Золотой век предательства. Огни Хякки Яко

© Дарья Кочерова, 2024

© Софья Борисова, иллюстрация на обложку

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог

Рё потратил последние силы на то, чтобы как можно скорее добраться до земель князя Содзёбо. Он переводил дух в тени старой камелии и наблюдал, как медленно умирает день.

Скоро князю доложат о его возвращении – даже на подходе к Лесу Скрытой Силы у Содзёбо повсюду были шпионы. Но Рё уже знал, что следовало сказать, чтобы князь выслушал его, а не приказал отдать на прокорм своему ненасытному стражу. Рычание горного демона и голодные глаза, с жадностью следившие за каждым, кто проходил мимо его клетки, порой снились Рё в кошмарах.

Когда лощёный бок солнца скрылся за ближайшей горой, Рё поднялся и отряхнул кимоно. В протекавшем неподалёку от горной тропы ручье он тщательно умылся и разгладил лапками шёрстку на мордочке. Как бы ни сложилась его судьба, Рё достойно предстанет перед князем и никому не позволит назвать себя грязным оборванцем!

Как он и предполагал, на подходе к Лесу Скрытой Силы его уже поджидали слуги князя. Словно по немой команде, они расступились, стоило им только завидеть приближение Рё. А когда он поприветствовал их, один лишь хмыкнул в ответ, а второй, похожий на обтянутую кожей жердь, даже не удостоил взглядом. Брезгует, похоже, знаться с таким духом на побегушках, как он. Но даже невзирая на прохладный приём охраны, Рё не пал духом. Уверенность в том, что новости, которые он принёс, придутся князю по душе, крепла с каждым шагом.

Вскоре тропа резко вильнула вбок и скрылась за густыми зарослями глицинии. Рё раздвинул гибкие ветви, ниспадавшие до самой земли, и шагнул на поросшую сочной зелёной травой поляну.

В прохладном вечернем воздухе волнами раскатывалась музыка. То на сямисэнах играли наложницы князя. Рукава и подолы дорогих шёлковых кимоно стлались за прекрасными девушками, будто притоки горных ручьёв. Ветер играл длинными распущенными волосами наложниц, которые они никогда не собирали в высокие странные причёски, как людские женщины. От каждой из девушек исходил просто умопомрачительный запах – даже зацветающей по весне сливе не по силам было сравниться с его утончённой прелестью.

Рё быстро зашагал мимо красавиц, не смея даже дышать в их сторону. Князь Содзёбо был очень ревнив, и потому не стоило нарываться на неприятности.

Сам же князь отдыхал под навесом в дальнем конце поляны. Сейчас он принял свой излюбленный облик огромного человека с красной кожей, покрытой узорами древних, как мир, защитных заклинаний. Роскошное шёлковое хаори было украшено причудливой вышивкой, изображавшей Хя́кки Яко́, Ночной Парад Сотни Демонов. Каждый год духи со всей округи шествовали к Лесу Скрытой Силы, чтобы выразить князю своё почтение. Уже совсем скоро должна была настать заветная ночь, и князю, похоже, не терпелось дождаться этого события. В огромных крепких пальцах князь Содзёбо сжимал деревянную стопку, наполненную сливовым вином. Глаза были закрыты – похоже, наслаждался музыкой.

Рё порыскал глазами вокруг. Серокожего, словно громадный валун, горного демона нигде не было видно, и потому ёкай не сумел сдержать тихого вздоха облечения. Сразу его демону не скормят, и то ладно.

Но стоило Рё приблизиться к князю, как тёмные, словно дно бездны, глаза обратились на него. Рё тут же поспешил опуститься на колени и распластаться перед князем в самом почтительном поклоне. Травинки защекотали нос, и Рё едва сдерживался, чтобы не чихнуть. Ему показалось, что прошла целая вечность, пока князь наконец изволил обратиться к нему.

–Вот и ты, – рокочущий бас князя прокатился по поляне. Рё разогнулся и уселся прямо на траву, поджав лапы под себя – он не преступник, чтобы стоять перед князем на своих двоих. – Не думал, что вернёшься так скоро. Чем порадуешь меня в этот чудесный вечер?

Рё позволил себе немного расслабиться. Похоже, князь находился в добром расположении духа, а на бо́льшую удачу ёкай и рассчитывать не смел.

–У меня есть новость, которая заинтересует вас, князь, – начал Рё.

