Огонь, полыхающий в воде

Сероглазый…Эх!

А душу уже терзали новые вопросы. Что за магия может тянуть меня к сероглазому? Кому понадобились мои мучения?

Мало мне тревог, так теперь пришлось решать вопрос – с кем обсудить то, что со мной происходит.

Эх! Аришша обязательно что-нибудь дельное мне присоветовала бы. Уж она-то знает, какими словами меня успокоить, куда мысли направить. Только докричись теперь до Ришши… Письмо можно отправить и получить только один раз в месяц, куда уж тут советоваться.

Царуш? Решительное нет! Конечно, рысь – знаток взаимоотношений. И на вопрос «почему меня тянет?», ухмыляясь, сразу выложит ответ. И даже знаю, в каком тоне. С Царушем дурачиться интересно, драться плечом к плечу – напарника надёжнее нет – но не советоваться в вопросах взаимоотношений с кем-то.

Ильвийса? Женщина она хорошая, но всё ж таки жена ректора и мама напыщенного Кервана… Я вздохнула. Пожалуй, если и спрошу её когда-нибудь о чём-то, то лишь в последнюю очередь. Всё ж наличие рядом с Вийсой таких личностей, как господин Янс и рыжий лис Керван, не располагали к откровениям.

Оставалась только Ясша. Такая же девчонка, как и я. Разве что оборотница. Вряд ли змейка смыслит в жизни больше, чем я, но за спрос денег не берут.

– Никакая это не магия, – решительно выставила диагноз Ясша, – а, может, и магия, но особая. Магия запахов называется.

– Да ну тебя, – психанула я. – Ерунду говоришь. Нет такой магии.

– Ничего не ерунда, – горячилась змейка. – Мы, оборотни, именно по запаху пару себе выбираем.

– Ты же говорила, по силе магии.

– Ну, сила тоже важна. И даже очень. Но запах важнее. Если я унюхаю самый вкусный для меня запах, то сразу влюблюсь. Ни на кого не посмотрю, никого слушать не стану. Если в тот момент моя пара просто в стога позовёт, пойду без оглядки, даже если он меня потом бросит. Хотя если он будет для меня истинным, то это будет взаимно. А с другим я в стога не пойду.

– А как же князь? – удивилась я.

– Князз-с-с… – закатила глаза змея. – Он с-с-сильный. И пахнет вкусно, – тут же взгляд её стал серьёзным, – но я же понимаю, что не пара ему. Да он рядом со мной даже носом не ведёт. Я только и мечтать могу, что он меня в стога позовёт – вечер скрасить.

– Зачем же ты дралась из-за него? – удивилась я.

– А, – беззаботно отмахнулась девушка, – пар нужно было сбросить. Да и дурёха та расхвасталась, что князь ей руку подал и улыбнулся. А я-то знаю, что ему всё равно – что она, что я, что ты… У него невеста есть. А руку подал… потому что воспитанный. Девушка споткнулась, вот и поддержал, заодно и улыбнулся. Вот, чтобы не выпендривалась, я ей и накостыляла, – хихикнула самокритично, – а она мне.

И вот как понять её? То не пойду в стога с кем попало, но вот с князем пойду в любом случае.

– Да пойми же ты. Сильный оборотень… очень сильный… он… ему невозможно отказать, – пыталась объяснить змейка. – Он меня и у истинной пары может увести, лишь бы ему мой запах понравился.

М-да? А если девушка сильная? То же самое?

Сияющие, как сложно-то! Но в том, что запах очень привлекает и даже лишает последних мозгов, Ясша оказалась права. Я сама в этом убедилась буквально на следующий день.

Письмо из Аграннара мне вручила Ильвийса. Послание из другой страны нельзя было получить сразу на руки, как это обычно происходило с внутрикняжескими вестниками. Такие письма сначала попадали в секретариат Школы, проверялись на содержание посторонних артефактов, амулетов и заклинаний и лишь потом отдавались получателю. Говорят, были случаи международного шпионажа и диверсий, потому и устанавливались ограничения по пересылке посланий из других стран.

