Небеса опускают взор

– Неужто потому, что великодушный…

Она имела в виду одно из значений имени молодого человека, кого назвали в честь Бога Шивы. У божества было очень много имен в индуизме. Кажется, дерзость девицы пришлась не по нраву, но она не задела его так, как задел бы любой мужчина, от красивой девушки это прозвучало скорее с фривольной ноткой или вызовом, и лишь пробудило возбуждение, усиливающее притяжение… Шамбо игриво вздернул бровью и приглушенным тоном ответил:

– Потому, что приносящий удовольствие…

Сия трактовка имени теперь вызвала возбуждение у Калияни, щеки ее залились румянцем. После тонкого ответа мужчина встал и пошел. Вслед за ним по воде поплыл гибискус. Калияни дотянулась рукой и взяла цветок. Покручивая его пальцами и рассматривая, она поднимала голову и устремляла взор в сторону, куда ушел искуситель, как его назвал брат. Эмоции ее переполняли, вновь та дрожь забегала по мокрому телу, а ветерок, даже легкий, усиливал накал… Диковинная встреча оставила уйму впечатлений, будущее было непредсказуемым, но Калияни полагала, что Шамбо больше не захочет с ней встречаться и разговаривать, ведь она позволила себе посмеяться над его именем. Сейчас ей стало стыдно, возникло сильное сожаление и желание исправить произошедшее. Гибискус она забрала с собой и вставила в волосы, а дома незаметно положила под свою подстилку.

Вечером Калияни вновь пришла к дому госпожи Радхи, чтобы послушать ее речи, особенно о любовных отношениях. Она хотела вернуться засветло, дабы не искушать судьбу в лесу и дома, где родители порицают ее за долгое гуляние. Окутанная мечтами Калияни выглянула туда, где обычно занимаются ученицы, однако никого не застала. Послышались голоса, тогда она обошла постройки и оказалась с фронтальной стороны дома Радхи. Женщина стояла неподалеку от дверей и показывала на девушку слева. Напротив стоял с важно поднятой головой молодой мужчина в дорогом одеянии, увенчанный драгоценностями. На голове его был роскошный убор с камнями, на лице ‒ черная борода, а на щеке ‒ заметный шрам. Сразу стало понятно о значимой личности.

– Я сам приехал в эту вонючую деревню, чтобы лично выбрать себе куртизанку… Поэтому не надо мне предлагать, тем более уродину! – барственно и нагло заявил мужчина, отмахнувшись ладонью в перстнях от девушки возле Радхи.

Калияни поразилась ужасному поведению выскочки, который возомнил себя не то падишахом, не то самим Богом. Радха была спокойна либо же тщательно прятала волнение, разговаривала уважительно и не стала перечить.

– Конечно… прошу, выбирайте желаемую девушку, – ответила она с легкой улыбкой и шагнула в сторону.

Наглец вальяжно поднялся на большое крыльцо и, деловито поджав губы, принялся осматривать каждую. Он вел накрашенными черным цветом глазами снизу-вверх, заострял внимание на вырезе кофточек и смело пялился на грудь, некоторых он вовсе потрогал за бедро или живот. Все девушки были красиво одеты и даже в украшениях, покрывала играли красками, как и укороченные кофточки, и юбки. На ком-то был наряд, напоминающий длинное цельное платье или же кафтан поверх нижнего платья, что часто носили мусульманки из высокой касты. Но сластолюбца привлекали больше индийские сари или их подобия, под которыми открыт живот и зачастую декольте. Обойдя каждую, важная личность вздохнула и, похоже, не была в особом восторге. Показалась скука. Оно и немудрено, если всё к твоим ногам, то ты уже пресытился женским вниманием.

– Эта… – всё же указал пальцем господин.

Радха уважительно кивнула, но вдруг он, словно покупатель на рынке, добавил:

– И еще вон ту, товар нынче у тебя не очень. Стоит пополнить прилавки. За двоих плачу вдвое больше, – с ядовитой иронией сказал покупатель и щелкнул пальцами.

Слуги поднесли сундук с драгоценностями, один подал Радхе мешочек с монетами. Купленные девушки без сомнения последовали в паланкин, который повезет их во дворец самого падишаха. Госпожа совершила жест почтения, поднеся ладонь к лицу на уровне носа, как надлежит. Мужчина покинул место во втором паланкине, за ним пошли стражники. У Калияни возникла неприязнь к данному человеку, его внешность и без того отталкивающая и злобная, так еще и ужасное, надменное поведение. Она не осталась ждать начала обучения и ушла домой.

