Тонкая фаза и кое-что еще (сборник)

Эпизод 1. Встреча старых знакомых

Вечер на глухой улице областного города. Сутулясь, опираясь на трость, идет Кранкензон. Неожиданно перед ним возникает фигура человека. Это Степан Степанович Свистуненко.

Свистуненко. Ба, какая встреча! Вот не ждал после стольких лет встретить вас, товарищ, тьфу, господин… Федор… Федор… тьфу! Ну – да, Сигизмундович.

Кранкензон. Простите, милейший, я что-то не припомню. Забавно, право, откуда вы меня знаете? А впрочем, неважно, позвольте пройти.

Свистуненко. Ну что вы так уж спешите? Могу и напомнить. Свистуненко я, Степан Степанович. Имел удовольствие курировать ваш институт – по партийной линии, естественно. А вы там играли не последнюю скрипку, как помнится.

Кранкензон. Припоминаю, припоминаю, очень, очень приятно. Я, знаете, был, как бы это сказать, достаточно удален от партийных дел, но все равно очень, очень приятно видеть вас в добром здравии да еще и на свободе. Всего вам доброго, позвольте пройти. (Хочет пройти.)

Свистуненко (не дает пройти). Ах, ах, они спешат и разговор вести не желают. А то, что ваша ученая братия устроила тогда, в мае, весь этот шмон? Пострадали и невинные люди, вот я например. Вся карьера моя партийная рухнула. (Ожесточаясь.) Да за такие дела неплохо бы и по морде!

Кранкензон (отстраняясь и выставив для защиты трость). Потише, милейший. Это еще как посмотреть! Во-первых, вся ваша партийная карьера с девяностых уже ничего не стоит. А насчет шмона, основную руку, а вернее, ручку приложила наша, а точнее, ваша партячейка в лице разлюбезной… э… а впрочем, не будем всуе. Кстати, помнится, и вы там поспособствовали.

Свистуненко. Это как «поспособствовал»? Это как «не будем»? Нет, договаривай: что ты имеешь в виду? При чем тут я и партячейка? Чего несешь? Да это ж ваша братия и заварила тогда всю эту кашу! Да и весь бедлам потом по стране такие, как ты, сотворили! И – эх, какую державу развалили! А этот Васька твой – кем там он у вас был, МНС или СНС, – вот, стервец, что накаркал… и главное, как в воду глядел, все потом так и вышло. Вот кому всыпать бы по полной программе!

Кранкензон. Вот что, разлюбезный, наша дискуссия носит явно неконструктивный характер, она бессмысленна по своей сути.

Я предлагаю прекратить этот ненужный спор и мирно разойтись. Если вам налево, то мне направо, или наоборот, как вам будет угодно.

Свистуненко. Нет уж, господин, как там тебя… тьфу, Сигизмундович…

Внезапно их разговор прерывает звук автомобильных тормозов. С большой скоростью проносятся и резко останавливаются два автомобиля. Из них выскакивают какие-то люди, и между ними начинается перестрелка. Несколько человек остается лежать на земле. Свистуненко и Кранкензон бросаются к какому-то дому и прижимаются к двери в его подъезде. Слышен звук автосирены. Стрелявшие бросаются в автомобили и исчезают. На улицу вылетают две милицейские машины. Из них выпрыгивают сотрудники спецназа, среди них два офицера: капитан и подполковник. Подходят к лежащим на земле.

Капитан. Все ясно, товарищ подполковник. «Заречные» с «Кавказцами» рынок не поделили.

В это время спецназовцы замечают Свистуненко и Кранкензона. Им скручивают назад руки и подводят к офицерам.

Вот, товарищ подполковник, прятались там. Не иначе как из этих.

Свистуненко. Да не из этих мы, товарищ подполковник. Гуляли мы просто здесь с Федей. Приятель мой. Ну скажи, Федя, чего молчишь?

Подполковник. Ладно, завтра разберемся, что вы за приятели. В СИЗО обоих.

Свистуненко и Кранкензона сажают в машину. Все уезжают.

