Как писать прозу. Полная версия

© Владимир Кочнев, 2024

ISBN 978-5-0062-6813-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступление 2021

Эта книга в первом своем варианте была написана два с половиной года назад и тогда же начала продаваться. Я получил массу писем, вопросов, комментариев и т. п. Многие читатели записались на мои литературные курсы. Ушло несколько сотен экземпляров. Вариант, однако, был пробный, небольшой по объему и нуждался в дополнении. К тому же за два года мой уровень как преподавателя значительно вырос, многие ученики написали и опубликовали замечательные рассказы, кое-кто даже планирует выпустить книги прозы. Я разработал новые тренинги и упражнения для начинающих и продолжающих писателей, некоторые взял и переработал у различных мастеров прошлого, некоторые изобрел сам. Удивительно, но вырос и я как прозаик, по одной из моих повестей собираются снимать кино. Один рассказ перевели на английский, а два на немецкий. В общем, пришла пора переписать и дополнить первую книгу, что я и сделал. В этой книге добавились структуры для коротких историй с напряженным действием, увлекательным сюжетом, для страшных историй. Подобного материала нет почти нигде. Конечно, невозможно вместить в одну книгу то, что я даю на своих курсах и консультациях, и дело не только в количестве странниц и прочих вещах, дело в том, что плавать, например, невозможно научиться по учебнику, однако, я вспоминаю теоретические статьи о писательстве, которые читал еще подростком и которые очень —очень сильно мне помогли, и это убеждает меня в нужности подобных книг.

Кроме упражнений и теории, я даю в этой книге ссылки на замечательные труды других авторов, их не так много, но они есть. Учебников по прозе крайне мало (я имею ввиду вменяемые вещи), т.е. их почти нет. В большинстве книг по искусству написания прозы авторы рассуждают о разных отвлеченных вещах или пересказывают элементы своей биографии, читать иногда интересно, но с точки зрения обучения совершенно бессмысленно. Я же пополняю свою библиотеку, то Виктором Шкловским с его крайне важным для писателя приемом остранения, то Аликом Жолковским с выведенным им приемом задержки восприятия. Напишите мне, если возникли вопросы. Всегда рад письмам.

Как читать эту книгу

Смотрите содержание и читайте то, что на данный момент Вам интересно. Старайтесь делать упражнения. Старайтесь читать те вещи (те рассказы, повести и романы), которые я привожу в пример. Некоторые главы, например «Несколько приемов хорошей прозы для затравки», могут показаться сложными, пропустите их, оставьте на потом. Я даже разбил главы по уровню сложности – он написан сразу после заголовка – уровень сложности№1, уровень сложности №2 и т. п. Желательно делать упражнения, которые я даю. Не стесняйтесь и не ленитесь. Сделанные упражнения отправьте мне на. Можем вступить в переписку. Не бойтесь. Хорошо писать может научиться каждый. Главное – желание.

Структура включает в себя в основном три подраздела. Текст, Подтекст и Сюжет. И еще, плюсом, немного об образе Литературного героя. БОлее подробно об образе литературного героя, о системе литературных героев в другой книге, которая будет называется «Как писать роман».

Вступление 2019

Здравствуй, дорогой читатель!!! Эту книгу я писал много лет. Она плод многолетней практики обучения писательства и преподавания, изучения литературы. Я много лет вел литературный семинар, а потом открыл собственную школу писательского мастерства. До этой книги я написал «Как писать стихи». Эта книга содержит ряд очень важных наблюдений и обобщений, которых ты не встретишь нигде больше.

В мире есть много книг о прозе, но того, о чем я говорю здесь, к сожалению, нет ни в одной. Крупные авторы-прозаики в своих произведениях больше рассуждают о философии писательства и рассказывают о своей жизни, нежели чем о прозе. Я же пишу только о прозе, показываю как работает текст, даю техники, упражнения. Возможно, после выхода этого труда появятся копии и часть информации перекочует в труды других авторов.

