Царь, просто царь

Олимпиада-80

В конце января 1980 года Миронова пригласили в Москву на заседание Комиссии по научно-техническому прогрессу, так теперь официально называлось «малое» Политбюро ЦК КПСС. В его состав входили основные руководители СССР: генеральный секретарь Косыгин, председатель Совета министров Брежнев, председатель КГБ Цвигун и его куратор от ЦК Андропов – главный идеолог партии, а также министры Устинов, Громыко, Гречко, Гарбузов и первый секретарь Томского обкома КПСС Лигачёв.

По праву старшинства начал заседание генеральный секретарь.

– Уважаемые товарищи, нам предстоит решить вопрос об участии нашей команды в Зимних играх в Лейк-Плэсиде, – обозначил первый пункт повестки дня Косыгин. – Дмитрий Фёдорович считает, что нам необходимо предотвратить проигрыш нашей сборной по хоккею любительской команде из США, а вот Андрей Андреевич считает, что вмешиваться не стоит. Поскольку у нас мнения разделились примерно пополам, просим высказаться вас, Валерий Иванович, ведь информация о результатах Олимпиады поступила из вашего мира…

В зале воцарилась тишина: присутствующие во все глаза смотрели на Миронова, ожидая готового рецепта решения проблемы. Но услышали совсем иное.

– Мы уже изменили этот мир, поэтому я бы не считал предстоящий проигрыш хоккеистов свершившимся фактом. Да и предотвратить его сложно… Что вы скажете хоккеистам? Не вздумайте проиграть студентам? Так они посмеются над вами, про себя, конечно, а вам пообещают, что «не проиграют ни за что!», – усмехнулся Миронов. – На то он и спорт, здесь результат игры не предсказуем.

– То есть, вы против предупреждения команды? – прямо спросил Устинов.

– Да, считаю это лишним. У олимпийской команды СССР и так будет первое место в командном зачёте. А наши хоккеисты, в случае проигрыша, получат хороший урок, чтобы не зазнавались.

Члены комиссии взволнованно зашумели.

– Вы хоть представляете, сколько советских людей будут разочарованы? – возмутился Брежнев.

– Сообщите об этом хоккеистам, вдруг это поможет им выиграть у студентов, – пожал плечами Миронов.

– Нет, ну надо всё-таки что-то сделать, чтобы они не проиграли! – воскликнул Гречко. – Это же такой позор: уступить любителям-американцам!

Миронова поддержал министр иностранных дел СССР.

– Ну, так делайте, кто же мешает? – резонно предложил он. – Всё, кроме распространения информации об этом матче из параллельного мира, вы можете делать и без согласования, – усмехнулся Громыко.

– Так, с хоккеем всё ясно! – закрыл тему Косыгин – Решено: предупреждать никого не будем, в этом плане я согласен с Валерием Ивановичем…

Генсек пролистнул страницы в своём планшете: подобного рода устройства уже давно стали для всех присутствующих обычным рабочим инструментом.

– Так, что у нас ещё предстоит в этом году… – задумчиво произнёс Косыгин. – Авиакатастрофы – этот вопрос за Цвигуном, как их предотвратить, он сам решит. Открытие Олимпийских игр в июле. Тут все идёт по плану, Картер обещал приехать… А событий много ожидается. Тут и военный переворот в Турции, и начало Ирано-Иракской войны. А еще начало бузы в Польше. Хотя, думаю, в Польше могут быть варианты. Всё-таки у них теперь разрешена предпринимательская деятельность, шахты они по нашей подсказке акционировали. Акции раскупили те же шахтеры и члены их семей. Может быть, теперь-то не будут бастовать? Сами же себе хозяева!

Алексей Николаевич оторвал взгляд от экрана, оглядел коллег.

– Прошу вас, товарищи, высказать предложения по нашим планам в этом году относительно предотвращения негативных последствий тех или иных событий в мире. Валерий Иванович, прошу и вас поучаствовать в обсуждении…

Громыко тактично кашлянул.

– Турецкий отдел МИДа пока не может определиться с нашей позицией – там всё очень быстро меняется. Надо бы привлечь разведчиков для анализа ситуации, – предложил он.

– Я поддерживаю Андрея Андреевича, надо бы пригласить Крючкова: думаю, у него есть свои предложения, – высказался Цвигун.