Эпизод 2. Квартира Кранкензона

Жена Кранкензона Евдокия Михайловна смотрит телевизор. Диктор объявляет: «Внимание, мы прерываем нашу передачу в связи с экстренным сообщением. Слово имеет руководитель пресс-службы МВД подполковник Маркизов».

На экране подполковник Маркизов, выступает со следующим сообщением: «Уважаемые граждане нашего города! Сегодня вечером в районе старого рынка имели место бандитские разборки преступных группировок нашего города. Среди них имеются раненые и убитые. Четкие действия правоохранительных служб пресекли действия преступных элементов. Задержаны два преступника, предположительно из руководства этих группировок. Органы внутренних дел будут и в дальнейшем беспощадно бороться с преступными элементами. В целях профилактики мы не рекомендуем гражданам города появляться на улицах в позднее время. Борьба с преступностью будет нарастать. Благодарю за внимание».

Евдокия Михайловна. Черт те что творится в этом городе, а мой муженек все еще где-то шляется! Ну, погоди, вернешься – я тебе покажу!

Эпизод 3. Камера в СИЗО

В камере две койки, стол и два стула, на которых сидят друг против друга Свистуненко и Кранкензон.

Кранкензон. А ты знаешь, Степа? Ничего, что я с тобой на «ты»? Ведь мы теперь товарищи по несчастью, не так ли? Так вот, знаешь, Степа, почему я там, на воле, хотел с тобой поскорей распрощаться? Не догадываешься, гад ползучий, крокодил месопотамский? Несовместимы мы с тобой! Понял? Если мы вместе, быть беде! Это я еще кожей чувствовал тогда, в восьмидесятом, когда ты в наш институт на эксперимент приперся! Эх, Степа, Степа, антиподы мы с тобой. Понял? Ну что молчишь? Скажи хоть что-нибудь в свое оправдание.

Свистуненко. А что? И скажу! Скажу я тебе, господин Кранкензон Сигизмундович, что тогда, пятнадцать лет назад, это при нашей тогда власти, бандиты вот так косяками по улицам не бегали, и стрельб таких не устраивали, и людей невинных в кутузку не бросали! А потому, что порядок был! Не то что при вас, туда вас в качель, демократах!

Кранкензон. М-да… Насчет порядка ты, может, где-то и прав, а вот насчет бросания в кутузку невинных загнул. Еще как бросали при вашей-то власти. Ну да ладно, поговорили и хватит. Засиделся я тут с тобой. Домой мне пора, а то моя благоверная уже поди волнуется. Да и твоя, полагаю, тоже.

Свистуненко. Это точно, да что тут поделать?

Кранкензон. А вот это не скажи, поделать не только можно, а в этой обстановке очень даже нужно. Придется мне тряхнуть стариной. Хоть и обещал кое-когда кое-кому не прибегать, но ситуация обязывает, в порядке исключения.

Свистуненко. Ты что затеваешь?!

Кранкензон. Спокойно, Степа, спокойно. Если хочешь, и тебя вытащу по старой дружбе. Будешь через час в своей кроватке с благоверной спать.

Свистуненко. Это как? Оно хорошо бы, только чтоб без рукопашных. Не усугубить бы. А что делать надо?

Кранкензон. Тебе, Степа, ничего. Следовать за мной и молчать. Итак, внимание. Сосредоточились. Забыли обо всем неглавном и несущественном.

Молча сидит за столом. Медленно массирует руками виски. Встает, подходит к двери и громко стучит в нее. За дверью раздаются шаги и голос караульного: «Ты что стучишь, чего тебе?»

Требуем немедленно доставить нас к дежурному СИЗО. Имеем передать сообщение чрезвычайной важности и срочности!

Караульный. Спи, бандюга, утром тебя допросят, тогда и сообщишь.

Кранкензон. Так. Невыполнение уставных положений, приведшее к тяжелейшим последствиям и многочисленным жертвам! Статьи 143а и 265 прим. Готовься, приятель, тут еще осталось для тебя место. Около параши.