Нам с Царушем разрешалось отправлять по одному письму в месяц на нос и столько же получать. Ещё с дядюшкой Риважем мы уговорились, что письма будем отправлять одно на двоих с рысем и получать общее послание сразу от двух семей. И тогда выходило, что в одну сторону мы могли отправить два послания в месяц – одно от имени Царуша, другое от меня. Так же и получить.

Потому, получив письмо, я ринулась на розыски Царуша, чтобы вместе прочитать новости из дома и заодно их обсудить. Вийса же и подсказала, что дополнительное занятие у группы боевиков первого года обучения проходит в специальном тренировочном зале и вскоре должно закончиться. А зал тот находится в главном здании замка, что меня удивило.

Правильно говорила Сагрида, в жилую часть замка ученикам школы ходу не было. Даже не знаю, почему в первые дни Замок меня не просто впустил, а намеренно заманил куда не следует.

Но оказалось, что в этом же здании на первом этаже было несколько специально оборудованных помещений, куда ученики допускались. Как Вийса объяснила, эти комнаты были оснащены всякими хитрыми приспособлениями для физических и магических тренировок. И имели сильнейшую защиту от повреждений. Такую, что много лет исправно справлялась со всеми ошибками учеников, даже самыми фатальными.

Вот, руководствуясь указаниями Ильвийсы, я и поспешила, чтобы успеть перехватить рыся после тренировки. Впрочем, призрак Райнара помог путеводными огоньками, стоило только обратиться к нему за помощью, так что заплутать мне не грозило.

Спокойно и медленно ходить я не умела, а тем более, когда торопилась. Не удивительно, что на очередном повороте с разбегу влетела в чьи-то объятья. В чьи, я поняла почти сразу.

Это там, в лесу, в круговерти оборванных листьев, мшисто-хвойный аромат воспринимался как естественный запах деревьев и травы. Но откуда взяться свежей зелени здесь, среди каменных стен? А человек, удержавший меня от падения, буквально источал свежесть хвойного леса. Ещё не видя его лица, по знакомому аромату я уже поняла, в чьи руки опять угодила.

Сероглазый…

В груди стало горячо, и радость встречи буквально затопила душу. Не знаю, что сероглазый усмотрел в выражении моего лица, но морщинка меж его бровей разгладилась, а глаза буквально заискрили удовольствием. И серость во взгляде в этот момент была не дымной, а серебристой.

– Ах ты ж, птица-непоседа! И в коридорах замка всё норовишь летать. И опять мне пришлось тебя ловить, – шутливо-озабоченный голос мужчины завораживал. – Но небесным птахам в коридорах тесно, не находишь? Может, пока сложишь свои крылышки и попробуешь передвигаться как остальные? Хотя бы так, чтобы тебя не пришлось ловить?

Я истово закивала головой, согласная на что угодно, лишь бы сероглазый продолжал смотреть на меня смеющимися глазами и ласково дразнить птицей. Так бы и любовалась на него бесконечно.

Моё рьяное согласие на шутливые упрёки ещё пуще развеселило мужчину, и он, чуть запрокинув голову назад, расхохотался в полный голос.

– Ты красивый, – заворожённо прошептала я и, заметив недоумённо сдвинутые брови, торопливо добавила: – и пахнешь вкусно… очень.

Как будто вкусный запах что-то объяснял! Но, похоже, этот неожиданный довод чем-то устроил сероглазого, и крылья его носа дрогнули, будто в ответ.

А потом он посмотрел мне в глаза.

Смотрел и смотрел…

И я смотрела…

Кажется, ни о чём не думала и… тонула в серебре глаз напротив. Всё глубже…

– Ваша Сияющая Светлость, – скрипучий голос незнакомца выдернул нас с сероглазым из небытия.

Я, припоминая, к кому же так велеречиво обращаются, недоумённо оглянулась по сторонам в поисках этой самой Сияющей Светлости. А сероглазый, тряхнув головой, будто сбрасывая сонный дурман, повернулся к мужчине, так бесцеремонно прервавшего наш… а что это было?