Его поддержал Андропов:

– Крючков входит в круг лиц, допущенных к информации о порталах, поэтому стоит его пригласить. Он и так присылает нам свои предложения по этому поводу – это же его работа.

– Согласен с вами, – кивнул Косыгин. – Думаю, все международные дела надо решать с его участием. Давайте тогда отложим эту тему на следующее заседание. А вы все пока подумайте над нашей реакцией на предстоящие события международной жизни, – поставил задачу генсек.

– Мне кажется, что для СССР очень важно предотвратить Ирано-Иракскую войну – высказал своё мнение Миронов.

– А что это нам даст? – уточнил Брежнев.

– Во-первых, это не даст Ирану развиться в военном отношении. Там, по сути, уже разогнали свою армию, а в случае войны они её быстро восстановят, и я не считаю, что это хорошо. Во-вторых, Иран наверняка не будет развивать атомную промышленность – а это немаловажный плюс для нас. Возможно, что в отсутствии внешнего врага режим аятолла недолго продержится. Для нас лучше светский сосед, чем религиозные фанатики, – пояснил Валерий.

Цвигун сделал запись в блокноте:

– Я на заметку этот момент взял, попрошу Крючкова по этому поводу подготовить свои предложения…

– А я озадачу Ивашутина. Думаю, что начальника ГРУ тоже стоит пригласить для обсуждения этой темы, – предложил Гречко. – Тем более что Пётр Иванович тоже допущен к информации о порталах, так что имеет полное представление о результатах этой войны.

– Так, определились, – подытожил Косыгин. – Что у нас ещё важное?

Брежнев поднял руку, привлекая к себе внимание.

– Надо налаживать отношения с КНДР: рабочих рук у нас не хватает, необходимо привлечь на Дальний Восток рабочих оттуда, для организации совхозов, – предложил Леонид Ильич.

– К сожалению, с Ким Ир Сеном трудно договориться, – посетовал Громыко. – Слишком уж он идеологизирован…

– Надо бы нам вместе с вами, Алексей Николаевич, с ним пообщаться, – предложил Брежнев. – Пригласить Кима во Владивосток или Хабаровск, поохотиться, в баньку сходить, попариться. Шучу, конечно, – хохотнул он, – но встретиться необходимо.

– Готовьте тезисы, с чем мы на встречу придём, обсудим, – согласился Косыгин.

Миронов решил сразу подсказать пару идей.

– Надо предложить Киму создать у себя совместные предприятия по сборке компьютеров. Там в основном ручной труд используется, а у нас, в СССР, не хватает рабочих рук, – предложил он. – Пусть КНДР вместо Южной Кореи становится промышленным кластером. Только Кима надо поставить на место с его манией величия, иначе ничего не получится. Пообещать, что его династию трогать не будем, пускай правит, только не перегибает палку.

– Вы Кима не знаете, Валерий Иванович, – усмехнулся Брежнев. – Тот еще фанатик. Но плюет на любую идеологию в угоду собственным интересам. Я, когда разруливал ситуацию с судном «Пуэбло» в 1968 году, на личном опыте всё это прочувствовал. Алексей Николаевич тогда меня послал договариваться. Неделю я на это потратил, пришлось от Кима даже откупаться, если честно. Ладно, чего говорить – дело прошлое…

Косыгин усмехнулся.

– Давай, Леонид Ильич, сам с ним общайся, тут третий точно будет лишний, – решил он. – Полномочия твои у Кима не вызовут сомнений. До этой встречи продумайте всё хорошо, и давайте это обсудим отдельно. Валерий Иванович, а вы подготовьте, пожалуйста, свои предложения по инвестициям в КНДР. Рабочая сила там действительно недорогая, рабочие дисциплинированные, поэтому секретность на высшем уровне будет обеспечена.

– А, может, и правда – передать им установки по печати микросхем, пусть свой «Самсунг» организуют, – предложил Миронов.

– Я не против, – кивнул генсек. – Организовывайте у них производство, какое угодно, чтобы они о своей выгоде думали, а не о том, как хуже соседям сделать. Слетаете вместе с Брежневым на переговоры, глядишь, и вправду получится сделать нового «азиатского тигра». Обозначьте Киму перспективу – или американцы из его южного соседа сделают конфетку, или КНДР с нашей помощью ей станет. Условие простое – пусть он свою идеологию оставит только для внутреннего потребления, и то – как религию для светского человека. Люди должны хорошо работать и хорошо отдыхать, а не написанную им херню изучать. Постарайтесь убедить Кима в этом – тогда всё получится! Или мне что, с вами всё-таки слетать… – озадачился он.

