Ужасная история

Сцепив зубы от бессилия, он смотрел, как боевики отделили детей и женщин от мужчин. Видел, как первых заперли в здании администрации посёлка, а после заминировали строение. Мужчин же погнали к огромной стеклянной коробке супермаркета, стоявшего поодаль.

Иван в очередной раз попытался включить смартфон. Бандиты действовали профессионально, они не только обесточили посёлок, но и блокировали телефонную связь и интернет. Сообщить о происходящем в Хряково Хельсинг не мог. Иван отследил, как боевики разбились на группы и часть из них отправились прочёсывать местность. Периодически к центру приводили новых найденных заложников. Лицедеев с виллы Диодати среди них не было. Значит, необитаемый внешний вид дома ввёл террористов в заблуждение. С одной стороны, это хорошо, с другой – обязывает его рискнуть и предупредить Тихона и Драка о случившемся.

Обратная дорога к вилле Диодати заняла куда больше времени, чем утром. Приходилось быть крайне осторожным, чтобы не столкнуться с бандитами. Иван проскользнул к знакомому крыльцу и тихо постучал. Вопреки опасениям, дверь ему открыли быстро.

– Ты чего вернулся, электричество ещё не дали, – хмуро процедил Тихон, не торопясь освобождать для нежеланного посетителя проход.

– И не дадут, – резко ответил Иван, бесцеремонно сдвигая плечом бородача с дороги. – Запри дверь понадёжней и на стук не отзывайся, – почти приказал художник Тихону.

– Ты чего это раскомандовался тут? То выпустите его отсюда, то впустите, прямо сквозняк какой-то, а не человек, – настороженно проговорил бородач, задвигая громоздкий засов.

В доме царил мрак. Робкий язычок пламени свечи в руке Тихона лишь подчёркивал темноту. Из глубины помещения доносились нестройные звуки фортепиано.

– Баре в большой гостиной, иди за мной, провожу, – без охоты бросил на ходу мужик и, не дожидаясь реакции Ивана, двинулся вперёд.

Иван не отставал от Тихона, чтобы не оказаться одному в полной темноте, но и не слишком спешил, не желая врезаться в широкую мужскую спину. В эту часть дома художник и Иствуд Драк не успели дойти во время утреннего осмотра виллы.

– Маляр вернулся, – громко доложил Тихон, переступая порог огромной залы.

Довольно сносная видимость в центре комнаты обеспечивалась десятком канделябров. За островком света, скрывая углы и стены гостиной, плескалось море тьмы. Иствуд Драк полулежал на софе, запрокинув голову вверх. Услышав доклад Тихона, резво встал и поспешил навстречу Ивану.

– Прекрасно, друг мой, что вернулись! Скука, знаете ли, смертная…

Иван стоял молча. Он не сводил взгляда с голограммы пожилой дамы в старомодном чепце, пытающейся прозрачными пальцами извлекать звуки из старинного инструмента. Лишь одна клавиша из пяти отзывалась звучанием.

– У вас есть отдельный источник питания для Марфы Андроновны? – поинтересовался Иван.

– Да какой там, источник, – махнул рукой Тихон, – вчера полнолуние было, вот барыня немного взбодрилась, а так, много ли надо духу бестелесному?

От слов бородача Ивана буквально передёрнуло.

– Давайте оставим комедию до лучших времён, потому что…

Иван рассказывал о случившемся, подробно излагая увиденное.

– …теперь думайте сами, до балагана ли сейчас? Вероятно, мы единственные в посёлке, кого террористы не обнаружили. Пока ещё не обнаружили. Нам стоит поторопиться и найти способ сообщить о происходящем в Хряково.

– Ты, о каком балагане говоришь, маляр? Хряково – моя земля. Почитай, сто лет берегу её, уж чего только не претерпел за эти годы охраняя, – скрипя зубами, бородач приблизился к художнику вплотную.

Оба высокие, крепкие. Черноволосый мужик и светло-русый художник оказались лицом к лицу. Узкие вертикальные зрачки Тихона пульсировали в красной радужке, буравя взглядом Ивана.

– Для одного дня это слишком, – выдохнул Иван, сделал шаг назад и опустился на стул, стоящий за границей освещённого пространства. Стул взвизгнул и резко рванул в сторону.

– Вы присели на Эвана, – заметил Иствуд Драк и продолжил, – жители посёлка – мои соседи, не в моих правилах оставлять соседей в беде.