В этой книге много о работе именно с текстом, много важных писательских секретов, а также филологических и литературоведческих приемов, которые могут быть полезны писателю.. Они очень важны, но если они покажутся вам на первый взгляд сложными – пролистывайте и читайте другие главы, какие можете пока освоить.

Вы должны будете делать самостоятельную домашнюю работу. Вспоминать ваши любимые произведения, любимых героев и прогонять их через предоставленные схемы и системы восприятия. Это позволит вам лучше понять, как работает литературный текст.

Предметный ряд. Кирпичики художественного текста. Основа хорошей прозы №1

уровень сложности 1

Самое первое, что нужно усвоить – предметный ряд. Это очень важное понятие. Дело в том, что мир, в котором мы живем, состоит из предметов. Чтобы понять это, достаточно оглядеться по сторонам. Рука, монитор, клавиша с буквой, стена, чашка чая и т. п. и когда мы пишем прозу или стихи – мы должны выражать наши эмоции через этот самый предметный ряд. Начинающие авторы упускают это из вида, и поэтому их творения часто очень абстрактны, в них мало или нет совсем конкретных предметов, зато много абстрактных понятий «боль», любовь, вселенная, ненависть и т. п. Но для нашего образного мышления этого мало, требуется конкретные вещи, конкретные явления. Предметность. Материальность. Чем более предметными, более конкретными сделаете вы ваши тексты, тем лучше они будут восприняты читателем, тем легче происходящее в них будет представить читателю. Это простая истина недоступна большинству авторов, хотя лежит на поверхности.

Ниже текст Эрнеста Хемингуэя, начало первой главы романа « По ком звонит колокол»

Упершись подбородком в сложенные руки, он лежал на устилавшем землю мягком лесном ковре из бурой хвои, а высоко над его головой ветер раскачивал верхушки сосен. Там, где он лежал, склон был пологим, но дальше круто срывался вниз, и было видно, как по ущелью вьется черная лента битумной дороги. Вдоль дороги бежала речушка, и в дальнем конце ущелья на ее берегу виднелась лесопилка. Вода, переливавшаяся через запруду, казалась белой на палящем летнем солнце.

– Это лесопилка? – спросил он.

– Да.

– Я ее не помню.

– Ее построили после того, как ты здесь бывал. Старая лесопилка дальше, гораздо ниже по ущелью.

Он расстелил на земле фотокопию армейской карты и стал внимательно изучать ее. Старик заглядывал ему через плечо. Это был невысокого роста кряжистый старик в черной крестьянской рубахе, серых штанах из стоявшего колом грубого холста и поношенных чувяках [3] на веревочной подошве. Он еще не отдышался после крутого подъема и опирался рукой на один из двух тяжелых заплечных мешков, которые они тащили с собой.

Выделим теперь «предметы»

Упершись подбородком в сложенные руки, он лежал на устилавшем землю мягком лесном ковре из бурой хвои, а высоко над его головой ветер раскачивал верхушки сосен. Там, где он лежал, склон был пологим, но дальше круто срывался вниз, и было видно, как по ущелью вьется черная лента битумной дороги. Вдоль дороги бежала речушка, и в дальнем конце ущелья на ее берегу виднелась лесопилка. Вода, переливавшаяся через запруду, казалась белой на палящем летнем солнце.

– Это лесопилка? – спросил он.

– Да.

– Я ее не помню.

– Ее построили после того, как ты здесь бывал. Старая лесопилка дальше, гораздо ниже по ущелью.

Он расстелил на земле фотокопию армейской карты и стал внимательно изучать ее. Старик заглядывал ему через плечо. Это был невысокого роста кряжистый старик в черной крестьянской рубахе, серых штанах из стоявшего колом грубого холста и поношенных чувяках [3] на веревочной подошве. Он еще не отдышался после крутого подъема и опирался рукой на один из двух тяжелых заплечных мешков, которые они тащили с собой.

Теперь задание: откройте текст любого вашего любимого автора и подчеркните там все «предметы». Просмотрите и свои тексты. «Предметы» это важно. Без них не создать хорошей прозы.