Эпизод 4. В кабинете дежурного и во дворе СИЗО

За дверью слышны быстро удаляющиеся, а затем приближающиеся шаги. Голос караульного: «Выходи по одному, лицом к стене, руки за спину». Слышен звук открывающегося замка. Кранкензон и Свистуненко выходят из камеры. Руки за спиной. Их ведут по тюремным переходам. Приводят в дежурное помещение. За столом капитан.

Капитан (строго). Ну, что там у вас за информация? Кранкензон. Гражданин начальник, строго секретнейшая, надо бы конфиденциально. (Кивает на караульного.)

Капитан (караульному). Подожди там. (Кивает на дверь.) Караульный выходит. (Кранкензону, строго.) Ну!

Кранкензон поднимает указательный палец правой руки. На нем что-то блестит.

Капитан. Что-о-о-о??!!

Свистуненко в страхе пятится к двери.

Кранкензон (невозмутимо). Теперь смотри сюда! (Поднимает указательный палец левой руки, на нем тоже что-то блестит.) Максимум внимания! Не отвлекаться!! Сосредоточься!! (Начинает сводить указательные пальцы к носу капитана.)

У капитана зрачки сходятся вместе. Кранкензон, подведя пальцы к носу капитана, щелкает ими.

Есть контакт! Все мои указания выполняются неукоснительно!

Капитан сникает. Взгляд отсутствующий. Минута молчания.

Капитан, сейчас вы вызываете спецмашину для срочной доставки нас в управление. Сопровождаете сами, без охраны. Дальнейшие указания получите внизу у машины. Караульного отправить на место дежурства. Выполняйте!

Капитан (поднимает телефонную трубку). Спецмашину для доставки арестованных в управление к выходу. Конвой отставить. Доставлю сам.

Капитан, Кранкензон и Свистуненко выходят из дежурного помещения. (Конвоиру.) На пост.

Втроем выходят во двор. Там стоит спецмашина. За рулем шофер.

Кранкензон (капитану). Шофера отпустить.

Капитан (шоферу). Вы свободны, поведу сам.

Шофер. Не положено по уставу, товарищ капитан.

Капитан. Выполняйте приказ! (Шофер уходит.)

Кранкензон. Капитан, нас сюда. (Показывает на отделение для заключенных. На лице Свистуненко ужас.) Вы – за руль. Через пять минут после выезда за ворота машину остановить, открыть замок, выпустить нас и получить дальнейшие указания. Выполняйте!

Эпизод 5. В городе

Капитан впускает их в отделение для арестованных, закрывает его на замок, садится за руль. Машина выезжает за пределы СИЗО.

Кранкензон. Ну-с, коллега, как работа? Признайте, высший класс!

Свистуненко. Да уж. А если не откроет и не выпустит? Пять минут прошло. Что же будет? Эх, ввязался я опять с тобой в историю! Черт попутал! Что будет, что будет?

Кранкензон. Да не стони ты, как баба! Ну, добавят нам за побег еще лет по пять! Какая разница, на пять лет больше, на пять лет меньше! Эх, Таганка, ночи, полные огня!

Машина резко останавливается. Щелчок замка. Дверь открывается. Кранкензон и Свистуненко выходят из машины.

Капитан! Возвратиться пешком на место службы. Приступить к исполнению служебных обязанностей. Забыть все, что с вами произошло за последний час! Исполняйте!

Капитан четко поворачивается и уходит. Кранкензон открывает дверцу машины и садится в нее.

(К Свистуненко.) Садись быстро!

Свистуненко. Да нет, теперь уж я сам. Пожалуй, лучше от тебя действительно держаться подальше!

Кранкензон. Ну, как знаешь. Но учти, минут через двадцать здесь будут люди с собачками! (Захлопывает дверцу.)

Свистуненко. Стой, стой! (Вскакивает в машину.)

Машина резко набирает ход и останавливается недалеко от центра города. Оба выходят.

Кранкензон. Ну все, Степа. Здесь мы расстанемся, и надеюсь, надолго, а еще лучше – навсегда.

Свистуненко. Это уж не сомневайтесь!

Быстро расходятся в разные стороны.