Странно, но почему-то наше переглядывание с сероглазым воспринималось как разговор. Самый замечательный разговор! Такой, что сердце щемило в груди от нежности, и даже чуть-чуть захотелось всплакнуть.

А незнакомец уводил сероглазого прочь от меня. Мужчина заторопился и занятый тем, что излагал ему собеседник, уходил прочь, не оглядываясь.

Я ещё недоумённо глазела ему вслед, когда рядом насмешливо фыркнули:

– Ну вот, ещё одна дурочка на князя позарилась.

Князь? Я изумлённо дёрнулась и обернулась.

Кто б сомневался! На расстоянии вытянутой руки позади стояла Ар-Сагрида и насмешливо улыбалась. Надо же, одна, без привычного сопровождения из подружек.

– Глупая-глупая самозванка… Да-да, ты разговаривала с самим князем Осияна. И думаешь, ему есть до тебя дело? – девушка обогнула меня и остановилась напротив, прямо на том же месте, где до неё стоял сероглазый князь. Только переглядываться с Сагридой совсем не тянуло. И слушать не хотелось. – У князя Светлояра уже есть невеста – моя сестра Риссолин. Поверь, не одна красавица пыталась увлечь его, – по голосу казалось, что дочь дракона мне искренне сочувствует, если бы под конец она не припечатала со злорадством: – Но его клятву жениться на Риссолин признали сами богини. И с тех пор никто, кроме моей сестры, ему не нужен. И ты ему не нужна, что бы о себе не возомнила!

Невеста? И я… не нужна?

Но он смотрел! И раньше, и сегодня. Смотрел так, что переворачивалось сердце, и радовалась душа, потому что он мой! Душа и сердце знали, что он мой!

Мой сероглазый!

И князь?.. Тот самый, из-за которого дерутся девчонки в надежде на то, что он позовёт их скоротать вечер? Так же, как коротал время принц Киртой?

И невеста?!

Мой… не мой…

Не знаю, какой реакции ожидала от меня Сагрида, отступив на всякий случай назад. Мне было плевать на неё, я даже отвернулась.

Но с чего девчонка так истошно орёт?

– Ты что творишь, чокнутая?! Да ты!..

Что эта злючка собралась предъявить мне в очередной раз, я уже не расслышала, проваливаясь в глухую черноту.

Корректировка

Очнулась я от свербящего запаха разнотравья. Настолько густого, что, ещё толком не очнувшись, чихнула от всей души и до звона в башке.

– Я же говорила, эти травы помогут. Мне их Верена посоветовала. Сказала, мёртвого поднимут.

Кажется, это Вийса кому-то хвасталась нестерпимо-вонючей настойкой, которую только что сунула мне под нос. Про себя я согласилась с оговоркой: не знаю, насколько я помертвела, но меня действительно проняло.

И тут же всполошилась. Что случилось, что мне понадобилось нюхать вонючку? Где я? Кажется, что не в своей уже родной комнате.

С трудом разлепив веки, попыталась оглядеться насколько смогла. Шея с трудом перекатывала голову по подушке из стороны в сторону. Что это со мной? Откуда бессилие? Такой я себя ощущала только в приютском детстве во время «приступов», которые, как потом выяснилось, вовсе не были болезнью.

Зрение сфокусировалось на Царуше. Рысь был не на шутку взволнован. Из-за его плеча на меня глазела Вийса. И тоже не сказать, что особо радостно, скорее озабоченно.

Чего это они? Почему я лежу? И слабость…

– Тебя Сагрида нашла. Ты горела, – неожиданно всхлипнул Царуш.

Горела? Это что же, лордова дочка меня подожгла?

– И огонь был непонятный, – как-то слишком жизнерадостно защебетала Ильвийса. – Твоя одежда вся сгорела! Ни клочка не осталось! До тебя дотронуться было невозможно – такая горячая, а вот на тебе самой почему-то ни одного ожога. Тебя же саму Замок сюда перенёс.

– Что случилось? – с трудом просипела я.