Тишина, тяжёлая, как гранитная плита, повисла в комнате. Реальность трещала по швам. Иван потёр зудящее место на шее. Дискомфорт от тату не стал меньше, но сейчас было не до него. Совсем рядом, за стенами странного дома, людям угрожала смертельная опасность. И сейчас он мог надеяться только на помощь сущностей, в реальность которых ещё пару минут назад не верил.

– Надо найти способ связаться с внешним миром, – ни к кому конкретно не обращаясь, повторил первоочередную задачу Иван.

Прозрачный силуэт женщины затрепетал. Эфемерное создание беззвучно заговорило.

– Барыня вещают, что могут помочь. У тебя будет минута, может чуть больше, может чуть меньше, – озвучил Тихон. – Думай кому и что тебе надо сказать, – хмуро закончил перевод с беззвучного на обычный русский бородач.

Иван ощутил слабое покалывание электричества, когда Марфа Андроновна обхватила своей прозрачной кистью его руку со смартфоном.

– Отец, у меня мало времени, я в Хрякове, на вилле Диодати, тут…

Иван по-военному сухо доложил обстановку.

– Оставайся в доме, скоро будем, – прозвучал короткий ответ. – Сколько с тобой людей? – отец задал уточняющий вопрос.

– Из людей я один. Но со мной вампир, упырь, и привидение Марфа Андроновна.

Связь оборвалась. Мысль, что отец принял его слова за шутку, обожгла Ивана.

– До заката мы ничего предпринять не сможем, но вот потом… – в голосе Тихона прозвучала такая лють, что по спине Ивана пробежал холодок. – Поди проголодался? – впервые за время знакомства Тихон обратился к человеку почти дружелюбно.

Не считая лёгкого завтрака ранним утром, Иван целый день не ел и не пил. Стремительная волна событий приглушила ощущение голода и жажды. Но упоминание об обеде вытолкнуло естественные потребности живого организма на поверхность.

– Похлёбка чечевичная, филе индейки под маринадом, овощи и фрукты по сезону, морс клюквенный, печенье сдобное из мышей, сам выпекал, – похвалился Тихон.

– А похлёбка чечевичная, она из чечевицы? – на всякий случай уточнил Иван.

Тихон утверждающе кивнул.

– И клюквенный морс из клюквы, – хмыкнул бородач.

– А филе индейки из кого? – широко улыбнулся Хельсинг.

– Из зайца. Его пару дней назад машина сбила, – не стал скрывать подробности происхождения «индейки» Тихон.

Сюрреализм происходящего в какой-то момент перестал волновать Ивана. Мысли его сосредоточились на обдумывании плана по освобождению заложников. Случись знакомство с представителями нечисти при других обстоятельствах, ломка мировоззрения прошла бы куда эмоциональнее. Но захват боевиками посёлка заморозил все чувства, кроме одного, угрызения совести. Он, здоровый, хорошо обученный мужик в безопасности, а заложники как? Иван в очередной раз заглянул в смартфон. Связь не появилась.

– Тебя спросить можно? – обратился он к Тихону, аппетитно уминающему хвалёное печенье. – Ты как упырём стал?

– Так то уж давно случилось, – стряхивая с бороды крошки, вздохнул Тихон, – сто лет уж прошло, смутное время было, гражданская война. К нам в деревню Хряково кого только не заносило, в смысле разных, желающих крестьян обобрать. До того наобирались – дети с голодухи пухнуть стали. А тут снова обоз из шести подвод, мол, давайте, крестьяне, ещё по сусекам скребите. Не выдержали мужики, схватились за топоры и вилы перебили всех, а главный ихний в кожаной куртке да с деревянной кобурой, живучий оказался, всё крутился, вырваться норовил, вот и куснул меня за ногу. С тех пор, стало быть, и стал.

Тихон сидел, направив взгляд в темноту, словно где-то там, в углу комнаты, пряталось его прошлое.

– Стараюсь порядок здесь блюсти, да плохо справляюсь. Деревню нашу не уберёг, сам видишь, что на её месте понастроили, даже забором обнесли, а толку-то. Спасла их ограда? Кладбище деревенское не сохранил, на нём как раз этот дом и поставили. Только не было никому житья в нём, уж мы с Марфой Андроновной постарались.

– Марфа Андроновна тоже в гражданскую преобразилась? – деликатно перейдя на шёпот спросил Иван.

– Барыня лет пятьдесят не дожила до революции. Помню, старики сказывали: супружница старого помещика выследила, как её благоверный захаживает к молодой вдове купца, зазвала разлучницу в гости, да давай её угощать, наливку подливать, а наливка-то травленная была. Их так и нашли вместе, Марфа Андроновна наравне с разлучницей пила.