Эпизод 6. Квартира Кранкензона

Кранкензон открывает ключом дверь и на цыпочках входит в квартиру. Из спальни слышен голос жены.

Евдокия Михайловна. Это где можно столько шляться? Опять за старое взялся? Ну, смотри, Федор, возьмусь я за тебя!

Кранкензон. Не надо, Дусик, за меня браться. Стечение обстоятельств, судьба, рок, если угодно! Встретил случайно старого знакомого, а мне с ним, понимаешь, ну никак нельзя встречаться. И пошла писать губерния! Ну и влипли, как обычно!

Евдокия Михайловна. Что несешь? Знаю я твоих знакомых, в юбках, а то и без них! Я тут как на иголках весь вечер. Чего только в голову не придет! Бандюг полно по городу! Вон по телеку опять этот Маркизов выступал. Кругом разборки идут. Хорошо хоть двух главарей вроде взяли. А он – «судьба, рок». Несет черт те что! Ну ладно, иди спать, завтра еще вернемся к твоим подвигам.

Кранкензон. С меня, пожалуй, на сегодня хватит. (Уходит в спальню, тушит свет.)

Утро следующего дня. Кранкензон, в халате, мирно пьет чай с женой и смотрит телевизор.

Евдокия Михайловна. Вчера опять звонил Стасик, очень хочет тебя видеть. Говорит, никак не может поймать. Когда бы ты мог с ним встретиться? Ему очень надо с тобой посоветоваться по одному вопросу.

Кранкензон. Знаешь, Дусик, я понимаю, Стас твой брат, двоюродный, между прочим. Но пойми, не могу я вот так, задарма, раздавать товар, которым торгует моя фирма! Да-да, прогнозы, я имею в виду правильные прогнозы, – это тоже товар, и очень дорогой, да будет тебе известно! У меня особая клиентура – очень влиятельные люди. И если они узнают, что их товаром, за который они платят большие деньги, пользуется еще кто-то… О, тогда я сам себе не позавидую! Подсказал раз, два, но имей же совесть…, братец!

Евдокия Михайловна. Ах, Федор, ну вечно ты вот так портишь мне настроение! Конечно, когда дело касается моих родственников, все у тебя ужасно сложно! Кстати, я еще не разобралась: где это ты вчера так поздно шлялся? И пришел какой-то взбудораженный и нес какую-то чушь про судьбу, рок! Смотри, Федор, лопнет мое терпение когда-нибудь! А Стасика я все равно обижать не позволю! Имей это тоже в виду!

Внезапное сообщение по телевизору: «Внимание! Сейчас с экстренным сообщением выступит руководитель пресс-службы МВД подполковник Маркизов». На экране озабоченное лицо Маркизова.

«Вчера ночью при странных обстоятельствах из следственного изолятора бежали два задержанных накануне лица, подозреваемых в принадлежности к руководству преступных группировок. Характер побега, особая наглость и изощренность, к которой прибегли преступники, свидетельствуют, что на этот раз мы столкнулись с особо опасными представителями преступного сообщества. В ответ на неординарные действия преступников мы намерены также прибегнуть к новым, нестандартным методам следствия! В городе объявлен план «Двойной перехват с подсечкой». Скоро преступники почувствуют, что дальше терпеть их наглые действия мы не намерены! В связи с чем жителям выходить в позднее время в отдаленные районы не рекомендуется».

Евдокия Михайловна. Какой ужас, вчера их только поймали, а сейчас эти бандиты опять на свободе! Подумать только, они опять где-то среди нас!

Кранкензон. Вот насчет этих двоих ты можешь совершенно не волноваться. Однако что это за нестандартные методы следствия собирается применить этот бравый подполковник? Как его? Маркизов? Маркизов, Маркизов… Где я встречал это имя?

Встает, идет в кабинет, долго копается в письменном столе, затем в бюро. Извлекает оттуда старую толстую записную книжку. Листает ее. Ищет.