– Да ничего страшного… – слишком легкомысленно отмахнулась лисица, – Грида сказала, ты с князем разговаривала, а потом почему-то загорелась. Янс говорит…

Князь?..

Сероглазый!

Я разом вспомнила всё: сероглазого, мою оглушительную радость от встречи с ним и горечь осознания недосягаемости князя после слов Ар-Сагриды. Надо же… отрава злых слов сработала повторно: я провалилась в темноту, кажется, опять полыхнув.

Очнувшись во второй раз, вновь обнаружила рядом со своим ложем Царуша. Только в этот раз оборотень спал, неловко откинувшись на спинку стула. Лицо парня осунулось: резко обозначились скулы, а под глазами залегли тени. Видать, переволновался за меня. Это сколько же я здесь валяюсь?

– Два дня, – пояснил Царуш, чутко среагировав на моё пробуждение. – Первый раз очнулась минут через десять после того, как тебя Замок принёс в лекарскую, а потом два дня как в омуте… да ещё огонь всполохами… Жуть! – парень передёрнул широкими плечами.

Жест этот показался нелепым в исполнении сильного оборотня, но я даже виду не подала, что меня позабавил его страх огня. Одно то, что Царуш не отходил от меня все эти дни, дорогого стоило.

– А как огнём полыхнёшь, так постель и кровать сгорают. Да так странно! Чуть не в один момент. А ты цела… и лежишь на каменном полу… За это время Замок сюда две новые кровати выставил. А последний раз, видимо, что-то защитное наложил, потому что постель уцелела. А ты… – парень замялся.

Я вопросительно посмотрела на оборотня, а он с опаской поднёс к моему лицу зеркало. Хм… Знакомая картина. Впалые до синевы щёки, лысина, белесые глаза и веки без ресниц. Приоткрыла рот.

Ха! Да у меня даже один зуб уцелел! Здравствуй, Чукра!..

– Господин Янс сказал, что твой случай похож на корректировку магической структуры, – Царуш пытался меня успокоить, думая, что я расстроилась от лицезрения своей «красоты». – Говорит, такое бывало с теми магами, которым устанавливали «пиявки» во времена войны с троллем. И когда их от этих «пиявок» освобождали, то, бывало, они заболевали вроде того, что с тобой происходило. Только слабее и занимало меньше времени. Ректор ещё удивлялся, что по всем показателям ты – не маг, а все признаки магической корректировки структуры налицо. Так и сказал. Только госпожа Ильвийса ему возражала. Говорила, что эта самая корректировка и доказывает, что ты самый что ни на есть маг. Вот! Понимающая женщина! Сола, а ты как сейчас?

– П-пить хочу, – проскрежетала я и чуть улыбнулась, умиляясь тому, как засуетился оборотень, – и есть.

Замечательный у меня пусть и не родной, а названный, брат! Да чего уж, после пережитого за столько лет и дядюшка Риваж, и Царуш – оба, давно мои родственники.

После непонятной «корректировки» я оправилась довольно быстро, буквально за два дня. И всё благодаря Замку, ну, или призраку Райнара.

Питьё и еда появлялись на столике возле кровати сами собой в определённое и непонятно как выбранное время. И тут же рядом проявлялся Райнар, невидимый никому кроме меня, и буквально заставлял съесть и выпить всё до последней капли. Впрочем, не сказать что заставлял, разве что посреди ночи как-то умудрился растолкать – а он ведь бестелесный – и строго указав на чашку с непонятной жижей, убедил её выхлебать.

Еда и питьё оказались с «подвохом». Они как-то помогали ускоренно восстанавливаться. А ведь ректор Янс Липуре запретил Вийсе давать мне восстанавливающие магию зелья. Сказал, что они только навредят немагу.

А Замок расстарался. За два дня у меня даже волосы успели отрасти почти до ушей, глаза из белесых вновь стали карими, только без зелёных точек, ресницы запушились, зубы вновь прорезались, а лицо перестало отливать синевой и даже чуть округлилось.

Только змейке моё обличье резко не понравилось. Её смутила длина моих волос.

– У нас с короткими волосами только отверженные женщины ходят, – буркнула, хмуро оглядев мою новую причёску.