Содзёбо осушил рюмку. Стоявший неподалёку прислужник с бледно-зелёной, как брюхо рыбины, кожей тут же оказался рядом, подхватил рюмку и снова наполнил её из пузатого кувшина.

Когда пальцы князя сомкнулись на рюмке, он снова заговорил:

–Нашёл?

–Да, князь.

–Прекрасно! – С этими словами Содзёбо протянул свободную руку. Огромная ладонь раскрылась, словно чашечка какого-то хищного цветка.

Видя, что Рё медлит, князь нахмурился. Чтобы не усугублять своё положение ещё больше, ёкай принялся объяснять:

–Я нашёл Кёсин, как вы и велели, князь. Но…

–Не принёс его, так? – перебил Содзёбо, не дав и шанса оправдаться. На лицо его набежала тень, а от взгляда, и без того внушавшего опасения, затряслись лапы. – Отвечай.

–Не принёс, – прошелестел Рё.

Только теперь он понял, что голос его прозвучал в полной тишине. Музыка смолкла, и Рё ощутил на себе недовольные взгляды наложниц. Если князь разгневается, то достаться может и им тоже.

–Но зато я нашёл кое-кого ещё, – поспешил добавить Рё, пока над Лесом Скрытой Силы не разразилась самая настоящая буря. – Человека, которого вы жаждали отыскать не меньше, чем зеркало.

Теперь во взгляде князя заблестел интерес. Он взмахом руки отпустил наложниц – по траве зашуршали полы дорогих одежд – и наклонился ближе к Рё.

–Говори, – смерив его подозрительным взглядом, приказал Содзёбо. – И если я заподозрю в твоих словах хотя бы каплю лжи, наступления ночи ты уже не увидишь.

Рё с трудом сглотнул и принялся рассказывать о встрече, которая произошла каких-то жалких несколько часов назад. Он старался не упускать ни малейшей подробности: описал, как изменилось лицо того молодого монаха, как только он взглянул в зеркало, как в отражении промелькнул демонический лик со сверкающими глазами, от одного воспоминания о котором по-прежнему становилось не по себе…

Князь слушал очень внимательно. Пока Рё говорил, напряжение, исказившее черты лица князя, уступало место сосредоточенности. Даже когда ёкай закончил свой рассказ, князь не пошевелился и ни разу не моргнул – настолько глубоко, похоже, он погрузился в свои мысли.

Наконец Содзёбо встрепенулся и опрокинул в себя очередную рюмку. Но когда прислужник дёрнулся, чтобы снова наполнить её, князь покачал головой. Слуга с почтением поклонился и, прихватив с собой бутыль, засеменил прочь.

–Если его и впрямь все эти годы прятали среди монахов, тогда ничего удивительного, что поиски ни к чему не привели, – пробормотал князь себе под нос. Но Рё неотрывно следил за каждым его движением, и эти слова не ускользнули от его внимания.

Он до сих пор не мог взять в толк, зачем князю искать какого-то человека. Все знали, что тэнгу сильнее прочих ёкаев недолюбливали людей, считая их причиной множества бед, обрушившихся на Тейсэн – в том числе и оскудения магии. Но князю Содзёбо не было дела до досужих домыслов, раз за столько лет его желание вести поиски так и не ослабло. Напротив, он был готов простить Рё, что тот не принёс ему Кёсин – зеркало, которое князь желал вернуть уже давно, – за одни лишь сведения о нужном ему человеке. Значит, тот и впрямь был очень важен для князя.

И Рё непременно собирался выяснить почему.

–Где сейчас этот монах? – От неожиданного обращения князя погрузившийся в свои мысли Рё вздрогнул.

–В Ганрю. Мы условились, что я вернусь за зеркалом сегодня в час Крысы. Он поклялся именем Владыки, что отдаст зеркало.

К изумлению Рё, князь расхохотался.

–Глупый мальчишка! Такими клятвами не разбрасываются на пустом месте.

–Ему зачем-то понадобилось зеркало, – припомнил Рё. – И он пытался убедить меня, что не обманет и вернёт его.

–Что же, это только облегчит тебе работу. – В глазах князя мелькнул хищный блеск, от которого Рё стало не по себе. – Возвращайся в Ганрю и не спускай с монаха глаз. А когда представится удобный случай, убеди его прийти сюда – вместе с Кёсин, разумеется. Сделаешь, как велено, и можешь быть свободен.

Рё замер на месте, не в силах поверить в услышанное.

