- -
- 100%
- +
Глава 1 Курорт
Лето, плац, солдатики. Курс молодого бойца и немилосердное солнце. Инсоляция как в пустыне Гоби, 2,5 киловатта на квадратный метр. Солнца в Забайкалье больше чем в Египте.
Сквозь металлическую арматуру ограждения, окрашенную серебрянкой, виднеются 3 фигурки и легковая машина.
К строю марширующих солдат подошёл замполит батальона, капитан Подаруев: "Такой - то, такой - то выйти из строя, - выхожу. Капитан протягивает листок, - увольнительная на трое суток".
- Через трое суток быть в части, на КПП мать и сестра.
- Иди к старшине, он знает, выдаст форму.
- Есть! - отдал честь и сломя голову побежал в роту, в каптёрку, представляюсь старшине, выбираем парадку моего размера. Я стандартный, проблем нет.
Затем на КПП, протягиваю листок, и сержант раздражённо рукой машет, вали отсюда, завидует.
Мать плачет, сестра хнычет: "Мы целый час ждали и наблюдали как вы медленно маршировали, на солнце, над вами так всегда издеваются?"
Приобнял мать, а сестрёнка охватила ручонками со спины.
- Как ты почернел, а волосы побелели!
- Это парадный шаг, мы его зовём - гусиный, носок фиксируешь у ремня впереди идущего.
- А в целом нормально, немного ещё погоняют и учебка закончится.
- Здравствуйте, сказал я пожилой женщине, догадавшись, что это тётя Валя - родная сестра моей бабушки.
- Мы приехали посмотреть, как служишь? На сколько тебя отпустили?
- На трое суток.
- Скажи спасибо тёте Вале.
- Спасибо, - бабушка Валя улыбнулась, как рублём одарила, и стала намного моложе.
- Пойдёмте, - сели в ждущее такси и поехали в город. Бабушка Валя - жена полковника, участника войны, умершего от старых ран. Именно благодаря её хлопотам, меня отпустили в увольнение, через месяц с небольшим, после призыва.
- Трое суток - спал и ел, ел и спал.
Мать и сестра, с бабушкой Валей, гуляли по Чите, которая им здорово понравилась. Впоследствии, делясь впечатлениями, мать рассказывала: "Перестала болеть голова, так сухо и жарко у нас не бывает никогда. Очень много солдат, показалось, что больше чем местных жителей".
- Далеко и необычно чётко просматриваются и различаются окрестности, говорят когда цветёт багульник - пейзажи сказочные. Воздух какой - то особой прозрачности. Прекрасно, вдали с балкона квартиры, смотрится синяя лента реки, Ингоды".
В последний день перед отъездом, наш герой гулял вместе с родными.
Затем бабушка Валя отвезла на такси сначала мать и сестру на вокзал, которым предстояло пилить полторы тысячи км. на поезде, а потом и меня на КПП, где лично сдала своему "другу", капитану Подаруеву, служившему с её мужем и выговаривая ему, чтобы берёг ребёнка - внучонка.
Капитан Подаруев, наклонившись к моему уху чётко прошептал, что теперь, находиться ближе ста километров до Читы я не буду: "Твои точки дальнейшей службы - Амазар и Могоча, ты будешь вечный командированный, развёл семейственность".
- "Господь бог создал Адлер и Сочи, а чёрт Амазар и Могочу".
Наш батальон, чуть раньше моего призыва, принял новый командир. "Новая метла по новому метёт". В части шептались. что командир вляпался в историю, увлёкся супругой или дочкой комдива в Германии и улетел от "пинка генерала" аж до Читы. В части - это второй случай, второй бравый офицер.
Первый - это начальник штаба, капитан Лещёнок - персонаж из фильмов о царской армии, вылитый штабс - капитан. Удлинённое лицо, прямой тонкий нос, строгие губы, выраженный волевой подбородок с несколько впалыми щеками, с короткой стрижкой тёмных волос. Сухощав, подтянут, чуть выше среднего роста, на лице - выражение лёгкой снисходительности ко всем, кого он соизволил заметить. Казалось он родился в офицерской одежде - выглядел как на картинке. Как и комбат не проходил равнодушно мимо спиртного.