– Отверженные – это как?

Ясша замялась:

– Которые непотребствами всякими занимаются.

– Какими?

– Ну, например, с девушками в стога ходят.

– Зачем?

– Тьфу на тебя, Сола! Как маленькая, честное слово.

Я только пожала плечами. Если рассуждать как оборотни, то я полжизни в непотребном виде проходила. И то, что я – не оборотень, уже легче. Могу не соблюдать их правила и жить, ни на кого не оглядываясь.

Как бы то ни было, уже через эти два дня я приступила к учёбе. Конечно, удивила одноклассников своим непривычным видом, на мои короткие волосы тоже покосились, но я лишь отмахнулась.

После памятного разговора с сероглазым переживать было не о чем.

Разговор… да разве ж всё произнесённое можно назвать разговором? Кажется, глаза и улыбки мужчины выразили больше, чем обмен несколькими словами. Да… глаза сказали одно, а действительность сразу расставила всё и всех по местам.

Одно дело – безумно притягательный сероглазый незнакомец, другое дело – князь Светлояр с невестой, одобренной богами, и толпой девиц, мечтающих о магически-сильном самце. В моих думах о сероглазом не было места никаким невестам, а тем более другим… которые дерутся лишь из-за его улыбки.

И если с девицами ещё можно поспорить, то возражать богам дураков нет.

Но в этот же первый день после «болезни» случилось ещё кое-что. И считать ли это удачей… это как посмотреть.

Шёл урок магического конструирования. Ясно, что о чём-то серьёзном на уроках пока толком не говорилось. Так… разбирали составляющие самого простого заклинания. Нам с Царушем Калиан и дядюшка Риваж тоже начинали объяснять эти понятия, да тогда же памятный случай с жезлом и приключился. А потом в лесах не до конструирования было.

Ещё тогда наставники мне разъяснили, что мои проблемы с освоением магии можно частью решить правильным построением заклинания. Как выяснил Калиан, моё преимущество и беда были в том, что я видела структуру заклинаний. И чаще выплетала именно кружево структуры из нитей вприглядку, а не воспроизводила его голосом, задействуя магические потоки произнесением заложенных форм в заклинании. Моё же «вприглядку» не всегда учитывало всякие тонкости конструктов, вот и выходила у меня всякая несуразица. И это в лучшем случае…

Во время обучения маг не торопясь плёл заклинания со всеми условиями и константами. Со временем маги оттачивали мастерство и многие заклинания уже не произносили, а буквально создавали щелчком пальцев по своему желанию. Ректор господин Янс Липуре как раз так и работал, по щелчку пальцев. Фактически создавал кружево структуры без произнесения слов заклинания с соразмерным вливанием силы.

Я же пыталась сразу создавать кружево, как объяснил мне Калиан, без применения констант и условий дозирования магии, потому у меня мало что получалось.

И вот шёл тот самый урок, на котором нам разжёвывали необходимость этих самых констант.

Всё-всё! Я прониклась и поняла их необходимость. Ну, когда же наставник Карни Фижан дойдёт до практической части урока? О-о, ещё и классификация по видам…

Наконец-то старый наставник – а говорят, что он учил самого Янса Липуре – велел нам создать самую примитивную структуру хотя бы воздушного сквозняка. Я не любила это заклинание, потому что оно сразу таяло в моих руках. И только теперь поняла, почему. При произнесении заклинания голосом вносилась константа времени, например, две минуты – и сквозняк исправно дул эти две минуты. При этом конструкция заклинания выглядело фактически одинаково, что при константе в минуту, что в две, что в двадцать.

Я принялась рассматривать кружево заклинания, пытаясь определить, где же прячется эта зараза – та самая константа, что портила мне жизнь на протяжении многих лет.

Сидела я за столом, стоящим у самого окна с видом на площадь, на которой происходил приём набор учеников в школу. С моего места, стоило только поднять голову, были хорошо видны главные замковые ворота. Похоже, и меня было неплохо видно, хотя я не сказала бы, что окна были такими уж широкими.