–Вы правда отпустите меня, князь? – с трудом выдавил он.

–Содзёбо всегда держит своё слово, – последовал надменный ответ, и более Рё не удостоился даже взгляда.

Пока князь не передумал, ёкай поспешил убраться с поляны. Прежде чем пуститься в обратный путь, он хотел немного отдохнуть и захватить в дорогу какой-нибудь снеди – охотиться в здешних лесах толку не было. Всю лучшую дичь забирали себе тэнгу, а есть всякую падаль он был не намерен.

Помощник повара узнал его и помог собрать небольшой узелок, куда положил несколько лепёшек, рисовых колобков и парочку вяленых рыбин. Бо́льшим разжиться Рё попросту не успел. На кухню заявилась одна из наложниц, которая всё ещё была сердита на сорванную игру на сямисэнах, и, провожаемый её бранью, Рё поспешил отправиться восвояси.

Глава 1. Уми

Воды реки Ито утягивали Уми всё глубже на дно, а глазастые тени надвигались со всех сторон всё плотнее. Когда первая из них коснулась запястья, Уми с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть.

Теперь она начала жалеть о том, что так опрометчиво сунулась в воду. Появление матери обрушилось на неё, словно ледяной дождь, убивающий молодые и неокрепшие всходы на полях. Ей лишь хотелось оказаться от этой женщины как можно дальше.

И понять, почему она так жестоко поступила с ней. Почему ушла тогда, не сказав ни слова.

«Покажите мне, – мысленно воззвала Уми к теням, перебегая взглядом от одного зыбкого лица к другому. – Я должна знать…»

Но закончить мысль Уми не успела. Тени протянули к ней свои призрачные руки – и она начисто забыла и об охватившей её злости, и о немигающих взглядах, на дне которых сумела различить отблески давно минувшего. Как и тогда, в пруду, перед глазами поначалу замелькала нескончаемая вереница смазанных образов – так осенний шквалистый ветер срывает пёстрые листья с деревьев и уносит их вдаль.

Но в следующий миг перед внутренним взором Уми раскинулась гладь реки, укутанная ночным мраком. По воде плыла лодка, на носу её, разгоняя тьму, висел бумажный фонарь. В лодке сидели двое – мужчина и женщина. Когда свет озарил бледные лица людей, Уми узнала в них своих отца и мать.

– Миори, – проговорил отец, как показалось Уми, с затаённой в голосе глубокой печалью. Такого тона у отца ей ещё не доводилось слышать, и потому Уми сделалось страшно от охватившего вдруг острого чувства неминуемой беды. – Может, не стоит с этим спешить? Я найму лучших лекарей из столицы или даже из Глэндри, только, прошу…

– У нас нет на это времени, – голос матери был сдавленным, будто она сдерживала слёзы, но слышалась в нём и решимость. Уми с горечью узнала в этой интонации свойственное себе упрямство следовать пути, который избрала, и никуда с него не сворачивать.

Мать хотела сказать что-то ещё, но видение переменилось так же неожиданно, как и началось. Теперь с неба ярко светило солнце, а от широкой реки остался лишь её небольшой приток, на берегу которого сидели женщина и девочка лет шести.

– Мама, почему же мы раньше не пошли в балаган? – Девочка носилась вокруг матери, а та, бледная, будто только что увидела жуткого духа, опустилась на траву. – Тут так здорово!

«Почему снова она?» – хотела закричать Уми, но не смогла выдавить из себя ни звука. В видениях теней она была не более чем безмолвным призраком – отголоском будущей жизни, в которой мать отказалась от неё.

– Что с тобой? – маленькая Уми вдруг замерла возле матери и требовательно заглянула ей в лицо. – Тебе плохо?

– Вовсе нет, – слабо улыбнулась Миори Хаяси. – Просто хочу полюбоваться горами вместе с тобой.

Она похлопала по траве подле себя.

– Садись-ка. Я хочу рассказать одну историю. Думаю, она тебе понравится. Как-то на свете жила одна принцесса…

Но услышать продолжение рассказа Уми так и не довелось. Всё перед глазами снова смешалось, и на сей раз она оказалась в саду родного дома – видимо, то было воспоминание сущностей из пруда.

Мать сидела на берегу совсем одна. Глаза у неё были покрасневшими и припухшими, будто она долго плакала. Вечерний ветерок развевал выбившуюся из причёски прядь, но Миори Хаяси глядела прямо перед собой и, казалось, совсем ничего не замечала вокруг.

