся, улегся спать после ужина – делать было нечего, даже не с кем было словом перекинуться. Надо было переждать непогоду и возвращаться домой – приключений на свою задницу я уже получил достаточно.

Я заснул тяжелым сном, мне снились разные кошмары, и проснулся я от холода, дрожал весь. Встал – костер погас, залило его дождем. Блин, что же делать? Дрожь была такая, что зубы стучали. Моя одежда промокла от сырости, а тут еще начался дождь со снегом, до этого он просто лил. Температура резко упала – пар изо рта шел при дыхании. Я понял, что если я не разожгу костер, то я просто замерзну. А как его разжечь, если все вокруг мокрое?

Часа три я пытался так и этак разжечь огонь, но порывы ветра с дождем и снегом гасили его. Я попытался разжечь костер термитной шашкой – она ярко горела, согревая меня, костер загорелся, но десять минут только мне удалось погреться и дождь со снегом затушили его. Я нашел плоский булыжник, поставил его в своем шалашике, зажег там другую термитную шашку, камень раскалился до красна и лопнул, но остывая он согревал меня. Так я сжег все десять шашек, согреваясь ими на короткое время. Мой шалаш был цел, я забрался в него, укутавшись в плащ, дрожа от холода. Но я с этим ничего не мог поделать – непогода не позволяла мне разжечь большой огонь.

Глава 2

Оползень

Тут раздался грохот, который просто оглушил меня. Я выскочил из своего укрытия – оказалось, что сошел оползень с сопки, где я хотел свой лагерь сделать, но побоялся. Порадовался своей осторожности. Пошел к реке, взглянул на скалу, где он сошел. Слоеная порода устилала путь до воды, но я увидел самое для себя интересное – в скале открылась пещера! Я в ней смогу переждать непогоду! Пусть она будет даже небольшой, но явно будет больше и надежнее моего шалашика! Недолго думая, я дрожащими руками собрал свои вещи, подхватил с собой кучу веток стланика для подстилки и двинулся туда – метров сто было до этой площадки. Осторожно ступая по плоским камням отслоившейся породы, усеявшей все вокруг пещеры, я подошел к пещере, таща за собой ветки стланика. Зайдя в пещеру, я достал фонарик и включил его – мы с Генкой собирались ночью рыбачить, приманивая рыбу светом – в какой-то книжке прочитали про такой способ рыбалки. Луч света высветил сухое пространство, и это было для меня сейчас главным.

Я прошел в пещеру, стуча зубами от холода - там все-таки было можно спрятаться от дождя и снега. Я постарался забраться подальше вглубь пещеры, там было теплее, мне пришлось пройти метров тридцать – пещера оказалась достаточно глубокой и расширялась в глубине. В конце пещеры я увидел какую-то дверь, чему я сильно удивился – видимо все-таки тут когда-то бывали люди. Я попытался открыть эту дверь, больше похожую на автомобильную или самолетную, дернув за ручку, утопленную в корпусе, и мне это удалось. В лицо пахнуло теплом, зажегся неяркий свет, я побыстрее зашел в помещение и закрыл дверь за собой – я был спасен! Небольшой коридор и несколько дверей в разные стороны.

Я крикнул – Есть тут кто?

И тут же поразился своей тупости – пещера только что открылась от обвала породы. Естественно, что никто не отозвался.

Я открыл первую дверь слева – просторное помещение, странная большая кровать стояла в его центре. В помещении было тепло, и я начал скидывать с себя промокшую и холодную одежду, чтобы не подхватить воспаление легких – меня колотила крупная дрожь, уже кружилась голова и, кажется, поднялась температура. На «кровати» не было одеяла – но была откинута просторная прозрачная крыша, как бы приглашая меня укрыться ею. Дрожа, я переоделся в сухое трико, трусы и футболку с длинными рукавами, которые у меня были уложены в рюкзаке в полиэтиленовый пакет, чтобы не промочить. Свою мокрую одежду я развесил на спинки стульев – тут их пара оказалась. После этого улегся в кровать, взяв с собой фонарик. Надо было бы удивиться всему этому, но у меня уже не было сил для этого, и голова гудела как колокол, я лег в кровать и закрыл крышку, чтобы было теплее. После это что-то щелкнуло, раздался тихий гул, но у меня уже не было сил оценить это, и я провалился в сон.

Пробуждение было приятным – у меня не болела голова, я был полон сил. Помещение было освещено, свет проникал сквозь прозрачную пластиковую крышку. Почему-то я лежал без одежды – видимо сам разделся – подумал я тут же в моей голове раздался какой-то бесполый голос: «Вас раздел медицинский дроид».

Вначале я подумал, что голос идет из «кровати» - теперь я смог при свете рассмотреть свою капсулу – это было что-то сродни кабине какого-то сверхсовременного самолета, какие-то светящиеся табло, какие-то гибкие рычаги.

- Кто говорит? – спросил я, приподнимаясь и оглядываясь всё вокруг.

- Искин нейросети, которая тебе имплантирована. Можешь дать мне имя и подобрать тембр голоса – прозвучал ответ.

- Как? Откуда ты? – посыпались вопросы от меня, я сел на кровати и растерянно оглядывался вокруг.