Ночью, когда все спали, девушка достала из-под подстилки гибискус и вновь любовалась им. В мыслях кружился один единственный мужчина, а после увиденного вечером вовсе возникло чувство, что Шамбо не такой, как о нем говорят. Куда еще хуже, чем тот господин, увешанный драгоценностями, которые его совершенно не украшают. Увиденная же картина нагого крепкого тела Шамбо особенно не давала покоя и так и будоражила сердце юной.

Утром Калияни находилась на ферме, в глазах ее жила печаль, настроение отсутствовало. Ее молчаливость и несвойственную задумчивость подметила недовольная работница Аканкша, которая завидовала непосредственности юной девушки. Она произнесла «хм» и про себя сказала, что так и надо ей. Чтобы поесть, Калияни уходила дальше и присаживалась либо под навесом, либо просто под деревом, как сегодня. Матушка дала ей с собой чашу риса в кокосовом молоке с кусочками овощей. Калияни брала пищу и смотрела вниз, ее взор случайно уловил нечто слева, на земле она увидела откуда-то появившийся гибискус. Это взволновало, девушка прервала трапезу и пробежалась глазами вокруг. Когда она встала, то услышала голос позади за деревом и от неожиданности слышимо ахнула.

– Сегодня в строящемся храме пройдет первая пуджа у статуи Ганеши, там будет известный брахман читать мантры… – поведал Шамбо и подошел спереди.

Калияни удивленно смотрела на него, очи ее округлились.

– Хочешь побывать там?.. – спросил мужчина и улыбнулся.

Его теплая улыбка сразу расположила к себе и помогала оробелой девушке успокоиться. Настроившись на дружелюбный лад, Калияни покивала. На самом деле она была несказанно рада встрече, сердце ее вновь билось в груди, эмоции переполняли.

– Но как мы туда дойдем, это ведь далеко… – произнесла тоненьким голоском она, порой опуская все еще неуверенный взор и колыхая ресницами.

Шамбо засмеялся, смех его манил куда сильнее улыбки.

– Я знаю как… – с намеком сказал он, подергав забавно бровями. – Жди меня за пределами фермы возле широкого дерева, – пояснил девушке и куда-то направился.

Калияни озадаченно проводила его поворотом головы, постояла подумала, взяла гибискус с земли и всё-таки пошла. Интерес и сильное желание подтолкнули на авантюру.

Девушка волнительно ожидала на месте и постоянно размышляла, как же они доберутся до храма? Мысли прервал голос слона. Со стороны фермы показался тот самый некогда дикий слон, а верхом ‒ его укротитель. Это было не просто удивление, а настоящий шок! Калияни раскрыла уста и не могла поверить. Слон спокойно подошел, Шамбо похлопал по его голове и сказал девушке:

– Доберемся быстро…

Она сделала шаги ближе и, в изумлении рассматривая то слона, то наездника, поинтересовалась:

– Ты что, снял с него цепь и увел?..

За такое могли наказать, тем более если дойдет до помощников падишаха. Однако отчаянного мужчину ничего не страшило, он ответил уверенной ухмылкой.

– Мы свободны как птицы… Небеса обнимают нас взором… – произнес Шамбо и обратился к слону: – Правда, Ганеша?

Слон поднял к нему хобот и помахал им, будто согласился.

– Ты дал ему имя… – вымолвила в рассуждении Калияни и заулыбалась.

Она подумала о том, что у слона имя божества, как и у самого укротителя. Шамбо немного опустился сбоку и протянул ей руку. Калияни с трепетом посмотрела на его ладонь, на которой был след от зажившей мозоли, и возжелала принять предложение. Мужчина с легкостью поднял девушку и посадил впереди, перед собой. С головы ее спало покрывало, ветерок заколыхал большие кудри, роняя их на позади сидящего. Шамбо вдохнул естественный аромат от ее локонов и желанно принимал пряди на своем лице. Слон пошел. Несмотря на работу с животными, верхом девушка никогда не каталась, ей не разрешали садиться на слонов падишаха. От происходящего захватывало дух, широкая улыбка озарила лицо, посетил небывалый восторг. Она положила ладони на слона и щупала его толстую кожу. Голова ее немного ненароком повернулась вбок, очи бдели за рукой Шамбо, которая лежала на его бедре. Затем голова ее ненавязчиво направилась в другую сторону и так несколько раз.