Когда рядом с ней вдруг выросла небольшая тень, Миори даже не вздрогнула. Не оборачиваясь, женщина сдавленно проговорила:

– О-Кин, дай мне слово, что позаботишься о ней.

Дзасики-вараси опустилась рядом. Такого мрачного лица у ёкай Уми не видела, даже когда ворюга Сан навлёк на них гнев тэнгу из Леса Скрытой Силы.

–О-Кин обещает, – глухо ответила ёкай. – Но больше О-Кин беспокоится за тебя.

– Не стоит, – мать ласково улыбнулась ей. – Ты не хуже меня знаешь, что есть вещи, которые мы не в силах предотвратить.

–Это не так! – горячо воскликнула дзасики-вараси, и её тёмные глаза заблестели от подступивших слёз. – К ночи О-Кин успеет собрать духов со всей округи, и вместе мы прогоним эту дрянь!

Но Миори лишь тяжело вздохнула и покачала головой.

– Она стала намного сильнее, чем прежде. Такого врага не победить грубой силой…

Как Уми ни старалась, она не могла взять в толк, о чём шла речь. У неё не оставалось ни малейших сомнений, что этот разговор был важен, но его смысл ускользал, словно юркий сверчок из сачка.

Неожиданно стопы Уми прорезала боль, и видение снова оборвалось. Но на сей раз ему на смену не пришло новое. Окружавшие Уми тени исчезли, словно их никогда не было. Зато порезанные камнями ноги снова пронзила острая боль – и Уми опустила голову.

Из глубины на неё уставилась пара налитых злобой глазок. Лодыжки Уми обхватили крепкие, покрытые склизкими перепонками пальцы.

Похоже, кровь разбудила спавшего на глубине реки ка́ппу.

От нехватки воздуха мучительно сдавило виски. Но Уми всё же нашла в себе силы, чтобы как следует дёрнуть ногой – и удар пришёлся точно в цель. Не ожидавший отпора каппа отпрянул, держась за плечо, и злобно зашипел. Но вместо ругательств у него из клюва вырывались одни пузыри.

В другой ситуации это зрелище позабавило бы Уми, но только не теперь. Это на суше каппа был слаб и почти безобиден, но сейчас он находился в родной стихии и потому стал гораздо сильнее. И опаснее.

Не дожидаясь, пока каппа придёт в себя, Уми быстро заработала ногами, устремившись к слабому зеленоватому свету, где был воздух – и вся её жизнь. Хвала Дракону, что она не последовала за тенями далеко на глубину, и потому вскоре смогла вынырнуть, жадно хватая ртом воздух.

Но каппа набросился на неё со спины и снова утянул под воду. Его когтистые пальцы больно вцепились в спину, и крик Уми потянулся к поверхности вереницей пузырей. Вместе с воздухом, без которого ей была уготована верная смерть.

На границе видимости мелькнула тень. Похоже, ещё один каппа учуял кровь и теперь спешил разделить с собратом нежданное угощение.

Но нет, Уми не желала, чтобы всё для неё закончилось вот так. Стать ужином для ёкаев, что может быть унизительнее! В конце концов, на зов её силы отзывается стихия воды. Быть может, если обратиться к ней, вода защитит её – как тогда, в святилище Поющих Сверчков?

«Помоги мне,Симидзу!» – мысленно взмолилась Уми, пытаясь сбросить с себя каппу. Теперь она знала имя стихии и надеялась, что та ответит.

Но река молчала. Силы покидали Уми, перед глазами замелькали тёмные пятна. Почуяв, что жертва ослабла, каппа крепко обхватил Уми поперёк груди, выдавливая остатки воздуха, а затем потащил за собой на дно.

Уми могла лишь трепыхаться в его хватке, словно вытащенная на сушу рыбина. В ушах начало шуметь, тьма застилала взор, а тело разом стало тяжёлым, будто каменным…

Но в угасающем сознании неожиданно ярко возникли слова:

«То, что ками расценили как подношение, забирать нельзя, иначе быть беде».

Уми не помнила, кто мог сказать ей такое и где. Но теперь это было неважно. Сама толком не сознавая, что делает, Уми стянула с запястья браслет из драконьей слезы, который ей подарил Ёсио, и выпустила его из слабеющих пальцев.