Деталь, подробность. Основа хорошей прозы №2

уровень сложности 1

Примыкает к предметному ряду и понятие детали или подробности, по сути, это то же, что и детальный ряд, но приоткрывает это явление с другого аспекта. Подробность, деталь в тексте призвана создать изюминку, подчеркнуть то или иное явление, образ. Благодаря детали мы создаем характер. Закройте глаза и попытайтесь вспомнить лицо близкого человека, или какое-нибудь помещение, где вы любите бывать часто, и вы заметите, что всегда на первый план вылезут какие-то детали, особенности. Так, чтобы создать образ у читателя в голове нужно подчеркнуть подробность, создать то, за что зацепиться взор читателя.

Итак, вернемся к лицу вашего знакомого, закройте глаза и мысленно увидьте его. И снова на первый план вылезет что-нибудь характерное. Нос, губы, глаза, уши, щеки, борода, сережки в мочках ушей, кривой зуб, родинка над губой. Не обязательно описывать человека через внешность, это может быть какая-то другая особенность: манера говорить или вести себя, те или иные слова и т.д и т. п.

Первое правило – 1) деталь должна быть

второе правило 2) деталь должна быть индивидуальна.

Поясним – есть соблазн воспользоваться деталями, найденными и придуманными другими авторами, то есть использовать штампы. Этого следует избегать. Например «густая шевелюра» – ужасный штамп и т. п. Быть оригинальным не так уж и сложно. Достаточно просто открыть глаза и увидеть все отстраненным и точным взглядом.

Упражнение: возьмите блокнот и опишите какого-нибудь своего знакомого, создав его портрет – образ. Если вам это сложно сходу, возьмите любую художественную литературу и посмотрите, как это делается там. Разберите пару любимых книг и тщательно разберите как предметы и детали создают образность в произведении. Хорошее упражнение – переписывать понравившиеся тексты – так механизм их создания постигается глубже.

Но вернемся к портрету. Вы можете выйти на улицу, сесть на лавочке и буквально описать нескольких прохожих там. Описать так, чтобы человек, который будет читать ваш текст смог их увидеть, представить.

Учитесь подмечать детали. Носите блокнот с собой и отмечайте детали в нем.

Давайте сделаем это вместе, разберем на примере классического текста как создается портрет. Это кусок из «Острова сокровищ» Стивенсона.

Я помню, словно это было вчера, как, тяжело ступая, он дотащился до наших дверей, а его морской сундук везли за ним на тачке. Это был высокий, сильный, грузный мужчина с темным лицом. Просмоленная косичка торчала над воротом его засаленного синего кафтана. Руки у него были шершавые, в каких-то рубцах, ногти черные, поломанные, а сабельный шрам на щеке -грязновато-белого цвета, со свинцовым оттенком. Помню, как незнакомец, посвистывая, оглядел нашу бухту и вдруг загорланил старую матросскую песню, которую потом пел так часто:

Пятнадцать человек на сундук мертвеца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Голос у него был стариковский, дребезжащий, визгливый, как скрипучаявымбовка [рычаг шпиля (ворота, служащего для подъема якоря)].И палка у него была, как ганшпуг [рычаг для подъема тяжестей]. Он стукнул этой палкой в нашу дверь и, когда мой отец вышел на порог, грубо потребовал стакан рому.

Ром был ему подан, и он с видом знатока принялся не спеша смаковатькаждый глоток. Пил и поглядывал то на скалы, то на трактирную вывеску.

– Бухта удобная, – сказал он наконец. – Неплохое место для таверны. Много народу, приятель?

Отец ответил, что нет, к сожалению, очень немного.

Вы посчитали количество подробностей здесь?