Вот эти два персонажа взялись за наших, большей частью великовозрастных, солдатиков технического стройбата, которым не по 18, а по 23 - 25 и больше лет, имеющих востребованные специальности, а многие и средне-специальное образование (техникумы) и решили сделать из них "кремлёвских курсантов".
- Чего добивались? Никто не знал.
Старшие призывы, понятно, уже не переделаешь, да и работать кому - то надо. А мы, новобранцы, попали под тяжёлую руку. А вместе с нами и офицеры, которых угораздило жёнам не изменять, и генеральш и генеральских дочек не беспокоить.
Строевая подготовка по три часа в день, стрельбы - раз в неделю, а ещё наряды: Уборка территории, уборка казарм, покраска бордюров, стрижка газонов, чистка картошки, посуда и так далее.
Каждое утро - кросс, от километра до трёх. Пришлось включать мозги. Здоровье это хорошо. Но слишком хорошо - это тоже не хорошо. И как только строй вываливался за пределы части, начинали бежать в такт, в ногу.
Шесть часов утра, рота бежит - земля дрожит - никто не спит. Отставить! А что отставить? Кричи не кричи, не получается, не в ногу. Молодые матери, из домов офицерского состава, устроили мужьям головомойку и кроссы - отменили. Проснувшаяся раньше срока - малышня - устроила концерты...
Как только стали ездить на рабочие объекты, наши командиры образумились. Какой трудовой активности можно ожидать от намаршевавшегося солдатика, только сон.
Наш герой поставил никем не превзойдённый рекорд.
В окружном военном госпитале, проводились авральные работы и туда бестолково согнали и нужных и ненужных. Дежурство продолжалось несколько недель. Наши молодые солдатики, оказались ненужными и их от греха загоняли в обширный подвал где на высоте полтора метра и в полуметре от стены, на трубе отопления диаметром 150 мм, наш герой умудрялся безмятежно спать, пока кто-нибудь не разбудит. Пытались подражать, труба длинная, места много, не получилось, от досады чуть не побили.
Спустя некоторое время, в зависимости от образования и профессиональной подготовки, иногда высказанного желания, распределяли по бригадам. Наш герой, вместе с уже ставшим приятелем, Вовкой Павловым, или почему - то Павлухой, попал на монтаж котельных и паросиловых установок. Во многом из-за того, что прошёл слух об отправке в Ленинград, в учебку и наш герой, живо помня рассказы отца о службе в Ленинграде, напросился.
Подвёл длинный язык. Набранная команда уехала без него. Как сказал Омар Хайям: "Язык у человека мал, но сколько жизней он сломал".
- Как это произошло?
Молодых солдатиков бросили на помощь на сдачу строящегося объекта, на танковом полигоне.
Возникло отставание от графика на монтаже и зашёл спор, проектировщиков обвиняли в некорректных строительных чертежах, а наш герой заинтересовавшись бурными дебатами, подошёл и вмешался, защитил проектировщиков, показав и на чертеже и в воздухе, размахивая руками, как и что должно быть сделано.
- Кто просил? Какое твоё дело? Проектировщики далеко, удобно ошибки сваливать на них, а раз так: "Учёного учить - только портить", - в Ленинград уехал другой, подвернувшийся счастливчик.
Это вмешательство не осталось незамеченным, присвоили второму из всего призыва - младшего сержанта без всякого обучения - вместо поездки, назначили бригадиром и отправили на монтаж стального котла "Нисту -5", в гарнизон "Степь", отдалённый полевой лагерь, обслуживающий секретные объекты.
Болтали про зарытые в землю ядерные фугасы - заряды в степи, на случай вражеского нашествия. Тогда боялись гигантских полчищ китайских добровольцев.