- Ты лег в медицинскую капсулу исследовательского челнока ИЧ-87307, и когда ты закрыл крышку, ты активировал ее. Капсула провела диагностику твоего состояния, обнаружила воспалительный процесс и приняла экстренные меры по лечению. Заодно имплантировала тебе нейросеть и усилили твои мышцы и кости имплантами-нанитами – они были у тебя слаборазвитыми. С помощью нейросети из твоей головы извлекли информацию о текущем положении на планете. Экипаж покинул этот челнок примерно десять тысяч лет назад – сильное землетрясение завалило вход в пещеру, в которой они разместили челнок. Видимо поэтому они не смогли добраться до челнока, точный ответ неизвестен.

- А откуда взялся этот челнок? – спросил Я.

- Исследовательский крейсер «Пионер-873» потерпел аварию и припарковался на Луне, так вы называете спутник вашей планеты, экипаж кое-как посадил его на обратной стороне от Земли в глубоком кратере. А оставшиеся в живых члены экипажа на планетарном челноке отправились на планету – сам крейсер не предназначен для посадки на атмосферные планеты с высокой гравитацией. Челнок доставил членов экипажа на поверхность Земли, они отправились с исследовательской миссией на поверхность планеты. Затем произошло сильное землетрясение и вход в пещеру был завален, у челнока не было возможности освободить его.

- Что так сразу и завалило? – удивился я.

- Да, так зарегистрировано в памяти искина челнока – это искусственный интеллект, машинный разум по-вашему – ответил искин нейросети. – Его имя Искин-87307, или просто Ноль Семь.

- Так, давай определимся с твоим именем… Давай ты будет отзываться на имя Дик, коротко и емко – предложил я.

- Как скажешь Константин – ответил Дик.

- Голос твой, слишком нейтральный… Придай ему тембр юноши – предложил я.

- Как скажешь Константин – ответил Дик уже голосом юноши.

- Отлично! – порадовался изменениям я. – Меня зови коротко «Шеф».

- Хорошо Шеф – ответил Дик.

- Дик, расскажи, с какой планеты вы прилетели? С Марса? – спросил я.

- Марс безжизненная планета – хмыкнул Дик. – Мы прилетели из другой звездной системы, у нас она называется Сильвия, по-другому HD221420, находится от вас в ста двух световых годах. Но наши цивилизации родственные – это мы вас привезли на Землю сто пятьдесят тысяч лет назад. Но потом у нас было ряд событий, отбросивших нашу цивилизацию в каменный век, но мы достаточно быстро восстановились, используя сохраненные данные. Но связь с Землей была потеряна, вот по случайно обнаруженным в архивах данным и был отправлен к вам наш исследовательский корабль.

- Понятно… Корабль поврежден, и не ясно – прилетят ли снова ваши сюда – так ведь? – спросил я.

- Мне это неведомо. Мы должны были привезти информацию о состоянии вашей цивилизации, сохранилась ли она вообще. На планету Земля привезли всего семьсот тысяч человек, это была первая партия колонистов, которая должна было подготовить площадки и построить здания для приема основной массы переселенцев – наша планета Кора была перенаселена – ответил Дик.

- А какие возможности есть у челнока? На нем можно летать на другие планеты? – спросил я нетерпеливо.

- Ну только на планеты Солнечной системы, и даже не на все – ответил Дик.

- На Марс можно слетать? – спросил я.

- На Марс можно, но там нет атмосферы – ответил Дик.

- А на Луну можно слетать?

- На Луну можно – согласился Дик. – Там наш корабль припаркован на дне кратера, можно будет челноку залететь в его трюм, там есть атмосфера. На самом корабле имеются другие корабли и дроны для полетов в космосе и на другие планеты, скафандры для выхода в космос и на безжизненные планеты. И на этом челноке также имеется переходная камера для выхода в вакуум, четыре скафандра. В них уже можно будет выйти на поверхность Луны, да и в космос для работы с астероидами.

- Как с его помощью можно было обследовать нашу планету? – спросил я.

- В комплект челнока входит сотни исследовательских дронов и разные гравиплатформы. На самом челноке имеется лаборатория для анализа любых артефактов, ну точнее техники или ее остатков, почвы, минералов. На дронах установлены детекторы металла и тепловизоры – с их помощью можно находить как сосредоточения оружия и противника, так и просто месторождение различных металлических руд. А в сочетании с лазерным спектроанализатором можно сразу получить готовый результат – ответил Дик.

- Что это такое дроны? И как они работают? – спросил я заинтересованно – для меня отыскать месторождения золота было интересно, мне это было более близко. Находка самородка Генкой заставила меня задуматься над этой проблемой. Золото у нас принимали по рублю за грамм, для школьника это были очень солидные деньги – средняя зарплата у нас в Сусумане была примерно триста рублей с районным коэффициентом семьдесят процентов. Каждый год колымского стажа шла прибавка по десять процентов, но только до ста процентов. А вон Генка сказал, что его самородок весит два килограмма, это минимум две тысячи рублей. Ингуши покупали золото по пять рублей грамм, но это уже уголовная ответственность с большими сроками.