Я помню, словно это было вчера, как, тяжело ступая, он дотащился до наших дверей, а его морской сундук везли за ним на тачке. Это был высокий, сильный, грузный мужчина с темным лицом. Просмоленная косичка торчала над воротом его засаленного синего кафтана. Руки у него были шершавые, в каких-то рубцах, ногти черные, поломанные, а сабельный шрам на щеке -грязновато-белого цвета, со свинцовым оттенком. Помню, как незнакомец, посвистывая, оглядел нашу бухту и вдруг загорланил старую матросскую песню, которую потом пел так часто:

Пятнадцать человек на сундук мертвеца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Голос у него был стариковский, дребезжащий, визгливый, как скрипучая вымбовка [рычаг шпиля (ворота, служащего для подъема якоря)].И палка у него была, как ганшпуг [рычаг для подъема тяжестей]. Он стукнул этой палкой в нашу дверь и, когда мой отец вышел на порог, грубо потребовал стакан рому. Ром был ему подан, и он с видом знатока принялся не спеша смаковать каждый глоток. Пил и поглядывал то на скалы, то на трактирную вывеску. – Бухта удобная, – сказал он наконец. – Неплохое место для таверны. Много народу, приятель? Отец ответил, что нет, к сожалению, очень немного.

Текст нашпигован деталями и подробностями. Их можно условно разделить на

описание внешности старого пирата: тяжело ступая; высокий, сильный грузный мужчина с темным лицом; просмоленная косичка, торчащая над воротом засаленного синего кафтана; шершавые руки в рубцах; ногти черные поломанные; сабельный шрам на щеке со свинцовым оттенком.

описание его манеры себя вести: загорланил, грубо потребовал, стукнул палкой в дверь, пил смакуя каждый глоток, поглядывая то на скалы, то на трактирную. вывеску.

характеристика героя через речь: здесь имеются ввиду те слова, которыми пользуется герой при разговоре.

Если вы научитесь оперировать деталями как Стивенсон, вас тоже прочтут миллионы.

Еще один пример, кусок повести Романа Сенчина «Минус»

Опять она сидит на подоконнике в картинной позе. Боком так, с ногами. Смотрит на улицу. Правая кроссовка часто и мелко дрожит, в ушах эти «таблетки» от плеера. Слышу шипяще-стучащий ритм спрятанной мелодии.

Вот шел до уборной, а увидел ее – остановился. Вчера вечером было то же самое… Сидит, согнув свои тоненькие, в узких черных джинсах ноги. Лицо отвернула к окну. Прямые и длинные, какие-то золотисто-каштановые волосы собраны в хвост зеленой бархатной резинкой. Продают такие резинки в ларьках – десятка за пять штук.

Одна в пустой кафельной коробке бывшей этажной кухни.

Что она там видит в окне? Знаю наверняка: соседнее крыло общаги, где в желтых квадратиках-окнах опухшие, одуревшие рожи, а внизу – двор столовой, гора гнилых деревянных ящиков, вываренные кости в контейнере, сорокалитровые баки с помоями. Как раз, наверно, сонный грузчик в засаленном синем халате перекуривает… Да нет, черт, какой двор, какие кости?! Темно же там, ночь давно, столовая закрыта, окна почти все погашены – народ спит перед очередным непраздничным днем.

Да и не смотрит она ни на что, а просто отвернулась от коридора, глаза под веками спрятала. Просто слушает музыку.

Ништяк ей. Сидит так каждый вечер, заткнув «таблетками» уши. Я же, как последний придурок, ее разглядываю. Щупаю глазами волосы, свитерок, джинсы, дрожащую под музыку кроссовку на ее правой ноге.

Откуда она взялась? Неделю назад ее не было. Может, из Казахстана переселенцы или из Тувы, как я, например, или с Севера. В общаге таких через комнату. Сбегаемся в маленький русский городок со всех сторон.

Ну что? Должна же, в конце концов, кассета закончиться. Станет переворачивать на другую сторону, тогда и глянет… Главное – увидеть лицо. Если симпатичная, я готов заговорить, запасся уже парочкой бойких фраз, может, получится познакомиться… Да когда же прекратится это стучащее, тупое шипение?..