Голая степь, плоская как стол, ковыль и перекати-поле, травинка от травинки через дециметр, глазу зацепиться не за что. Ветер - круглосуточный, "умеренный до сильного". Дышать полной грудью можно только отвернувшись от ветра. Мелкий песок везде: в сапогах, в волосах, на зубах и в постели и на постели, на сером от него, одеяле.
Стройбатовцы возводят стены котельной, подходят к монтажу крыши, и надо успеть подготовить фундамент, чтобы установить сверху огромным краном металлоконструкции котла. Успели.
Казармы - палатки, продовольствие привозили чёрт знает откуда в термосах, чай - это подкрашенная и почему - то солоноватая вода. Хлеб - единственное, что можно есть без отвращения. Около месяца, вместо трёх по нормам, занял монтаж. Работали, чтобы быстрее смыться и выжить, с раннего утра до ночи под прожектором. Резь в животе от голодухи, заглушали солоноватой сырой водой. Форменный концлагерь.
Фомич, гражданский специалист, начальник участка УНР, был очень доволен, что быстро работаем, ему тоже пришлось не сладко. Поездки на ГАЗ - 66 по ухабистой степи туда - сюда, с грузом за много - много километров по еле видимому просёлку, вымотают кого угодно.
Фомич, при сдаче объекта, торжественно поклялся, что теперь, увезёт нашу бригаду на курорт.
Как ни странно, Фомич выполнил обещание, в полном объёме.
Я даже теоретически предполагать не мог, что в Советской армии есть сельскохозяйственные части.
В 25 километрах от районного центра Улёты, расположился военный совхоз, организованный в 1942 году, для обеспечения наших солдатиков продовольствием, в Монголии, а затем перебрался сюда, под Улёты, в уникальное место, чудесную благодать которого, не оценивают в полной мере: ни власть, ни медики, ни местные жители.
Такое бывает, живут - живут, жизни радуются, и затем по какой - то необходимости уезжают и вскорости умирают, почему? Уже не скажут. Организм, привыкший радоваться жизни, вдруг попадает в неблагоприятную среду. Конечно, быстренько умирают люди с хроническими заболеваниями или в почтенном возрасте. К сожалению приходилось наблюдать.
Уникальное место, Читинско - Ингодинская долина, здесь природа подарила людям не используемую цепочку чудес: крупное содовое озеро, мелкие солёные и небольшие пресные озёра, а также озеро с питьевой лечебной минеральной водой и лечебными грязями, Арей. Вся эта благодать под чудесным круглогодичным синим небом с редкими облаками, солнцем и яркими близкими звёздами. Пасмурной погоды здесь не бывает, даже в лютые морозы - светло и радостно. Вокруг и вдоль расположились светлые сосновые боры, утыкающиеся в песчаные берега реки, а зимой, в синюю гладь льда.
Современные исследователи считают подобные места - колыбелью жизни - и этих мест на Земле, немного. В озерах властвуют сине-зелёные водоросли - это популярное название - цианобактерий, одноклеточных, древнейших организмов. Являются высшей формой древней жизни, играющей ключевую роль в биосфере. Самое большое Содовое озеро расположено рядом с рекой Ингодой, но отгорожено от неё плотиной из лавового потока древнего вулкана. Как специально кто - то лепил.
Дно озера покрыто слоем чёрного ила толщиной более семи метров. Ил, как и в озере Арей - лечебный, приезжают больные, самостоятельно и лечатся. Вылечивают Псориаз и Трофические язвы, массу других недугов. Кстати Сакские грязи Крыма, сходные по составу (гораздо беднее) продаются по 400 рублей за литр. Природные процессы, пополняющие запасы ила, позволяют добывать из озера до 15000 тонн в год, без экологического ущерба. Мощно! Но недосуг! Прибыльней торговать китайскими шмотками и всем, чем придётся. После ухода гарнизонов Советской армии, жизнь в Забайкалье, в анабиозе.
Кроме страждущих, никому другому, дела нет. Пока в стране нет хозяина, последний умер 5 марта 1953 года.