– С вами будет лучше, конечно! – тут же отреагировал Брежнев. – А то Ким подумает, что я самостоятельно ревизионистские идеи двигаю.

– Хорошо! – махнул рукой генсек. – Готовьте полноформатную встречу в Приморье, заодно Дальний Восток проведаем. Валерий Иванович, прошу вас с нами поехать. Вы будете предметно описывать, что Ким может из ширпотреба на свои заработанные деньги приобрести. И, конечно, министр обороны с нами, куда без него… А может, нам лучше пригласить Кима в Москву? Государственный визит организовать?

– Алексей Николаевич, не получится откровенного разговора, если вы поедете, – возразил Андропов, вступая в разговор. – Отправьте лучше меня с Брежневым – всё-таки я отвечаю за идеологию КПСС. Буду поддерживать Леонида Ильича, в случае политических споров. Думаю, нужна полуофициальная встреча, может быть, даже как 1968 году на том корабле. Там и побеседуем с Кимом, с глазу на глаз. Желательно, конечно, чтобы Валерий Иванович с нами там побывал, потому что он будет плюшки в виде производств предлагать…

– А не проще для начала на Дальнем Востоке разместить наши предприятия, чтобы туда привлекать рабочих из КНДР? – сделал слабую попытку отказаться от участия в переговорах Валерий.

– Это не так привлекательно, как иметь предприятия у себя, – парировал Брежнев.

Миронову пришлось согласиться:

– Ну, хорошо, поучаствую в этом мероприятии…

– Вот и славно, – обрадовался Косыгин. – Поговорите с Кимом, надеюсь, что толк от этого будет, – подытожил он. – Что у нас ещё требует повышенного внимания?

– Надо китайских товарищей от США отбивать, а то поздно будет. Вместе с ними мы будем намного сильнее, – подсказал новую тему для обсуждения Валерий.

– Работаем в этом направлении, – отреагировал Громыко. – Там в этом году выберут нового премьера Чжао Цзыяна, с ним будет проще договариваться. Китай уже вышел на путь преобразования экономики, Дэн Сяопин в этом играет важную роль. Да и пример Советского Союза, конечно же, тоже оказался весьма показательным. Но всё не так просто… Немало проблем доставляют пограничные споры, они тоже требуют решения. Я посмотрел, как Россия в двадцать первом веке сразу чохом все пограничные проблемы решила. Может, и нам сделать так же? Тогда очень много вопросов снимется во взаимоотношениях с Китаем.

Генсек покачал головой.

– Над этим надо подумать, конечно. Вопрос территорий – дело государственное… С другой стороны, чего ждать пятьдесят лет, если можно эту проблему решить сейчас? Андрей Андреевич, прошу тебя, а подведи-ка ты коротко итоги нашей работы на текущий момент, что нам удалось купировать из негативных последствий на международной арене, имея информацию из двадцать первого века, – попросил Косыгин.

Министр иностранных дел заглянул в свой рабочий ежедневник.

– Хм, тут есть и достижения, и провалы. Переворот в Чили мы предотвратили, но наши рекомендации по внутренней политике Альенде как-то не воспринял, в итоге – массовые забастовки, проблемы в экономике. Тогда мы начали работать с другими политическими силами, чтобы на следующих выборах пришёл к власти блок прогрессистов. Этот блок ратует за разноплановость в экономике, за поощрение частного бизнеса. Нас интересует в этой стране добыча лития, прежде всего, пока другие не оценили значение этого металла…

– С этим понятно, не оценил, значит, Сальвадор нашей заботы, – поджал губы Косыгин. – А что там с Никарагуа?

– Там ситуация получше. В прошлом году свергли Самосу, к власти пришли сандинисты. Наши рекомендации они восприняли адекватно: в крайности не ударились, репрессий против инакомыслящих не допускали. Благодаря этому пока удалось избежать конфронтации и гражданской войны. Но страна бедная, особых успехов ожидать не стоит. Финансировать Никарагуа не вижу особого смысла, за исключением ее географического положения, очень удобно для размещения наших военных баз в пику США. Но поскольку у нас с американцами сейчас идёт полным ходом разрядка напряженности, то смысла в этом тоже нет…

– Хорошо, – кивнул генсек. – Не будем осложнять отношения с США, нам это ни к чему. Что там дальше?