Вчера ждал того же, переминаясь с ноги на ногу. Каждую секунду казалось, что сейчас вот она шевельнется, щелкнет кнопкой на плеере. Обернется… Нет, не дождался. Облом. И когда возвращался в комнату, она сидела все так же; единственное, чем отличалась от большой мертвой куклы, – ритмично дрожащей кроссовкой.

Подчеркните все детали и все предметы.

Конкретизация. Основа хорошей прозы №3

Марки, лейблы, личные названия, цены

К данной темы также относятся упоминание марок, точных цен, названий продуктов. Все эти вещи, смакование их, удивительным образом делают текст реальным, живым и интересным.

Кто я там был? Какая разница, что от этого меняется. Я как всегда ненавижу прошлое во имя настоящего. Ну я был поэт, поэт я был, раз уж вам хочется знать кто, неофициальный поэт был, подпольный, было да сплыло, а теперь я один из ваших, я подонок, я тот кого вы кормите щами, кого вы поите дешевым и дрянным калифорнийским вином — 3.59 галлоновая бутыль, а я все равно вас презираю. Не всех, но многих. За то, что живете вы скушно, продали себя в рабство службе, за ваши вульгарные клетчатые штаны, за то, что вы делаете деньги и никогда не видели света. Дерьмо!

Эдуард Лимонов «Это я – эдичка»

– —

Восьмидесятые, усатые,

хвостатые и полосатые.

Трамваи дребезжат бесплатные.

Летят снежинки аккуратные.

Фигово жили, словно не были.

Пожалуй, так оно, однако

гляди сюда, какими лейбами

расписана моя телега.

На спину «Levi’s» пришпандорено,

и «Puma» на рукав пришпилено.

И трехрублевка, что надорвана,

получена с Сереги Жилина.

13 лет. Стою на ринге.

Загар бронею на узбеке.

Я проиграю в поединке,

но выиграю в дискотеке.

Пойду в общагу ПТУ,

гусар, повеса из повес.

Меня «обуют» на мосту

три ухаря из ППС.

И я услышу поутру,

очнувшись головой на свае:

трамваи едут по нутру,

под мостом дребезжат трамваи.

Трамваи дребезжат бесплатные.

Летят снежинки аккуратные….

Борис Рыжий

Эпитет в тексте. Учитесь писать – откройте глаза!!!

Я уже не раз писал о ценности предметного ряда и деталей (см в книге) и в текстах прозы и в стихах

Однако, не мене важно и использование эпитетов, прилагательных, слов, которые предметы определяют. Отвечают на вопросы «какой», «каков», «чей» и т.а. и т. п.

Собственно говоря, предметный детальный ряд я и подразумевал эпитеты, прилагающиеся к предметам.

Но, чувствую этот вопрос надо пояснить. итак, мы увидели предмет, назвали его, вставили в текст и, иногда (не всегда!) нам нужен эпитет к нему. И важно подобрать точный незаштампованный, оригинальный эпитет.

Например, стандартный (являющийся штампом) к слову небо эпитет – синий.

Синее небо. Уверен, вы читали, это не раз, и даже не тысячу раз.

Но надо быть очень храбрым, чтобы употребить этот эпитет в 1002- й раз (на самом деле в 10000 —й раз)

На самом деле, большинство людей никогда не смотрит на небо, никогда не видит, что небо бывает тысячи разных оттенков.

Оно бывает голубым бледным, серым, черным, розовым, зеленым, фиолетовым, красным желтым, пепельным, лимонного оттенка, коричневым, кофейным, сиреневым она бывает очень разных оттенков в одном месте желтоватым, как выцветшая бумага, красноватым, как бумага только что сгоревшая, бледно эмалевым как старый чайник, желтым как выцветшая штора и т. п.

Это мы говорим только о цветах.

Небо может быть также густым, плотным, прозрачным низко нависающим, легким, тяжелым, безразличным, просторным, грустным, нежным, унылым и т. п. можно подобрать миллионы слов к слову небо, чтобы предать тот или иной оттенок настроения героя или особенности пейзажа.