– Суровая женщина, – пробормотал Иван.

– Желаете, Иван, поделюсь историей, почему я дал своему новому дому старое имя? – присоединился к разговору Иствуд Драк. – Не в обиду присутствующим, но я здесь самый долгоживущий. Два века прошло с той поры, а мне кажется, только вчера мы собирались милой компанией в гостях у лорда Байрона, в арендованном им особняке на берегу Женевского озера. Какая прекрасная отвратительная погода стояла в июне 1816 года. Это именно ей, унылой дождливой погоде, обязано человечество модой на вампиров.

– Я знаю о посиделках на вилле Диодати, – подал голос Иван, – я читал…

– Вы читали? А я там был! Чувствуете разницу? Развлечения ради мы рассказывали друг другу страшные истории. И поверьте, и лорд Байрон, и юная Мэри Шелли со своим супругом, и этот хитрец Джон Полидори внимали моим рассказам, открыв рот. Я не намекаю о своей причастности к созданию «Франкенштейна» Мэри Шелли или «Вампира» Джона Полидори, говорю об этом только для понимания, какой удивительной атмосферой творчества дышали тогда люди.

Иствуд Драк задумался и замолчал. Никто не спешил нарушить повисшую паузу.

– Швейцария уже не та, да и Европа уже другая, – с горечью заметил вампир. – Когда я почувствовал, что пришло время создавать семью, а у вампиров, всегда рождаются только сыновья, и мы вынуждены искать себе жён среди человеческих женщин, я выбрал Россию. Купил дом. В первую же ночь явились Тихон и Марфа Андроновна. Мы поговорили и поняли друг друга. Дом большой, в нём всем и всему хватит места: и прошлому, и будущему, и детям, и историям, и любви. В память о друзьях я назвал свой новый дом «Вилла Диодати».

Драк снова замолчал. Но когда вновь заговорил, Иван содрогнулся, напротив него сидел истинный вампир.

– Я загрызу любого, кто встанет между мной и моей мечтой, между мной и моим домом, между мной и моими соседями и друзьями. Эта нечисть нового времени сильно пожалеет, что явилась сюда.

Свечи почти догорели, круг света уменьшился до маленького пятачка, когда из мрака бесшумно вышли отец и Елизавета. Родитель активно чесал шею, сестра – щиколотку.

– Как ты с этим справляешься? – первым делом спросил отец и крепко пожал руку сына.

– Подорожник. Тихон подсказал. У меня ещё немного осталось, – Иван достал из кармана пучок листьев, – к тому же, чем больше о них узнаю и понимаю их, тем меньше зудит.

То ли каждый из присутствующих исчерпал за сегодняшний день свой лимит удивляться, то ли, наоборот, всякие дивные вещи воспринимались обитателями виллы Диодати естественно, но внезапное появление Ивана Ивановича Хельсинга с дочерью фурора не произвело. Разве только утончённый и элегантный Иствуд Драк не мог отвести заинтересованного взгляда от рыжеволосой Елизаветы. И как-то по-особому затрепетала прозрачная Марфа Андроновна.

– Помилосердствуйте сударь, барыня спрашивают, откуда Старший Носитель Печати знает про тайный подземный ход? – перевёл трепетание привидения Тихон.

В голосе упыря звучали совершенно новые нотки уважения и почтения.

– Тридцать лет назад я, тогда ещё молодой архитектор, строил этот дом, волновался конечно, первый проект. Лично обследовал территорию и случайно наткнулся на заброшенное подземелье. Найденное решил сохранить в секрете.

– Любая тайна должна вызреть, только тогда она принесёт нужные плоды, – подтвердил Иствуд Драк.

Отец согласно кивнул.

– Я не знаю, когда силовики примут решение идти на штурм, всю твою информацию я им передал, – обращаясь к сыну сказал Хельсинг-старший, – но, думаю, несколько часов у нас в запасе есть, и мы должны успеть кое-что сделать, – окинул оценивающим взглядом разношёрстную компанию Иван Иванович. – Елизавета, доставай карту, – обратился он к дочери.

Иван помог расстелить сестре ветхий лист ватмана.

– Схема старых коммуникаций посёлка, – пояснил присутствующим старший Хельсинг, – и я предлагаю вот такой план…

Шесть бойцов самосозданного отряда по борьбе с нечистью нового времени склонились над листом бумаги. За стенами виллы Диодати заняла свой наблюдательный пост Луна…