– Погоним Ганешу быстрее… – предложил мужчина.

Калияни находилась в воодушевленном состоянии, перемешанном с волнением, и даже не сразу соображала. Вместо этого, она постоянно думала о том, что с ее спиной соприкасается грудь мужчины, покрытая широкой жилеткой, свободно колыхающейся на ветерке. На нем были те же синие шаровары, цвет сочетался с покрывалом девушки, как и давний возраст ткани… Шамбо нагнулся к Калияни сбоку и, оказавшись близко к ее лицу, спокойно и улыбчиво предупредил:

– Держись крепче ногами, сейчас полетим…

Девушка молчаливо лицезрела его глаза и против воли тонула в них, будто в океане из рассыпчатой корицы коричневого цвета. Они были настолько глубоки и неизведаны, в них таилось разнообразие чувств и эмоций, а исходящая сила манила к себе и заставляла покориться… Мужчина отвел взор и поднялся. Он погнал слона быстрее, послушное животное поспешило. От неожиданности Калияни пришла в себя и крепко взялась руками, а ноги прижала.

Еще издали показался строящийся храм из светлого камня. С фронтальной стороны был вход, на стенах красовались искусные узоры и высеченные статуи. Возле уже собрались люди, почти у всех были при себе подносы с подношением. Шамбо остановил слона за деревьями, слез и, подав руки, спустил Калияни. Вновь хоть и быстрое, однако приятное соприкосновение их ладоней, что подметила восприимчивая девушка. Заметив храм, она пришла в восторг. Никогда прежде деревенская девушка не видела столь красивое сооружение. Пара приблизилась, Калияни сложила ладони у лица и выразила почтение хозяину храма ‒ Богу Ганеше. При себе у них не было никакой еды и огня для пуджи, многим индуистам такое не понравилось, они косились и морщили лица. Брахманы уже находились внутри храма и стали читать мантру. Люди тихонько заходили внутрь. Калияни не хотела толпиться и пропустила всех с подносами. Но, как только девушка переступила порог босой ногой, ее вдруг остановил зрелый мужчина в белом одеянии и выказал недовольство.

– У тебя грязная одежда и ноги… – выдал он.

Она опустила робкий взгляд на свои ступни, которые действительно были покрыты пылью ввиду открытой обуви, однако на самом деле это не бросалось во внимание и не выглядело столь ужасно. За Калияни следовал Шамбо, и если девушка растерялась и молча хлопала глазами, то мужчина взял на себя смелость и остро ответил:

– А у тебя грязный рот… Но тем не менее ты вошел.

Калияни ахнула и обернулась. Ей бы вовсе не хотелось споров в святилище. Индус также поразился безобразным словечкам молодого и округлил глаза.

– Да как ты смеешь… – произнес он, уже повысив тон.

Рядом оказались знакомые мужчины и вместо успокоения друга принялись пособлять.

– Он прав, новый храм, который пришли освятить брахманы, а вы хотите затоптать его и принести сюда грязь… – поддержал индиец.

– У вас даже нет угощений, нет огня, на вас неподобающая одежда и, конечно же, нет монеты, чтобы поддержать духовных наставников… – упрекнул второй друг.

– Неужто это всё, а особенно монеты, стали важнее веры в сердце! – нахмурившись, недовольно выдал Шамбо.

Он не собирался сдавать позиций и было хотел двинуться вперед через всех недовольных, но к нему обратилась Калияни.

– Прошу, давай просто уйдем… Здесь не место повышенным тонам и плохому настроению. Люди нас не поняли, ибо неидеальны, но Боги всё видят и понимают… – вразумительно поведала она и сама не заметила, как положила ладонь прямо на нагую часть его колыхающейся от дыхания теплой груди.

Мужчину изумила ее речь, последовала улыбка.

– Ты права, в свои года ты мудрее тех, кто тебя вдвое старше… – ответил успокоенно он и направился на выход, но перед этим все-таки бросил взор исподлобья на блюстителей веры.

Пара покинула храм. А вот снаружи им никто не мог запретить гулять. Калияни обходила сооружение и восторгалась шику и величию.

– У меня идея… – вдруг обратился Шамбо, желая подбодрить девушку.

Ибо даже если она не показала уязвления, то в любом случае стычка была неприятна, а слова людей ‒ обидны.