Ага, вот он где! Вот наш бравый подполковник! Итак, Маркизов Анатолий Феофанович. В 1980 году очень влиятельная фигура при достаточно скромной должности. Своего рода серый кардинал у его величества первого секретаря… Один из инициаторов того пресловутого эксперимента! Шефу и себе он тогда соломку подстелил. Ну что ж, возможно, еще представится нам с ним случай вспомнить и наш Спецсон, и тот незабываемый 1980 год!

Время действия переносится на 15 лет назад, в 1980 год.

Место действия – тот же областной центр.

Эпизод 7. Областной комитет правящей партии

Один из кабинетов. На дверях табличка: «Маркизов Анатолий Феофанович. Референт». В кабинете за столом его хозяин. Звонит телефон. Маркизов снимает трубку.

Маркизов (по телефону). Маркизов слушает. Добрый день, Клавдия Петровна. Что? Просит сам? Благодарю вас! Уже иду.

Кабинет Охрименко. Приоткрывается дверь, входит Маркизов. Вызывали, Виктор Петрович?

Охрименко. Садись. (Кивает на кресло. Маркизов садится.) У меня к тебе не совсем обычное дело. (Умолкает и задумывается.) Понимаешь, провожу я вчера, как обычно, очередной пленум. Ну, время позднее, народ приустал…

Эпизод 8. Вчерашний пленум

В зале члены обкома и приглашенные. На председательском месте Охрименко. Секретарь оглашает повестку дня.

Охрименко. Так, что у нас там дальше?

Секретарь. Вопрос двенадцатый. Состояние воспитательной и идеологической работы на четвертом домостроительном комбинате. Докладчик Кузиков Иван Иванович.

Охрименко. Ну давай, Кузиков, освещай, как там у вас с идеологией!

Из заднего ряда поднимается Кузиков и начинает монотонно читать по бумажке: «За истекший период, благодаря принятым нашей парторганизацией мерам, наметился существенный сдвиг в партийно-идеологической работе на комбинате. Организованы два новых кружка по изучению курса «История КПСС» и экономический кружок для ИТР. Систематически выпускается газета «Прожектор качества», что позволило, вместе с другими мероприятиями, снизить процент брака на 5,86 процентов…»

Поздний час, усталость и монотонное чтение стали вызывать засыпание некоторых присутствующих.

Постепенно стал засыпать и сам Виктор Петрович. Фигура Кузикова расплылась и постепенно стала превращаться в танцующую и азартно поющую «Частица черта в нас…» опереточную артистку. Танец и пение настолько увлекли Виктора Петровича, что он стал бурно аплодировать. Как оказалось, не только во сне, но и наяву.

Проснувшись и видя, что присутствующие смотрят на него с недоумением, Виктор Петрович не растерялся и, продолжая хлопать, воскликнул: «Браво, Кузиков, браво, подняли вы там у себя идеологическую работу, хорошо подняли, так и отметим в постановлении».

Кое-кто из присутствующих тоже начал аплодировать. Затем бурно зааплодировали все.

Охрименко (зло оборвал апплодисменты). Все, хватит. Кузиков свободен. Что там у нас дальше?

Секретарь. Персональное дело товарища Пузанчикова, по заявлению его супруги.

В углу, дрожа, встает Пузанчиков.

Охрименко (зло, радостно). Аморалка?! Вот ему-то мы сейчас и всыплем по первое число!

Эпизод 9. Действие возвращается в кабинет Охрименко во время его беседы с Маркизовым

Охрименко. Так вот, Анатолий Феофанович, сейчас я поставлю тебе странную на первый взгляд задачку, но ты отнесись к ней со всей серьезностью. Как ты знаешь, многие из моего окружения – люди не первой молодости. А работа у нас сам знаешь какая. Ни сна, ни отдыха. Работаем фактически на износ! А сон этот, туда его в качель, является зачастую ко многим в самое неподходящее время! Спят, черти. Ну, не то чтоб прикорнуть немного у себя в кабинете на диване, чтоб никто не видел. Так нет, спят на совещаниях, в президиумах, как говорится, прилюдно, а это, сам понимаешь, ну ни с какого бока!

Маркизов. Вы, как всегда, правы, Виктор Петрович. Это явление плохо вписывается в кодекс поведения советского человека. Строителя светлого будущего, так сказать. Чем я могбы помочь?