– Польша. Наши рекомендации сыграли свою роль, похоже, что массовых забастовок шахтеров не будет. А если и будут, то они будут направлены против частных владельцев шахт, правительство к ним отношения уже не имеет. В общем, кризиса в этой стране не будет, поляки останутся нашими союзниками надолго.

«С такими друзьями и врагов не надо», – подумал Миронов, помня о событиях двадцать первого века, когда Польша оказывала активную поддержку нацистскому режиме на Украине. Но удержался, промолчал.

Громыко тем временем продолжал:

– ГДР. Поставка наших вычислительных машин дала фору экономике этой страны, они наладили производство своих компьютеров на наших микропроцессорах, теперь продают их в ФРГ, заодно и разную периферию к ним. Взамен ФРГ поставляет им товары ширпотреба. За счёт этого уровень жизни в ГДР значительно возрос, и практически достиг показателей, как у западных соседей. Как бы это странно ни звучало, но благодаря микропроцессорам множество технических новинок из ГДР востребовано на Западе. В стране создана самая благоприятная атмосфера для экономического развития: полным ходом организуются частные предприятия, но, – уточнил министр, – под строгим контролем Штази и полиции. Никакого отмывания денег, только производство товаров и услуг. Совсем как в Китае двадцать первого века. А ещё, в комплекте с нашими микропроцессорами и электродвигателями на новейших постоянных магнитах на основе неодима, в ГДР создали сервоприводы для станков ЧПУ, поставляют их в ФРГ и Японию! Нашим бы тоже надо насчёт этого пошевелиться, – добавил Громыко недовольно.

– Пошевелим, – кивнул Косыгин. – Я смотрю, в странах соцлагеря частный бизнес прямо расцветает, – усмехнулся он.

– Да, в Чехословакии, Венгрии и Болгарии, по нашей же схеме, были организованы частные предприятия и кооперативы, в итоге наблюдается бум производства вычислительной техники и периферии на наших микросхемах, растут поставки её на Запад и в страны третьего мира, – подтвердил Громыко. – Периферию для компьютеров они и в СССР поставляют. А мы им, кроме промышленных товаров, товары ширпотреба – одежду и обувь, телевизоры и МР3-проигрыватели, носители музыки, в том числе с нашими музыкальными произведениями. Товарооборот между нашими странами увеличился значительно, а точные цифры, думаю, может назвать Леонид Ильич, я же просто в целом описываю ситуацию.

Брежнев, попутно рассматривающий что-то на экране своего планшета, вскинул голову:

– Готов доложить, при необходимости!

– Позже, – успокоил его Косыгин. – Продолжайте, Андрей Андреевич!

– Самое главное наше достижение – это, конечно, разрядка в отношениях с США. Они главенствуют на Западе, чего тут скрывать, – развёл руками Громыко. – И они, и мы выиграли, отказавшись от ракет средней дальности, но СССР даже больше: мы не стали выпускать свои ракеты, а им пришлось уничтожать уже произведённые. Я предполагаю, что Картер выиграет очередные президентские выборы, и в США не произойдёт поворота к конфронтации с нами. А вот с исламской революцией в Иране мы ничего не смогли сделать, слишком поздно у нас появилась эта информация. Впрочем, я не уверен, что мы вообще что-то там могли изменить в нашу пользу, ведь шах Ирана был креатурой США, их человеком, – печально констатировал министр. – Отдельное направление деятельности – это формирования корпуса друзей СССР во всех странах. Будущие видные политики Запада нами приглашаются для получения бесплатного образования в СССР или в соцстранах, с ними ненавязчиво работают наши специалисты, формируя положительный облик нашей страны. Им выплачиваются солидные стипендии, позволяющие продолжать обучение даже уже в университетах Запада, при условии сохранении лояльности к СССР, конечно. Копируем поведение США в двадцать первом веке, одним словом. Стоит отметить, что это обходится гораздо дешевле, чем содержать компартии в этих странах, а эффект гораздо больше. Вот, коротко, о нашей внешней политике, – закончил Громыко.

Косыгин поблагодарил его за проделанную работу и обратил свой взгляд на Андропова.