– Поедем к священной реке, там садху сам делает и раздает людям нужное для молитв… Я его знаю… – поведал Шамбо и скорее поманил рукой впечатленную скульптурами Калияни.

Она с удовольствием пошла. Слон привез пару к берегу, они вышли к реке. Смеркалось. Индусы совершали омовения, пускали по воде чаши, изготовленные из сухих кокосов, с горящим фитильком и цветочками, произносили мантры и обращались к Богам. Садху вел отшельнический образ жизни, носил оранжевую старую одежду в виде больших полотен, обмотанных по телу, и каждый вечер приходил на данное место, чтобы совершить обряды и поделиться с людьми. Он носил длинную седоватую бороду, скрученную в пучок, на лбу его были нанесены санскритские рисунки. Шамбо с благодатным настроем присел рядом с мужчиной и поклонился. Садху ответил уважительным приветствием и, возвысив руку над головой пришедшего, произнес благословляющие слова. Калияни также присела и опустила голову. Монах помахал ладонью и для нее.

– Садху-джи, позволь взять две чаши… – сказал Шамбо.

Садху подал. Шамбо зажег фитилек о факел, который был воткнут в землю, и подсказал сделать то же самое робкой Калияни. После этого они вошли в воду по бедра и по окончании молитвы пустили чаши. Девушка черпала воду в ладони и умывала лицо, приговаривая мантру для Шивы. Над рекой возвысилось вечернее красочное солнце, уплывающее на закат. Казалось, небеса опускают взор и одаривают землю теплом, даруя благодать. Калияни глубоко вздохнула и наконец обрела приятное умиротворение. Она случайно услышала, как садху сам заговорил с Шамбо.

– Тебя ждет впереди очень многое… такое, о чем и подумать бы не мог, чего бы даже во сне не увидел… Готовься, – поделился почему-то он.

Шамбо принял слова и выразил жест почтения, сложив ладони у лица.

– У тебя сил много, а Боги благословят… – добавил садху и встал для ухода.

Калияни подошла к задумчивому Шамбо и поинтересовалась, о чем шла речь.

– Если бы я знал… – ответил спокойно мужчина.

Он навел на нее нежный взгляд и, созерцая, размышлял. Калияни не переставала изумляться его прекрасным, зачаровывающим очам и удивляться самой себе… Как быстро, даже мгновенно, от одного только взгляда и улыбки она переполнялась чувствами.

– А те люди в храме не настоящие индуисты. Они просто грубые и… – от нахлынувшего волнения начала болтать девушка, как вдруг Шамбо прервал ее нарушающую гармонию речь.

Мужчина вдруг коснулся пальцем ее губ, но когда она замолчала, то не убрал ладонь, а заводил указательным по ее сочным устам, подобным бархатистому гибискусу. Они были влажные, на них попала вода при умывании, словно утренняя роса на лепестках. Шамбо чувственно обвел форменные губы девушки, на что она поначалу не смогла отреагировать и будто остолбенела, однако вскоре пришла в себя и торопливо отстранилась. Вместо оправдания или объяснения, мужчина произнес:

– Слышишь, как поют птицы, радуясь приходу вечера…

Калияни находилась под новым впечатлением, охватывали двоякие чувства.

– Как ты посмел трогать мои губы… – вымолвила в смятении она и не понимала, что делать.

– Пора возвращаться, – ответил таким образом Шамбо и первый направился к слону.

Калияни спрятала лицо под покрывалом и там просунула руку, чтобы прикоснуться к устам с тайным желанием заново ощутить на себе его пальцы.

Стемнело. Шамбо остановил слона возле деревни, девушка слезла и после благодарности направилась домой. На крыльце ее уже ожидал отец, позади в дверях стоял брат, скрестив руки на груди.

– Где ты была? – с возмущением спросил Гопал.

Дочь остановилась у крыльца и смотрела растерянным взглядом. Обратился негодующий брат:

– Снова ходила к дому той куртизанки?..

Сестра тяжело дышала и обдумывала речь.

– Я… я задержалась на ферме… – слукавила она, ничего более не сообразив.

Гопал хлопнул ладонями по бедрам в знак недовольства.

– Зачем ты лжешь отцу, тебя там не было полдня, мне сказали! – повысил тон и упрекал Ананд.

Калияни стояла с опущенной головой, пришлось якобы признаться, что действительно ходила к дому госпожи Радхи.

– Значит, ты была у нее на непристойном уроке, коли так долго… – сделал вывод брат.