«Прими его, – мысли путались, но Уми настойчиво продолжала твердить про себя нужные слова, точно молитву. – Прими моё подношение,Симидзу, и помоги, прошу…»

Когда второй каппа вцепился ей в ноги и провёл по ранам своим поганым языком, Уми уже не смогла найти в себе сил, чтобы сопротивляться. Темнота обступала со всех сторон, всё внутри пылало огнём от недостатка воздуха…

Но вдруг хватка ёкая разжалась, и какая-то сила вытолкнула Уми наверх. Миг – и вспененные воды реки оказались прямо под ней, а сама Уми словно зависла на гребне волны, которая вскоре с грохотом обрушилась вниз.

Всё закрутилось, утонуло в шуме реки, и на глаза Уми опустилась темнота.

Очнулась она уже на берегу. Откашливаясь от воды, которая попала в нос и в рот, Уми с трудом села и огляделась. Кривая сосна, раскинувшая ветви прямо над головой, показалась Уми знакомой. Похожая росла на склоне у самых окраин Отмели.

Но как она оказалась здесь? Неужели сила стихии протащила её против течения реки?

Как бы то ни было, вода всё же помогла ей. Уми не только сумела сбежать от голодных ёкаев, но и оказалась не так уж далеко от дома. Она припомнила, что на вершине склона была протоптана небольшая тропка, по которой можно добраться прямо до усадьбы Хаяси. Идти по улице босиком и в насквозь промокшей одежде точно не стоило. По словам Томоко, в городе сейчас неспокойно, а нарываться на неприятности Уми не хотела. Пройти по задворкам квартала будет наилучшим решением.

Порезанные камнями стопы и царапины на спине, оставшиеся от когтей каппы, неприятно саднили. Но даже боль не сумела заглушить вереницу мыслей, от которых Уми не могла отделаться. Из головы не шёл странный разговор между отцом и матерью и обещание О-Кин. Кого ёкай поклялась защитить? Неужели её, Уми?

И балаган, снова этот Владыкой про`клятый балаган! Уми будто наяву вновь услышала насмешливый голос ведьмы:«Ты совсем ничего не знаешь, девочка. Не знаешь, что предательство впиталось в твою суть вместе с молоком матери, бежит по жилам вместе с кровью трусливого отца…»

Уми отчаянно замотала головой, силясь отогнать непрошеные воспоминания о том вечере в балагане. Но отрицать правоту слов ведьмы всё же не могла.

О том, что произошло почти четырнадцать лет назад, когда ушла мать, Уми знала лишь со слов отца. Долгие годы она собирала слухи, которые могли бы пролить свет на случившееся, но так толком ничего и не смогла выяснить. Поговаривали, что Миори Хаяси просто устала от жизни с якудза и сбежала – одна или нашёлся провожатый, тут уже местные сплетники пускались кто во что горазд.

Но факт оставался фактом: однажды мать просто исчезла, собрав немного вещей и прихватив несколько украшений из своего приданого, – и больше о ней никто ничего не слышал. И никто не видел. До сегодняшнего дня, пока она не надумала вернуться обратно…

От невесёлых размышлений Уми отвлёк тихий плеск, раздавшийся неподалёку. Она повернулась к реке. Её внимание приковал к себе омываемый волнами валун, покрытый водорослями. Поначалу из-за блеска воды показалось, что он приближается к берегу.

Но вскоре девушка поняла, что ошиблась. Никакой это был не камень. Над кромкой воды злобно блестели налитые кровью глазки, уставившиеся прямо на Уми.

Похоже, каппа так и не смирился с тем, что добыча ускользнула прямо у него из-под клюва. Нужно убираться подальше от реки, и как можно скорее.

С трудом справившись с очередным приступом кашля – раздражённое горло словно кошки изнутри драли, – Уми побрела прочь. Босые израненные ноги мучительно ныли, и Уми, согнувшись, словно древняя старуха, принялась взбираться на песчаный склон. Она не оглядывалась: даже если каппа станет преследовать её, на суше ни за что за ней не угонится.

Наверху вдруг затрещали кусты. Уми замерла, уцепившись за торчавшую из склона корягу. Неужели запах её крови учуял ещё какой-то находившийся поблизости дух?

Но когда из-за веток показалось сердитое кукольное личико О-Кин, Уми не смогла сдержать вздоха облегчения.