– Юрий Владимирович, вы ведь тоже активно используете информацию из двадцать первого века. Поделитесь с нами, каких успехов удалось достичь в наших внутренних делах. Слышал, что много катастроф получилось предотвратить…

– Да, Алексей Николаевич, много: как на авиационном транспорте, так и на железнодорожном. В первую очередь, сохранили человеческие жизни, да и ущерба для экономики не допустили. Во-вторых, приняли превентивные меры против потенциальных преступников-маньяков, тоже удалось спасти немало людей. В-третьих, закрыли путь наверх по карьерной лестнице для многих подонков, предавших свою страну в будущем. Четвертое направление – ликвидация шпионов и террористов, агентов иностранных разведок. Это и сохранённые жизни наших людей, и минимизация возможного ущерба. Ещё одно важная задача – купирование техногенных и природных катастроф. Так, осуществляем плановое переселение жителей армянского Спитака в другие населённые пункты. Официальная легенда – закрытие города для военных целей. На самом же деле, просто планируем забросить Спитак, всё равно он будет разрушен полностью землетрясением. Там сейчас организуют строительный полигон для испытания сейсмостойких конструкций. В момент землетрясения произведём небольшой взрыв тротила – несколько тонн, якобы для испытания зданий, это поможет прикрыть информацию о предвидении землетрясения. Хотя, конечно, есть другой вариант: можно какого-нибудь академика задействовать, и на основании его прогноза о грядущем мощном землетрясении в Спитаке переселять людей оттуда, время подумать у нас ещё есть. Кстати, в таком случае мы сможем и другим странам помогать, предупреждая о возможных катаклизмах. Также переселяем Нефтегорск на Сахалине. Но это уже больше по линии товарища Брежнева проходит, – закончил Андропов.

– Леонид Ильич, по твоему ведомству, наверное, самые значимые достижения должны быть, за счёт реформ и модернизации техники с помощью новинок из двадцать первого века, – улыбнулся Косыгин. – А ну-ка, поделись с нами результатами…

Брежнев приосанился: ему, действительно, было чем похвалиться.

– Наиболее значимых успехов мы добились за счёт реформ, которые провели благодаря информации, полученной из будущего. Это открытие всех законных путей обогащения для предпринимателей, создание кооперативов при предприятиях, а также предприятий частно-государственного характера. Результаты примерно такие… Средняя зарплата в стране возросла до трёхсот рублей. Если сравнивать с историей России из двадцать первого века, это в два раза выше, и что самое главное – эта зарплата обеспечена товарами, чего не было в параллельном мире. Резко увеличилось жилищное строительство – благодаря отказу от затратных проектов в разработке военной техники и освоении космоса. По данным из России, там было введено в эксплуатацию в 1979 году 55 миллионов квадратных метров жилья, а у нас в 1978 году – 120 миллионов квадратных метров! В два с лишним раза больше! И это в строительстве только за счёт государства! Частный сектор тоже дал прирост – 25 миллионов квадратных метров, с учётом ИЖС – индивидуального жилищного строительства. Можно смело сказать, что суммарный ввод жилья превысил 145 миллионов квадратных метров, почти в три раза больше, чем в истории России!

Леонид Ильич оторвался от шпаргалки на экране планшета, с нескрываемой гордостью оглядел собравшихся и продолжил.

– Оказалось, что частный бизнес способен решить многие проблемы, если ему не мешать. Строгий контроль ОБХСС за расходами предприятий, в том числе и кооперативов, не позволил им превратиться в фабрики по обналичиванию денег, как это случилось в параллельном мире. Всё четко прописано – вот зарплата, вот прибыль, а это ты можешь получить наличными, предварительно заплатив налоги. Это позволило направить энергию предпринимателей на зарабатывание прибыли, а не просто на получения лёгких денег. Далее – выпуск товаров народного потребления. Один только Томск-Южный нам обеспечил половину потребности в товарах повышенного спроса – брюки, рубашки, обувь, куртки, пуховики и так далее. Товары эти в магазинах не залёживаются, но всегда имеются в наличии, поэтому трудящимся есть куда потратить свою зарплату. Мы акционировали многие промышленные предприятия, даже не с целью получения денег в бюджет, а с целью открытия рынка ценных бумаг. В итоге у нас «АвтоВАЗ» и «Ижмаш» за два года удвоили производство легковых автомобилей только за счет эмиссии своих акций. Теперь в автосалонах всегда есть в наличии автомобили, и это не только «Москвичи» и «Запорожцы». Цены, правда, рыночные. Тем не менее, автомобили «ВАЗ» и «Ода» раскупаются достаточно быстро. А ещё эти машины пользуются спросом у иностранцев: мы экспортируем нашу продукцию не только в страны СЭВ, но и в Европу, а также в страны третьего мира.