– Я лишь общалась с девушками… – вымолвила сестра.

– С куртизанками! – громко поправил брат. – Там нет благочестивых девушек… – напомнил он, жестикулируя указательным пальцем.

Отец глубоко вздохнул и велел дочери идти спать. Ананд полагал, что Гопал поругает юную, однако больше не стал вмешиваться.

Новым днем Калияни находилась на ферме и пришла к прикованному цепью слону Ганеше, который катал ее вчера. Она заговорила с ним и стала гладить, посетили приятные воспоминания… Даже перепалка в храме не смогла перекрыть напавшую чувственность. Вспомнилось, как Шамбо касался ее губ и водил по ним, своя ладонь вновь легла на уста и повторяла его движения. Весь день подбивало желание уйти на встречу, но пришлось работать до вечера, а когда та самая недовольная доносчица ушла, то Калияни бегом побежала.

Она поднялась до дома Шамбо и похлопала в ладоши для зова. Заглядывать на задний двор девушка теперь боялась. Мужчины не оказалось дома, но неотступная Калияни не хотела уходить и решила подождать. Она присела на траву и, чтобы скрасить ожидание, начала петь. Позже девушка увлеклась и позабыла, где находится, и запела во весь красивый звонкий голос. Его еще издали уловил идущий Шамбо. Вместе с ним шли другие мужчины деревни и вели беседы. Он быстро смекнул и не желал, чтобы кто-то услышал пение. Спешно попрощавшись, Шамбо свернул на тропу и поднялся к дому с иной стороны. Мужчина тихонько оказался позади сидящей певицы и с упоением наблюдал. Калияни прервалась, когда уловила внизу проходящих индийцев. Она встала и вдруг ощутила присутствие. Шамбо уже находился возле нее и держал в руке милый плетеный браслет с нанизанными бусинками и круглой серединкой.

– Это подарок для талантливой певицы… – пояснил с улыбкой он.

Калияни никогда не получала подарков, а тем более столь прекрасных. Широко улыбаясь, она приняла браслет и спросила:

– Кто это сделал?

– Я…

Ответ сразил, девушка никак не ожидала, что Шамбо умелец в подобном искусстве.

– Пусть браслет придает тебе сил и станет твоей ракхи… – дополнил мужчина и взялся помогать надеть его.

Калияни подставила руку, веревочки были завязаны на запястье.

– Так это то, чем ты занимаешься?.. – уточнила девушка, разглядывая ценный подарок.

– Я много чем занимаюсь… – ответил Шамбо.

Она подняла на него взгляд, мужчина добавил:

– Еще я охочусь вместе с другими мужчинами, семьям нужна еда, одним рисом сыт не будешь, к тому же даже его нет в достатке…

Калияни вспомнила о спасении от тигра и наконец от чистого сердца поблагодарила. Неискушенная девушка постоянно вспоминала тот рискованный и очень храбрый поступок, в душе она желала отблагодарить его намного более ценным, чем просто словами. Постигали будоражащие мысли, что за спасение жизни можно даже подарить себя… Шамбо принял слова, однако ему не было в радость убивать животных, он и охотиться старался больше на птиц.

– Прости, что тебе пришлось убить животное из-за меня, – вымолвила опечаленная девушка.

Но мужчина вдруг ответил:

– Ради твоей жизни я бы убил кого угодно…

Признание ввело юную особу в краску, смуглые щечки вновь залились румянцем. Она робко поглядывала на него и невероятно смущалась. Та приятная и разом страстная дрожь снова бегала по телу. Он смотрел на нее сверху, глаза его слегка прикрылись, выказывая чувственную нотку. Взор с поволокой заставлял Калияни вожделеть, тело диковинным образом возбуждалось, появлялись очередные странные желания, о которых даже подумать раньше не могла… Шамбо опустил взгляд на ее разомкнутые уста и мгновение задумчиво лицезрел, а затем отвлекся и пригласил в дом. Мужчина вошел первым, оставив дверь открытой. Она была легкая и с щелями, постукивала о стену. Калияни настроилась войти, хотя напавшее волнение никак не покидало, разум будто бы пытался отговаривать. Глаза ее снова узрели спальное место мужчины.

– А что была за история с дочерью Мохана? – вдруг полюбопытствовала девушка о том, что давно засело в голове.