Охрименко. А вот ты, как референт, изучи этот вопрос с научной позиции. Проконсультируйся с кем надо, с медиками например.

Как с этим делом бороться? Но аккуратно, не во вред здоровью чтоб. Лекарства там какие, тоники или зарядку, может, нам ввести, в обязательном порядке? Ясно? Ну, давай соображай. Дня через три доложишь.

Маркизов. Виктор Петрович! Идея! У нас же есть целый институт, который занимается этими проблемам! НИИ Спецсон! Вот кому и карты в руки!

Охрименко. Ну что ж, может быть, Спецсон, а может, кто еще. В общем, соображай. Через три дня доложишь, тогда и решим. Бывай!

Жмет руку Маркизову. Тот уходит.

Эпизод 10. Через три дня. Те же и Громовержцев

В кабинет Охрименко входят Маркизов и директор НИИ Спецсон профессор Василий Иванович Громовержцев с небольшим чемоданчиком в руках. Часы в кабинете показывают 17 часов.

Маркизов. Разрешите? Добрый день, Виктор Петрович! Разрешите представить: Иван Васильевич Громовержцев, профессор, директор НИИ Спецсон. Интересные вещи предлагает.

Охрименко. Да знаю я свои кадры, чего ты мне его представляешь? (Приглашает к столу.) Так что у тебя за интересные вещи Иван Васильевич? Как нам бороться со сном? В рабочее время, естественно, а иногда, впрочем, и в постели бывают ситуации, не так ли? (Смеются он и присутствующие.) Так что предлагает нам наука?

Громовержцев. Со сном в рабочее время не всегда надо бороться, особенно руководящему составу, Виктор Петрович.

Охрименко. То есть? (Поворачивается к Маркизову.) Он что, смеется? Проблему не понял? Или ты не объяснил ему толком?

Громовержцев. Да нет, Виктор Петрович, все я понял. Анатолий Феофанович все объяснил. Тут ответ простой. Веди нормальный образ жизни – не будешь спать на работе. Ну а если патология, обратись к врачу. Единых рецептов здесь не бывает. Я предлагаю несколько изменить формулировку задачи. Не бороться со сном в рабочее время, а использовать сон, а точнее, его так называемую тонкую фазу для принятия ответственных решений! Ну конечно, теми лицами, кто у нас призван принимать ответственные решения.

Охрименко (зло, обращаясь к Маркизову). Слушай, ты чего его ко мне привел!? Да он же смеется над нами! Какие еще во сне ответственные решения?! Бред какой-то.

Громовержцев. Минуту, минуту, Виктор Петрович. Позвольте объяснить. Установлено, что в тонкой фазе сна это такой короткий участок «быстрого» сна, где-то между сном и пробуждением, – мозг человека начинает работать особенно интенсивно, четко и правильно! Именно в этот период к людям приходят так называемые «озарения» и правильные решения! Наш коллектив подошел вплотную к решению феноменальной задачи! Нами практически разработаны метод и аппаратура для реализации функционального, программного воздействия на мозг спящего человека в этот период с целью принятия им оптимального решения по поставленной задаче! Позвольте, я вам кое-что продемонстрирую.

Открывает чемоданчик и достает из него шлем с наушниками и маленькими антеннами. Шлем связан проводником с ручным пультом управления.

Далее показ действий в кабинете Охрименко прерывается и возобновляется через час. Часы в кабинете показывают 18 часов. Присутствующие возбуждены.

Охрименко. Постой, постой. Оно, конечно, здорово, что ты тут нам живописал. Но в каком виде предстанет руководство перед народом? В спящем. Да еще с вот этой ахинеей на голове? Ты соображаешь, как это может быть истолковано там? (Показывает пальцем вверх.)

Громовержцев. Все новое всегда кажется народу и странным, и непонятным, и смешным! Вспомните первый автомобиль, паровоз, самолет! Но прогресс не остановить никогда и никому! И, как учат наши основоположники, не плестись за массами, а вести их за собой!