– А предпринимателям, у которых появляются свободные средства, есть куда их вложить, кроме банковских депозитов в Сбербанке? – уточнил Косыгин.

– Конечно! Это акции того же «АвтоВаза», «Ижмаша» и ГАЗа, которые приносят прибыль порядка десяти процентов годовых. Есть и другие предприятия, акции которых выставлены на продажу. По примеру США, мы организовали комиссию по ценным бумагам при Минфине, она контролирует биржу и следит за тем, чтобы цена акций менялась в соответствии с их доходностью.

– А что с продовольствием? – задал вопрос генсек. – С продуктами проблем не возникает?

Брежнев насупил брови.

– Это, пожалуй, самый больной для нас вопрос, – признался он. – Министр сельского хозяйства Месяц ознакомился с достижениями России в двадцать первом веке, провёл смелые эксперименты с хозрасчетом в совхозах и колхозах, организовал работы по созданию фермерских хозяйств, благодаря чему ситуация начала выправляться в лучшую сторону. Плюс помогла ещё помощь от товарища Миронова с сортовыми семенами из двадцать первого века. Думаю, через год-два мы обеспечим себя полностью как зерном, так и остальными продуктами питания. По сути, мы себя уже обеспечиваем, но нужен запас на неурожайные годы. Считаю, что за пятилетку сделано многое. Дальнейшее движение в этом направлении позволит обеспечить нашу продовольственную безопасность. Более того, у нас появится ещё одна статья экспорта – пшеница и другие сельхозпродукты, – обрисовал перспективу Брежнев.

– Позвольте сделать уточнение, – присоединился к обсуждению Миронов. – Я хотел бы сказать про Никарагуа. Там выращивают кофе, который СССР покупает за валюту за рубежом. Вот вам и инвестиции в продовольственную программу! Создайте совместное предприятие – и будет вам счастье! Помимо этого, там выращивают бананы и табак, сахарный тростник и апельсины, климат благоприятный для этого. Выгода обоюдная: у СССР появятся необходимые продукты, а у правительства Никарагуа будет стабильный источник доходов. Потом, глядишь, и гидроэлектростанцию там соорудите для обеспечения страны электроэнергией, тем самым, на годы вперёд оплатите свои потребности в кофе и фруктах. А для охраны всего этого сандинисты закупят в СССР оружие, и мы укрепим свои позиции: ведь для обслуживания современных систем вооружения нужны советники, – улыбнулся Миронов. – Можно даже канал построить, в пику Панамскому, в наше время китайцы эту тему активно раскручивают.

– Хм, неожиданно! Мы ведь и, правда, за валюту кофе покупаем, – согласился Брежнев. – И все эти экзотические фрукты заодно…

– А вот насчёт канала надо подумать – не всё так просто, если до сих пор у вас китайцы к его строительству не приступили, – высказался Косыгин. – Ну что, товарищи, если мы с вами всё обсудили, и вопросов больше нет, предлагаю считать заседание по научно-техническому прогрессу закрытым.

Любопытство не порок…

– Валера, что-то тебя из СССР в последнее время совсем не беспокоят. Видимо, здешние власти всё, что нужно, уже получили, – высказала за ужином свои опасения Рита. – Как бы теперь мы стали совсем не нужны…

– Ну почему же? – возразил Валерий. – Меня регулярно приглашают на заседания малого политбюро, только теперь они проходят реже, чем раньше: основной толчок развитию страны мы дали, теперь просто нужно время, чтобы увидеть результаты. А для этого требуется лет пять или даже десять. Вот, скажем, с ракетами вопрос решился достаточно легко. Как только зашла речь о размещении наших «Пионеров» на Кубе, чтобы компенсировать угрозу со стороны США в Европе, тут же американцы прибежали договариваться, чтобы мы не делали этого. В итоге им пришлось ликвидировать свои «Першинги-1А». СССР, в свою очередь, не стал производить ракеты «Пионер», чтобы не провоцировать американцев на разработку «Першинга-2». В итоге выиграли обе страны, не стали тратить лишние деньги.