Шамбо выразил почтение божеству на окне, повернулся и вдруг засмеялся. Это немного смутило гостью. Он присел к глиняному возвышению, на котором стояли приборы и кувшины. Наполняя стакан, мужчина ответил:

– Никакой истории с его дочерью не было…

Затем встал и поднес стакан Калияни. Пока она принимала, в ожидании глядя на мужчину, он продолжил:

– Она подвернула ногу, и я ее донес до дома. А Мохан ответил мне грубостью, вместо благодарности…

Девушка сделала глоток сладкого морса.

– И поэтому ты кинул в него кинжал?.. – уточнила она.

Шамбо усмехнулся и пояснил:

– Я кинул вовсе не в него, а в дерево. Если бы я хотел попасть в соседа, то так бы и случилось… А преподал я ему урок после того, как он назвал меня нищим червяком.

Калияни вдруг стало забавно, последовало хихиканье, зубки постукивали о стакан, который держался возле рта.

– А что, бывают богатые червяки?.. – насмешливо сказала она.

Шамбо тоже посмеялся и ответил:

– Бывает несуразная фантазия…

После веселья внезапно охватила чувственность. Калияни глубоко дышала и смотрела на мужчину, а он отвечал пронзительным взглядом. Оставшаяся сладость на губах от морса наводила на мысли о таком же сладком поцелуе, девушка провела языком, за чем пронаблюдал Шамбо, и будто бы ожидала… Он приблизился, опустился к ее лицу и, закрыв глаза, коснулся губ. Калияни взаимно закрыла очи и почувствовала на себе его мягкие уста. Рука его легла на ее талию и ласково поглаживала. Момент выдался неописуемо нежный и приятный. Но, как только он впустил между ее губ свой мокрый язык, девушка вдруг выронила стакан, который громко разбился. Она глубоко и слышимо вдохнула и распахнула глаза. Вслед за романтикой пришел страх, Калияни внезапно испугалась того, что испытывала впервые в жизни, этих приятных ощущений. Ничего более не сообразив, она отстранилась и выбежала из дома.

Добежав до своего дома, девушка присела возле крыльца и поджала к себе колени. Его взор, его уста, всё то произошедшее кружилось в ее голове и стояло перед глазами, а звук разбивающего стакана будто ударял по ушам. Диковинные эмоции настолько переполнили неискушенную Калияни, что она даже заплакала. Такая сильная и неожиданная влюбленность в мужчину страшила ее, тело билось в дрожи.

– Калияни, это ты пришла?! – раздался голос Рии.

Сестра торопилась выйти на крыльцо и вдруг упала. Старшая скорее подбежала и принялась помогать.

– Калияни, тебе так повезло… – сказала радостная Рия, несмотря на падение.

– О чем ты? – смутилась девушка.

Рия поднялась, опираясь на сестру, и вдруг выдала:

– Отец разговаривал с господином Кумаром о тебе… И господин дал согласие на свадьбу…

Не передать словами чувства Калияни, от услышанного стало плохо и аж противно. Пребывая в себе, огорошенная девушка даже выпустила из рук младшую, которая вновь едва не упала. Благо рядом оказалась матушка и придержала.

– Калияни, да что с тобой?.. – обратилась матушка. – Отец так старается устроить твою жизнь. Господин Кумар достойный кандидат.

Заплакавшая дочь повернулась и с вопросом произнесла:

– Мою жизнь или жизнь всей моей семьи…

– Что ты такое говоришь… Ты вся наша надежда.

Калияни прикрыла глаза, слезы потекли по щекам, охватила не просто печаль, а целое горе.

– Я ваша надежда и только… Вы хотите отдать меня замуж за любого, кто сможет кормить нас…

Матушке не нравились подобные разговоры и настрой.

– Немедленно перестань! Не будь такой неблагодарной, я думала, тебе небезразлична твоя семья… – упрекнула она.

Матушка повела Рию в дом и больше ничего не сказала старшей дочери, но видом выказала сильную обиду.

Вскоре вернулись отец и брат. Гопал поведал Калияни о своем решении отдать ее замуж, Ананд поддержал. Девушка попыталась отговорить, просила не отдавать ее за того, кого не любит, но мужчины даже не хотели слушать, их решение – закон. Брат вовсе упрекнул сестру, что та ведет себя неподобающе и позорит их своими прогулками к дому Радхи. Не дай Боги узнает господин Кумар, то их семью заклеймят.

– Выйдешь замуж и станешь приличной женщиной и хорошей женой. Тебе больше не придется работать на ферме, а наша семья наконец будет сыта… – говорил Ананд.