Озеро называют по разному: Белое, от оседающей по мелким местам пены.
Селитряное по старому - в стародавние времена, застывшие пластины соды воспринимали как селитру.
Доронинское, по названию населённого пункта.
С другой стороны озера, расположились в старом сосновом бору, два небольших селения: Аблатуканский бор и Аблатукан.
На озере, аборигены издревле, а при Советской власти промышленным способом до 1952 года, добывали соду. Комбинат в конце концов закрыли и передали в военный совхоз, а работники частью уехали, а большинство стали гражданскими служащими армии - работниками военного хозяйства.
К палатке - казарме подъехал ГАЗ - 66 (шишига) и улыбающийся Фомич (здорово похож на Пуговкина), "Яшку - артиллериста", когда доволен:
- Всё! Поехали!
- А обед???
- Там накормят, в любое время.
Недоверчиво ворча забрались в кузов, Солдату собраться - только ремень подтянуть.
Дорога прелесть, в Забайкалье, почвы песочные, дороги хорошие. Но ехать - то почти 200 км. Фомич торопился, ему ещё назад возвращаться.
Когда прибыли, пошли на монтажную площадку: "Строительная готовность для монтажа котлов есть, комплектации для монтажа и сборки нет, только несколько ящиков метизов.
- На днях машины пойдут, ваше дело принимать, учитывать и складировать. Пока строителей нет, здесь просторно, старайтесь складировать нормально, по порядку и поочерёдно, чтобы не пришлось делать двойную работу. Чтобы внизу не оказалось то, что нужно будет сегодня.
- Пойдёмте в часть, - перешли через дорогу, кругом высоченные сосны, спустились от дороги чуть вниз и открылся строевой плац и одноэтажная казарма, такая же как в нашем гарнизоне, в Песчанке. Сложена из громадных брёвен, фундамент аккуратно побелен, бордюры тротуаров подкрашены, на асфальтовых дорожках - ни одного бычка. Не поленился, посмотрел - урна чистая. Зашли в казарму: паркет натёрт, коричнево - красный, блестит. Выложенная из различных по цвету светлых пластмассовых пластин - широкая взлётка, разделяет помещение на две половины. Аккуратно заправленные кровати. Белоснежные подушки, полотенца для ног, полотенца рядом с подушками, понятно для лица. Чистота и порядок.
После палатки - казармы в гарнизоне "Степь", с земляными полами - ошеломляющая разница.
Тумбочки у каждой кровати у окна, а со стороны взлётки - прочная габаритная табуретка. Убить запросто - если трахнуть по голове.
Подошёл старший сержант, дежурный по роте, краснопогонник, повязка по уставу. Форма отглажена, сапоги блестят, новенькая фуражка.
Красивый, франт! Они с Фомичом о чём то давай шептаться. Я понял: "Фомич торопится и объясняет дежурному, что нас надо кормить".
Фомич пожал руки нам, махнул сержанту и был таков. В возрасте, но очень шустрый.
Идём по тенистой кленовой аллее и подходим к двухэтажному кирпичному зданию, слышится какая то музыка и хорошо поставленный голос поёт арию Фигаро, мы подумали радио, ошиблись. Магнитофон. Караоке. Только - только входило в моду.
- А кто поёт?
- Наш повар, призван из ансамбля.
- Егор, надо накормить. Это прикомандированные. Будут ставить котлы для совхоза.
- А чем я их накормлю, у меня только отварная баранина да молоко?
- Вот этим и корми.
- А! Ещё есть творог.
- Парни! А вы пьёте молоко? а потом, посмотрев на наши измождённые чёрные физиономии с впалыми щеками, после месячной диеты на хлебе и солоноватой воде, махнул рукой и рассмеялся.
- Наложил каждому мяса с горкой в железные никелированные миски и поставил на стол кастрюлю молока с поварёшкой внутри. В отдельной деревянной миске крупнозернистый творог, кусками. Пухлый хлеб в деревянных хлебницах с крышками. Хлебницы изготовлены из кедра. Сразу видно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.