–Вот ты где, – проворчала дзасики-вараси, протягивая руку. Уми ухватилась за прохладную и гладкую ладошку, и ёкай с лёгкостью вытянула свою горе-подопечную на вершину склона, словно та весила не больше шкатулки с рукоделием.

Песок и мелкие камешки посыпались вниз, на берег, и Уми обернулась.

Каппа уже вылез из воды и теперь, ощерившись и смешно задрав голову, глядел прямо на неё из-под тяжёлых зеленоватых век.

О-Кин хмыкнула и взмахнула рукой. Земля под ногами каппы вдруг вздыбилась, и ёкай с громким плеском упал в реку. Уми с равнодушием смотрела, как расходились круги на том месте, где скрылся дух.

Больше каппа не показывался.

–Тебя уже все обыскались, – голос О-Кин был ледянее ветра, что холодил промокшую до нитки Уми. – Идём.

И, спрятав руки в рукава кимоно, ёкай зашагала по тонкой, едва заметной тропинке, вившейся между соснами.

– Спасибо, – с запозданием проговорила Уми, едва поспевая за дзасики-вараси. Идти было больно: в порезы от камней забился песок. С каждым новым шагом земля будто бы вгрызалась в израненные стопы.

Ёкай хмыкнула в ответ.

–О-Кин всегда рада случаю насолить каппам, – надменно задрав подбородок, возвестила дзасики-вараси. – Они глупы и прожорливы. Умный не стал бы лезть к тому, кого защищает О-Кин.

– Значит, ты до сих пор исполняешь обещание, которое дала моей матери?

Ёкай замерла и смерила её удивлённым взглядом. Но в следующее мгновение, словно прочитав что-то в лице Уми, сделалась мрачнее тучи, которая вот-вот готовилась пролиться дождём.

–Вот потому-то О-Кин и терпеть не может водных духов. Они болтливее служанок в усадьбе Хаяси.

– А что ещё ты ей пообещала? – продолжила допытываться Уми, когда ёкай замолчала. Девушка дрожала от холода, ноги мучительно ныли, но, видит Дракон, откладывать этот разговор больше было нельзя. –  Уж не запечатать ли мою силу?

–Догадалась, значит, – проворчала дзасики-вараси, отвернувшись. Уми удивлённо захлопала глазами: она и подумать не могла, что добиться признания от О-Кин будет настолько легко.

Но следующие слова ёкай огорошили ничуть не хуже, чем купание в ледяной воде:

–Только это не О-Кин наложила печать. О-Кин лишь обеспечивала тебе защиту, как и обещала.

– Тогда кто это сделал? – Уми обхватила себя руками, чтобы хоть немного согреться, но вскоре осознала, что дрожала вовсе не от холода.

Ёкай поморщилась.

–О-Кин не может сказать. Но ты сама скоро обо всём узнаешь.

Сколько бы Уми ни билась, ответ О-Кин оставался прежним. Наконец, оставив попытки разговорить дзасики-вараси, Уми спросила:

– Как ты узнала, где искать меня?

–О-Кин почувствовала, как волнуется река. Живущие в воде ками и духи хотели познакомиться с тобой, вот и слетелись к Ито со всей округи.

От одного лишь воспоминания о бездонных глазах теней Уми стало не по себе, и потому она поспешила сменить тему:

– В вечер представления я видела тэнгу в балагане. Что там произошло? Вам удалось изловить Сана? Усадьбе больше ничего не угрожает?

Стоило Уми упомянуть имя вора, как личико О-Кин перекосило от досады:

–Хозяева леса всегда держат своё слово. О-Кин передала им вора и награбленное, а они оставили нас в покое, как и обещали. Только этот… гад всё-таки успел поглотить чешуйку Сэйрю и спалить целый шатёр. Но тэнгу всё равно его изловили.

– И что с ним теперь станется?

Несмотря на вероломство Сана, Уми всё равно было немного жаль непутёвого духа. Он мог бы спокойно прижиться в усадьбе, если бы не рвался к власти и силе. Сан по собственной глупости погубил себя – и мог утянуть за собой их всех.

–Если ему удастся убедить князя Содзёбо, что живым он окажется куда полезнее, то останется до поры на службе в Лесу Скрытой Силы, – с явной неохотой ответила ёкай. Похоже, вспоминать о встрече с тэнгу ей хотелось не больше, чем отвечать на вопросы Уми о её матери. – О-Кин слышала, что многие духи, перешедшие дорогу тэнгу, были вынуждены заключить с князем договор, чтобы он помиловал их.