то же самое в описании человека – он может быть ……………….

Важно подобрать именно нужное точное слово подходящие к описанию, а их тысячи.

Так что, если хотите писать ярко и хорошо – обращайте внимание на эпитеты. Для того, чтобы употреблять их разнообразно – вы должны их помнить, следовательно знать, их нужно хранить в памяти. Для этого нужно читать.

В этом помогут классики. Бунин один из тех, кто необыкновенно хорошо пользовался эпитетами, создавая тончайшие оттенки интонаций. Давайте посмотрим как точно и эффектно работали его эпитеты. Абзац из текста «Красавица»

Чиновник казенной палаты, вдовец, пожилой, женился на молоденькой, на красавице, дочери воинского начальника. Он был молчалив и скромен, а она знала себе цену. Он был худой, высокий, чахоточного сложения, носил очки цвета йода, говорил несколько сипло и, если хотел сказать что-нибудь погромче, срывался в фистулу. А она была невелика, отлично и крепко сложена, всегда хорошо одета, очень внимательна и хозяйственна по дому, взгляд имела зоркий. Он казался столь же неинтересен во всех отношениях, как множество губернских чиновников, но и первым браком был женат на красавице – и все только руками разводили: за что и почему шли за него такие?

Подчеркнем эпитеты

Чиновник казенной палаты, вдовец, пожилой, женился на молоденькой, на красавице, дочери воинского начальника. Он был молчалив и скромен, а она знала себе цену. Он был худой, высокий, чахоточного сложения, носил очки цвета йода, говорил несколько сипло и, если хотел сказать что-нибудь погромче, срывался в фистулу. А она была невелика, отлично и крепко сложена, всегда хорошо одета, очень внимательна и хозяйственна по дому, взгляд имела зоркий. Он казался столь же неинтересен во всех отношениях, как множество губернских чиновников, но и первым браком был женат на красавице – и все только руками разводили: за что и почему шли за него такие?

Буквально за одни абзац Бунин очень точно, красочно и характерно описал абсолютно разных людей.

Чем выше интеллект человека, тем больше ньансов он видит в той или иной ситуации, тем более сложные системы он способен вытраивать и осмысливать, тем больше он знает слов, тем более точный эпитет он может поставить в нужной ситуации.

Может один Бунин такой?

Давайте посмотрим, как пользуется эпитетами современный писатель Захар Прилепин

Их не пустили на трибуну.

Саша смотрел под ноги: глаза устали от красных полотен и серых армяков.

Красное мелькало вблизи, касалось лица, иногда овевая запахом лежалой ткани.

Серое стояло за ограждением. Срочники, одинаковые, невысокие, вяло сжимающие длинные дубинки. Милиционеры с тяжелыми, бордовыми от раздражения лицами. Непременный офицер, молодцевато, с вызовом смотрящий в толпу. Его наглые руки – на верхней перекладине ограды, отделяющей митингующих от блюстителей правопорядка и от всего города.

Несколько усатых подполковников, под их бушлатами угадывались обильные животы. Где-то должен быть и полковник, самый важный и деловитый.

Саша каждый раз пытался угадать, какой он будет на этот раз – верховный распорядитель митинга оппозиции, ответственный за порядок. Иногда это бывал сухощавый, с аскетичными щеками человек, брезгливо гоняющий разжиревших подполов. Иногда он сам был как подполы, только еще больше, еще тяжелее, но в то же время – подвижней, бодрее, с частой улыбкой на лице, с хорошими зубами. Встречался также третий типаж – совсем маленький, как гриб, но стремительно перемещающийся за рядами милиции на быстрых ножках…

Чуть дальше, за оградой, зудели и взвизгивали машины, бесконечно раскачивались тяжелые двери метро, пыльные бомжи собирали пивную посуду, деловито рассматривая бутылочные горлышки. Человек с Кавказа пил лимонад, разглядывая митинг из-за спин милиционеров. Саша случайно поймал его взгляд. Кавказец отвернулся и пошел прочь.